Глава 20.

С утра я пыталась занять себя делами. Честно пыталась. Разобрала почту, подписала несколько счетов, выслушала Бэрнса, кивнула в нужных местах, даже сделала вид, что внимательно читаю отчёт со свечного завода. Но всё это было фоном - ровным, глухим шумом, за которым я всё равно ждала одного.

Приезда Роберта Хейла.

Я знала, что Бэрнс лично встретит его у входа, но сидела, как на иголках.

Тётя Шарлотта уже с утра нарядилась в «подходящее» платье, а дети с полчаса назад начали заглядывать ко мне и спрашивать, когда же сэр Роберт приедет. Они невольно дёргали во мне этот крючок - но я лишь коротко отвечала одной и той же фразой, что не знаю точного времени.

Я думала о том, каким окажется этот человек, как он повлияет на нашу жизнь. Как будет вести себя со мной. Будет ли предъявлять права. В общем, я невольно готовилась к обороне личных границ.

Когда машина остановилась у дома, я не подошла к окну. Не потому, что пряталась - просто не хотела видеть его ни минутой раньше. Пусть сначала он войдёт, пусть дом встретит его - а потом уже я.

В холле стало оживлённо почти сразу. Я услышала шаги, голоса, слишком радостные для траурного дома. Детские - особенно. Фред что-то быстро говорил, перебивая сам себя, Фредрика смеялась, как будто это был праздник. Роберту здесь явно были рады. Это почему-то раздражало сильнее всего.

Я вошла в холл, когда Роберт уже снял пальто.

Он был именно таким, каким и должен быть человек его положения: высокий, ухоженный, безукоризненно одетый, с той самой уверенностью в осанке, которую не купить и не сыграть. Молодой. Красивый - без слащавости, без нарочитости.

Он повернулся ко мне сразу.

- Дорогая Мэри.

Он сказал это спокойно, тепло, искренне

- Здравствуйте, Роберт, - ответила я.

Он взял меня за руку и коснулся губами щеки. Его ладонь была тёплой, уверенной.

На нас глазели домашние, поэтому я позволила ему поцеловать меня, хотя и противилась внутренне.

- Вы прекрасно выглядите, - сказал он.

- Благодарю, - ответила я ровно.

Дети облепили его. Он заговорил с ними легко, привычно, как человек, который привык быть любимчиком в обществе. Спросил Фреда о занятиях, сказал Фредрике, что она стала совсем взрослой, Грету слегка дёрнул за косичку. Леди Шарлотта смотрела на него, как будто красавец-жених приехал к ней - сияла и краснела как институтка.

А я стояла и думала:

“Да, именно так выглядит решение всех проблем. Красивое. Удобное. И чуждое.”

В гостиную мы прошли только вдвоём - остальные тактично удалились. Роберт вёл себя так, словно жил здесь постоянно. Заметил, что шторы сменили, спросил, как идут дела в поместье, и в каждом его вопросе звучала забота - или её безупречная имитация.

- Я не хочу быть навязчивым, - сказал он наконец, повернувшись ко мне. - Но я знаю, что у Реджинальда были сложности. И понимаю, что сейчас всё это легло на вас. Но теперь я здесь, и…

Вот тут я внутренне подобралась.

- Мы справляемся, - сказала я.

- Сомневаюсь, - покачал он головой. - Некоторые вещи нужно решать быстрее.

Земли, доходы, обязательства.

Я скрипнула зубами и выругалась мысленно.

- Приятно видеть вашу готовность всё наладить... Ваша вера в мой собственный здравый смысл умиляет, - сказала я вслух иронично.

Он посмотрел на меня внимательнее.

- Вы изменились, Мэри.

- Мне пришлось, - ответила я. - И раз уж мы заговорили откровенно…

Я сделала паузу, позволяя ему сосредоточиться.

- Хотелось бы расставить все точки над |. Чтобы быть с вами честной.

Он не ответил сразу. Вздохнул, отвёл взгляд, словно подбирая формулировку.

- У вас есть полное право быть колкой, Мэрилин. Я безусловно виноват, но... Мы были далеко друг от друга, - сказал он наконец. - Слишком далеко.

Я кивнула.

Отлично. Общая формулировка. Ни слова лишнего.

- Понимаю, - сказала я мягко. - Значит, сейчас давайте договоримся о другом.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

- Вы гость в этом доме. Вы дороги моей семье. Но решения здесь принимаю я. И если вы хотите помочь - мы будем делать это по моим правилам.

Он улыбнулся - чуть шире, чем раньше.

- Именно поэтому я здесь, Мэри

За обедом Роберт был внимателен ко всем сразу.

Я заметила это почти сразу, ещё до того, как мы сели за стол.

Бернс двигался чуть быстрее обычного, тётя Шарлотта - и впрямь расцвела, будто в комнате прибавилось света, дети оживились, говорили громче обычного. Мне это не нравилось. И, конечно, это были мои личные проблемы.

Разговор за столом тек ровно. Роберт спрашивал о хозяйстве, обозначая больше интерес, чем вмешательство. Тётя Шарлотта с готовностью отвечала, Бернс добавлял кое-что от себя, дети перебивали друг друга. Я позволяла этому происходить, не вмешиваясь. Иногда кивала.

Роберт несколько раз пытался поймать мой взгляд с улыбкой. Кажется, он расслабился.

Я попросила Бернса подать нам кофе в кабинет. Хватит было рассиживаться.

- Если позволите, - сказала я, вставая, - я украду у вас Роберта. Нам нужно поговорить.Роберт поднялся мгновенно, будто ждал именно этого.

