Глава 13

Долгожданная деревня, которую местные жители почему-то окрестили Дежками, показалась только ближе к полудню. Но зато она была большой и, судя по всему, довольно многолюдной. Я только двухэтажных домов насчитала около сотни, а там, помимо них, были и домики поменьше, и совсем уж крохотные домишки, да еще амбары, овчарни, курятники, собачьи конуры…

Что интересно, примерно треть всех строений располагалась за пределами огороженной территории. К примеру, кузни, которых тут было целых три; грубовато сколоченные, похожие на склады сараюшки и какие-то неприметные строения, чьего назначения я с ходу даже не поняла. А еще здесь имелся самый настоящий храм, построенный на вершине искусственно созданного холма. Но не ослепительно белый, как церкви в Валлионе, и не мрачновато-черный, как можно было бы ожидать в почитающем Айда Невироне. Скорее, нечто среднее по стилю и оформлению, напоминающее простую русскую церквушку, к которой аккуратно пристроили высокую колокольню и поместили на ее крыше древний символ владыки ночи – идеально ровный круг со вписанной в него вертикальной перекладиной.

Что еще меня удивило, так это то, что господин Ридолас не стал заезжать непосредственно в деревню, а велел остановиться шагов за пятьсот до гостеприимно распахнутых ворот. На приличной по размерам поляне, где имелась удобная, сравнительно ровная площадка, на самом краю которой вызывающе чернела проплешина от старого костра.

Странно, конечно. Но, кажется, тут свои порядки. Да и циркачи, похоже, приезжают сюда не впервой.

И действительно: едва остановившись, хозяин бродячего цирка тут же отправил племянников поработать зазывалами, а остальные принялись мастерить невысокий помост, использовав в качестве опоры днища поставленных вплотную друг к другу повозок, с которых предусмотрительно сняли тенты, сверху настелив обычные доски. Часть из них запасливые циркачи постоянно возили с собой, используя по мере надобности, а часть шустрые пострелята буквально через полчаса приволокли от одного из близлежащих домов. Причем вернулись они не одни – помогал им, видимо, хозяин деревяшек: кряжистый бородатый мужичина в засаленной, прокопченной насквозь рубахе и в толстом кожаном фартуке, на котором красовались сочные пятна сажи. Но судя по тому, с каким радушием его поприветствовал господин Ридолас, знакомы они были не первый год.

Узнав о том, что в труппе появилось пополнение, мужик откровенно просиял и гулко расхохотался. А потом хлопнул старого друга по плечу и умчался обратно с такой поспешностью, будто ему сообщили о внезапном выигрыше в лотерею. Весьма странная, на мой взгляд, реакция, но развлечения, как я успела заметить, невиронцы любили настолько, что готовы были не только щедро за них платить, но и на руках носить тех, кто доставлял им удовольствие. Здесь можно было легко заработать даже на самых простеньких трюках. А если бы я еще знала, как показывать настоящие фокусы и доставать кролика из шляпы, мы бы вообще стали баснословными богачами. Иногда как прикину, до какой степени здесь можно развернуться, то прямо начинаю чувствовать, как даже в моей обеспеченной душе просыпается алчность. Наверное, если совсем прижмет, я вполне могла бы начать сольную карьеру?

«Очень смешно, – фыркнул Лин, бессовестно подслушав мои мысли. – Еще не хватало Иште заниматься ярмарочными фокусами».

«И ничего не ярмарочными, – возразила я, помогая Эррею с декорациями. – Я просто изыскиваю способ быстрого добывания денег. Вдруг Иштой когда-нибудь прогорю?»

«Чепуху мелешь», – снова фыркнул шейри и отошел в сторонку – заниматься поеданием невкусной травы и, разумеется, своим нелюбимым «копированием».

Примерно через час из деревни потянулись долгожданные зрители: дети, взрослые, старики… человек триста навскидку или немного больше. Причем народ не просто приходил кто в чем горазд, а заметно приоделся. Мужики поголовно напялили чистые рубахи, сменили местный аналог лаптей на настоящие сапоги, причесались, умылись. Бабы надели поверх темных платьев симпатичные белые переднички, девки заплели по две косы, словно в выходной день… будто на праздник собрались, ей-богу. Хотя, наверное, приезд бродячих артистов для них – целое событие.

