Глава 10. Недетские проблемы

Домой я приехала с ощущением, что внутри натянулась струна, которая вот-вот лопнет и сильнее изранит плоть. Я стойко держалась всю беседу с Марко, но эмоции брали своё. Последние три года я оплакивала мужа, горевала, учились жить без него. И время помогало, притупляло боль, оставляло только светлые воспоминания о нашем прошлом. А теперь… Теперь мой мозг взрывался, а сердце кровоточило. Всё вернулось. Всё и сразу! Все чувства! Я испытывала потребность не просто рыдать в голос, а кричать, срывая голос, и биться о стену. Потому что соприкоснулась с тем, чего меня лишили.

Но в миг, когда к горлу подкатывал вопль, позвонил Стивен, вырывая меня из паутины отчаянья. Сирена немыслимым усилием заставила чувствам притупиться и ответила на звонок. Сообщник ведь никогда не звонит просто так.

— Ты с ума сошла? — спросил он, опустив приветствие.

— В каком смысле?

Я сначала не связала мою сегодняшнюю вольность с гневом Стивена.

— Ты, правда, думала, что я не узнаю? — поинтересовался он тоном, будто не сомневался, что я больна на всю голову. — Парни, что тебя стерегут, докладывают мне, где ты бываешь. И я в курсе, куда тебя нынче носило. Так что повторяю вопрос: ты сошла с ума?

Я с шумом выдохнула воздух. Затем достала из бара початую бутылку крепкого алкоголя и плеснула в стакан.

— Возможно, и сошла. У меня нет вразумительного ответа.

— Оно и видно. Так и тянет гулять над пропастью.

— Знаешь, я всё обдумала перед визитом. Джордана вряд ли заинтересует моя поездка в страховую. Мало ли, какие у меня дела.

— Эту мразь интересует всё, что ты делаешь. Пойми это, наконец. И любая оплошность может стать фатальной. А сегодняшнее — это не оплошность. Это безумие.

Я потерла нывший лоб. Сделала глоток и поморщилась. Никогда не любила столь крепкие спиртные напитки. Но сейчас мне требовалось расслабиться. Хоть чуть-чуть. Что ж, это тоже своего рода слабость. Однако сейчас я была готова себя за нее простить.

— Ладно, ты прав. Я на пару часов впала в маразм. Обещаю, что ничего подобного больше не повторится. Я сделала выводы. Лучше скажи, ты позвонил, чтобы отчитать меня, или есть и другой повод? Ты ведь должен быть в курсе, что я и в банке побывала. Парни ж всё-всё тебе докладывают.

— Не ёрничай. Лучше рассказывай, что нашла в ячейке.

Я рассказала. Вкратце. А потом спросила:

— Кем займемся сначала? Сыном или женой?

Сама бы я предпочла первый вариант. Холливелл-младший, этот мерзкий гаденыш, был опаснее для окружающих, чем его вздорная матушка.

— Женой, — решил за нас двоих Стивен. — С ней будет полегче. А мы, учитывая твои метания, пока не готовы к мега-сложным задачам. Завтра с утра заберу у тебя документы.

— Хорошо. Женой, так женой, — не стала спорить я. Посчитала, что Стивен и так слишком зол на меня, ни к чему возражения.

— Кстати, у меня тоже есть новости, — объявил он, едва я вознамерилась прощаться. — Один из спецов шефа пасет Ванессу Хартли — любовницу Холливелла. Он официально в отпуске. О том, что приставлен к дамочке, знали только Картрайт и я. Теперь парень отчитывается передо мной. Продолжает работу, пока сердце шефа бьется. В общем, он отзвонился с новостями. Вчера Ванесса покупала в магазине тест на беременность, а сегодня с утра ездила в женскую клинику. Похоже, гада ползучего и ждет большой сюрприз и без нашего участия.

Я подавила тяжкий вздох.

— Не стоит так радоваться, Стивен. Это женщина — жертва. Ей пришлось делить с Джорданом постель, чтобы сохранить всё, что имеет. И теперь у нее серьезные проблемы. Этот подонок взбесится, если узнает о беременности. Надеюсь, Ванессе хватит ума провернуть всё по-тихому, не посвящая Джордана.

