Глава 20

Глава 20

Кара

— Где мы?

Я отстранилась от мужчины и огляделась по сторонам. Мы оказались в каком-то лесу, что совершенно не добавляло уверенности.

Маг усмехнулся, но не стал комментировать мое поведение.

— Сейчас мы находимся недалеко от столицы, поэтому нам следует поторопиться. Но для начала я должен кое-что подправить.

И не успела я и слова сказать, как Стив приблизился ко мне. Он закрыл глаза и начал что-то шептать. Его рука взметнулась и осталась в том же положении. Почувствовав на себе магию, я попыталась отойти, но у меня ничего не получилось. То же самое произошло, когда я попыталась закричать. Мне просто не позволили, несмотря на то, что маг не предпринимал каких-либо действий. Он просто стоял и шептал непонятные мне слова. А потом все неожиданно прекратилось. Удерживающая меня магия исчезла, и я смогла сделать несколько шагов назад. Но испугало меня не это. Сильнейший открыл глаза и окатил меня внимательным взглядом, а потом и вовсе загадочно оскалился, словно остался доволен своим результатом.

— Что ты со мной сделал? — я сжала кулаки, сдерживая себя. Мне стоило это немалых усилий.

— Как я уже раньше сказал, ты больше не Кара. Она умерла. Кары больше нет. Но, — он сделал паузу и взмахнул рукой, после чего передо мной появилось во весь рост зеркало, — есть Кира.

Шок. Настоящий шок. Смотрясь в зеркало, я не узнавала себя. Не представляла себя брюнеткой с голубыми глазами, в которую превратилась. Моя грудь увеличилась, рост стал выше, а от моей внешности не осталось и следа. Лишь веснушки, и то они не сильно были заметны.

Приблизившись ко мне, Стив осторожно убрал локоны в стороны и тихо прошептал:

— Ну что, тебе нравится свой новый образ, Кира Гибсон?

Ошарашенная я продолжала вглядываться в свое отражение, мысленно отметив, как гармонично мы смотримся с магом, но он решил, что на этом хватит, и повел меня дальше. Зеркало развеялось, а в голове мелькнула мысль, что моя жизнь никогда уже не станет прежней.

— Нам номер на двоих, пожалуйста.

Вопросительно глянула на Стива, но промолчала, чтобы не вызвать подозрений у окружающих. Чуть позже, когда мы отошли в сторону, я приподняла в удивлении бровь, ожидая объяснений.

— Пойдем, дорогая, — ответил хитрый маг и повел меня в сторону лифта. — Я тебе обязательно все расскажу. Подожди немного, — прошептал он, чтобы только я услышала.

Вскоре он и вправду мне все рассказал. И не то, чтобы мне не нравилась его идея, но все же радости я не испытывала. Лишь невероятную усталость и опустошенность. А впереди меня ждало несколько дней игры на публику и постоянной смены места. По плану Стива мы являлись парой, путешествующей по городам. Перемещаться мы теперь также не могли, потому что Гильдрен мог запросто выследить перемещение. Каким образом, Стив умолчал. Поэтому мы передвигались, используя транспортные средства. Я не возражала. Знала, что от меня теперь ничего не зависит. Главное убраться куда-нибудь подальше, а потом уже определюсь. Сделать все, чтобы вычеркнуть Харрисона из головы и начать новую жизнь. Но это оказалось не так-то просто. Его образ будто застрял у меня в голове и не хотел выходить. Каждый раз засыпая в новой гостинице или в каком-нибудь автобусе, в памяти всплывали его глаза. Темно-карие, сводящие с ума… и причинившие столько боли. Порой я просыпалась в слезах, и Стив это видел, несмотря на то, что спал всегда в другой комнате. Он качал головой и хмурился, но не говорил ни слова. Так длилось несколько дней. Мы меняли города, путешествовали и изображали влюбленных, хотя я не уверена, что мои улыбки выглядели настоящими.

Стив практически ничего не рассказывал. Говорил, что я обязательно все узнаю, но позже, когда мы прибудем на место, где нас уже ждала его сестра. Я тоже не особо разговаривала. Скорее, пыталась справиться с болью, которая съедала мое сердце. Душу.

