Глава 19.

Я задала, кажется, уже все возможные вопросы - осторожно, по кругу, меняя формулировки, словно надеялась, что нужное воспоминание можно поддеть, как занозу, если надавить под правильным углом.

Сэр Уайльд старался искренне. Это было видно и даже трогательно.

Он встал, прошёлся по гостиной, остановился у камина, потом вернулся обратно, снова сел, снова встал - и всё это с выражением человека, который пытается выудить из собственной памяти что-то жизненно важное, а находит лишь пыль и эхо.

- Нет... нет... - бормотал он, потирая переносицу. - Клянусь вам, леди Мэри, я бы многое отдал, чтобы сейчас блеснуть ясностью ума. Но всё, что я помню - это вино.

- Вино, - послушно повторила я.

- Великолепное вино! - он оживился, будто это воспоминание наконец решило не прятаться. - Густое, тёплое, с характером. Мы тогда ещё спорили, кажется, о том, не слишком ли оно южное для английского вкуса. Ваш отец настаивал, что именно в этом и есть его прелесть.

Я кивнула. Это звучало вполне правдоподобно.

- И в какой-то момент, - продолжил сэр Уайльд, - Реджинальд упомянул имя.

Совершенно между делом. Я даже не уверен, что тогда обратил на это внимание.

Фрэнсис... Грей. Да, точно. Но в связи с чем - провал. Абсолютный, постыдный провал.

Он резко остановился посреди комнаты и всплеснул руками.

- Ах ты старая развалина! - выругал он сам себя с неожиданной страстью. -Берёшься помогать молодой леди - и что в итоге? Помнишь букет вкусов, но не суть разговора!

Вы и так делаете больше, чем обязаны, - мягко сказала я. - Уже одно то, что имя всплыло - немало.

Он посмотрел на меня с благодарностью, почти с умилением.

- Вы слишком добры ко мне, дитя моё. Но вы сказали, - тут он прищурился, - Вы говорите, если этот человек не найдётся, это вас огорчит? - он сделал неопределённый жест рукой.

- Более чем, - ответила я. - А кое-кого обрадует.

- Вэнс? - уточнил он мгновенно, будто имя давно чесалось у него на языке.

- Её, будь она неладна, простите.

Он фыркнул очень выразительно.

- Эта дворняжка.

Я не удержалась и тихо рассмеялась. Пусть хоть жабой пупырчатой называет – в отношении Каролины у меня не находилось приличных слов.

- Именно она, - сказала я. - И если Фрэнсис Грей не объявится в ближайшее время, она сможет войти в наш дом хозяйкой.

Сэр Уайльд мгновенно посерьёзнел. Язвительность исчезла, уступив место холодной, цепкой сосредоточенности.

- Если эта особа вцепилась в наследство, - произнёс он медленно, - значит, не отступит. Я просто обязан вспомнить.

Он остановился передо мной и взял мои руки в свои - тёплые, сухие, неожиданно крепкие.

- Послушайте меня, леди Мэри. Я обещаю вам: я буду думать. Я переберу в голове все беседы, все ужины, все бутылки, что мы открывали с вашим отцом. И как только в моей памяти всплывет хоть тень, хоть намёк - я сразу же вам позвоню.

- Я вам верю, - сказала я искренне.

Он улыбнулся - по-отечески, тепло, почти ласково.

- И правильно делаете. А эта... - он махнул рукой, словно отгонял назойливую муху, - Вэнс, - пусть хоть треснет от усердия. Некоторые двери не для таких.

Он проводил меня до выхода, церемонно поцеловал руку и задержал взгляд на моём лице.

- Не волнуйтесь, дитя моё. Справедливость восторжествует. Буду рад видеть вас в любое время.

Я уехала с чувством облегчения. Он не вспомнил, но он подтвердил главное: Фрэнсис Грей существовал. И этого оказалось достаточно, чтобы надежда перестала быть бесплотной.

А значит, Каролине Вэнс рано было праздновать победу.

Бернс распахнул дверь ещё до того, как я успела постучать. Он, как всегда, оказался на полшага впереди событий.

- Леди Мэри, - мягко произнёс он, принимая у меня пальто и помогая освободиться от перчаток. - Как прошёл визит?

Я на мгновение задержала взгляд на резной вешалке, словно собиралась с мыслями.

- Не впустую, - наконец сказала я и развела руками. - Лорд Уайльд кое-что подсказал. По крайней мере, теперь мы знаем, что Фрэнсис Грей - не выдумка и не имя с потолка. Он существовал. Дело за малым - откопать всю остальную информацию.

Бернс кивнул, внимательно, без лишних вопросов.

- Это уже немало, - заметил он.

- Да. - я вздохнула и, чуть помедлив, добавила: - Но большего он, увы, не вспомнил. Ни обстоятельств, ни причин. Только вино. Очень вкусное вино.

Бернс позволил себе едва заметную улыбку - ту самую, почти незаметную, которая появлялась у него лишь в редкие моменты.

- К обеду уже накрывают, леди Мэри, - сказал он после паузы. - Вам стоит отдохнуть. Хотя бы немного. Оставьте дела до вечера.

Я уже собиралась кивнуть, но что-то в его голосе - крошечная заминка, неуловимая пауза - заставило меня насторожиться. Моё шестое чувство, обострённое до предела за последние дни, вдруг ударило меня как разряд тока. Волосы на загривке словно встали дыбом.