— То есть, этот козырь мы использовать не будем? — уточнил Стивен, за что был мысленно назван мной довольно грубым словом.

— Однозначно не будем, — отрезала я. — Это ударит по Ванессе. А такого я не хочу.

— Хорошо, — согласился Стивен без охоты. И проворчал: — Женщины. Как с вами сложно. Сплошные сантименты.

Остаток дня я занималась домашними делами. Стиркой, уборкой, готовкой. Посчитала, что работа руками поможет отвлечься от всего, что терзало израненное сердце. Полностью избавиться от тяжких мыслей, конечно, не удалось. Образ Марко то и дело вставал перед глазами. Но в целом, мне полегчало.

Перед сном я собралась посмотреть кино. Что-нибудь спокойное, расслабляющее. Однако планам помешал очередной телефонный звонок. На этот раз моё уединение решил нарушить Джордан. Я скривилась, но ответила. А то еще не услышав ответа, объявится на пороге. С него станется.

— Хотела сама позвонить вам днём, узнать, как здоровье дочери, но посчитала, что это будет не совсем уместно, — проговорила я изображая дружелюбие.

— Отчего же? Я всегда рад слышать ваш голос, Сирена. Последние сутки выдались адские, и это была бы музыка для моей души.

«А ты у нас еще и романтик?» — съязвила я.

— Как ваша дочь?

На том конце послышался вздох.

— Ее жизнь вне опасности. Но, боюсь, душевное здоровье оставляет желать лучшего. Кто бы мог подумать, что сложности на личном фронте, так ее подкосят. Пришлось перевезти ее в частную клинику. Там где лечат нервные расстройства.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сложности на личном фронте? Это так теперь называется, когда отец подставляет любимого человека и подталкивает к аборту? Ну-ну…

— Желаю Хейли скорейшего выздоровления. Надеюсь, много времени это не займет. Она еще молода. Вся жизнь впереди.

— Хм… Вы так это сказали, будто…

— Мне лет сорок? — я усмехнулась. — Просто я зрелая личность.

— И это неплохо. Может поужинаем завтра? Наверстаем упущенное. В прошлый раз нас прервали. Мы, можно сказать, и начать не успели.

— Позвоните завтра после обеда. Там будет видно.

— Ладно, — протянул Джордан. Он явно ожидал незамедлительного согласия. — Как прошел ваш день? Надеюсь, плодотворно?

— Вполне. Я занималась делами. Ездила в банк и страховую компанию. Скучные заботы, но необходимые.

Я нарочно упоминула оба пункта назначения, чтобы у Джордана прочно засело в уме, что это всего лишь дела. Рутина. Совершенно безопасная для него рутина.

— Какие планы на завтра? Не считая вероятной встречи вечером?

— Пока не решила. Утром встану и соображу. В последнее время не люблю загадывать и строить планы. Жизнь нынче слишком непредсказуемая.

— Понимаю. И очень надеюсь, что завтра вы сумеете подарить мне немного времени.

— Я постараюсь…

Да, я понимала, что с Джорданом лучше встретиться. Пусть чуток расслабится перед очередным ударом. Больнее будет. Или, как минимум, жестче.

…Ближе к ночи заехал Стивен — забрать папку с компроматом. Пообещал сегодня же подкинуть информацию одному дотошному журналисту, давно и упорно копающему под Джордана.

— Мужик не упустит возможности проехаться по семейке Холливелл, пусть цель и не глава семьи, а его супруга.

— Это ударит по обоим. Так что меня устривает.

Стивен посмотрел на меня очень внимательно.

— Что? — спросила я сердито.

Опять жаждет оказаться в моей постели? Нет уж. После сегодняшней встречи с Марко я точно не готова проводить ночь с другим мужчиной.

Но Стивен и не думал предлагать себя в качестве очередного утешения.

— Ты точно собралась с мыслями и силами? — спросил он холодно. — Никаких глупостей?

— Никаких, — пообещала я без раздумий.

