Глава 21

Глава 21

Харрисон

Прошла третья неделя с тех пор, как ее нет. Я не мог передать то, что испытывал. Бессильная ярость, чувство вины, сожаление и невероятная боль. Всё смешалось.

Я сидел в кабинете — единственной комнате после того, как вернулся — и пил виски, не чувствуя вкуса. Знал, что это не приглушит боль, особо не опьянит и все равно пил. Наверно, чтобы окончательно не уйти в себя. Не повязнуть в мыслях о той, к которой я так сильно успел привязаться.

Едва я вернулся с тюрьмы, поспешила Мэри с вопросами. Отмахнувшись от нее, я с каким-то равнодушием осмотрел ремонт, сделанный в кабинете благодаря Карлу во время моего отсутствия. Но даже тогда у меня не хватило смелости. Каких-либо сил. Я будто потерял себя и все, что до сих пор напоминало мне о том, что я жил, по-настоящему жил, а не существовал, как сейчас, были воспоминания. Не всегда хорошие, конечно, но там была моя мышка.

Друг хотел поговорить, выслушать меня. Я же наоборот желал побыть один, о чем усталым голосом сообщил, после чего закрыл дверь. И тот факт, что я закрыл ее перед носом лучшего друга, меня ничуть не волновал. Как и то, что он явно будет не в духе после моей выходки.

Но сейчас это меньше всего беспокоило. Я просто хотел забыться. Один. Без всяких шлюх и нянечек.

Бокал за бокалом, бутылку за бутылкой и так продолжалось несколько дней. Беззаботных и всё ещё съедающих дней. Виски ненамного притупляло рану, образовавшуюся в сердце, но этого было недостаточно. Как ни крути, но мне было плохо. Я пытался несколько раз подняться на ноги, закончить с алкоголем, начать действовать, но у меня не получалось. Перед глазами появлялась картинка того дня, и я останавливался. Прекращал тешить себя надеждами, от которых потом в сотни раз будет больнее. И все же душа разрывалась на части. Одна сторона приняла смерть Кары, как данное, и продолжала пить, а вторая отказывалась верить, принимать эту новость, но ее заглушала первая часть. И я ничего не мог с этим сделать.

Так длилось, пока не появился Вильхер.

— Ну и? Долго это будет длиться? — хмуро поинтересовался друг и выхватил у меня бутылку.

— Верни, — потребовал я, даже не взглянув на него. — И проваливай. Мне не нужны советчики.

— Поэтому к тебе пришел друг, который будет промывать мозги, — невозмутимо ответил он и уселся в кресло. — И вот скажи, куда подевался решительный и все время собранный Харрисон? Когда мой друг успел превратиться в сраного алкоголика?

— Ты не понимаешь, — отмахнулся от него и откинулся на спинку кресла.

Как объяснить ему, что не могу я без мышки нормально жить? Не могу дышать, есть, спать. Без нее я уже не я. Не тот Харрисон, которого все знали.

— Ну да, конечно. Тебя ведь, бедненького такого, никто не понимает. Все злые и плохие! Только вот это ты, Харри, не хочешь понимать, что о тебе заботятся. О тебе беспокоятся, мать твою! А ты просиживаешь в своем кабинете с бутылкой виски и ни хрена не ценишь!

«Ты все время видел только себя, не замечая тех, кто тебя окружал. Не ценил того, что для тебя делали. Даже сейчас ты пытаешься возразить вместо того, чтобы принять свою ошибку… У нас нет будущего»

Последние слова Кары словно набатом пронеслись в голове, причиняя боль. Они повторялись раз за разом, от чего я схватился за голову, пытаясь избавиться от них. Нет. Не хочу слышать эти слова, не хочу просыпаться с мыслью о ней. Не хо-чу. Но сожаление, чувство вины преследовали меня.

Не уследил. Не уберег. Не ценил.

— Уходи, Вильхер. Просто уходи, — устало произнес я.