Мы прошли в кабинет Дверь за нами закрылась почти беззвучно. Я осталась стоять, он - тоже. Несколько секунд тишины.

- Я рад, что мы, наконец, наедине, - начал он первым. - Я боялся, что вы будете избегать разговора.

Избегать - не мой метод, - ответила я. - Я предпочитаю ясность.

Он кивнул. Опять эта тень вины - лёгкая, но заметная.

- Мэри... - он сделал шаг ближе, потом остановился. - Я должен извиниться.

- Вы уже извинялись, - сказала я ровно.

Он моргнул.

- Но не получил вашего прощения.

Я слегка наклонила голову.

- Продолжайте.

Это был первый толчок. Он сработал.

Роберт прошелся по комнате, провёл рукой по спинке кресла.

- Я совершил ошибку. Нужно было приехать сразу после этого... недоразумения, -сказал он наконец. - Мне казалось, что расстояние всё спишет. Что мы взрослые люди, что... такие вещи не стоят того, чтобы из-за них рушить помолвку.

Я молчала.

- Вы тогда ничего не написали мне, - продолжил он, оглянувшись. - Я решил дать вам время. Но вы молчали, не подходили к телефону, когда я звонил вам.

Я сделала шаг к окну, давая ему возможность говорить дальше. Поняла, что мне даже вопросов не нужно будет ему задавать - сейчас сам отрапортует. И я, наконец, узнаю, что у них там с настоящей Мэри произошло.

- Перепутать письма, - сказал он тише. - Как пошло. Глупейшая, постыднейшая ошибка. Вы должны были получить совсем другое.. но получили то, что предназначалось не вам.

Я обернулась медленно.

- И вы решили, что лучше будет не объяснять?

Он сжал губы.

- Я испугался последствий, - признался он. - Вы бы не приняли оправданий.

- Вы правы, - сказала я спокойно. - Не приняла бы. С чего вы взяли, что я приму их сейчас?

Он вздохнул.

- Я надеялся, что время... - он развёл руками. - Что мы встретимся, и всё вернётся.

Вы так любили... И я. Хотя вы и не верите мне больше, но это так. Мы могли бы быть счастливы, Мэри. Если бы вы только смогли простить меня. Я надеялся, что лорд Реджинальд повлияет на вас - вы ведь послушная дочь, а теперь…

Я посмотрела на него внимательно.

- Роберт, - сказала я мягко, - вы можете остаться в этом доме.

Он поднял голову. Глаза были покрасневшими. Наверное, он в самом деле испытывал к Мэри искренние чувства. Что, однако, не мешало ему крутить романы с другими женщинами. Это здорово упрощало мне задачу сейчас.

- Вы гость. Вы проститесь с Реджинальдом. И будете здесь столько, сколько сочтёте нужным в ближайшие дни.

Он сделал шаг вперёд, потянув мне руку - и замер, уловив интонацию.

- А потом? - спросил он.

Я не стала тянуть.

- Потом наши пути расходятся навсегда.

Он побледнел.

- Вы… вы это серьёзно?

- Абсолютно.

- Но... - он запнулся. - Мы же... Мэри, мы можем всё исправить. Начать сначала.

- Нет, - перебила я всё так же спокойно.

Между нами повисло молчание. Я не отводила взгляда.

- Это моё окончательное решение.

Роберт медленно кивнул.

Он был обескуражен.

А я поняла, что именно моё “безвыходное” положение убедило его в том, что примирение неминуемо и состоится. Достаточно лишь сказать "простите" и сделать покаянный вид. К тому же, откуда ему было знать, что Аглае Машинистовой мужской шовинизм претил до глубины души, даже больше, чем банальная измена.

Вечером в мою спальню ворвалась тётя Шарлотта. Очевидно, Роберт уже поделился с ней подробностями нашего разговора. Она носилась по комнате, как ураган, с горящими глазами, заламывая руки.

- Мэри! - выкрикивала она, почти задыхаясь, - как ты можешь? Семья Лонгширов в таком положении: суды, скандалы, Каролина... а ты... а ты... Да ты должна быть благодарна нашему дорогому Роберту, что он берёт тебя замуж со всеми этими проблемами! Руки целовать, рук...

Я села на край кровати, наблюдая за ней. Наконец, она задохнулась на полуслове и встала напротив меня, уверенная, что крыть мне нечем.

- Дорогая тётушка, - сказала я ровно, и даже с тенью улыбки, - Если вы считаете, что за «решение проблем» нужно перестать себя уважать и продать себя тому, кто охотно покупает... - я слегка наклонила голову, как бы изучая её реакцию, - вы вправе предложить себя этому прекраснейшему, благороднейшему молодому человеку. Можете целовать ему что угодно - руки, ноги и так далее.

Она открыла рот, чтобы что-то возразить, но я ещё не закончила:

- А мне позвольте поступать так, как я считаю нужным. Шарлотта дернулась, будто хотела выкрикнуть что-то ещё, но сжала губы. Она таращилась на меня, и я чувствовала, как она ищет доводы, чтобы продолжить спор, но, видимо, поостереглась.

- Ну... что ж, - выдавила она наконец, - Как скажешь, Мэри. Конечно, решать тебе.

Я кивнула ей, улыбнувшись почти дружелюбно, и позволила себе лёгкий вздох:

- Конечно, тетушка. Добрых снов.

Она отошла к двери, медленно, осторожно, оглядываясь на меня, как бы проверяя, не собираюсь ли я помочь ей найти выход. Шарлотта тихонько закрыла за собой дверь и я осталась одна. Эта сцена оставила меня почти равнодушной и я безо всяких эмоций легла спать.