Глава 7.

До вечера оставалось слишком много времени, чтобы просто сидеть в кабинете и перебирать одни и те же мысли. Я уже поняла: если продолжу ходить по кругу, ничего нового из этого не родится. Значит, нужно было сменить обстановку.

Тётя Шарлотта с её бесконечными вздохами, траурным шелком и разговорами о том, как следует скорбеть, действовала на всех угнетающе. Особенно на детей. Они ещё не до конца осознали случившееся, но прекрасно чувствовали давящую, липкую тоску которой был пропитан дом. Я не собиралась позволить ей окончательно их задавить.

- Мы едем гулять, - сказала я за обедом. Коротко и безапелляционно.

Фредерика оживилась первой. Фред поддержал её с такой радостью, будто я объявила не прогулку, а побег Грейс лишь спокойно кивнула, как человек, который сразу понял, зачем это нужно.

Апрельский Лондон был ещё холоден. Зима неохотно отступала, и весна только пробовала силу - редкими солнечными пятнами, влажной землёй, прозрачным воздухом.

Мы поехали в парк. Дорожки там были тёмные после дождя, деревья стояли голые, но уже живые - готовые распуститься нежными листиками в любой момент.

Мы выбрались в парк ближе к полудню. Он был влажным и прозрачным, словно вымытым изнутри и снаружи, как и весь город. Капли с ветвей срывались на дорожки, собирались в мелкие лужицы, где отражались серое небо, чьи-то быстрые ботинки, края зонтов. Воздух пах землей, дымом из каминных труб и свежестью.

На мне было тёмно-синее пальто, перчатки я сняла и держала в левой руке. Из-под шляпки выбился тонкий локон у виска, я машинально заправила за ухо - он был влажным от сырости. Тело ощущалось непривычно - очень лёгким, таким молодым.

Фредерика и Фред убежали почти сразу. Они не бежали - они носились, сталкивались, хватали друг друга за рукава, смеялись громко и без оглядки, будто вокруг не существовало ни печалей, ни взрослых забот. Иногда Фред нарочно отставал, позволяя сестре почувствовать победу, а потом догонял, и они снова срывались с места, как две одинаковые ноты, взятые с разницей в долю секунды.

Я отметила это автоматически: их назвали почти одинаково. Странный выбор, как будто у родителей фантазии не хватило. Не близнецы, но связка - плотная, братская, замкнутая на себе. Между ними была какая-то особая внутренняя договорённость.

Грейс же шла рядом со мной - чуть в стороне, будто знала, что её место отдельно от этой шумной орбиты.

- Ты хотела меня о чём-то спросить? - сказала она вдруг не глядя на меня.

Я повернула голову. Грейс, как всегда, была собранной: аккуратные косички, очки в тонкой оправе, застёгнутый воротник.

Я кивнула.

- Да. Наверное. Я... - я сделала паузу, подбирая слова. - В последние месяцы я была несколько погружена в свои мысли. Могла быть невнимательной. А ты... ты ведь всё замечаешь.

Грейс слегка наклонила голову. Жест был почти взрослым.

- Я понимаю, о чём ты говоришь, Мэри. Спрашивай. Что угодно.

Мы шли вдоль аллеи, и между нами был ровный, спокойный шаг - как будто мы не гуляли, а вели деловую прогулку, только без бумаг.

- Отец, - сказала я. - В последнее время. Он... менялся? Или мне показалось?

Грейс задумалась.

- Наверное, не показалось. Он стал нервным, - ответила она после паузы. – Не злым. Именно нервным. И шумным. Иногда вдруг вставал из-за стола, начинал говорить о будущем. О том, что всё будет хорошо.

- Хорошо - как?

Она пожала плечами.

- Помнишь, как однажды он сделал нам бумажные кораблики. Прямо за ужином. Из салфеток. С помощью ножа для масла. Смеялся, как Фред, когда ему смешинка в рот попадает. Сказал, что скоро у нас их будет много - корабликов. И всё пойдёт правильно. А еще, что ты будешь обязательно счастлива. Что он имел ввиду?

Фредерика закричала что-то Фреду, и тот ответил ей таким же радостным воплем.