- Бернс, - сказала я тихо, - что случилось?

Он замялся. Совсем чуть-чуть, но для меня этого было достаточно.

- Говорите, - настояла я. - Иначе я не проглочу ни кусочка.

Он вздохнул, словно принимая решение, и отошёл к столику у стены. Вернулся с небольшим подносом, на котором лежал аккуратный бланк, сложенный вдвое.

- Пришло, пока вас не было.

Телеграмма от Роберта.

Я взяла её дрожащими пальцами. Бумага была плотной, чуть шершавой, с характерным желтоватым оттенком. Вверху - напечатанные типографским шрифтом строки с названием телеграфной конторы, ниже - слишком развёрнутый для телеграммы текст. Чего уж - жених богат, может себе позволить. Ну или действительно был очень взволнован.

«МЭРИ. НАНЯЛ АВТОМОБИЛЬ С ШОФЁРОМ. ПРИБУДУ ЗАВТРА УТРОМ ИЛИ К ОБЕДУ. РАД СКОРОЙ ВСТРЕЧЕ. РОБЕРТ ХЕЙЛ.»

Я медленно опустила руку.

Мне оставалось только вздохнуть.

Наверное, настоящая Мэри обрадовалась бы. Жених. Примирение. Поддержка. Но для меня это означало лишь одно - ещё один фактор, ещё один узел, ещё одну необходимость играть роль, в которой я всё ещё чувствовала себя чужой.

- Благодарю, Бернс, - сказала я наконец. - Пойдёмте обедать.

За столом было удивительно спокойно. Дети сидели чинно, и это сразу бросилось в глаза. Шарлотта, бледная, но собранная, явно взяла себя в руки. Она говорила с ними мягко, уверенно, даже улыбалась.

- Мы сегодня гуляли в саду, - сказала она, заметив мой взгляд. - А после обеда я думала почитать им вслух. Присоединяйся к нам, если найдёшь время.

- Конечно, - ответила я и впервые за день почувствовала, как напряжение слегка отпускает. Дети не были брошены. Не были забыты.

После обеда я на мгновение задержала Шарлотту, взяв её за руку.

- Спасибо вам, тётя, - сказала я тихо. - Правда.

Она сжала мои пальцы в ответ, ничего не ответив. Лишь посмотрела сочувственно.

Стоило мне войти в кабинет - раздался телефонный звонок.

Телефонистка на линии говорила медленно, с обязательной вежливостью, соединение шло через несколько переключений, сопровождаемое тихим треском и далёкими голосами.

- Манчестер на линии, леди Лонгшир.

Я вцепилась в трубку.

- Джон?

- Леди Мэри, - его голос прозвучал ровно, спокойно, и от этого внутри стало неожиданно тепло. - Я рад, что вы ответили.

Мы говорили о верфи. О поставках. О рабочих. Всё было в порядке - и это само по себе казалось маленьким чудом.

- А Эмили? - спросила я. - Как она?

- Держится уверенней, - ответил он. - Передаёт вам поклон.

Я закрыла глаза.

- Знаете... - вырвалось у меня. - Как бы я хотела сейчас оказаться у вас в гостиной.

Пить чай. Поехать на верфь, вдохнуть морского воздуха и услышать этот противный крик чаек. И хотя бы полчаса не думать ни о чём. Увидеть вас.

Он помолчал.

- Я, собственно, поэтому и звоню, - сказал он осторожно. - Мне нужно приехать в Лондон. По делам. Наследственным... и ещё кое-каким вопросам. Я хотел спросить вашего разрешения отлучиться с верфи. Всего на пару дней. Здесь всё будет под контролем. И... - он запнулся. - Мы могли бы увидеться. Если вы не против.

Слишком много. Сразу.

Роберт. Завтра. И Джон.

- Конечно, Джон, - ответила я спокойно. - Я буду рада. Только... не завтра. Завтра я, боюсь, буду занята весь день.

- Понимаю, - сказал он мягко. - Тогда позже.

Я положила трубку и несколько секунд сидела неподвижно.

У меня мелькнула дикая, почти шальная мысль - а что, если попросить Джона жениться на мне? Фиктивно. На время. Чтобы закрыть рот Каролине, обезопасить дом, выиграть несколько месяцев тишины.

Мысль была настолько дерзкой, что я даже усмехнулась.

И тут же отбросила её.

Это было бы нечестно. Джон не смог бы мне отказать - не потому, что обязан, а потому, что он такой. А в нашем случае это было бы совсем не фиктивно. По крайней мере, с моей стороны. Я слишком хорошо знала себя, чтобы обманываться.

Я поймала себя на том, что думаю о его голосе, о спокойствии, которое он приносит одним своим присутствием, о том, как легко мне дышится, когда он рядом – даже если рядом он всего лишь на проводе телефонной линии.

Нет, это была опасная мысль. Слишком опасная.

Я медленно выдохнула и подошла к окну. Лондон жил своей вечерней жизнью, равнодушный к моим сомнениям, к Каролине, к завещаниям, к шальным идеям и несвоевременным чувствам.

- Соберись, Мэри, ты ведь тоже Дизель, - сказала я себе тихо. - Сейчас не время. Но мысль уже пустила корни.

И я чувствовала: рано или поздно мне придётся к ней вернуться.