Глава 21 · Собиратель легенд
Даже уехав из Старолесска совсем девчонкой, я отлично знала кто такой Глеб Михайлович Туманов. Археолог, журналист, краевед, — город был обязан ему множеством очутившихся в музее артефактов.
Организация раскопок и исследований, дотации, направленные на восстановление жилого фонда, представляющего историческую ценность, материалы для областного архива — всем этим он занимался сначала из любви к искусству, потом профессионально. Если кто-то хотел узнать что-то о прошлом Старолесска, обращаться следовало к Туманову, и поговаривали, что в помощи он никогда и никому не отказал.
В моём представлении, он должен был быть уже глубоким стариком, но запирающему за нами калитку человеку с равным успехом могло быть и шестьдесят пять, и семьдесят, восемьдесят.
— Привёл всё-таки свою подругу, — развернувшись, он окинул меня оценивающим взглядом, хотя и обращался очевидно к Саше. — Очень красивая. Что вы там устроили? Впечатлить хотел?
— Моя подруга из местных, так что впечатлить её решил не я, — Саша, наконец, выпустил мою руку и поправил растрепавшиеся на бегу волосы. — Извини за беспокойство.
— Из местных, значит? — направившись было к дому Туманов задержался рядом со мной. — Молодёжь… Сначала хотите увидеть, потом видите, потом бежите из города куда подальше. А нас с каждым годом всё меньше. Пойдём в дом.
Он первым шагнул на высокое деревянное крыльцо, а я оглянулась на Сашу.
Тот качнул головой, давая понять, что всё нормально, коснулся моего плеча, предлагая следовать за хозяином.
Он едва заметно, но улыбался, и эта улыбка в сочетании с «Михалычем» наводила на волне определённые выводы: они были знакомы, и знакомы неплохо.
— Эти тоже хороши. Высыпали всей толпой, — Туманов провёл нас широким коридором.
По пути я обратила внимание на старые гвозди, цепочки и даже кинжал, висящие на стене.
Это были вещи, добытые из-под земли во время многочисленных раскопок, — не большой цены, но памятные. Бесценные сувениры, каждый со своей историей.
Частицы Старолесска, мелочи, на которых был замешан фундамент этого города.
— Держи, девочка. Пить наверняка хочется, — Глеб Михайлович протянул мне стакан чистой воды, и я смогла только кивнуть, поднося его к губам.
В горле и правды было сухо, а внутренняя дрожь усиливалась.
Его дом оказался не слишком большим и не богатым, но просторным. Здесь пахло не тленом и умиранием, а традициями, чистотой, теплом и чем-то вкусным.
— Обычно от них меньше хлопот?
Второй стакан достался Саше, и тот тоже заговорил только осушив его.
Туманов махнул рукой и заглянул в чайник:
— Обычно они сидят тихо. Что тут интересного? Одни и те же люди. Разве что к ним пополнение. Ты садись, садись. Вика, да? Виктория.
Я кивнула и посмотрела на Сашу снова.
Восстановив дыхание, он не выглядел ни встревоженным, ни напуганным. Немного раздосадованным — да. Но не более того.
Ни тени смущения во взгляде.
— Мы не знакомы…
— Туманов. Глеб. Можно просто Михалыч, — развернувшись, он отвесил мне короткий шутливый поклон. — Напугал вас Александер?
Он так и сказал, выделив интонацией эту «е», и я невольно улыбнулась, опускаясь в старое, но оставшееся в превосходном состоянии кресло.
— Скорее, Александр меня спас.
— Ты просто не была готова, — Саша налил нам обоим ещё воды из графина и оседлал табурет.
В доме у Туманова было спокойно, по нему не разгуливали ни тени, ни призраки, и я почувствовала себя достаточно свободно, чтобы развернуться и наконец посмотреть ему в лицо.
— А ты, значит, был?
— А он в этом плане как пионер. Всегда готов, — Туманов поставил на стол две вазы с конфетами и печеньем, а сам продолжил хлопотать у плиты.
Не раздумывая над тем, насколько всё это невежливо, я продолжала смотреть только на Сашу, пока тот не дрогнул и не пожал плечами:
— Михалыч, объяснишь?
— А сам не хочешь? — он занял второе кресло, стоящее по другую сторону стола напротив моего, сложил на столе руки.
Я обратила внимание на кольцо, надетое на мизинец. Простое, с тёмным камнем. Очень старое.
— Думаю, у тебя получится лучше, — Саша хмыкнул, а потом перевёл взгляд с Туманова на меня. — Михалыч кто-то вроде Хранителя этого города. Или Летописца. Там, где такие люди ещё есть, они называются по-разному, зависит от местных традиций.
— Считай, что я просто немолодой мужик, любящий всякое старьё, — Туманов махнул на него рукой и тоже повернулся ко мне. — Гораздо интереснее, что им было нужно от тебя. Александера они бы так пугать не стали, это, извини девочка, дохлый номер.
— Да, это я поняла… — я ответила скорее для того, чтобы потянуть время, а сама посмотрела на Сашу.
Туманов знал о нём нечто, чего не знала я. И всё же глубины этого доверия я пока не представляла.
— Всё нормально, можешь показывать, — Саша встал и направился к плите, на которой закипал чайник. — Где у тебя чай?
— В красной банке возьми, — Михалыч повернулся, чтобы кивнуть ему на шкаф, и этого времени мне хватило, чтобы достать и положить на стол кинжал. — Ах вот оно что…
Вынимая оказавшуюся без преувеличения бесценной вещь из сумки, я ещё испытывала что-то вроде сомнения, но теперь, когда я видела, как менялся взгляд этого человека, оно таяло с неумолимой скоростью.