— У меня замечательная новость, — Стив зашел в спальню нашего очередного номера и тут же сел рядом со мной на кровать. — Скоро мы будем дома.

Его глаза горели радостью, и я понимала, что тоже должна радоваться, но у меня не получалось. Для меня домом считалось место, в котором меня любят, понимают, заботятся обо мне, переживают. Так было всегда, когда я жила с родителями. А сейчас этого места нет и не будет. Никто не заменит того, что давала мне семья.

Испытывала ли я облегчение в этот момент? Немного. Радость? Нет.

— Да, чудесно, — я опустила лицо, скрывая слезы, готовые пролиться при воспоминании о родителях.

— Посмотри на меня, — спокойно попросил Стив, но от меня не укрылся холодный тон. Вздрогнув, я подчинилась, чтобы наткнуться на хмурое выражение лица.

— Прекрати. Прекрати думать о нем. Он не заслуживает любви. Не заслуживает этих слез, — зло прошипел маг, едва ли не заскрипев зубами. — Ему наплевать на тебя. Думаешь, его задела твоя смерть? Нет! Так что прекрати ныть по тому, кому нет до тебя дела.

В его голосе было столько злости, ненависти и даже обиды, что мне стало не по себе. Страшно от того, как сильно он ненавидел Харрисона и не скрывал этого. Порой это и вправду пугало, потому что в такие моменты Стив напоминал больше психа, но я понимала, что он прав. Так продолжаться больше не может.

Мужчина откинулся на изголовье кровати и прижал меня к себе. Несмотря на свой тон, он не бросал меня. В особенно трудные моменты, когда воспоминания накрывали так, что хотелось реветь и бить все вокруг, он подходил и прижимал к себе. Заботился, хоть ему это было несвойственно.

Такая поддержка меня устраивала. Он не переходил границ, но и не оставлял одну. Открывал глаза, когда было невероятно больно. Говорил то, что мне было и так известно. А я соглашалась, потому что знала, несмотря на надежду, которая еще жила. Знала, что Харрисон не тот, каким казался. Это была иллюзия. Спектакль, в котором он кукловод, а я — марионетка.

А значит, я обязана забыть его и начать все с самого начала.

Харрисон

Сколько прошло времени с того дня? День? Два? Неделя?

Я потерял счет времени. Для меня он просто перестал существовать, как и все в этом мире.

Я откинулся на грязную стенку и сидел, согнув ногу в колене, на скрипучей кровати — единственной мебели в затхлой тюремной камере — и смотрел в одну точку. Здесь не было окон или чего-либо еще, от чего помещение казалось погруженным в постоянный мрак. Тьму, которая вернулась в мою душу, напоминая о том дне. Моменте, когда все случилось. Когда Кара покинула меня. Когда я остался один.

На моих руках были наручники, блокирующие дар, которые снять возможно любому, кроме меня. Я и не пробовал. Все, что я пытался сделать, это стараться не думать. Не вспоминать любимую и то, что с ней стало. Но у меня не получалось. Тот день, будто пленка, проматывался раз за разом. Прокручивался в голове, а боль становилось настолько невыносимой, что хотелось выть. Так сильно и громко, что порой мне едва удавалось сдерживать себя. Оставаться на месте и не доставлять удовольствие окружающим, которые так и желали увидеть мои страдания.

Но я не показывал. Для всех на моем лице застыла маска равнодушия. Для всех я был бесчувственным подонком. Убийцей, коим не являлся. Но для меня это не играло никакой роли. Уже не играло.

Я был пленником своих мыслей, в которых не было ни начала, ни конца. Со мной осталась лишь боль и желание избавиться от нее.

Напрасно я думал, что Кара стала моим ядом. Она стала моим лекарством. Светлым лучом для моей темной души. Лучом, которого нет и больше не будет. Однако внутри меня что-то боролось, отказывалось верить в ее смерть. В такой конец. Она заслуживала лучшего. Заслуживала быть счастливой. Заслуживала жить. Но все случилось иначе. И я ничего не мог с этим сделать.

В такие моменты я чувствовал себя как никогда беспомощным. Не способным что-либо исправить, промотать время назад. Сказать ей то, как сильно она залезла мне в душу, как стала дорога для меня, как я сам того не замечая, влюбился. В ее смех, в ее голос, глаза, волосы. Влюбился в обычную человечку, которой удалось перевернуть жизнь невозмутимого мага с ног на голову.

