86

Прибежала Аванта, принесла полкружки воды — последние капли. Верен сделал отстраняющий жест: «Не надо, всё нормально».

Посмотрев на них сверху, по блеску в глазах и заострённым скулам лесного парня Аванта поняла, что тут мужской разговор. Оставила кружку и ушла.

— Прости, — наконец смог выговорить Верен.

— Выпей. Хоть ненадолго поможет, — Сильф сидел вполоборота, почти спиной к другу. Сын дороги одним глотком осушил кружку, выдохнул, устало провёл рукой по лицу.

— Но, пожалуйста, придумай что-нибудь. Я не могу так больше.

Вертолов удивлённо обернулся:

— Слуховые галлюцинации или бред? Неужели ты всё-таки это сказал? Ну да, теперь тебе снова есть что терять. Ты же не собираешься молча отпустить её?

— А что я могу ей предложить?

— Себя!

— Небогатый подарок, — усмехнулся Верен. — К тому же, меченый. Давай исправим хоть что-нибудь.

— Золотые слова, — оживился Сильф. — Если хочешь знать моё мнение, всё-таки ты больше поэт и зарабатывать должен языком, а не мечом. Но Шакли может совмещать красноречие и ловкость рук, вот и ты что-нибудь совместишь. Закрой глаза. Пусть все мысли уйдут. Какой цвет видишь? Быстро, не думая.

— Красный.

— Надеюсь, это не её юбка? Ладно, кровь так кровь. Можно попробовать выманить из тебя метку на твою кровь. Теоретически если приложить тебе к горлу не настоящий талисман, а твою руку, метка может перейти на ладонь. Но всё равно останется внутри.

— А…? — сообразил Верен.

— Не знаю, — прервал его Сильф. — Сейчас это не важно. Главное, метка не должна быть внутри. Значит, кровь должна быть снаружи. Давай покажи свои «пару царапин», из какого-нибудь свежего рубца можно пустить кровь. Попробуем.

Верен многозначительно двинул бровью. Вертолов оглянулся:

— Ладно, никому дела нет. Никто не увидит, снимай куртку. Давай, помогу.

Верен не шевельнулся, только смотрел. Этот взгляд был как прочный щит от чужих рук.

— Проклятье, да говорю же, тебе нравится быть вечной жертвой! Давай, ещё укуси меня! Это легко списать на действие мерцающего яда, никто тебя не осудит. Если бы ты держался хоть за что-то так же крепко, как за свою свободу действий, мы бы уже закончили!

— Шуточки не помогут, — каменно проговорил Верен, едва разжав губы. — Не сниму.

— О, Боже мой, — со стоном сдался Сильф. Встал и обошел весь берег, уговаривая всех компаньонов по отдельности ненадолго отойти достаточно далеко от костра. Он даст знак, когда можно вернуться. И пусть Тень будет с ними, караулит Тришку. Шакал пытался прорваться, но вертолов не позволил. Тогда Шакли взял большой котелок и хмуро потопал по тропе вниз, к пещерам, продолжать разведку.

— Я могу чем-то помочь? — спросила Аванта.

— Ты уже помогаешь. Но сейчас ему не нужны свидетели. Это будет намного хуже, чем с Бабочкой. У тебя есть… вот эта лента годится. Отдашь?

Аванта мигом сдернула и развязала один из своих артистических бантов, вырезанных из красной юбки. Сильф забрал широкую ленту, вернулся к другу и отвесил шутовской поклон, помахав в воздухе трофеем.

— Теперь ваше отступничество довольны? Берег пуст.

— Помоги, — Верен толкнулся спиной от камня и пытался снять куртку, но не мог завести руку за спину, чтобы ухватить рукав. Сильф осторожно стащил с него жесткую кожаную куртку и серую холщовую рубашку, купленную за гроши в лавке около «Трех винтов».

Вертолов прекрасно умел разыгрывать невозмутимость. Но не сейчас, когда прикидываться было не перед кем. Увидев поле боя, скрытое рубашкой, он длинно свистнул. Верен показал зубы в усмешке:

— Иногда я бываю прав, верно?

— Пожалуй, — проворчал Сильф. — Синяки и ожоги — не так интересны, но рубцов на руках достаточно. Вот этот, если ты не против. Да что за варварство, лучше бы я, ножом, — возмутился он, когда Верен просто сжал предплечье и с силой провёл по нему пальцами. Длинные рубцы от плетеного кнута потрескались, пошла кровь.

— Тебе же не одна капля нужна. Бери.