Наконец мы закончили с помостом и сменили костюмы, а господин Ридолас низким поклоном поприветствовал старосту – высокого осанистого старика в длинной рубахе и с резным посохом в левой руке, делающим его похожим на былинного сказителя из русских сказок. Лицо у него тоже оказалось под стать – аскетичное, испещренное глубокими морщинами, полное той благородной открытости, которая сразу располагает к себе. Одни только глаза выбивались из образа – колючие, цепкие, настороженные. Да еще на редкость неприятный взгляд, мельком брошенный в сторону Фантомов, после которого мне сразу расхотелось тут оставаться.

Но – публику не выбирают, поэтому, отогнав нехорошие предчувствия, мы принялись за свои прямые обязанности.

Очередность распределили еще утром: первыми должны были выступать танцовщицы – разогреть, так сказать, народ; за ними следовал черед Шиги и Мейра с абсолютно новой «программой»; потом шли мы с Локом; затем – Брит; и наконец – Эррей с Деем. Лива решили сегодня не задействовать, кроме как аккомпаниатора во время выступления девочек. Что же касалось остального, то господин Ридолас сказал, что посмотрим по ходу дела – если все удастся, устроим на «бис» что-нибудь еще. А если же нет…

Впрочем, об этом он старался не думать.

Девочки начали бойко: сперва под бурные аплодисменты на помост вышла Лика, наповал сразив местное население своим глубоким декольте, а затем к ней присоединилась Дея со смело распущенными волосами и в поразительно короткой (всего-то до колен!) юбкой, из-под которой дразняще выглядывали весьма аппетитные ножки. И, надо сказать, смотрелись девушки весьма неплохо: одна – пышнотелая, томная блондинка, вторая – резкая и страстная брюнетка. Которые к тому же так удачно дополняли друг друга, что мужская половина зрителей очень быстро пришла в нешуточное волнение. А когда танец закончился, разразилась громкими одобрительными выкриками и проводила запыхавшихся красавиц сожалеющими взглядами вплоть до самых кулис.

Соревнования Мейра и Шиги тоже вызвали немалое оживление. В первую очередь тем, что парни не стали показывать устаревшие трюки со скручиванием винтом кочерги или разрыванием железных цепей. Нет, сегодня они приготовили для зрителей нечто особенное. Такое, чего никто из них раньше не видел. Правда, предложенную мною идею борьбы на руках господин Ридолас одобрил далеко не сразу, так как искренне полагал, что кровавый мордобой привлечет к себе гораздо больше внимания. Но мне совсем не было нужно, чтобы его верзила вдруг случайно зацепил миррэ или чтобы Мейр, забывшись, уложил противника одним из приемов скаронов, тем самым выдав себя с головой. Гораздо выгоднее показать силу здорового мужского тела более спокойным способом: когда руки переплетены и напряжены до предела, когда красиво вздуваются мышцы на плечах, когда нет крови, но при этом вокруг борцов отчетливо витает дух непримиримого соперничества…

Только миррэ я сразу предупредила, чтобы не смел демонстрировать свои нечеловеческие способности. И если не проиграл, то хотя бы провел грамотную ничью. То есть изобразил страшное напряжение, попыхтел на совесть, побагровел, как положено, заставив при этом напрячься и Шигу. А потом с радостной улыбкой во всеуслышание объявил, что «в борьбе за звание сильнейшего победила крепкая дружба».

Он, собственно, так и сделал. После чего, игнорируя возмущенный взгляд партнера по сцене, бодро раскланялся и под приветственные крики толпы гордо удалился.

Мы с Локом тоже отработали нормально. Обычную программу без всяких выкрутасов, так что в целом номер прошел хорошо, и нам даже громко похлопали.

Затем на помост взошел одетый в мрачновато-черное трико Брит, который в течение почти получаса старательно изгибался под совершенно невообразимыми углами и пытался одной ногой поднять яблоко, лежащее у него за спиной. Ничего экстраординарного, конечно, я и похлеще могу, но неизбалованной деревенской публике опять-таки понравилось. А когда паренек выгнулся назад и простоял несколько минут на одной руке, продолжая при этом ногами выписывать причудливые кренделя, народ вообще расшумелся и, не дождавшись окончания номера, наградил юное дарование целым шквалом аплодисментов.

