Глава 23.

И мне вдруг стало... трудно.

Трудно дышать, трудно держать привычную ясность в голове, трудно помнить,зачем я сюда приехала.

- Вы хотели меня видеть? - спросил он мягко.

- Да.

- По делу?

Разумеется.

Он склонил голову, как будто принимая правила игры.

- Тогда я слушаю, леди Мэри.

Я медлила. Слова, которые я собиралась сказать по дороге, вдруг распались на бессмысленные куски. Потому что здесь, в этой комнате, рядом с ним, всё «по делу» становилось чем-то иным - слишком живым, слишком личным.

Джон ждал. И не торопил.

Он вообще никогда меня не торопил - и именно это было опаснее всего.

- Вы меня не тревожите.

Он посмотрел прямо. Долго. Спокойно.

- Тогда скажите же: зачем вы приехали?

Я снова отвела взгляд к окну. За стеклом висел вечер - сырой, серый, лондонский.

Фонари только зажигались, и их свет расплывался в тумане, как в воде.

- Мне нужен союзник, - сказала я.

- Он у вас есть.

- Я знаю.

Он шагнул на полшага ближе.

- Мэри... - произнёс он тихо.

Это было опасно. Очень.

Я почувствовала, как внутри поднимается что-то мягкое, упрямое, тянущееся к нему - то, что я поспедние дни тщательно держала под замком.

Нет, Не сейчас.

Сейчас мне нельзя чувствовать.

- Не надо, - сказала я быстро. – Пожалуйста.

Он замер.

- Чего именно?

- Намёков. Взглядов. Того, что вы не говорите словами.

Он долго молчал. Потом сказал очень спокойно:

- Я думал, вы видите во мне человека, который умеет ждать.

- Именно поэтому я и прошу вас не начинать.

Он чуть улыбнулся - грустно, но без обиды.

- Я ничего не начинал, Мэри. Я просто... есть.

Вот это и было хуже всего.

Он не давил. Не требовал. Не предъявлял прав. Он просто был рядом - надёжно, тепло, безусловно. И рядом с этим «просто есть» вся моя выстроенная логика начинала шататься.

- Вы мне мешаете, - сказала я вдруг.

Он не вздрогнул. Только брови чуть поднялись.

- Простите?

- Мне нельзя сейчас... - я запнулась, подбирая слова, - ... иметь чувства. Любые.

Они отвлекают. Ослабляют. Я и так иду по тонкому льду.

Он смотрел внимательно, очень серьезно.

- И я- лёд?

Нет. Вы - то, ради чего можно провалиться.

Он выдохнул - почти неслышно.

В глазах его на мгновение вспыхнуло что-то тёмное, глубокое.

- Это самое странное признание, которое мне доводилось слышать, - сказал он тихо.

- Это не признание.

- Тогда что?

Я подняла на него глаза. И вдруг поняла, что дальше ходить вокруг - бессмысленно.

Время уходит Суд близко. Роберт давит присутствием. Каролина наступает. Мне нужен выход - жёсткий, юридический, безупречный.

И Джон - единственный, кому я могу это сказать.

Слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать.

- Сделайте мне предложение, Джон.

Он застыл.

Не шагнул. Не моргнул. Просто смотрел - как будто не расслышал

- ___ что? - тихо спросил он.

Я заставила себя говорить ровно.

- Предложение руки и сердца. Фиктивное. Сейчас.

Тишина ударила в стены.

- Мэри... - он произнёс моё имя почти шёпотом, - вы понимаете, что говорите?

- Прекрасно.

- Нет, - он покачал головой. - Вы просите меня жениться на вас... не всерьёз?

- Я прошу вас дать мне защиту до суда. Формальную. Неоспоримую. Если до того момента я не найду Фрэнсиса Грея.

Он всё ещё смотрел так, будто земля под ним сдвинулась.

- А то, что между нами? - спросил он тихо.

Я отвела взгляд.

- Пусть будет потом. Когда-нибудь. Если... если вообще будет:

Он сделал шаг - и оказался совсем рядом. Я чувствовала тепло его дыхания.

- Вы предлагаете мне вступить в брак с вами, в брак, который начнётся ложью, сказал он низко. - И надеяться, что когда-нибудь он станет правдой?

- Я предлагаю вам выбор, - ответила я жёстко. - Отказать. Или помочь.

- Вы называете это помощью?

- Да.

Он закрыл глаза на секунду.

Когда открыл - в них было столько боли и света одновременно, что у меня перехватило горло.

- Вы хоть понимаете, о чём просите меня, Мэри?

- Понимаю.

- Нет - Он покачал головой. - Вы просите меня стать вашим мужем... и при этом держать сердце на поводке. Ждать, пока вы решите, достоин ли я настоящего места рядом.