И не капли не сомневалась, что сдержу обещание. Хватит спонтанных и эмоциональных поступков. Необходимы лишь продуманные ходы и точечные удары.

Однако утром жизнь преподнесла очередной сюрприз…

Меня разбудил телефонный звонок. Это был Люк. Мой друг художник, которого я попросила принять в клуб любителей граффити Изабеллу.

Я невольно глянула на часы. Половина одиннадцатого.

Люк хочет отчитаться о проделанной работе? Или возникли проблемы?

Оказалось второе.

— Тут кое-какие сложности с твоей протеже, — огорошил он.

Остатки сна как рукой сняло.

— Что? Какие сложности? Что стряслось?

Боже! Что не так с моей дочерью?!

— У Агнесс тут вышла ссора с одним из моих парней. Поругались в пух и в прах. Девочка вся в слезах. Порывалась уйти, но я не отпустил одну в таком состоянии. Можешь приехать? Мне некогда с ней нянчиться, Сирена. У меня тут еще полтора десятка подростков.

— Э-э-э…

Я пока плохо представляла, как сие провернуть, чтоб моя встреча с Изабеллой осталась незамеченной для Джодана Холливелла.

— Сирена? Так ты приедешь?

— А где вы сегодня работаете?

— Не поверишь. В доме престарелых в северной части города. Я скину адрес.

— Хорошо. Я постараюсь добраться поскорее.

Я нажала «отбой» и выругалась. Потом еще пару раз. Грязно и смачно.

Вот и устроила дочке развлечение, называется.

А потом глянула сообщение от телохранителей — их отчет, кто сегодня за мной присматривает. Оказалось, что Алекс. Мой любимый «шкаф». И обычно безотказный.

— У меня к тебе крайне важное дело, — заговорила я в трубку умоляющим тоном.

— Устроить новую аварию хвосту? — попытался пошутить он.

— Боюсь этот вариант не прокатит второй раз подряд. Но мне, правда, очень нужно от них оторваться. У меня срочная и важная встреча, о которой Холливеллу знать нельзя.

— Где? И когда?

— В северной части города. Как можно скорее.

На том конце размышляли секунд десять, а потом обрадовали.

— Я знаю, как это провернуть. Моя кузина Кейти работает в спа-салоне на севере. Сегодня как раз ее смена. Езжай туда. Оставь авто на парковке и заходи внутрь. Я предупрежу Кейти. Она выведет тебя через запасной ход. А я подберу и отвезу, куда надо. Хвост же останется у салона, пребывая в полной уверенности, что ты там получаешь полезные для здоровья процедуры и наслаждаешься.

— Отличный план! — похвалила я. — Минут через десять выйду из дома.

— Окей. Буду наготове.

Всё получилось легко и без запинки. Я доехала до спа-салона, где меня встретила Кейти — миловидная миниатюрная шатенка, совершенно не похожая на высоченного и широкоплечего Алекса.

— Пойдемте, — она сделала приглашающий жест рукой и отвела меня к запасному выходу, где, прежде чем попрощаться, шепнула: — Надеюсь, однажды вы приедете к нам на настоящий процедуры. Обещаю, не пожалеете.

Я благодарно улыбнулась

— Обязательно. Я теперь ваша должница.

Алекс ждал снаружи в темном седане.

— Расскажешь, что за секретность? — спросил он, заводя двигатель. — А то в прошлый раз нам малость влетело. За ту аварию. Шеф теперь, конечно, не у дел. Но Стивен любит командовать.

— Не то что бы секретность, — проворчала я, изображая беспечность. — Просто так вышло, что я помогаю одной девочке. И не хочу, чтобы Джордан совал любопытный нос в ее дела. Девочке это совершенно без надобности. Своих подростковых проблем хватает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Алекс понимающе кивнул и не досаждал мне раговорами по пути. Я же ломала голову, как вести себя с дочерью. Признаться, опыта никакого. В смысле, в общении с подростками. Изабелла уже не та покладистая девочка, которую я отлично знала. Это совершенно иной человек, прошедший через горе и боль потерь. Еще и в школе проблемы, как выяснилось в прошлый раз. Не ребёнок, а комок нервов. И с какой стороны подступиться? Я понятия не имела. Но выбора-то не предлагалось. Следовало действовать. Как? Видимо, положившись на материнское чутьё.