Туманов снова прищурился, и глаза его потемнели. Он склонился над столом, а потом взял кинжал в руки и поднял выше, так, чтобы на него упал свет из окна.
— И что же? Он говорил, ты искусствовед. Твоё мнение?
— Европа, восемнадцатый век. С большой долей вероятности, сделан на заказ, — я ответила без запинки, будучи абсолютно уверенной в том, что говорю.
Глеб Михайлович хмыкнул, посмотрел на меня поверх гордо венчающего рукоять орла, а потом положил кинжал на стол.
— Да нет, девочка, это не Европа. Он был сделан здесь. И может статься, что вещица эта много старше. Хотя и отлично сохранилась.
— Кстати, кто-нибудь может объяснить мне, почему здесь столько орлов? — Саша вклинился в разговор прежде, чем я успела о чем-то спросить или оспорить его слова. — Я видел ресторан «Орел», магазин «Орел», даже барельефы в городском парке с орлами. Если город Старолесск, это как-то связано с вашими поверьями?
Туманов снова развернулся к нему, посмотрел долго, испытующе.
Глядя на него в профиль я невольно задумалась о том, сколько же ему действительно лет. Случись эта встреча при иных обстоятельствах, я поклялась бы, что напротив сидит мой ровесник, загримированный под… Как он это сказал? Немолодого мужика?
— Знаешь легенду про проклятие варвара?
— Вика рассказывала, — Саша кивнул на меня, как будто не от него здесь ждали объяснений.
Чувствуя себя в этой кухне как дома, он налил воды в заварочный чайник, и в воздухе поплыл аромат трав. Я узнала боярышник и уловила ещё что-то горьковатое, смутно знакомое.
Туманов подпер голову рукой, теперь уже разглядывая меня:
— Ну а ты? Знаешь эту легенду полностью?
От запаха голова приятно поплыла, и я с некоторым удивлением осознала, что вместе с сомнениями ушёл и страх.
— Я знаю, что варвар, по легенде, наказал город, отнявший самое дорогое, что было в его жизни. Что он заточил духа в монету или кинжал, или что-то ещё, что могло быть при себе у воина… — услышав саму себя, я осеклась. — Вы же не хотите сказать?..
— Нет, конечно, нет, — Туманов хмыкнул и поднялся, чтобы достать три кружки. — Если бы ты держала в руках проклятый предмет, ты бы это почувствовала, поверь. Кстати, а где ты взяла эту штучку?
Я бросила ещё один взгляд на Сашу в попытке понять, как правильно ответить на этот вопрос.
— Украла из сада той барышни, что отказалась кормить меня в гостинице, — он вернулся на свой табурет и вдруг улыбнулся мне. — Вернее, мы вместе украли.
— Какие молодцы, — Туманов похвалил с иронией и вместе с тем даже с некоторым уважением, ставя передо мной дымящийся отвар. — Видишь ли, девочка, правильнее будет сказать, что я собиратель местных легенд. Профессиональный собиратель.
— И насобирали их так много, что те ребята, — я кивком указала на дверь, подразумевая толпящихся на улице покойников. — Не хотят даже приближаться к вашему порогу?
— А что им с меня? — он застыл у стола, удивляясь абсолютно искренне. — Я давно живу здесь. Даже помню, как некоторых из них хоронили. Это сейчас у нас тихая улица, а когда-то она вела прямо к зданию Собрания. В нём, как ты знаешь, теперь театр. От Собрания до кладбища… В детстве я даже отличал: если едет машина, значит, хоронят коммуниста, если лошади и музыка, значит, кого-то из бывших дворян.
Он вернулся к кружкам, а мы с Сашей переглянулись. На его лице читалось неподдельное удовольствие, в на моём…
Я понятия не имела, что могло выражать моё лицо в такой момент.
Разве что моё абсурдное желание схватиться за голову и начать мерить комнату шагами, приговаривая, что всего этого просто не может быть.
Призраки не могут разгуливать по улицам, а один из самых известных и уважаемых в городе людей — отгонять их, как ворон.
— Глеб Михалыч, — Саша окликнул его мягко, старательно сдерживая улыбку.
— Да-да, давайте ближе к делу, — Туманов сел и снова будто забыл о нём, как о части интерьера, обращаясь исключительно ко мне. — У этой легенды есть продолжение, Виктория. Ребёнком ты и правда вряд ли могла его знать. Но это, — он постучал пальцем по лезвию кинжала. — Может иметь к нему прямое отношение. Знаешь, что символизирует орёл?
— Власть, силу, свободу, храбрость и превосходство.
— Да, — он кивнул и о чём-то задумался, а потом снова покачал головой. — Дух, приставленный неправедно обиженным варваром к этому месту, не безмолвствует. Время от времени он пробуждается и приходит в город в человеческом облике. По всей видимости, за него тебя приняла… Наталья, кажется?
Глеб Михайлович мгновенно переключился на Сашу, но, получив утвердительный кивок, снова посмотрел на меня:
— Притворившись одним из нас, он бродит по городу, выискивая слабые места. Ту червоточину, в которую можно ударить, чтобы причинить максимальный ущерб. Поэтому Старолесск такой.
Понимая, о чем он говорит, я всё равно не могла сформулировать правильно, назвать то, что ощущала кожей, конкретным словом.
— Какой «такой»?
В голосе прозвучало больше требовательности, чем мне хотелось бы, но Туманов не обиделся. Поднеся кружку с горячим отваром к губам, он сделал пару мелких глотков, а потом поставил её на стол с глухим коротким стуком:
— Я объясню. Всё равно ты от этой правды уже никуда не денешься.