Затем снова настал черед Фантомов показывать свои умения, и о мальчике-гимнасте быстро забыли. Просто потому, что искусство жонглирования в Невироне было неизвестно, а искусство жонглирования колюще-режущими предметами (в остроте которых Эррей предварительно дал убедиться всем желающим) – неизвестно тем более. Конечно, по легенде, кинжалами у нас владел только Дей, поэтому совсем уж невероятного зрелища не получилось. Но он и один справился с этой нелегкой задачей так здорово, что я не сдержала довольной улыбки и все время, пока маг работал, с затаенной гордостью следила за тем, как он с легкостью перебрасывает свои клинки из одной руки в другую, невероятно ловко играя сперва с пятью острыми, как бритва, кинжалами, потом – с семью… десятью… наконец, пятнадцатью…

Бедные невиронцы, впервые в жизни встречающиеся с этим цирковым жанром, сперва в ужасе закатывали глаза. Смертельно побледневшие дамы едва не падали в обморок, полагая, что жонглер скоро превратится в подушечку для иголок. Мужики растерянно кусали губы, кто-то сдавленно охал, кто-то затаивал дыхание. И лишь спустя пару минут, когда стало ясно, что молчаливый чужак превосходно владеет своим телом, а еще лучше – оружием, люди смогли по-настоящему выдохнуть и начать в полной мере наслаждаться страшновато-великолепным зрелищем.

Правда, по-настоящему оценить его мастерство никто, кроме нас, не мог, но дело ведь совсем не в этом.

– Эй! Гайка, не хочешь поучаствовать? – внезапно крикнул раскрасневшийся Мейр, на мгновение обернувшись в мою сторону.

Я с сомнением качнула головой.

– Нет, наверное. Пожалуй, сегодня не стоит.

– Давай! К щиту! Пусть Дей покажет, на что способен!

Я скептически покосилась на нашего молчаливого мага, но тот вдруг лихо сверкнул глазами и одобрительно кивнул. Странно. Обычно его приходится под зад пинать, чтобы он рискнул уподобиться слепому снайперу. Видимо, не верил до конца, что моя кожа не поддастся. Сомневался все время. Юлил. Старался лишний раз не напоминать, а тут вон как – надумал. И все бы ничего, но вот надумал он не совсем вовремя: почему-то именно сегодня у меня нет никакого желания выпендриваться. Староста, что ли, так нехорошо повлиял? Но ведь не откажешься теперь – люди ждут.

Гм. Надо будет потом намекнуть миррэ, чтобы почаще прикусывал язычок.

Перехватив из толпы многочисленные любопытные взгляды, я пожала плечами и, отбросив сомнения, быстро поднялась на помост и прижалась спиной к одному из заранее установленных нами деревянных щитов. Публика, конечно же, не поняла, зачем я это сделала. Как не поняла и того, почему Дей, не прекращая жонглировать, вдруг отошел к противоположному краю помоста, вроде как не замечая моего присутствия. Несколько минут продолжал развлекать толпу, позволяя ей наглядно убедиться, что работает абсолютно честно. Затем вдруг остановился, один за другим поймал все пятнадцать кинжалов и коротко поклонился зрителям. Секундой позже выскочивший на сцену Мейр ловко завязал побратиму глаза. Затем быстро крутанул его вокруг своей оси. Так же быстро отбежал в сторону и, сунув два пальца в рот, оглушительно свистнул, заставив растерянно переглядывающихся людей пугливо вздрогнуть.

На мгновение замерев, Дей глубоко вздохнул. Затем расправил плечи, слегка качнулся на кончиках носков. После чего внезапно развернулся и с силой метнул свои боевые клинки.

