46

Под вечер компаньоны устроили привал в долине. Но не с видом на Мерцающий остров. Краткий путь через грани, предложенный Бабочкой, привёл их к роще у реки. Ольховая роща закрывала от них остров, не давая ему бежать от взглядов. Тень постоянно проверяла, остров всё ещё там? Не переместился? Но люди не видели за деревьями даже верхушки белой башни.

Верен спокойно развёл костёр и занялся ужином. Шакли бродил по роще, собирая хворост, и на ходу по привычке обсуждал свои мысли с медлисом. Тришка почти не возражал, слушал внимательно, только изредка скептически хрюкал, что вызывало у шакала прилив красноречия. Ему казалось крайне важным убедить пушистого друга в правоте своих рассуждений. Бабочка делала прическу, старательно укладывая локоны, но всё никак не могла выбрать наилучшую форму. Сильф слушал окрестности.

Аванта сидела в сторонке, наблюдая за остальными. Дождалась, когда Тень вернулась, подсела ближе и тихо спросила:

— На месте? Раз остров не исчезает, значит, мы и правда близко?

— Возможно. Если пройдём последний барьер, коснёмся стен. Тогда он больше никуда не денется, мы будем на одной грани.

— Скажи, а ойра может заглянуть сейчас за стены? Например, птицей?

Сильф потерся щекой о пушистый теплый бок невесомой циветты, сидящей на его плече.

— Попробует. Что ей искать, если получится?

— Одного человека. Особая примета — у нас общая кровь, вот, — Аванта сняла с пояса ножик, кольнула палец и показала Тени каплю крови. — Возьми.

Ойра уже приняла вид крупного взъерошенного ворона. Осторожно втянула клювом образец крови, встряхнулась и улетела.

— Близкое родство? — уточнил вертолов, играя сухими травинками. Из них складывался узор, понятный ему одному.

— Близкое, — Аванта не поднимала глаз. — Первая степень.

— Это судейские так говорят об очереди наследства, — усмехнулся Сильф. — Для ойры первая степень родства это близнецы. Или твоя пара, если вы уже признали друг друга. Семейное близкое родство: родители, дети, братья-сёстры — это вторая.

— Значит, вторая.

— Женский род у вас совпадает?

— Нет.

— Ещё на полступени дальше. Вторая с половиной. Ничего, Тень его почувствует. Если только он нарочно не скрыт за особым экраном.

— Это заклятье? Или защита стен? Или глубокое подземелье?

— Что угодно. Темница без окон, например. Грот под водой. Купол огня, но это редкость.

— Мне бы только узнать там он или нет? И жив ли он? — Аванта сидела, нервно обхватив колени. На привале, когда они подобрались так близко к острову, она снова переоделась в красную юбку. Как будто это знак для кого-то, кто далеко за стенами.

— А если его нет, значит, мы зря шли?

— Всё равно не зря, — Аванта смотрела прямо перед собой, не видя травы и ясного дня. — Но тогда у меня будет иная цель…

— Понятно.

Бабочка всё смотрелась в закрепленное на древесном наросте зеркальце и накручивала локоны. Она укладывала их с такой страстью и математической точностью, словно складывала головоломку. Наконец, заколола последнюю прядь, с минуту полюбовалась на себя во всех ракурсах, насколько позволяло маленькое зеркало, тяжко вздохнула и неожиданно быстро-быстро распустила всё. Выдернула шпильки, гладко расчесала волосы и оставила распущенными. Заплела от висков две тонкие косички и сплела их в одну на затылке, только чтобы пряди не лезли в глаза. Спрятала все шпильки, кроме одной, а той царапала на земле схему пересечения пространств, как её себе представляла со слов Сильфа. Шевелила губами, высчитывая углы, находя точки пересечения линий в треугольниках, образованных высотами над уровнем реки и высотой солнца над горизонтом.

— Сходится? — спросил вертолов, стоя у нее за плечом.

— Почти. Вот — мы, вот — остров. Мы на одном уровне. Но между нами есть какой-то последний барьер, не роща, не река. Что-то перекошенное в пространстве. Видишь? — Бабочка показала линию перечеркивающую треугольник, деля его на два. — Если грань проходит вот здесь, мы не можем её пройти напрямик. Нужно повернуть вот тут, где острый угол, и пройти в щель.

— Грань можно повернуть, как вращающуюся дверь, — кивнул Сильф. — Но где гарантия, что остров тогда не останется за гранью.

— Нам нужно повернуть чуть-чуть, чтоб линии сошлись. Тогда мы пойдём прямо к острову, а не мимо, — показала на чертеже Бабочка.

— Понятно. Пройти строго меж гранями, в зазор. Это я могу сделать. Зачем ты всё распустила? Было красиво…

— Неуместно, — сухо ответила Бабочка. — У меня нет наряда к этой прическе. Если бы даже было подходящее платье, в таком виде точно не стоит появляться в чужом городе. Слишком приметно. Ты говорил, я могу сойти за лесную фею? Как это?

— Белое шелковое нижнее платье, несколько цветов в волосах, лучше выбирай светлые, они нежнее. Загадочная улыбка и больше ничего не нужно. Смотри на всех свысока, но не презрительно, а с отстраненным любопытством, ты это умеешь. И старайся молчать, только улыбайся. Ещё, разумеется, нужно следить, чтобы не ходить по грязи, песку и пыли, а если случайно ступила, сделай так, чтобы юбка замела твой след. Лесные не оставляют следов на земле и траве. Но в городе это попроще, там мощеные дорожки или так гладко выбитые, что следов не бывает.

— Спасибо за науку, — Бабочка слегка склонила голову и продемонстрировала легкую загадочную улыбку. — Так?

— Точно так, — одобрил лесной житель. — Только не попадись и не заполняй карту крови, ручаюсь, никто не отличит тебя от феи. Особенно, если мы вокруг подыграем. И медлис рядом тоже станет твоим пропуском. Чего ты боишься? Это закрытый город, там вряд ли тебя ищут.

— Ты мог бы узнать точно? — с тревогой попросила блондинка.

— Это сиюминутный ответ. В любой момент они могут получить новые сведения. Но я могу попробовать заговорить твою подвеску. Чтобы она дала тебе знать об опасности. Если получится, она ведь у тебя недавно.

— Пожалуйста, попробуй, — Бабочка быстро сняла с шеи перламутровое «крылышко» и протянула Сильфу.

— Не отдавай, нужно настраивать в твоих руках, — вертолов поводил ладонью вокруг, и голубенькое «бабочкино крыло» качалось за ним, тянулось, словно игла к магниту. — Отзывается хорошо, главное, чтобы память в нём крепко держалась. А это сразу не проверишь. В минуту опасности «крыло» сильно похолодеет. Но до первой опасности, боюсь, мы не узнаем, работает оно или нет. Держи.

Сильф убрал ладонь, Бабочка снова надела подвеску на шею. И невольно ахнула, когда «крыло» коснулось кожи.

— Оно ледяное!

Вертолов глянул в небо. Тень птицы, больше похожая на трепещущее лоскутами темное облачко, падала на них.

— Опасность! — крикнул Сильф. — Все ко мне, немедленно! Вещи захватите, нашу стоянку не должны найти!