— Прости, что создала проблемы своей просьбой, — извинилась я перед Люком вместо приветствия. — Я думала, что помогаю девочке.

Друг-художник кивнул, проведя ладонью по черым волосам, собранным в конский хвост.

— Ничего. Агнесс — неплохая девчонка. И творческая жилка есть. Тут больше парень виноват. Она просто бурно отреагировала. Видно, много проблем в жизни. Вот и взвилась до небес с полоборота.

— Что конкретно произошло? — спросила я, оглядывая помещение, в котором работали подростки, разрисовывая стены. — И где Иза… Агнесс? А еще… почему дом престарелых?

— Тут превращают старое хозяйственное здание в новый клуб по интересам. Предложили мне и моей «банде» поучаствовать в «ремонте». Я согласился. Почему нет? Хоть вокруг и старики, пусть будет помещение и с веселым современным оформлением. Всё разноообразие. Что до Агнесс… Она в соседней комнате. Сидит, уткнувшись в телефон и дуется на весь свет. О причине ссоры я ничего не знаю. Ни она, ни парень не захотели рассказывать. Я застал лишь кульминацию скандала. Можешь сама поинтересоваться у Агнесс. Может, тебе она раскроет секрет.

— Вряд ли, — проворчала я и пошла к дочери.

Сердце стучало, жаждоло выпрыгнуть наружу. Но я заставила себя успокоиться. Нельзя поддаваться эмоциям. Нужен контроль. Жесткий контроль.

Изабелла сидела на полу и, как говорил Люк, игралась с телефоном. Просматривала какой-то сайт. При виде меня она свернула страницу и глянула хмуро.

— Вы сегодня в качестве тяжелой артиллерии? — спросила ядовито.

Внутри всё сжалось. Ну просто портрет подросткового несчастья! Глаза опухшие и затравленные, на щеках черные разводы, тушь на ресницах превратилась в нечто невообразимое. А ведь в прошлую встречу дочь была без косметики. Но на то это поездка с отцом на выставку. Сегодня она приехала на важное мероприятие одна. Решила навести марафет.

— Нет. Просто Люк не хотел отпускать тебя одну. Но подумал, что вмешивать твоего отца — плохая идея. Рон ведь вообще не знает, что ты сейчас здесь, верно?

Изабелла усмехнулась.

— Он думает, я делаю домашку у одноклассницы.

— Как ты сюда добралась?

— На метро. Не надо так на меня смотреть. Я не ребёнок.

— Как смотреть? — спросила я невольно.

— Взглядом наседки. Вы мне никто!

— Разумеется, — проговорила я спокойно, хотя в сердце будто иглу вогнали. — Но это я поспособствовала твоему сегодняшнему появлению здесь. Значит, несу ответственность за последствия.

Изабелла глянула снисходительно.

— Не бойтесь, у вас не будет проблем.

— Я этого и не боюсь. Просто… — я отчаянно пыталась подобрать слова. — Мне очень жаль, что всё так обернулось. Я, правда, надеялась, что тебе понравится в «банде» Люка.

Ее брови сошлись на переносице, а в глазах блеснули слёзы. Но только на миг.

— Мне понравилось. До того как… ну, вы понимаете.

— Расскажешь, что случилось?

Она отвернулась, чтобы не смотреть мне в глаза.

— Этот кретин… Он из моей школы. Вот и всё.

— То есть, случилось продолжение тех проблем, что у тебя в школе?

— Типа того.

Как же хотелось протянуть руки, коснуться ее, приласкать, обнять, чтобы она вновь ощутила моё тепло. То, что утратила и не надеется вновь обрести. Но я не могла позволить себе и намека на ласку. Только напугаю дочь.

— Я тебя понимаю. Правда. Я в школе была изгоем.

Она покосилась с недоверием.

— Вы? Да ладно! С какого это перепугу интересно?