- Я прошу вас подождать, пока я смогу это место дать, - сказала я тихо. - Сейчас у меня нет права на слабость. Ни на чью. Ни на свою. Ни на вашу.

Он смотрел долго. Очень долго.

Потом медленно провёл рукой по лицу, будто пытаясь собраться.

- Если я соглашусь, - сказал он глухо, - я буду знать, что вы вышли за меня не из любви.

- Да.

- Что вы можете никогда не полюбить меня

- Да.

- Что каждый мой шаг рядом будет напоминанием: я - средство.

Я скала пальцы.

- Нет. Вы - единственный человек, которому я доверяю свою жизнь и судьбу младших Лонгширов.

Он резко вдохнул.

- Тогда не просите меня лгать этой жизни, - прошептал он. - Я могу сделать вам лишь настоящее, единственно возможное предложение руки и сердца.

Тишина стала невыносимой.

Я чувствовала: ещё миг - и я отступлю. Скажу, что не надо. Что я справлюсь одна.

Что он не должен.

Но тогда я его потеряю.

А сейчас мне нельзя терять никого, кто может удержать меня на плаву.

- Джон, - сказала я хрипло, - если вы откажете, я приму. Я не буду просить снова. Но я должна была... попробовать попросить вас.

Он смотрел на меня - уже не ошеломлённо, не больно.

Как будто принял решение, до которого шёл давно.

- Вы удивительная женщина, Мэри, - сказал он тихо. - Вы умудрились предложить мне и всё... и ничего.

Я попыталась улыбнуться. Не вышло.

- У меня не вышло, да?

Он медленно взял мою руку. Осторожно - будто она могла рассыпаться.

Поднёс к губам. Не поцеловал - просто коснулся дыханием.

- Дайте мне ночь, - сказал он. - Только ночь. Чтобы ответить вам не как средство. Не как спасение. А как мужчина.

Я кивнула. Голос бы меня выдал.

Он отпустил руку не сразу.

И когда отпустил - мне показалось, будто из ладони вынули тепло.

- Вы проводите меня? - спросила я тихо. - До машины.

- Конечно, леди Мэри, как вы захотите.

И даже в этих словах для меня было больше надежды, чем в любом предложении.

Лондонский вечер мгновенно осел на плечах сыростью и копотью, и даже в автомобиле, где было тепло, меня не отпускало ощущение города - тяжёлого, равнодушного, шумящего за стеклом в каплях мелкой мороси. Я почти не видела Улиц: мысли всё ещё были в той комнате, где на подоконнике стояли ветки с почками и где человек смотрел на меня так, будто я - не начальник и не обуза, а просто женщина.

И именно поэтому, когда я переступила порог дома, мне понадобилось несколько секунд, чтобы снова надеть свою привычную броню.

В холле горел только один бра. Дом спал или делал вид, что спит.

Я сняла перчатки, протянула их Бернсу - он, как всегда, возник бесшумно.

- Мисс... - начал он вполголоса.

- Поздно, Бернс. Утром, - так же тихо ответила я.

Он кивнул. И вдруг замялся.

- Леди Мэри... мистер Роберт ожидает вас в кабинете.

В груди словно щёлкнуло что-то довольно неприятно.

- Ожидает? - переспросила я, оттягивая время.

- Да, мисс. Он просил передать, что разговор... не терпит отлагательств.

Я медленно тянула броню до конца.

- Благодарю. Я зайду.

Коридор к кабинету был тёмный, только полосы света из-под дверей.

Дверь кабинета - распахнута настежь.

Он стоял у камина.

Не сидел. Не ждал спокойно. Стоял - как хозяин, черт бы его побрал.

Я вошла, закрыла дверь за собой.

- Вы хотели меня видеть, Роберт?

Он обернулся резко.

- Где вы были?

Тон - без приветствия, без паузы, без права на уклонение.

Я прошла к столу, положила перчатки, медленно сняла шляпу.

- В городе.

Это я понял, - отрезал он. - Где именно?

Подняв на него глаза, я улыбнулась недоуменно.

- Я не обязана отчитываться. - мне странно было даже произносить такие очевидные вещи ввиду наших отношений.

На секунду он замер - будто не веря, что услышал. Потом шагнул ближе.

- Вы уехали вечером. Одна. Без сопровождения. И возвращаетесь ночью. Вы понимаете, как это выглядит?

- Да. - Я спокойно выдержала его взгляд. - Как поездка взрослой женщины по своим делам.

- Вы - не просто женщина! - голос сорвался вверх. - Вы - моя невеста.

Вот оно.

Слово, которым он пытался ставить метку. Клеймо.

- Бывшая, - сказала я тихо.

Он побледнел.

- Нет. Пока я не получил от вас официального отказа - вы моя невеста. Все предыдущие разговоры говорили лишь о вашей незрелости.