Собравшаяся у помоста толпа в ужасе вскрикнула, когда добротная сталь со свистом прорезала сгустившийся воздух и со зловещим стуком вошла в деревянный щит, погрузившись туда чуть ли не наполовину лезвия. Кто-то, явно решив, что меня убили, сдавленно охнул, одна из баб панически заверещала, кто-то из детей тихо заплакал, но Дей, хоть и маг, слабаком и неумехой никогда не был. А уж после того, как с ним поработали Тени, настолько прибавил и в силе, и в мастерстве, что мы только диву давались.

В наступившей гробовой тишине я безмятежно улыбнулась и медленно отошла от щита, оставив торчать в нем полтора десятка рукоятей, в точности повторяющих мой силуэт. Одновременно с этим Дей снял с лица повязку, придирчиво оценив результаты броска. Стоящий поодаль Мейр тихонько хихикнул, заметив, что один кинжал лег чуточку неровно, но громко ржать над небольшой оплошностью друга не стал: в такой торжественный момент это было бы не очень уместно.

В гнетущем молчании прошла одна томительная секунда.

Ошеломленно застывшие люди пребывали в глубоком шоке.

Прошла вторая секунда… третья…

Они все еще стояли, как примороженные, совершенно не способные на какую-либо реакцию.

Четвертая секунда… пятая… шестая…

И вдруг она пришла – реакция. Сперва неясным ропотом и взволнованным шепотком. Затем – стремительно набирающим силу гомоном. И наконец обрушилась на помост целым морем сумасшедших эмоций, в которых все больше и больше звучал сумасшедший восторг.

– Попал! Айд милосердный!

– Не попал, а… НЕ ПОПАЛ! Совсем! Даже не задел!

– Не глядя!

– Да как же он?!.

Господин Ридолас ошарашенно воззрился на скромно вставшего в сторонке Дея, жмурящегося на ярком солнце, как кот у горячей печи. Затем перевел растерянный взгляд на мои невредимые руки. Оглядел абсолютно не поврежденное платье. Снова вернулся к небрежно облокотившемуся на край ближайшей повозки магу. Кажется, все не мог поверить своим глазам. И никак не мог сообразить, как же так вышло, что столь редкий умелец вдруг оказался среди бродячих артистов, довольствуясь неподходящей для себя ролью комедианта.

– Гайка, спой нам, – неожиданно предложил Эррей, с трудом продравшись сквозь расшумевшуюся толпу.

Я чуть не вздрогнула от неожиданности.

– Что? Сейчас?!

– Спой, – повторил он, с улыбкой кивнув на взбудораженный народ, столпившийся возле нашего скромного мага и тщетно пытающийся выяснить, как у него получилось меня не поранить. Дей, конечно, упорно молчал, улыбаясь на все вопросы безмятежно и многозначительно, но это лишь подогревало интерес крестьян. Кажется, правы психологи: последнее впечатление вытесняет собой все остальные. А в отношении Дея сейчас это было более чем верно. – Спой, Гайка. Не то нашего друга разорвут на части.

Я хмыкнула.

– Ничего, отобьется. Он у нас стойкий.

– Да, конечно, – неожиданно проскрипел из повозки Родан. Бедняга. Как же ему, наверное, надоела эта роль! – Не упрямься, милая… спой нам, как ты умеешь.

Я чуть не подавилась. Что-о?! И он туда же?! Вот вредина! И что ему спокойно не сидится?!

– Гаечка?

Бли-и-ин…

– Для меня. Пожалуйста.

– Хорошо, дедушка, – покорно вздохнула я и, забрав у Эррея старенькую лютню, вернулась на прежнее место.

Честно говоря, играть на ней не составляло большого труда – всего пять струн, короткий гриф, почти никакой настройки, кроме деревянных колышков. Кто хоть раз в жизни освоил гитару, никогда не забудет, как перебирать лады. А я в свое время увлекалась и этим сомнительным занятием. И, как видите, до сих пор что-то осталось.

Вытащив из-за кулис грубовато сколоченный ящик, недавно служивший Мейру и Шиге полем для состязаний, я аккуратно присела на краешек и кинула быстрый взгляд на раззадоренную толпу. На меня не обращали внимания – слишком велико было потрясение от предыдущего выступления. Народ сгрудился вокруг Дея, настойчиво его теребя, теряясь в догадках и уже начиная откровенно раздражаться, не слыша от невозмутимого Фантома ни слова, ни полслова. В какой-то момент кто-то из мужиков даже решил, что наглый циркач над ним просто издевается и молчит лишь потому, что находит это забавным, недовольно качнулся вперед с явным намерением разобраться по-другому…

Но в этот момент я тихонько тронула струны, и горячие головы неохотно обернулись в мою сторону.