Железная дверь отворилась, и вскоре здесь снова появился глава Совета — Джонатан Лоренс собственной персоной, который посещал меня чуть ли не каждый день в надежде увидеть вспышку гнева, злости, но всегда уходил без результата. Не обратив на него внимания, я продолжил смотреть в одну точку. Единственное желание, которое появлялось во мне во время прихода этого ублюдка — убить. Без жалости и сожаления. Хладнокровно прикончить на этом месте, заметить на его лице боль, которая ничуть не сравнится с той, что я испытаю.

— Ну что, мистер Гильдрен, готовы признать свое поражение? — ядовитым голосом пропел Лоренс.

Я не изменился в лице. Все с тем же равнодушием прошелся по начищенным до блеска ботинкам и по идеальному костюму, пока не остановился на голубых глазах самодовольного брюнета.

— Я ни в чем не виноват, и ты это прекрасно знаешь.

— Естественно! — не стал скрывать он, и как и следовало ожидать, продолжил делиться планами. Порой подобные разглагольствования необходимы были как никогда. И сейчас был именно такой случай. — Твой братец хорошенько постарался за эти годы, пока ты открыто страдал фигней. Он продумал все до мельчайших деталей, создал такие иллюзии, которые еще никому не удавались. Это не может не восхищать. А знаешь, что меня несомненно радует в этой ситуации? — я промолчал, догадываясь, что последует дальше. — Благодаря твоему братцу я убью двух зайцев одним выстрелом. И знаешь, почему? Стивен слишком ослеплен местью, поэтому никогда не успокоится. Всю жизнь он будет желать тебе худшего конца. В итоге мне даже не придется руки марать. Почти всю работу выполнит твой братец. Он избавится от тебя, а я от него. Поэтому следую хорошенько подумать, прежде чем отвечать в суде. Все же жизнь твоей дочери может стать чуточку лучше, если ты признаешь свою вину, — с явной угрозой закончил он, но я знал, что в любом случае жизнь моя дочери никогда не станет прежней. От нее не отстанут даже, если я признаюсь в том, что «убил» людей. Эти гады надеются, что их слова подействуют на меня, но я-то знаю, что это обман. Всего лишь приманка.

Джонатан ожидал от меня каких-либо слов, криков. Хоть какой-то реакции, но я лишь посмотрел ему в глаза и проговорил безжизненным голосом:

— Я. Никого. Не. Убивал.

Скривившись маг ушел, а я отвернулся. Все, что мне надо было, я услышал. Одно доказательство невиновности есть.

Скоро эти твари за все заплатят.

Спустя несколько дней, как и ожидалось, пришел Карл. Это я понял, когда услышал спор, доносившийся за дверью.

Вскоре в моей камере появились друг, который тут же взмахом руки освободил меня от наручников, а также взбешенный Лоренс.

— Долго же ты тут сидел, старина, — Вильхер ожидаемо улыбнулся и явно, чтобы позлить некоторых, дополнил: — Кстати, Совет передумал и решил перенести суд на полтора месяца позже. Я ведь нигде не ошибся, Джонатан? — насмешливо закончил он и выразительно посмотрел на ублюдка, который едва ли не заскрипел зубами, но все же заставил себя улыбнуться и вежливо ответить:

— Нигде, Карл.

— Отлично. Встретимся в суде, Лоренс, — растерев ноющие запястья, я попытался сдержать в себе желание, чтобы не врезать идиоту. Но нельзя. Особенно сейчас, когда я для всех убийца.

Мужчина на мои слова лишь улыбнулся, полностью уверенный в своей победе. Только рано радуется. Ему не выстоять против меня, и он это знает. Что бы он ни сделал, ему не выйти из этой игры победителем. Мой дар всегда будет сильнее, чем его. Мой уровень способностей всегда будет выше, чем у него. Те задачи, которые для него непреодолимы, я с легкостью могу решить. И это сейчас не преувеличение. Магов не просто так выбирали по дару, и об этом ему также прекрасно известно.

Глупо. Очень глупо идти против правителя. Но это было ожидаемо.