- Тогда считайте, что получили сейчас. Вам дать письменный отказ? Можем заверить у нотариуса, я как раз завтра собиралась. Что-нибудь ещё? - устало и равнодушно ответила я. Хоть меня и потряхивало от его наглости, но сил на это всё уже не осталось - хотелось спать.

Роберт замер, хлопая ресницами ошеломлённо, а потом взорвался.

- Вы с ума сошли?! - он шагнул вплотную. - В каком положении вы находитесь, вы вообще осознаете? Суд! Скандал! Долги! Семья на грани разорения! И вы разъезжаете ночью неизвестно к кому!

- Я знаю, к кому, - сказала я. - Этого достаточно.

- Назовите имя.

- Нет.

Его губы искривились.

- Значит, это правда.

- Что именно?

- Что вы уже нашли мне замену.

Я усмехнулась - коротко, без радости.

- Роберт, не льстите себе. Заменяют равных.

Он схватил спинку стула так, что побелели пальцы.

- Вы ведёте себя недопустимо.

- Я веду себя свободно.

- Вы забываете, кто я.

- Напротив. - Я посмотрела прямо. - Осознаю, что в общем-то никто.

В его глазах вспыхнуло что-то жёсткое, тёмное.

- Значит, вот как, - произнёс он медленно. - Стоило мне приехать, взять на себя ваши проблемы, и вы решили продемонстрировать независимость?

- Вы ничего на себя не брали, - сказала я ровно. - Вы приехали и объявили, что «всё наладите». Я вас не просила. И слава Богу. Представляю, что бы вы устроили.

- Я спасаю вашу семью!

- Вы спасаете своё уязвлённое самолюбие, - отрезала я. - И свои планы.

Он замер на долю секунды.

- Осторожнее, Мэри, - сказал он тихо, почти шипя. - Вы говорите с человеком, который всё ещё может решить вашу судьбу.

- Нет, Роберт. - Я чуть склонила голову. - Это вы говорите с женщиной, которую нельзя ни купить, ни сломить.

Его лицо стало холодным.

- Я начинаю понимать, - произнёс он медленно. - Кто именно стоит за вашим внезапным... упрямством.

- Правда? - Я подняла брови. - И кто же?

Он наклонился ближе.

- Тот, к кому вы ездили.

Я не ответила.

- Вы думаете, я не узнаю? - продолжил он тихо. - Ваши тайные похождения...

Я смотрела спокойно.

- В отличие от вас, Роберт, я не нуждаюсь в тайных визитах.

Он стиснул зубы и на щеках его заиграли желваки.

- Вы переходите границы, - сказал он глухо.

- Вы их стёрли первым, - ответила я.

Тишина натянулась до предела.

Он резко выпрямился.

- Вы разрушаете всё.

- Нет Роберт. Я отказываюсь быть частью разрушения, которое вы помогли устроить.

- Я!

- Да. - Я смотрела прямо. - Потому что странно, не правда ли, как вовремя возникли некоторые документы. Как синхронно действовали определённые люди. Как уверенно чувствует себя в этом деле Каролина. Если изволите - я подозреваю вас в сговоре с ней.

Честно говоря, я ляпнула наугад. Но внезапно вспомнила смутно, что Каролина в самом деле настаивала на моём браке с Робертом. Был же в этом какой-то смысл.

Он шагнул ко мне - почти угрожающе.

- Следите за словами.

- А вы - за прошлым, - ответила я спокойно. - Оно начинает просачиваться.

Его дыхание стало тяжёлым.

- Вы пожалеете, Мэри.

- Нет, - сказала я тихо. - Уверена, что не пожалею.

Он смотрел так, будто хотел ударить.

Но не мог.

И именно это бесило его сильнее всего.

- Вы ещё придёте ко мне, - произнёс он сквозь зубы. - Когда поймёте, что без меня вы ничто.

Я слегка улыбнулась.

- Тогда вам придётся ждать вечность.

В этот момент раздался стук в дверь.

Мы оба обернулись.

- Войдите, - сказала я.

Дверь открылась.

Бернс.

Он остановился на пороге, мгновенно оценил напряжение в комнате и заговорил предельно официально:

- Прошу прощения, леди Мэри. Раз вы всё же не легли спать, я всё-таки доложу. В ваше отсутствие звонил сэр Уайльд.

У меня внутри всё сжалось.

- Да?

- Он просил передать: он вспомнил нечто важное. И просит вас перезвонить ему в ‘любое время, когда вам будет удобно.

Я чуть кивнула Бернсу.

- Благодарю вас, Бернс. Я свяжусь с ним немедленно.

- Я неподалёку, мисс. - Он закрыл дверь.

Я снова посмотрела на Роберта.

- Наш разговор окончен.

Он молчал.

Спокойной ночи, Роберт.

Я взяла перчатки, шляпу, прошла мимо него - близко, но не касаясь.