– Не стоит его пытать, уважаемые! – помогая побратиму, гаркнул во весь голос Мейр. – Наш друг немой, поэтому при всем желании не сможет ответить на ваши вопросы! Он дал страшную клятву, что не вымолвит ни словечка, пока не разыщет потерянную возлюбленную и не взглянет ей прямо в глаза! Так что будьте милосердными! Не заставляйте его нарушать обет!

Я чуть не крякнула от такого наглого вранья. Дей, судя по всему, тоже. Лишь в последний момент удержался, чтобы не возмутиться в голос на бессовестного миррэ, полезшего не в свое дело. Однако на народ, как ни странно, подействовало – от Дея тут же отстали, одарили сочувствующими взглядами, повздыхали, подумали, да и оставили в покое, позволив ему ускользнуть под прикрытие повозок.

Тогда я снова тронула струны, ненавязчиво привлекая к себе внимание. На этот раз – более удачно: люди, немного успокоившись, опять потянулись к помосту. Их глаза повернулись в мою сторону. Уши настороженно дрогнули. Однако большого восторга на лицах пока не виднелось – мое появление заинтересовало их гораздо меньше, чем блеснувший недюжинными талантами Дей. Мальчишки вообще потянулись гуськом за новым кумиром – раскрасневшиеся, возбужденные и с ярко горящими глазами. Девушки и даже дамы постарше все еще украдкой косились в сторону Мейра. Мужики вполголоса обсуждали ловкий бросок Дея. Кто-то нахально рассматривал волосатую грудь Шиги. Даже Бриту перепало от славы более старших коллег. И только староста внимательно следил за моими руками, с растущим удивлением прислушиваясь к наигрываемой мелодии.

И это правильно: в моем родном мире живут совсем иные ритмы. И совсем другие песни, о которых они никогда не знали и не слышали. Однако пока я просто играла. И намеренно дожидалась, когда в мою сторону повернутся все без исключения головы – сегодня почему-то очень хотелось, чтобы меня услышали. Но еще больше хотелось, чтобы хоть что-нибудь ответили. Так что запела я лишь тогда, когда ощутила себя на перекрестье взглядов и почувствовала, что буквально держу их на кончике струны.

Это старая песня. Ей, наверное, лет десять, если не больше. И она не моя, честно признаюсь. Не помню, правда, кто ее пел и кто автор стихов – это было слишком давно. Просто переложила на другой лад, чтобы слова хорошо звучали на всеобщем, а музыку оставила без изменений. Целый месяц на это потратила. Измучилась, пока готовилась. Но теперь, кажется, время пришло – вот она, достойная аудитория. Хотя вряд ли эти люди поймут, зачем и для кого я ее пою.

Признаюсь, я намеренно не стала менять мелодию – слишком уж она мне нравилась. Поэтому постаралась сохранить ее такой, какой помнила по прежней жизни – болезненной, тонкой, едва не рвущейся от избытка чувств. Настоящим криком души, который именно сегодня почему-то стал для меня таким важным.

Наверное, зря я вчера дала волю воспоминаниям?

И, быть может, напрасно позволила себе надеяться?

Когда отзвучал последний аккорд, вокруг помоста стало так тихо, что можно было слышать, как жужжат в кустах обеспокоенные мухи. Люди стояли не двигаясь и неотрывно смотрели на мои губы, неслышно допевающие то, что не было сказано вслух. Я чувствовала, что сегодня впервые за много дней снова пела по-настоящему. И искренне радовалась тому, что в тот далекий день рядом со мной в Эйирэ на Королевском острове были только скароны. Только кровные братья, знающие меня лучше, чем кто бы то ни было. Со своим молчаливым пониманием и потрясающим тактом, не позволившим им произнести ни одного лишнего слова на эту трудную тему.