Достаточно с меня. Слушать второй раз, какой я плохой, я не намерен. Хватает совести, которая не прекращает напоминать о себе и том злополучном дне.

— Не уйду. Даже не надейся, — разрушил все мои надежды решительный голос друга. — Я не знаю, что у вас случилось в тот день, но это не твоя вина. Кара умерла не по твоей вине, слышишь? Отпусти ее, Харрисон.

С одной стороны, я понимал, что друг прав, а с другой, хотелось ему морду набить и кричать о том, что мышка жива. О том, что она не покидала меня. О том, что она еще со мной.

Но это была неправда. Плод моего воображения. А я просто свихнулся. Потерял голову из-за девчонки, которая осталась в моем сердце.

— Я пробовал, Карл. Но у меня не получилось. Я не могу отпустить ее, смириться с тем, что ее нет, — я взглянул в глаза друга, ища в них понимание. Но его не было. Лишь серьезность и твердая уверенность.

— Ты не пробовал, Харри. Ты пытался. Это две разные вещи. А сейчас ты немедленно поднимешься и пойдешь в душ, после чего все мне расскажешь. Абсолютно все, что случилось в тот день. Хочешь ты этого или нет.

Без всякого энтузиазма я направился выполнять указание, мысленно проклиная упрямство одного мага.

Вернувшись в кабинет, я заметил, как Карл тарабанил руками по подлокотникам кресла, пока не увидел меня.

— Тебе меня не переубедить, Карл. Я не хочу разговаривать и вспоминать что-либо. Мне хватает того, что я больше ничего не вижу, кроме той сцены с аварией, — решил сразу расставить все точки над i, но Карл был бы не Карлом, если бы не возразил.

Сократив между нами расстояние до минимума, он слегка встряхнул меня, схватив за грудки, и прорычал, еле сдерживая себя:

— Плевать я хотел на то, что ты видишь! Ты хоть осознаешь, что тебя тупо посадят за решетку? Потому что все считают, что именно ты грохнул людей! И ты, мать твою, даже не пытаешься это опровергнуть!

Понимал ли я это? Естественно. Как и то, что среди магов определенно пошли слухи. Но было ли мне легче от этого? Нисколько.

— А ты о дочери подумал? Подумал о том, что с ней станет? Или о том, что Санни сейчас тоже не просто?! Конечно же нет! Зачем думать о родной дочке, когда я весь такой бедный и несчастный, да, Харрисон? Так ты думаешь, да?

Он на мгновение замолчал, давая мне осмыслить слова. Сказать, что друг в ярости — ничего не сказать. Он едва ли сдерживался, чтобы не убить меня на этом же месте. И с какой-то стороны я даже понимал его.

Сглотнув, тихо ответил:

— Нет.

— Черта с два! — не поверил мне друг. — А знаешь, что она у меня в последний раз спросила?! "Папа не хочет больше со мной дружить, да?", — повторил Карл слова моей дочери. — Ты, блядь, гребанный эгоист, — он замахнулся и ударил мне кулаком в лицо, от чего я пошатнулся и схватился за губу. Но я практически не почувствовал боли. Меня съедала боль не физическая, а душевная, — соберись и прекрати ныть. Противно смотреть. Если тебе на себя наплевать, то подумай хотя бы о Санни, которая, несмотря ни на что, любит тебя.

Я смотрел несколько секунд в его глаза, переваривая информацию, но Карл больше не старался что-либо сказать или подойти. Он вернулся на прежнее место и выпил мой виски.

Молча сев за стол, я рассказал о том, что случилось три недели назад. Друг прищурился и слушал, не пытаясь перебить.

Закончив рассказ о встрече со Стивом и новостях о семействе Ричченгел, я ожидал реакции, которая незамедлительно последовала.

— Кто-то крупно тебя подставил, и я не уверен, что псих провернул бы это один. Его сообщники совсем близко.

Я не мог с ним не согласиться. Все указывало на это. Предатель. В кругу приближенных.

