93

Все свидетели трогательного воссоединения смеялись от счастья. Даже Тень вспорхнула и птицей сделала пируэт в воздухе, выражая свою радость.

— Яу-ням-ням, — Тришка беспокойно облизнулся.

— Что он сказал? — уточнил Шакли, понимая, что если бы медлис просто хотел поесть, он бы влез к нему на плечо, протянул лапу и достал из мешка то, что хочет.

— Просит глоточек гранотомёда, — перевёл Сильф.

— Нету, — посочувствовал пушистому приятелю Шакли. — Ты вылизал последнюю бутылочку ещё на острове, в парке, помнишь? Но я скоро куплю, обещаю. В первом же городке.

Тришка обиженно ворчал и наконец юркнул в свой мешок. Прихватил остатки бу-каштанов и печенье и чавкал там, свернувшись клубочком.

— Тяжело будет говорить с ним на людях без переводчика, — заметила Бабочка. — Без тебя, Сильф, нам остаётся только научить Тришку читать или писать. Или, хотя бы, различать картинки. Чтобы общаться с ним более конкретно.

— Отличная идея, займусь этим, — воодушевился Шакли.

— На юг туда, — вертолов указал часть дороги, над которой стояло солнце. — Удачных выступлений. Возьмите себе котелки и чайник, вам нужнее.

— Почему всё нам? — спросила Бабочка.

— За них я спокоен, — улыбнулся вертолов. — Верен в дороге — дома. К тому же, в ту сторону трактир намного ближе, чем у вас.

— Куда мы пойдём? — Аванта подняла голову, заглядывая в обычно загорелое, но сейчас слишком бледное лицо высокого мужчины.

— Сколько у нас времени, Сильф? — спросил он глубоким красивым голосом, так что все даже вздрогнули, услышав незнакомый баритон. Но все ноты в нём были прежние, Веренские.

— Примерно месяц. Полтора.

— Вот и славно, — сын дороги обнял за плечи свою спутницу.

— У нас есть время найти твоего отца и уже вместе дожидаться Фанбрана. Однажды он явится лично, чтобы наконец выяснить, кто из нас двоих единственный после этой встречи останется жить. Это будет наш третий раз, тогда уж всё решится. И в тот раз я не буду полагаться на веер смерти и другие новейшие средства. А не пожалею для него хорошего клинка под рёбра ли в горло. Говорят, закалённая сталь и на полных драконов действует безотказно, тем более, на потомство.

— Ты говоришь так, что мне страшно, — Аванта крепко прижалась к его плечу.

— Не бойся, — улыбнулся Верен. — Если посчитает Бабочка, она подтвердит, что у нас счёт не один — один, а где-то один — полтора в мою пользу, верно? В честном поединке я сильнее.

— Будет ли он честным, брат? — беспокойно хмурился Шакли.

— О, да, другой ему не нужен. Просто убить легко и быстро Фанбран мог уже тысячу раз, верно? Ему нужна моральная победа. Сам знаешь, как он любит поиграть. Не волнуйтесь за нас.

— Ты знаешь свою ближайшую цель, неплохо, — одобрил Сильф. — Кто ты сейчас?

— Пока не разберусь с долгами, я невольник. Бродяга с заданием и с оружием. Кстати, оружие придется подыскать… Мой долг снова вернуть Амиту отцу и защитить их. Как пойдёт дальше, поглядим.

— Держи остаток, — вертолов протянул другу почти пустую банку «Ялицы». — Сразу купи себе ещё, не жадничай. Идите туда, куда ведёт дорога, скоро она свернёт на восток, легкий путь под гору. В первом трактире спросишь, как скорей пройти к Селебору и подождите эстафету. Где сейчас профессор, не знаю, но встретитесь вы недалеко от Селебора. Он тоже зашёл в ближайший трактир, оставил для вас весточку. Гонцы в братстве передадут, как его найти. Он не назвал своё имя, но его дочь сразу поймёт шифр. Удачи.

Верен провёл ладонью по горлу и крепко пожал руку лесному парню:

— А ты передай от меня привёт Аэндоре, скажи: «Сбылось». И… будь острожен один в лесу. Даже с Тенью. Знаю, это твой родной мир, но чувствую тревогу. Наше напутствие?

— Сразу возьми себе хотя бы гитару, не тяни. Скоротаешь время и будешь восстанавливать форму.

— Ты сейчас имел в виду форму для заработка или для удовольствия? — усмехнулся Верен. Вертолов пожал плечами:

— Это не совет. Я просто вижу у тебя в руках гитару, так и сказал. Амите тоже не помешает яркое платье для выступлений, но на первое время сойдёт и так.

— А нам что пожелаешь, брат? — Шакли тоже подал Верену руку на прощанье.