- Понятия не имею, милая. А Каролина? Как она себя вела? - спросила я, как бы между прочим.

Грейс чуть сжала губы.

- Она часто бывала у нас и раньше, а в последнее время ну почти что не уходила.

Говорила с отцом подолгу. Иногда - с мистером Сент-Джоном. Мне казалось... – она запнулась, - что они обсуждают что-то важное. Но не знаю, что именно.

Я подумала, что разговоры разговорами, но девочке тоже нужно отвлечься, как и остальным. И предложила дойти до пруда, где радостно крякали утки.

Когда мы вернулись, дети были раскрасневшимися и довольными. У Фредерики растрепалась причёска, Фред испачкал колени. Они выглядели живыми, весёлыми -и это было главным.

Они разбежались по своим комнатам, а я направилась в кабинет. В голове уже выстраивались схемы: что можно продать, что заложить, что нельзя трогать ни при каких обстоятельствах. Но всё это было в теории. Я ждала отчёт Сент-Джона, как ждут инструменты перед сложной операцией.

Когда в дверь постучали, я даже не подняла головы.

Войдите.

Услышав шуршание жесткой ткани, я удивлённо подняла взгляд - и увидела их.

Сент-Джон, напряжённый, с папкой под мышкой.

И Каролина Войн - в траурном чёрном, с пышным турнюром платье, с идеально уложенными волосами. Держалась она уверенно.

Я медленно отложила ручку.

- Я не припоминаю, чтобы приглашала вас, мисс Вэйн, - сказала я спокойно.

Каролина улыбнулась - одними губами.

- Я пришла, потому что узнала: в доме ведутся серьёзные дела без моего ведома.

- Вашего ведома? - я слегка приподняла бровь. - Напомните, какое отношение вы имеете к делам семьи Лонгшир?

Она сделала шаг вперёд.

- Самое прямое. Возможно, вам не сообщили... сэр Реджинальд составил завещание. Он всё оставил мне…

Сент-Джон отвёл взгляд, слегка качнув головой в знак согласия.

Я встала. Медленно, не делая резких движений.

- Даже если бы такое завещание существовало, - сказала я, - оно не могло бы вступить в силу при живом человеке. А статус лорда Лонгшира на данный момент -пропал без вести. Не умер. Не признан погибшим. Юридически - жив.

Каролина издала какой-то звук губами, что-то между смешком и лошадиным фырканьем.

- Кроме того, - продолжила я, - ни один здравомыслящий человек не лишил бы детей наследника титула средств к существованию в пользу будущей супруги.

Я посмотрела прямо на неё.

- Вы, возможно, торопитесь его похоронить, мисс Войн. Я – нет.

Тишина повисла тяжёлая, плотная.

- Мистер Сент-Джон, - я повернулась к управляющему, - вы принесли отчёт?

- Да, леди Мэри, - глухо ответил он.

- Прекрасно. Тогда прошу вас остаться. А вы, мисс Войн, можете быть свободны.

Все юридические вопросы мы обсудим, когда они действительно появятся. Пока что не будем торопить события.

Каролина задержалась на пороге, но ничего не сказала. Только посмотрела -внимательно и холодно. Я сделала жест рукой, показывая, что не задерживаю её.

Когда дверь закрылась, я выдохнула и молча указала Сент-Джону на кресло напротив и дождалась, пока он сядет. Папка в его руках выглядела так, будто весила больше, чем должна была.

Итак, я не буду спрашивать почему эта особа явилась вместе с вами - мне не до этого, - сказала я, - давайте без предисловий. Что у нас есть?

Он аккуратно разложил бумаги на столе, выровнял край листов – привычка человека, который боится хаоса даже в мелочах.

- Я подготовил сводный отчёт, леди Мэри. Как вы и просили: активы, обязательства и ликвидность. В текущем состоянии.

Я взяла первый лист.

Цифры были аккуратными. Слишком аккуратными.

Я видела такие отчёты раньше - там, в другой жизни. Когда плохие новости стараются подать ровным почерком.

- Начнём с предприятий, - сказала я.

- Металлургический завод в Шеффилде работает с убытком второй год подряд, -начал он. - Основная причина - рост цен на сырьё и снижение заказов.