Снова прокололся. Снова не уследил. Снова совершил ошибку.

— И ещё. Смерть людей. Что-то здесь нечисто. Не думаю, что Кара бы просто так сбежала. Нужен сильный толчок для такого действия, понимаешь? А Кара девочка не глупая, чтобы просто так сбегать от мага. Особенно, зная, что этот маг правитель.

— Тоже так думаю. И я не уверен, что люди мертвы, — тихо признался, скривившись от своих слов. — Стив наверняка держит их где-нибудь, как сделал это с Амандой.

Только вот ее он не держит. Она добровольно с ним ушла. И стоило только о ней подумать, как в голове всплыл тот самый день, когда я увидел ее мертвое тело.

«После разговора с Амандой не хотелось ничего делать. Я раз за разом прокручивал в памяти ее слова о том, как я противен ей. Как ударил ее. Впервые за эти три года.

Не так должен был закончиться разговор. Совсем не так.

Аманда хоть и перегибала порой палку, но каждый раз мы мирились. Но, видимо, не в этот раз. Хотя какая к черту разница?! Что мешает мне сейчас найти ее и исправить ситуацию? Тем более после нескольких часов киса явно успокоилась, что намного облегчит мне задачку. Как и тот факт, что мне не составит труда найти ее. А все потому, что я могу найти любого, кто официально входит в состав моей семьи. Хоть по крови, хоть нет. Поэтому я могу не беспокоиться за Санни, если она случайно куда-нибудь переместится.

Также и с женой, которую мне удалось найти в отеле. Меня это удивило, но я быстро откинул мысли о том, что Аманда всё-таки изменила. Нет, моя киса не самоубийца.

Оказавшись в отеле, я с удивлением заметил копов и врачей. Это заставило меня повременить с «примирением» и узнать, из-за чего собралось столько народа.

— Что произошло? — нахмурившись, я тихо спросил у магов, наблюдавшими за всей сложившейся ситуацией.

— Женщина оказалась убита в постели, но посмотреть, к сожалению, все равно не получится. Походу, они здесь ещё долго будут, — один из мужиков показал на врачей и полицейских, опрашивающих обслуживающий персонал.

Неведомая сила потянула меня пройти дальше, расталкивая прохожих, пока я не наткнулся Аманду. Она лежала полностью обнаженная на кровати, в то время как подонки, то и дело, глазели на нее. И мне было плевать, что у них вызвало интерес: идеальное тело или порезы на нем, из-за чего простыня из белой превратилась в алую.

Боги, что я наделал. Если бы я только остановил ее, уделил бы ей время, приласкал бы, всего этого не произошло бы. Она была бы жива! И все снова из-за меня. Вначале родители, теперь Аманда.

Я с каким-то оцеплением смотрел в остекленевшие тёмно-карие глаза, не предпринимая попыток подойти к ней или сломать здесь все к чертовой матери. Я будто лишился чувств. Сжал кулаки и смотрел на кису. На кису, которая больше никогда не откроет глаза.

Сквозь мысли до меня доносились обрывки разговоров полицейских и свидетелей, и я зацепился за них.

— Скажите, эта женщина бывала раньше в вашем отеле?

— Да, конечно. На протяжении последних двух месяцев она приходила в компании мужчины.

Не понимал. Я просто не понимал. Почему она меня предала? Зачем так поступила? Променяла меня на какого-то сосунка. Я ведь любил ее.

— Сегодня она также пришла с ним мужчиной? Опишите его внешность.

— Он был высокого роста с черными волосами и тёмно-карими глазами, как у этого мужчины, — я скорее почувствовал на себе взгляд присутствующих, но так и не посмотрел на них. В голове билась одна мысль.

Тварь».

— Почему ты поверил в смерть Кары? — отвлек меня от старых воспоминаний тихий вопрос друга. Я какое-то время молчал, но все же ответил:

— А я и не верил, Карл. Единственное, что доказывало, что она мертва — браслет с чипом. Такого нигде больше не найти, а снять может только тот, кто обладает сильным даром.