— И что тебе даст эта временная свобода? Ты ведь все равно ничего не докажешь, — а в голосе столько раздражения, уверенности и страха. О да, маг определенно боялся, что я доберусь до истины.

— Возможно, — я пожал плечами, засунув руки в карманы брюк, — но одно я сделаю точно — освобожу мир от таких гнид, как ты. И да, советую запомнить недавно произнесенные тобой слова.

И не желая здесь больше оставаться, я переместил нас с другом в свой особняк. Пора узнать, что задумал Стив.

Кара

Стоило нам добраться до «дома», о котором говорил Стив, как я ненадолго выдохнула. Предыдущие дни в гостиницах и постоянная смена места невероятно выматывали. Однако тут же пришлось напомнить себе, что расслабиться все равно не получится, а сидеть постоянно в четырех стенах я не выдержу. Насиделась.

Сестра Макдугла, а именно такая была фамилия у Стива, оказалась блондинкой со слегка волнистыми волосами и карими глазами, в которых отражался интерес и легкое недовольство. Я решила сделать вид, будто не видела этого оценивающего взгляда. Скромностью девушка тоже не отличалась. Это я поняла, когда встретила ее в коротеньких шортах и майке, не скрывающей ровным счетом ничего.

Такие типы женщин любили соблазнять и развлекаться. Быть желанной. Поэтому я сразу осознала, что мы не подружимся. Слишком разные взгляды, хотя может я и не права. Мне хотелось немного отвлечься от постоянных мыслей о Гильдрене, ведь прошло чуть больше недели, а ничего так и не случилось. Чтобы хоть как-то избавиться от преследующего меня образа, я повторяла по несколько раз в день: он поверил в мою смерть и наверняка забыл об этом, развлекаясь в объятиях очередной шлюхи. Это отрезвляло и давало временную свободу от съедающих мыслей. А потом снова, словно цунами накатывало все сразу. И Харрисон, и слова Стива, которых лучше бы я не слышала. Он сказал, что Харри за все заплатит, а я вместо того, чтобы радоваться, разрывалась на части. Одна сторона твердила, что все правильно, он обязан заплатить за все, что совершил, а другая — любила. Странно, сильно и по-своему, и все же мои чувства не исчезли к нему. Для этого понадобится время.

Место, в которое мы попали, находилось недалеко от побережья одного из известных морей, в котором я когда-то мечтала побывать. Раньше данное событие меня определенно порадовало бы, но сейчас я с каким-то равнодушием слушала рассказы Стива и Моники, отмечая, что городок хоть и небольшой, но в разгар лета, а это приблизительно через месяц, здесь будет слишком много людей и магов, которые не прочь будут развлечься. Ничего не скажешь, прекрасное место для прикрытия, но ужасное для одиночества.

Выслушав истории брата и сестры о том, как мне здесь будет комфортно и уютно, я отправилась в свою новую комнату, сказав, что устала. Мне необходимо было побыть одной.

На следующий день я чувствовала себя чуть лучше. Откладывать разговор я не видела смысла, поэтому, встретив Макдуглов, попросила их рассказать, почему они мне помогли, и какой вред причинил им Харрисон.

Они отреагировали спокойно, будто знали, что я приду именно с этими словами. Однако делиться своими мыслями не спешили, сказав, что надо позавтракать. Я не возражала.

Чуть позже стоило нам расположиться в небольшой гостиной, выполненной в спокойных тонах, я села в кресло, брат с сестрой — на диван.

— Ты не доверяешь нам, Кара, и мы понимаем. Твои чувства к Харри, — Моника на мгновение задержала дыхание и выдохнула: — всего лишь ошибка. Ты не знала, с кем жила.

Она произнесла это как оправдание, скорее больше для себя, чем для меня, но я не стала акцентировать на этом внимание, как и на «Харри», которое сорвалось с ее губ, будто она каждый день так говорила.

— Я продолжу. Монике все еще трудно об этом говорить, но мы не имеем права скрывать это от тебя, — Стив сцепил руки и продолжил рассказывать. Девушка отвела взгляд, а я молчала, желая быстрее услышать. Только вот что? Я сама еще не знала. С одной стороны, хотелось, чтобы сказали, что Харри не монстр, а с другой — я желала узнать правду. Какой бы горькой она ни была.