— Характер в то время был не очень подходящий для дружбы с принцессами, которые всем заправляли. Да и моего парня все считали странным. Наши отношения тоже не добавляли популярности. Но это только школа. Знаю, ты скажешь, мне легко говорить. Ведь для меня всё давно в прошлом. Но поверь, однажды и ты распрощаешься со всем этим безумием и сможешь сама строить жизнь. Быть той, кем ты хочешь.

Изабелла молчала. Хмурилась и молчала.

— Может, всё-таки расскажешь, что случилось в школе? — предложила я аккуратно. — Один изгой отлично поймет другого. А может, — я подмигнула, — даже предложит выход.

— Ничего особенного, — дочь передернула плечами. — Просто у меня вышел конфликт с одной… хм… принцессой.

— Из-за мальчика? — я сделала большие глаза, а у самой внутри всё перевернулось. Дочка-то уже не малышка. Вполне могла и влюбиться. Мы с Марко познакомились как раз в ее возрасте.

— Нееет, — Изабелла сделала вид, что ее тошнит. — Вокруг одни придурки. Мне никто из них и даром не нужен. У нас был школьный бал. И мы умудрились прийти в одинаковых платьях. Та девчонка — Грейси — взбесилась. Самое безумное, мне это чертово платье вообще не нравилось. Но его выбрала Натали, считала идеальным. Она тогда уже болела, и я не смогла ей отказать. В общем, Грейси требовала, чтобы я переоделась или ушла. Но как бы я объяснила это Натали? Ее нельзя было расстраивать. Да и с какой стати я должна была подчиняться этой истеричке? Ну, не подумала тогда, во что это выльется. Грейси настроила против меня кучу народа. И понеслось.

— Тебя обижают? — спросила я прямо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Нет, — ответила Изабелла, сильнее сведя брови, и сразу напомнила сердитого гномика. — В смысле, меня никто не бьет, не толкает на переменах в стены. Просто говорят гадости. Пишут эти самые гадости в кабинках туалета. Как-то шкафчик изрисовали. Еще наклеили мою фотографию с рогами и усами, сделанными черным маркером. Всякая тупая фигня. Просто… просто достало всё.

— Ты говорила об этом с отцом? Можно ведь перевестись в другую школу. Туда, где тебя никто не знает. Начать всё с нуля.

— Не выйдет. В районе три школы. И наша самая крутая. Рон не захочет. И вообще, — Изабелла скривилась презрительно, — Рон считает, что я надумываю проблемы. В смысле, я поговорила с ним один единственный раз. И ответ был типа того: ох уж, эти дети. Он сейчас способен думать только о Натали. О ее смерти.

— Значит, нужно поговорить еще раз. С Роном. Или с дядей Джеффом — твоим крестным. Ему же явно не всё равно.

А что я могла предложить? Самой вмешиваться нельзя. Слишком опасно. Значит, нужно искать иные варианты воздействия на Рона. Пока не случилось чего-то похуже испистанных шкафчиков.

— Джефф мне не… — начала, было, Изабелла, но осеклась. — Вообще однажды он мне здорово помог, — призналась она после паузы. — Ну, когда нашел мне новую семью. Я тогда не особо хотела жить с Роном и Натали, грозилсь сбежать от них. Снова жить на улице. Но Джефф уговорил потерпеть и посмотреть, как будет. Мы даже сделку заключили. Он оказался прав. До смерти Натали всё было вполне сносно.

Я напряглась.

— Ты жила на улице?

Да, моя дочь сбежала из центра временного пребывания для подростков, пока я была в тюрьме. Но продолжения я не знала. Только ложь об аварии. Сейчас из ее уст всё прозвучало так, будто она жила на улице продолжительное время.

— Да, жила. Три месяца. Познакомилась с одной уличной группой подростков. Там всем руководили один парень. Стэн. И его подружка Лили. Самые старшие. У них были свои законы, которые запрещалось нарушать. Напортачишь, выставят вон. Но в целом всё было неплохо. Ночевали в заброшенном здании, голодными не сидели. Мы знали, когда магазины выкидывают непроданную еду. Кое с кем Стэн сумел договориться. Он был жутко деловой. В пекарне нам просто отдавали остатки. Типа всё равно ж пропадут. А потом… потом я столкнулась с Джеффом. Он узнал меня и… — Изабелла замолчала, испугавшись собственных откровений. — В общем, долгая история. Знаете, — она посмотрела на меня изучающим взглядом, — я обычно об этом не рассказываю, а вы…

Она снова замолчала.