Железнодорожные контракты, на которые рассчитывал сэр Реджинальд, продлены не были.

Я подняла взгляд.

- То есть средства вложены, а отдачи нет.

- Именно так, леди Мэри.

Я сделала пометку.

- Текстиль? Это же фабрика? - я указала на одну из строчек.

- Фактически в ноль. Иногда - с минусом. Держится за счёт кредитной линии.

- Земли?

Сент-Джон замялся.

- Часть заложена. Часть приносит доход, но он уже учтён банками как обеспечение.

Я медленно отложила лист.

- Значит, свободных денег нет.

- Почти нет, - подтвердил он. - Мы живём в кредит.

Прекрасно, прекрасно...

Я перелистнула страницу.

- Давайте дальше. Годовые расходы поместья.

- Содержание дома, штат прислуги, лошади, отопление, - начал он. – Около двенадцати тысяч фунтов в год.

Двенадцать тысяч.

В голове цифра тут же развернулась в другую шкалу - десятки миллионов. Деньги, которые уходили не на развитие, не на будущее, а на привычный уровень жизни, пустой лоск.

- Жалованье слугам?

- Четыре тысячи фунтов в год. Без учёта сезонных рабочих.

Четыре тысячи.

За эти деньги можно было бы содержать небольшое производство. Или - в моём прошлом мире - платить зарплату сотне человек. А здесь - ливреи, серебро, бесконечные приёмы.

Я перевернула лист:

- Проценты по займам.

Сент-Джон кашлянул.

- Около восьми тысяч фунтов в год.

Я подняла голову.

- Только проценты?

- Да, леди Мэри

Восемь тысяч - за право оставаться на плаву. Деньги, которые просто сжигались, не создавая ничего. Ни станка. Ни корпуса судна. Ни рельса.

- Основной долг?

Он назвал сумму.

Мне понадобилась секунда, чтобы перевести её в привычные категории - в рабочие часы (годы), в зарплаты, в человеческие усилия. В моём внутреннем сознании это были деньги, за которые можно было построить новый бизнес с нуля. А здесь -просто дыра.

- Это что? - я постучала ногтем по одной из строк.

- Вложения в перспективные проекты, - осторожно сказал он.

- Переведите.

- Частные предприятия. Добыча. Экспериментальные производства. Один автомобильный стартап.

Я закрыла глаза на секунду.

Экспериментальные.

То есть деньги, закопанные в идеи, которые когда-нибудь могли бы выстрелить. Или не могли. И всё это - за счёт кредита.

Сколько? - спросила я.

Он назвал цифру.

Я мысленно пересчитала - и едва не рассмеялась. Коротко, беззвучно.

- Вы понимаете, - сказала я, - что на эти деньги можно было бы обеспечить семье спокойную жизнь лет на десять? Без приёмов. Без показного блеска. Просто - жить.

- Сэр Реджинальд... - начал он

- Сэр Реджинальд играл, - перебила я. - Причём чужими фишками.

Я откинулась в кресле.

Картина стала окончательной.

Империя Лонгширов не была богатой.

Она казалась богатой - за счёт репутации, кредитов и одного допущения: что завтра обязательно будет лучше. Как-нибудь рассосётся.

А завтра не наступило.

- Верфь, - сказала я. - Если мы её не получим?

Сент-Джон не стал юлить.

- Тогда через полгода кредиторы начнут задавать вопросы. А ещё через год... – он замолчал.

- Начнется Рождественская распродажа, - закончила я за него. - По кускам. С молотка. С позором.

Он кивнул

Я закрыла папку.

Теперь цифры были ясны. А значит - с ними можно было начинать работать.

_ Спасибо, мистер Сент-Джон, - сказала я ровно. - Это всё пока что. Дальше я буду думать. Жду вас завтра утром. От вас - любые предложения.

Он поднялся, поклонился и вышел, оставив меня наедине с чудовищными цифрами.

- НУ что ж, - сказала негромко, обращаясь к портрету. - Хотела бы я сказать, что видела я дела и в худшем состоянии, многоуважаемый лорд, но, увы - не могу.