56. ЧАСТЬ 4: Белая башня

— Как мы пройдём в город? — сухо спросила Аванта, когда облава уже прошла, вертолов нашёл компаньонов, а страсти от потери Верена отгорели, вылились слезами и присыпались пеплом, от которого жгло глаза.

— Сюда идёт большой торговый караван. Тень его видит, — так же безжизненно ответил Сильф. — Пойдём рядом с их повозками.

— В качестве кого? — Шакли рассеяно гладил взъерошенную красную шерсть медлиса. Тришка ворчал на тему «я же предупреждал». Даже бутылочка гранатомёда не могла его успокоить. Медлис успевал есть и ругаться одновременно.

— Видел бы ты себя, — заметила Бабочка. — Вы с медлисом готовые артисты. Я — лесная дева, и сопровождаю вас, потому что зверь на самом деле — мой подданный. Сильф тоже с нами, он лесной житель и переводчик медлиса. Так что мы трое, несомненно, свита его медвежества!

— А я пройду по своей легенде, к жениху, — кивнула Аванта.

— И думать забудь! — отрезала Бабочка, схватив подругу за руку. — Ты говоришь, тот парень, твой знакомый, хотел сбежать? Возможно, его нет в крепости. А если его поймали, если он под стражей? Тебе мало того, что ты для них дочь государственного преступника? Не нужно с первых шагов связываться с другим преступником, вероятным дезертиром. Пойдём все вместе. Говори быстро, что лучше умеешь, петь или танцевать?

— Пожалуй, танцевать, — со вздохом выбрала Аванта. — Если очень нужно, петь тоже могу.

— Отлично, значит, мы с тобой ещё и танцовщицы. Было бы хоть что-нибудь музыкальное… Сильф, у тебя же есть губная гармошка!

— Угу, я понял, — кивнул вертолов. — Аванта, надень зеленое платье. А ты, наоборот, зелёное сними, караван уже близко.

— И непременно заплети волосы, заколи их покороче, — сказала Бабочка Аванте.

— Зачем?

— Зачем, что они — длинные и чёрные! Особая примета. В причёске, украшенной цветами они не так заметны. Давай, я помогу…

Обе барышни, так быстро, как только могли, приняли новый облик и украшали свои волосы цветами. Бабочка застегнула на нижнем шелковом платье красивый серебристый пояс и была уже неотличимо похожа на лесную деву. Но в артистическом образе Аванты чего-то не хватало.

— Дорожное платье — не одежда артистки, — сокрушалась Бабочка. — Слишком простое! Наденешь моё, голубенькое?

— Не хочу, оно мне напоминает времена пансиона и тоже не артистическое. Может, я тоже буду феей?

— Две сразу — не поверят, — вмешался Шакли. — Верен мне тоже говорил, что мы с Тришанцием — готовые артисты. Даже сказал, какой номер показывать. Как будто знал… и платья вам выбирал он! Тебе нужно сверху набросить что-то яркое… Стоп, знаю! У тебя две красные юбки? Пожертвуй одну на лоскутки. Это поможет!

— Ладно, — Аванта быстро порылась в багаже, выхватив из своей дорожной сумки обе юбки. — Эта или эта?

— Эта темнее, — придирчиво сказал Шакли. — Оставь её, порежем другую, она поярче. Надевай.

— Сверху?

— Да. Стой ровно… Сильф, помоги вырезать четыре клина, как цветок.

— Крестом?

— Спереди, сзади и по бокам. Бабочка, сделай нам из остатков красные шейные платки, и ещё выкрои пару длинных лент, завяжешь ей банты на рукавах. А Тришка… ему нужен мягкий ошейник, хотя бы ленточка. Тришанций, не скули и не срывай её, это для маскировки.

— А это для связи. Чтобы не сбежал далеко, — Сильф повесил на шею медлису брелок из авантюрина. — Так я его всегда услышу.

Тришка потрогал когтистой лапой драгоценное украшение, мигом успокоился и долизывал любимый гранатовый соус и догрызал бу-каштан, пока остальные лихорадочно готовились к встрече с караваном.

— Мы должны выйти на дорогу впереди, чтобы они будто случайно догнали нас, — командовал Шакли. — Прозвища у нас безопасные, надеюсь, но стараемся их лишний раз не называть для чужих ушей. Тришка, полезай в тачку, я тебя повезу. Да, все обращайтесь к нему «ваше медвежество». Сильф, что показывает твой волчок?

— Пора.