— Да, согласен. Но все же я не понимаю один момент, — Карл нахмурился и задумчиво потер подбородок. — Стив угрожал тебе смертью Кары, и она умерла. Совпадение? Не думаю. Но если между ними и было какое-то общение, то Кара об этом не сообщила. Почему?

Я не знал ответа. Малышка бы сообщила мне наверняка. Она ведь доверяла мне. Она не могла предать меня. Моя мышка не такая, как Аманда. Моя девочка не способна на предательство.

— Нет. Они не могли контактировать. Кара бы не умолчала. Она просто не могла, — скорее для своего успокоения тихо закончил я.

— Мда уж, клубок, так клубок. Ну что, приступим к расследованию, друг? — наконец, на лице Вильхера появилась привычная ухмылка.

— А ты в деле? — я недоверчиво посмотрел на него, уже зная, какой последует ответ.

— Ещё спрашиваешь! Конечно!

Месяц назад

— О, мистер Гильдрен, какая приятная встреча! — натянуто улыбнулся Джонатан. Остальные члены Советы находились в шоке. Никто и не надеялся на появление Гильдрена-младшего, но, видимо, удача подула в их сторону, ведь ни для кого ни секрет, желание Совета избавиться от правителя. Стив не был исключением.

— Джонатан Лоренс, советую запомнить раз и навсегда: любой, кто еще хоть раз назовет меня Гильдреном — сдохнет в это же мгновение. Моя фамилия Макдугл. Я ясно выразился? — холодным тоном произнес Стив, выглядевший крайне необычно. Мужчина, привыкший к свободным джинсам и футболкам, стоял в костюме. Вся его напускная веселость, как и безумная улыбка, к которой все так привыкли, сошла с губ. Но куда больше Совет волновали другие вопросы.

Зачем появился Стивен? Почему в закрытой комнате для проведения собрания? Харрисону ведь не составит труда догадаться, что родственник был здесь, а из семьи у него остался только брат. Хотя можно ли было считать их за семью после всего случившегося, ведь когда Стив прикончил родителей, именно Совет помог избавиться от улик, доказывающих его виновность. И самый важный вопрос, отразившийся на лице каждого мага: можно ли считать это появление, как вызов Харрисону?

— Вполне, — столь же холодно ответил Джонатан.

— Отлично, — бесцветно отозвался Макдугл, усаживаясь на место Гильдрена. — Я не просто так появился. У меня есть для вас просто прекрасная новость, — на губах Стива снова заиграла безумная улыбка, от чего он стал похожим на психа.

— Вам все же удалось загнать Гильдрена в ловушку? — спросил один из мужчин, хмурясь еще сильнее.

От таких, как Стивен, можно было ожидать чего угодно. Никогда не знаешь, что придет ему в голову. В одно мгновение ты его сообщник, а в другое — враг.

— Не поверите, но так и есть. Посмотрите на эти фотографии. Сегодня Харрисон «убьет» родителей той жалкой человечки, что приручил. Вы сообщите ему об этом, — скучающим тоном констатировал факт самый сильнейших маг из всех здесь присутствующих.

— Мистер Макдугл, вы же понимаете, что он легло оспорит наши слова?

Стив понимал, как и то, что с этими тупыми, по его мнению, членами Совета придется договариваться, хотел он того или нет. Но маг слишком далеко продвинулся, чтобы бросать все в самый ответственный момент. А потерпеть, чтобы чуть позже прикончить каждого «мечтателя о власти», он всегда сможет.

— Естественно, но вы не учли один момент — я не начинаю действовать не подготовившись, — жестко произнес он, вглядываясь в лица мужчин. — А на подготовку у меня ушло достаточно времени. У Гильдрена есть доверенное лицо — Грэг, который был подослан мной. Ему я могу доверять, пока его семья в моих руках. Ради чего только не пойдут сопляки подобные ему, — он раздражительно скривился, мысленно добавив, что обязательно прикончит и Грэга, и его семейку. Стив не любил слабости и всячески старался не поддаваться им, как и не позволять этого остальным магам. — Он скажет, что меня нашли. Недалеко от назначенного места «умрут» человечки, а я, — маг предвкушающе оскалился, — лишу Гильдрена той, что запала ему в сердце. Ради нее он сделает что угодно.