— Ты сам всё знаешь. Купи новые сапоги и у тебя всё есть. Вот Бабочка… прости, Халиса. Не продавай голубое платье, сожги. И возьми для афиши другое имя. Помни, что сказал Сильф о твоих способностях, у тебя всё получится. Так что пусть привыкают к твоему новому имени, оно станет известным.

— Я сама думала об этом, — кивнула Бабочка. — Хризалиса слишком приметное имя, родители меня по нему найдут, а я этого пока не хочу. А прозвище от вас, символ Бавваона, мне уже не подходит. Пора придумать что-то новенькое для новой жизни.

— Ответ, — намекнул Верен. Шакли напряженно свёл брови:

— Когда упадёшь в бою, не вставай. Дёрни этого гада за ногу. Ты победишь.

— Запомню, брат. Слушай, как твоё настоящее имя для эстафеты?

— Анрикет. Вряд ли смогу его оставить на афише. В моём прежнем кругу его хорошо знают, непременно кто-нибудь вспомнит. Называй Шакли, я не против. И что делать с моей подписью на договоре в тайной полиции?

— Кровь была?

— Нет.

— Ну и не признавайся. Ты — не ты, не докажут. Всё равно это было ложное согласие, военная хитрость. Если мне повезёт, Фанбран никогда о тебе не вспомнит. И больше ни о ком из своих агентов. Эстафетой братства пользоваться умеешь?

Шакли с улыбкой покачал головой.

— Знаю только, что ваш… наш пароль: «Помощи и защиты». Помогут?

— Всегда. С эстафетой просто. В трактире спроси любого человека за стойкой, что предавали для Анрикета. Или для Шакли. Или вообще, что слышно о том, что тебе интересно. Узнаешь все новости. При встрече с любым из братства, то же самое. И сам запоминай. Когда пойдут первые выступления, брось весточку.

— Для кого передать? Тебя-то как называть, брат?

— Даже не знаю теперь. Моё самое первое имя означало «каланча» или «сторожевая башня» на древнем языке — Вергрант. Я его давно позабыл. Башней ещё с детства прозвали, когда стало ясно, что рост даёт основания. Потом долго жил Граном и Бардом. Но это осталось позади. Пусть будет Верен, я уже привык.

Они с неохотой расцепили руки, по-настоящему прощаясь. Одновременно посмотрели на Сильфа. Парень засмеялся и протянул компаньонам обе руки сразу.

— Прощайте. Тень посмотрит, как вы уходите, если что, успеет помочь. А я подожду.

— Прощай, Сильф, — девушки по очереди обняли и поцеловали вертолова.

— Не могу поверить, что расстаёмся. Я тебе точно ничего не должна? — повторила Аванта.

— Должна. Своё счастье. Будь счастлива, иначе мой престиж проводника лопнет вдребезги. Старайтесь! Ко всем относится.

— Непременно сообщим, если достигнем большего счастья, чем сейчас. А как тебя найти по эстафете? Сильф — общее название лесного жителя, — спохватилась Бабочка. — У тебя ведь есть своё имя?

— Есть. Но его знает только моя тётка Аэндора. И даже мне не говорит, — усмехнулся лесной парень. — Для вертолова это принципиально. Нас всех называют сильфами, монтинами — если живём в горах, или ойерами. Как ойра, только мужского рода. Такие, как я, привыкли жить с отдельной тенью и общим именем. В детстве соседи по селению меня чаще звали Ойер, профессор точно угадал. А вы зовите, как хотите. По эстафете скажете, что вам нужен племянник Аэндоры, меня сразу найдут.

— Мне страшно расставаться, — признался Шакли. — Надеюсь поскорее узнать добрые новости о вас. Передайте от нас привет профессору Гантару, мы его не забудем. И этой получешуйчатой твари не забудь передать что-нибудь крепкое, лично от меня, — он с силой сжал кулак, многозначительно глянув на Верена. Тот прикрыл веки, обещая. — Халиса права. Трудно представить, что мы с ней будем ещё счастливее, чем сейчас. Но я больше не отдам то, что нашёл с вами. Продолжим выступать. Накопим деньжат и снимем хорошенький летний домик с видом на море. Чтоб всегда знать, куда возвращаться. Там непременно будет огромный рояль, не крашенный, только под лаком, золотого цвета, какими обычно строят клавесины. Что скажешь, сестрёнка? — он нежно обнял Бабочку за талию.

Она с улыбкой кивнула. И устремила ясный голубой взгляд на друзей. В глазах читалась грусть расставания.

— Ещё не имея дома, мы уже ждём вас в гости, — горячо заверила Халиса. — Как только он появится, сразу пришлём весточку.

— Ещё увидимся, — улыбнулась Амита.