— Так вот, когда-то мы с Харрисоном были друзьями, пока он недвусмысленно заявил о своем желании по поводу Мони. В то время у нее был парень…

— Не надо. Дальше я сама.

— Уверена? — Макдугл прищурился, вопросительно поглядывая на сестру, и теперь уже я отвела взгляд. А ведь когда-то я смотрела в такие же темно-карие глаза, в такой же хищный прищур и слегка сжатые губы. Когда-то… Это неправильно видеть в чужом мужчине Харрисона. Не правильно и не красиво. Я должна избавиться от его образа.

Моника кивнула.

— Как сказал Стив, у меня и вправду был парень, который очень был дорог мне. Но Гильдрена это не остановило. Он напирал на меня, то соблазняя своими улыбками и комплиментами, то словами, что я обязана подчиняться ему. У него ничего не получилось. Он не простил отказа и, — глубокий вдох, после чего она закончила, — попытался изнасиловать меня. Если бы Стив вовремя не появился, — она не договорила, но я отлично поняла ее. Мне как никогда была знакома эта ситуация. — Мной овладел страх, когда брат избивал Харрисона, я думала, что никогда не вернусь к прежней жизни. Однако мне удалось. Мы спрятались от Гильдрена и больше не разговаривали с ним. Поэтому я попросила Стива помочь тебе. После смерти его жены ты единственная, кто задержалась в его доме.

Я сидела в напряженной позе, зная, что это только начало. Думать вообще не хотелось. Такой поступок был вполне в стиле Гильдрена. И со мной он вел себя точно также, а я повелась и влюбилась. В кого? В монстра.

— Откуда вам известно о моих родных и то, что с ними случилось? — я постаралась придать своему голосу больше уверенности, но он все равно дрогнул. Я все же не могла смириться с их гибелью, от чего просыпалась несколько раз за ночь то ли от страшного сна, то ли от слез, что стекали практически постоянно.

— У меня есть маг, который все время следил за Гильдреном. Чтобы победить его, надо быть на шаг впереди. Поэтому я отправил своего знакомого к нему. Он же и рассказал мне о том, что Харрисон захотел проследить за переездом твоих родителей. Когда я узнал, что он поехал лично их встретить, я насторожился и попросил своего мага поехать за ним следом. Вот я и узнал о том, что случилось.

Для следующего вопроса пришлось задержать на мгновение дыхание и сжать руки, чтобы хоть немного успокоиться. Еще чуть-чуть и слезы польют рекой.

— Как это произошло?

— Ты уверена, что хочешь это услышать? — поинтересовался Стив, и я медленно кивнула. Я обязана узнать, как их убили.

— Он использовал заклинание, нанося им физический вред, но люди попытались сбежать. Это взбесило Гильдрена, — продолжила за брата сестра, смотря на меня сочувствующим взглядом, и выдала шокирующее: — поэтому он нанес еще один удар, от чего твои родители умерли. После этого он изнасиловал твою сестру и убил. На тех фотографиях ты видела только начало.

Я все же не выдержала, и обхватив себя руками, согнулась, глотая горькие слезы.

Рони, сестренка… Как же так. Она же совсем маленькая была. Ей было всего шестнадцать. Нет, он же не мог такое совершить. Не мог. Но почему тогда так больно? Сердце разрывалась на части от непонимания, сожаления, что вообще начала тот разговор, и невероятной удушающей боли.

Я тихонько завыла в руках Стива, который быстро приблизился и привлек меня к себе.

Я ничего не понимала. Почему? Как? Зачем он это сделал?! Для чего играл на чувствах? Чтобы побольнее ударить. И у него это отлично получилось.

Ведь он прекрасно знал, как дорога для меня семья. Знал, что я никогда не прощу. И все равно…

Не сдерживаясь, я ревела и не замечала ничего вокруг. Только боль и тихие слова на ухо, которые произносил мужчина в попытке успокоить меня. Но было уже поздно. Истерика пошла по черте знает какому кругу за эти две недели, и сквозь рыдания, я сорвалась на крик:

— Почему твой маг… почему он не остановил его? Почему?!