Печально вздохнув, я медленно открыла глаза, уже начиная сожалеть о том, что сделала. Но песнь прозвучала. Душа ненадолго раскрылась и тут же снова захлопнулась, словно испугавшись этой мимолетной доверчивости. Я справлюсь. Я знаю, что справлюсь. Убивать в себе надежду мне не впервой. Просто сейчас не время для горечи и скорби. И не время для ненужных мечтаний. Пора просыпаться, встряхиваться и идти дальше, несмотря на тяжелый камень на сердце, поселившуюся под ним тупую боль и острое чувство нехватки в те самые мгновения, когда рука непроизвольно тянется к груди, чтобы ощутить тепло несуществующего амулета, от которого я когда-то так легко отказалась.

Отложив лютню, я так же медленно поднялась с накренившегося ящика и, не поднимая глаз, покинула помост. Все в том же непонятном молчании и неестественной, гнетущей тишине. Мне даже показалось, что вокруг стало еще тише, чем мгновение назад, когда я только-только закончила, но это, наверное, просто мираж. У меня и так уже в ушах звенело. И так в груди поселился неприятный холодок. А еще вдруг остро захотелось вскинуть голову и крикнуть что-то яростное, безумное, громкое… так, чтобы небеса услышали и хотя бы раз дали внятный ответ…

Но они угрюмо молчали. И люди вокруг меня молчали тоже. Лишь поспешно расступались в стороны и провожали странными, горящими, непривычно растерянными взглядами.

Правда, истинная причина этой растерянности крылась совсем не в том, о чем мне тогда подумалось, а я, погруженная в свои мысли, далеко не сразу это поняла. И лишь когда перед самым моим носом, словно из пустоты, возникла длинная черная ряса, щедро расшитая золотыми нитями, все стало наконец на свои места.

Признаться, жреца Айда я видела впервые, поскольку за целый месяц странствий по Невирону мы старательно избегали приближаться к храмам. Однако с появлением господина Ридоласа ситуация изменилась: согласитесь, в нашем положении добраться до крупной деревни и не выступить было бы верхом идиотизма. Да и «легенду» свою нужно оправдывать. Поэтому пришлось пойти на определенный риск, внутренне готовясь к тому, что маски Фантомов снова подвергнутся пристальному изучению.

Замерев на месте, я осторожно подняла глаза и оглядела незнакомца: сухощавый, неопределенного возраста, обритый налысо и довольно смуглый. На высоком лбу красуется татуировка – знак Айда в виде все того же круга с вертикальной полосой посередине. Лицо худое, бесстрастное. Глаза темные, почти черные. А взгляд острый и колючий, как шипы терновника, о которые можно легко пораниться.

Перехватив этот взгляд, я тут же опомнилась и низко присела.

– Здравствуйте, господин. Простите, я была невнимательна.

Жрец пристально оглядел мою светлую макушку и замедленно кивнул.

– Мир тебе, дитя. Я не сержусь. Пусть Айд благословит твою судьбу.

– Спасибо, господин. Дарэ.

– Кто ты, дитя? – чуть прищурился он.

– Меня зовут Гайка, господин.

– Это ты сейчас пела?

– Да, – покорно ответила я, почти физически ощущая, как резко напряглись мои Фантомы.

Блин. Вот не зря мне сегодня так не хотелось выходить на сцену! Прямо как знала, что не надо светиться! Хотя почуять меня он не должен – раз уж кахгар обознался, то человек вряд ли догадается. Хоть он и маг, все равно – нюх Тварей гораздо совершеннее, чем у смертных. А мои Знаки очень хорошо спрятаны. Да и амулетами я обвешалась с ног до головы, чтобы не сверкать необычной аурой. Не полностью, конечно, ее закрыла, иначе это выглядело бы подозрительно, да и нет, наверное, таких амулетов, способных избавить меня от надоедливой белизны, но хотя бы до четверти цвета дейри они скрывали. Раз сто проверено моими Тенями. А значит, не должен он увидеть лишнего. Точно не должен.

Я застыла, ощущая, как шарит по мне чужой взгляд, и на всякий случай сжала левую руку в кулак.