— И что же вы планируете с ней делать? Пытать? Насиловать? Морально издеваться? — с милой улыбкой поинтересовался Лоренс, не испытывая и капли жалости к человечке.

Стив рассмеялся, словно ненормальный. И за подобное поведение его давно прозвали психом, но маг не стал опровергать слова сильнейших.

— О нет, когда эта дура попадет в мои руки, я буду предельно осторожен. Но поверьте, во время последней битвы и долгожданной встречи влюбленных, слабак Харрисон не узнает свою девочку.

— И почему вы решили, что мы не расскажем обо всем Гильдрену? — снова спросил Джонатан Лоренс, в который раз поражаясь продуманности Стивена Макдугла.

— Хотя бы потому, что вам это не выгодно. Харрисон никогда не подпустит к себе Совет. Более того он будет предпринимать меры, чтобы устранить вас. Со мной же ваше положение заметно улучшится. Это я вам гарантирую. В обратном случае вас прикончит либо Гильдрен, либо я, — спокойно констатировал факты маг, не скрывая своего отношения ко всей ситуации. — Выбирайте.

Кара

Дни сменялись днями. Я практически не выходила из комнаты. Хотелось избавиться от постоянного солнца, от Макдуглов и их внимания. Просто побыть одной.

Но, видимо, у судьбы были другие на меня планы. Каждый вечер Стив заходил ко мне в комнату, обнимал и заставлял разговаривать. Это не приносило спокойствия и умиротворения, но на какое-то время мне удавалось отгородиться от мысленного потока и послушать истории мужчины. Для окружающих Стивен был Оливером. Для чего такие тайны, я не стала спрашивать. Мне было неинтересно.

Апатия поглотила меня. Ничего не приносило радости, жизнь замедлила свой ход, словно издеваясь, а я надеялась лишь на то, что на этом моим приключениям наступит конец. Надеялась, что Гильдрен не найдет меня и смирится, хотя глубоко внутри хотелось, чтобы он также страдал. Чтобы также нуждался в ком-то, но не мог получить этого. Чтобы почувствовал свою безысходность и никчемность. Осознал, что не все можно купить и надо ценить то, что тебе дано. Или, точнее, было дано.

Стоя под теплыми струями воды, я думала о вечном. О самом главном вопросе, который каждый, наверное, задавал себе хоть раз.

В чем смысл жизни? В счастье? В том, чтобы наслаждаться каждым моментом, будто это последний день? Если так, то я упустила свой шанс. Мое сердце разбито, а семья убита тем, в кого я так неосторожно влюбилась. Когда? Как? Почему? За что?! На эти вопросы не было ответов, как и на самый первый. Ни одного точного ответа.

Или может, главный смысл жизни в том, чтобы учиться на своих ошибках и идти дальше? Пробовать что-то новое? Саморазвиваться? Я не могла переступить через себя. Забыть последние месяцы жизни и продолжить, как ни в чем ни бывало. Мне необходимо было время. На осмысление и моральное восстановление.

Выйдя из душа, я заметила у себя на кровати Стива. Меня это нисколько не удивило, хотя в любое другое время, я бы спросила, что он здесь делает. Сейчас же я молча приподняла бровь и сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что не настроена разговаривать.

— Замечательно выглядишь, — будничным тоном сообщил мужчина, поднимаясь с кровати.

И это притом, что круги под глазами стали настолько большими, а лицо бледным, что я сама себе напоминала зомби. Не уверена, что косметика бы помогла в этом случае. Но Стив, видимо, считал иначе. При каждой нашей встрече он говорил комплименты, а потом начинал расспрашивать. Как провела день, что делала и все в этом роде.