— Он не мог, иначе Гильдрен узнал бы обо всем. Я не мог подвергать твою жизнь риску, — последовал ответ, но легче не стало. Лучше бы меня убили. Лучше бы я лишилась этой жизни, в которой одни страдания, ведь физическая боль ничуть не сравнится с той, которую заставил испытать меня Гильдрен.

Оттолкнув мужчину, я без эмоционально пояснила:

— Мне надо побыть одной.

И не дожидаясь ответа, направилась к себе в комнату, чтобы свалиться на кровать и закусить подушку, сдерживая в себе крик боли.

Стив хотел, чтобы Харрисон заплатил за все свои грехи? Отлично! Это как раз то, что мне надо. Пусть он в аду горит, пусть испытает все те муки, которые испытали окружающие по его вине, пусть он осознает, скольким причинил вред!

Ненавижу! Как же я его ненавижу!

Стивен

— Ну что, девчонка рвет и мечет? — Моника насмешливо приподняла бровь, уже ожидая меня в спальне.

Я приподнял ее подбородок, вглядываясь в глаза, и молча забрал у нее второй бокал виски, после чего раздражительно выдохнул:

— Не путай с Гильдреном. Они разного поля ягоды.

Она лишь скривилась, не скрывая своего отношения ко всему происходящему.

— И что он в ней только нашел?

— А ты во мне? — я прищурился, зная, что Аманда никогда ничего просто так не делает и если она выбрала чью-то сторону, то исключительно ради своей выгоды.

— Ну не злись, — она, забрала у меня бокал и поставила вместе со своим на столик, после чего положила руки на плечи и поцеловала, как бы успокаивая, — тебе ведь понравились мои слова.

— Ты была очаровательна, — притянув ее к себе, я не мог согласиться с ней. — Но не сильно ли жестоко было с твоей стороны придумывать про сестру человечки?

Она иронично приподняла бровь, после чего язвительно поинтересовалась:

— Жалость к подстилке брата проснулась?

— Он мне не брат, ясно? — прорычал я, схватив ее за шею.

Ярость всколыхнулась во мне, напоминая о прошлом. О том, как я лишился матери, никогда не имел отца, готового помочь, хоть как-то поддержать. Я всю жизнь был одинок, а все внимание доставалось ублюдку, которому повезло родиться на год раньше меня. Я ненавидел его. Проклинал всей душой и отсчитывал минуты, когда смогу убить его. Отомстить, уничтожить. Избавить мир от гребанного рода Гильдренов.

Я был одержим местью и ничего не мог с собой поделать. На протяжении всей жизни мечтал о смерти Харрисона, и вот этот момент близок. Я обязан убить его, прикончить всех, кто ему дорог: дочь, тупую человечку, няньку, которая возилась с ним и до сих пор возится. Всех. Убить.

Я жил этой мыслью, дышал ею. Представлял, как этот момент наступит, как я стану законным правителем и мне никто слова лишнего не скажет. Я не позволю. Убью каждого, кто встанет на моем пути. И никто меня не остановит.

— А мне не муж, — я отпустил ее, и Аманда безумно рассмеялась. Впрочем, мы все здесь безумны.

— Скажи, почему я тебя еще не убил?

Женщина не определенно пожала плечами и отошла, чтобы тут же снять майку.

— М-м-м, может потому, что у нас охренительный секс или, — она сделала проникновенную паузу и приблизилась, после чего прошептала, едва касаясь моих губ: — потому что тебе нравится, как глубоко я заглатываю? — она положила руку на мои брюки, в которых стало тесно.

— Принимается, — я жадно поцеловал ее, яростно сминая алые губы. Требовалось срочно привести чувства в порядок, особенно сейчас, когда придется играть роль хорошенького парня. — А теперь я хочу, чтобы твои губы оказались на своем члене. Поработай, крошка.

— Так и знала, что ты без меня долго не протянешь, — довольно произнесла Мони и, стоило мне устроиться в кресле, послушно опустилась на колени.

Я не стал спорить, хоть и считал по-другому. Я всегда в этом мире был один. Всегда справлялся с проблемами сам и никогда не ждал помощи.

И единственное, что меня по-настоящему волновало — смерть Харрисона. Остальное не имело ни малейшего значения.