84. ЧАСТЬ 5: Огонь дракона
— Разведите костёр, быстро, — бросил через плечо Сильф, только они оказались на высокой скалистой стене над морем. Компаньоны даже не успели осмотреться. Тут царили светлые сумерки, то ли уже рассвет, то ли долгий северный вечер. Вертолов уронил свою сумку на камни, не останавливаясь, прошёл к самому краю скалы и смотрел в море. В лицо ему ударил резкий солёный ветер. Внизу в серую скалистую стену бились и бессильно шипели волны.
После сильного нервного напряжения в башне, беглецы с Мерцающего острова, попадали, кто где стоял. Верен прислонился спиной к скошенному обломку скалы и вытянул ноги, о чем давно мечтал. Аванта и Бабочка, обнявшись, выронили котелки и бессильно осели на тюки с одеялами. Шакли выпустил перепуганного Тришку на землю, строго велев не убегать далеко. Медлис просто не мог бежать, он припал к пятачку чахлой травы, распушил шерсть и шипел, как сердитый кот. Но, изучив новое место, придирчиво подняв нос, ловя морской ветер, Тришанций успокоился и растянулся на камнях. Шакли заметил остатки углей старого костра. Дополз туда, где ещё лежал запас сухих коряг, с трудом поджёг одну, защищая слабый огонь от ветра. Но вскоре сухое дерево разгорелось и затрещало. Только тогда Сильф вернулся с разведки.
— Бабочка, как давно твой кулон холодел или теплел? — спросил он, ничего не объясняя.
— Сегодня он постоянно ледяной! Столько опасности вокруг. Я думала, крылышко никогда уж не согреется. Я не замечала на груди иголок льда только в те краткие моменты… — она смущённо запнулась, — … когда чувствовала себя в безопасности, рядом…
— Со мной? — издали услышал шакал. — Это приятно!
— А сейчас как? — уточнил Сильф.
Бабочка прислушалась к себе, даже накрыла кулон ладонью.
— Нормально, тёплый. Я уж думала, он никогда не оттает!
— Связь с талисманом не пропала, хорошо, — отрывисто кивнул Сильф. — Сними, — он протянул ладонь. Взял перламутровое крылышко за шнурок, покачал в воздухе. — Сядь где-нибудь с опорой, так чтобы не тратить лишних сил и не двигаться, как Тришка. Или как Верен. Туда, вот подходящая скала, — он кивнул на гладкий камень без острых зубцов и мелких камней вокруг. Бабочка перетащила туда сложенное одеяло и откинулась на камень, как на спинку дивана. — Открой обе руки, не только с меткой, — вертолов дождался, пока она закатала рукава выше локтя и водил над ее руками кулон, как маятник от ладоней до локтевых сгибов. — Ты помнишь, как пекло, когда ставили метку? Наверное, ты снова почувствуешь ожог, как от солнца. Не дёргайся. Постарайся вообще не напрягать мышцы. Не только руки. Всё тело, голова. Не держись за то, что тебе чужое. Отпусти. Я её вытащу, как занозу. Скорее, как ядовитую стрелу…
— Ей будет больно? — Шакли стоял за плечом вертолова.
— Не мешай. Если не вцепится от страха, не будет со мной бороться, то нет.
— Я готова, — Бабочка прикрыла глаза и приоткрыла губы, как во сне.
— Я ещё нет, — мрачно ответил Сильф. Он редко нервничал напоказ, как тогда, провожая Верена на разведку, но сейчас все видели, что вертолов сплошная взведённая пружина. — Если захочется кричать, не сдерживайся, не сжимай зубы. Полная свобода. Ты качаешься, как на волнах, чувствуешь ветер… Тебя уносит далеко в море…
Сильф раскачивал маятник, еле-еле касаясь пальцами шнурка. Казалось, кулон в любой момент выскользнет. И вот его действительно потянуло магнитом к правой руке расслабленной Бабочки. Перламутровое крылышко легло точно на метку и присосалось к ней, дёрнув шнурок. Но Сильф его не выпустил. Не сжимая пальцы, он продолжал покачивать неподвижный кулон за шнурок, словно расшатывал упрямый гвоздь.
— Ааах, — тихо выдохнула Бабочка, когда голубой кулон порозовел, словно подсвеченный изнутри солнцем. Когда он раскалился докрасна и отстал от кожи, сильф быстро перенёс его к костру, как ядовитую змею. И трижды омыл обычным огнём.
— Потрогай, — как только перламутровое крылышко вернуло свой обычный цвет, Сильф бросил его в ладонь Шакли. Тот от неожиданности перекинул кулон в другую руку, как остужают запечённое земляное яблоко. Но тут же сообразил, что перламутр не обжигает.
— Это всё? Тебе удалось полностью?
— Вроде, — кисло поморщился Сильф. — Впервые делал этот обряд. Надень ей сам.
Шакли вернул на шею Бабочке её талисман и помог подняться. Блондинка еле встала, тяжело дыша и цепляясь за помощника обеими руками.
— Я будто тонула. Ноги не держат… Это надолго?
— Должна быть слабость, но как долго, не знаю, — виновато пожал плечами Сильф.
— Её, правда, больше нет? Спасибо!
— С крыла сгорела точно. Главное, чтоб в тебе ничего не осталось. Дай руку, — он погладил кончиками чутких пальцев кожу бабочки чуть ниже локтя. — Я больше её не чувствую.
— Ушла, — устало выдохнула Бабочка. — Я знаю, что ушла. Она мне так давила на сердце! Я постоянно чувствовала себя на крючке, дышать свободно не могла. А теперь — могу. Стало, как раньше. И даже лучше. Я свободна, — она улыбнулась, подняв лицо к Шакли.
— Знаешь, — переждав их поцелуй, глядя в сторону, заметил вертолов, — девчонок вертоловов не бывает. У них не отходит тень. И звёздных проводников из них не получается. С такими способностями становятся провидицами. Но у тебя своя система, ты что-то понимаешь в гранях и, по-моему, могла бы научиться.
— Ты так считаешь? — до слёз растрогалась Бабочка. — А как этому учатся?
— Не знаю, — засмеялся Сильф. — Пробуй, ищи. Сделай самый простой волчок или маятник и пробуй. Говори с картами, линиями, цифрами, следи за искрами костра, слушай море. Не знаю, что тебе откликнется. Вокруг нас постоянный ветер. Его потоки свистят со всех сторон, сталкиваются, перекрещиваются… Не представляю, как это можно не чувствовать. Но не все люди — флюгера.
— Спасибо, — повторила Бабочка и потянулась обнять лесного мальчишку. Она поцеловала его в щеку. Сильф тоже легонько обнял её и передал на руки Шакли.
— Я буду ревновать, сестрёнка, — проворчал тот.
— Теперь она больше моя сестра, чем твоя, — весело парировал Сильф. — Кому и ревновать, так мне! Но я одобряю ваш выбор, будьте счастливы. И постарайтесь собрать что-нибудь на ужин. Иначе нам придётся поделить Тришкины запасы, если он ещё не слопал всё печенье и яблоки.
— Нельзя обижать маленького, — сквозь смех укорила Бабочка. — Мы поищем, что осталось. Думаешь, рядом есть пресная вода?
— Ищите, — развёл руками Сильф. — Берег широк. До утра нам ничего не грозит.