Я бы рассмеялась от абсурдности ситуации, но совершенно не было желания. Лишь закрыть комнату на замок и никого не видеть. Но не думаю, что магов это бы остановило.

— Тебе лучше? — спокойно, как и обычно, спросил Стив.

Я села в кресло и пожала плечами.

— Прошло почти две недели, Кира, — специально обратился ко мне по-новому, будто подчеркивая, что я не та, кем была. — Всем нам непросто, но ты должна вычеркнуть свое прошлое из головы. Чем больше ты сидишь и ничего не делаешь, тем больше уничтожаешь себя. Начни жизнь заново. Встреть кого-нибудь, влюбись, выйди замуж. Забудь обо всем, что с тобой случилось.

Иногда мне казалось, что Стив решил стать моим личным психологом. Он подбадривал, говорил двигаться дальше. Но все это было не нужно. Все эти слова были лишними. В них не было искренности. Не было того огонька, который заставил бы меня продолжать жить, радоваться каждому дню. Этого не было.

Порой я не понимала, для чего Макдугл старался, ведь маг сдержал слово, данное сестре. А порой он меня просто пугал. Своей одержимостью к науке и тем, как выглядел, делясь новыми событиями. Однако говорить, что мне неинтересно и совсем не нужны его советы, я не стала. Не хотела обижать. Он пытался достучаться до меня, заставить поверить в себя. И я была благодарна ему.

— Ты же знаешь, это невозможно. Я не могу просто так взять и избавиться от образов тех, кого любила, — тихо ответила я, зябко обнимая себя, хотя в комнате было тепло.

— И на этом не предел твоей любви, — Стивен тихо приблизился и схватил за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. Такие же карие и такие же холодные, как и у… Нет, не думать. Не вспоминать. — Ну же, девочка, перестань заниматься самокопанием. Никто не стоит твоих слез.

Возможно, он был прав. Возможно, я встречу того самого, который заберет все мои печали. Кого я полюблю так искренне и всем сердцем, что не смогу представить свою жизнь без него. С Харрисоном все не так. С ним я разрывалась на части. Любовь душила меня, а ненависть сжигала ее. Медленно, по частичкам моего сердца, освобождая от всех светлых чувств, которые удалось испытать в период хороших с ним отношений. И пусть он был неискренним, но мне хотелось верить в обратное. Верить, что в те дни, он испытывал ту же радость, что я. Те же чувства правильности и защищенности. Все это сжигала ненависть. Потому что иначе и быть не могло. О каких светлых чувствах могла быть речь после всего услышанного? После все того, что удалось узнать? И все равно во мне боролись две стороны: прежняя Кара, верящая в Харри и его честность, и настоящая я, более реалистичная, осознающая, с каким монстром жила и делила одну кровать.

Смогу ли я справиться с собой и полюбить кого-то еще? Так безумно и неправильно, как Харри? Не знаю. Любовь владеет нами, не позволяя определиться, делает нас идиотами. А меня еще и полной дурой. Я не стала счастливей. Не обрела «крылья», у меня не появились «бабочки в животе». Ничего. Любовь душила меня. Так получится ли у меня встретить это светлое чувство? Или его смысл заключается в страданиях?

— Ты прав, не стоит. Но я пока не готова, — я мягко отстранилась. На секунду мне показалось, что Стив скривился, но в следующее мгновение на меня снова смотрели с абсолютной спокойностью.

— Как прошел твой день? Куда-нибудь ходила? — поинтересовался мужчина. Получив отрицательный ответ, я заметила, как ему это не понравилось. Но комментировать Стив не стал. Он вообще сегодня крайне мало разговаривал и больше хмурился, пребывая где-то в своих мыслях. А когда он сказал, что ему надо идти, я не сдержала облегченного выдоха.

Стивен

— Аманда! Какого черта творится?! — взревел я, заходя в спальню.