Непостижимым образом я вызвала у нее желание откровенничать. Чутье, не иначе.

— Я же говорила: изгой всегда поймет другого изгоя, — мягко улыбнулась я.

— Наверное, — проворчала дочь.

Мне хотелось разреветься. Три месяца на улице?! В одиннадцать лет?! Не безумие ли?

Разрозненные кусочки мозаики начинали складываться. Хотя вопросов еще оставался целый воз. Например, кто инсценировал смерть Изабеллы? И почему дочь, зная, что ее считают мертвой, не пыталась ни с кем связаться. С другой стороны, с кем? Я и Марко еще находились в заключении. Крестным Джулс и Томми она довериться не могла. Возможно даже опасалась за свою жизнь, учитывая всё, что произошло с нашей семьей. Дочь всегда была девочкой сообразительной. Но одно я поняла. Изабелла три месяца жила на улице, а потом столкнулась с Джеффом. С Джеффом, который придумал, как ее спрятать подальше. Возвращать-то ребёнка было уже некому. Получалось, Джефф Стилл в этой истории не только мерзавец, укравший мою работу и выставший вон, очернив имя, но и человек, который реально помог моей дочери? Ведь воскресать ей тогда точно не следовало. Джонатан, не сумевший-таки добраться до меня, мог отыграться на Изабелле.

Моя голова шла кругом. Обо всем этом следовало хорошенько подумать. Но требовались еще детали головоломки.

— Давай договоримся так: ты всё-таки обсудишь всё с Джеффом, — предложила я. — Он способен убедить Рона перевести тебя в другую школу.

— Хорошо, — кивнула дочь мрачно, но я видела по лицу, что она сделает это. Потому что до чертиков устала от бесконечных проблем с одноклассниками.

— И вот еще что. Ты знаешь мой номер. Если что-то произойдет, всегда можешь его набрать. Попросить помощи или… просто пожаловаться на окружающих идиотов. Выговориться иногда тоже полезно. Горечь, как яд, прожигает душу. Ее нужно выплескивать, не копить в себе.

Изабелла вздрогнула.

— Что? — спросила я с тревогой.

— Ничего, — пробормотала она. — Просто что-то такое говорила… моя мама. В смысле, настоящая. Знаете, это так странно. Но у вас будто голоса похожи. Или… я придумываю. Я уже три года не слышала ее голос. Забыла по большому счету. А слова… Воображение разыгралось, вот и всё.

Я чуть не нарушила данное себе обещание и не кинулась обнимать Изабеллу. Но вовремя остановилось. Нельзя сходить с ума. Никак нельзя.

— Как думаете, Люк разрешит мне прийти снова? Или я всё испортила? — спросила дочь с печалью. Ей, правда, понравилось работать с его бандой. И она хотела повторить опыт. Без ссоры с гадким мальчишкой разумеется.

— Давай спросим, — предложила я, надеясь на сговорчивость друга-художника.

Люк выслушал с каменным лицом. И не поймешь, что думает. Говорила в основном Изабелла. Извинилась за срыв. Пообещала, что такое больше не повторится.

— Я не хотела всё испортить. И очень благодарна за то, что разрешили приехать сегодня.

Я посмотрела на друга умоляюще. Мол, сжалься. Пожалуйста. Она же ребёнок.

Он тяжко вздохнул.

— Ладно. Все заслуживают второй шанс. Мы всю неделю будем работать здесь во второй половине дня. Приезжай, когда сможешь. Но если выкинешь что-то подобное снова, — он глянул строго, — навсегда забудешь дорогу.

— Спасибо, — Изабелла просияла, почти превратившись на мгновенье в себя прежнюю. В девочку, которую я не ожидала больше увидеть…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