Моя «сестренка», сидевшая до моего прихода в социальных сетях, вопросительно приподняла бровь, выразительно осмотрела комнату и, не найдя ничего интересного, спокойно поинтересовалась:

— А что творится?

Я прорычал, стараясь сдержаться. Не хватало еще, чтобы человечка нас услышала. Но Монике все равно придется преподать урок. Она думала, ей удастся сидеть и ни черта не делать? Нет уж, со мной не прокатит. Если решила перейти на мою сторону, то пусть делает все так, как Я этого хочу. Пока хочу.

— Почему девчонка до сих пор ноет? — я выхвати из ее рук телефон, заставив подняться с кресла.

— А я здесь причем? — с высокомерием спросила сучка, не скрывая своего отношения ко всей ситуации.

Ее взгляд так и кричал: «Твои проблемы, сам и разгребай», но нет. Я не буду один разгребать это дерьмо. Если ей дорога жизнь, а она ей дорога, Аманда поймет смысл моих слов и начнет слушаться, выполнять каждое задание, дабы не оказаться среди трупов тех, кто посмеет перейти мне дорогу. Если же нет — у меня разговор короткий, и она об этом уведомлена.

— Ты сам сказал, что берешь ее на себя, — она констатировала факт и попробовала выхватить мобилу, тем самым взбесив меня еще больше.

Заломив ее руки за спину, я прижал женское тело к себе спиной и тихо прорычал на ухо:

— Крошка, я спрошу последний раз. И лучше тебе не испытывать моего терпения, — Аманда вздрогнула, но благоразумно промолчала, ожидая продолжения: — Почему ты еще не вошла в доверие девчонки? Ты знаешь, что будет, если она закроется от нас? Знаешь, что будет, когда она встретится с Харрисоном, мать его, Гильдреном? Растечется перед ним лужицей, и вся наша работа поймет насмарку! А нам это надо?

Моника зашипела, словно кошка, пытаясь освободиться, но у нее не получилось. Осознав, что я не отпущу ее, пока не получу ответ, она раздражительно произнесла:

— Нет. А теперь отпусти меня.

Отойдя от нее на шаг назад, я взглянул на уверенную в себе блондинку. Злую от того, что ей командуют. О да, мне тоже это не нравится. Но в нашей ситуации ее жизнь напрямую зависела от меня. Поэтому, что бы Аманда ни делала, она всегда будет на поводке. Я всегда буду контролировать ее, как и в ближайшем будущем, остальных магов и людей. И это случится. Обязательно. А потом я убью эту сучку собственными руками. Раздавлю, покажу, насколько она ничтожна. Докажу всем, как они ошибались, и кто настоящий правитель.

— Ты должна притвориться точно так же, как и я. Сыграть хорошую девочку, потому что человечка не оценит твой образ жизни. К тому же тебе не привыкать, — я усмехнулся и как бы невзначай напомнил. — С Гильдреном ты несколько лет играла в любовь, дорогуша.

Она отвела на мгновение взгляд, погрузившись в свои мысли. Злость исчезла с ее лица, сменившись легкой задумчивостью.

— Мне показалось, или на твоем лице отразилось сожаление? — я прищурился и схватил ее за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Неужели Аманда Гильдрен любит своего мужа? И что, даже о дочери вспомнила, которую бросила три года назад? Мне стоит напомнить о том, что это было твое решение? — я вопросительно приподнял бровь, ожидая ответа. (3303c)

— Нет, не стоит. Ты прав, — покладисто ответила блондинка, опуская глаза.

Смерив ее пренебрежительным взглядом, я направился в лабораторию. Не знаю, что творилось в голове Аманды, но мне это не понравилось. Главное, чтобы ей не захотелось что-нибудь выкинуть. Пусть лучше думает, что мы вместе будем править. А когда она увидит Гильдрена, посмотрит на него с триумфом, я убью ее. И человечку заодно.

Убью двух женщин, которые были дороги Харрисону. Замечательно. Он определенно будет страдать перед смертью.