– Посмотри на меня, – неожиданно велел жрец. В воцарившейся вокруг тишине его голос прозвучал до отвращения громко.

Я прикусила губу и послушно подняла голову.

Глаза у некроманта действительно оказались черными, как уголь. Однако в самой глубине расширенных зрачков потихоньку тлели слабые багровые искорки. Точно такие же, как у Тварей. Или как у Аса, когда он начинал злиться.

Какое-то время жрец просто смотрел, внимательно изучая мое бледное лицо, как какую-то диковинку. Потом чуть нахмурился. Наконец снова разгладил лоб и поразительно мирно спросил:

– Откуда ты, дитя?

– Издалека, господин, – кротко ответила я, снова опуская глаза.

– Что это за место? Как называется?

– Мы пришли с юга, господин. А деревню свою никак не называли: она очень маленькая.

Некромант ненадолго задумался, но возразить было нечего: в Невироне спонтанно образованные деревушки встречались буквально на каждом шагу. Да и в остальном не прозвучало ни слова лжи – Фарлион ведь располагался довольно далеко от долины и гораздо южнее. Так что придраться не к чему. Правда, я здорово покривила душой, назвав крепость Нор всего лишь деревней, но Фаэса тут нет, поэтому обвинить меня в намеренном искажении фактов некому.

К счастью, жрец не распознал уловки и, оставив наше происхождение в покое, внезапно указал на мою левую руку.

– Откуда она у тебя?

– Что, простите? – чуть не растерялась я. Блин, что происходит? Почему он интересуется? Неужели что-то не так?!

– Кто дал тебе «чистую» метку? – терпеливо пояснил некромант, кивнув на выглядывающий из-под рукава шнурок.

У меня тревожно екнуло сердце. Твою маму… это еще что за новости? Почему он назвал мою «метку» чистой?! Он что, видит ее точно так же, как Твари? Красной, а не синей?!

– Дедушка, господин, – все так же кротко сказала я, не поднимая ресниц.

– В самом деле? А кто твои родители?

– Они простые люди, господин… были. Я потеряла их больше года назад. И бабушку тоже.

– С кем ты живешь?

– У меня остался брат, дедушка, наш пес и бабушкин любимый конек. А кот давно пропал.

– Кот? – странно прищурился некромант.

Я поспешно кивнула.

– Да, господин. У нас раньше жил кот. Черный. Бабушка ведьмой была. Но когда она умерла, кота тоже не стало, поэтому теперь мы остались впятером. Ну, всемером, если считать наших друзей.

И это, заметьте, абсолютнейшая правда: своих родителей я действительно не видела уже больше года; котом Лин перестал быть давным-давно; можно даже сказать, что с некоторых пор он практически умер как ведьмин кот; «метки» на нас действительно цеплял Родан с помощью Дея; жили мы в последнее время сугубо в деревнях, названия которых я даже не запоминала; а «бабушка» Айна реально существовала… по возрасту она ведь была вполне себе бабушка, верно? А то, что не моя родная – ну так об этом он и не спрашивал.

Жрец мельком покосился на сгрудившихся возле повозки Фантомов, но особого интереса к ним не проявил. Циркачи его тоже не заинтересовали, а Лин вовремя затаился в кустах, предварительно сняв с шеи и мудро припрятав под копытом свой шнурок. Почему именно там, я узнала гораздо позже, как и о некоторых свойствах сырой земли, которые мой прозорливый демон успел в последний момент считать из памяти занервничавшего Дея; а тогда просто порадовалась тому, что он убрался от греха подальше, пока я заговаривала чужаку зубы.

– Бабка знала, что у тебя необычная дейри? – удовлетворившись осмотром труппы, снова прицепился ко мне некромант.

Я покорно кивнула.

– Да, господин. Она сказала перед смертью, что я не подхожу ей в качестве преемницы. И велела обязательно прийти в один из главных храмов. Вот мы и отправились в ближайший город. Но, поскольку люди мы небогатые, то зарабатываем… как можем. Народ развлекаем. Удивляем. Так и движемся помаленьку.

– У вас нет денег?

– Нам хватает, господин. Добрые люди помогают. И Айд не оставляет своим вниманием. Поэтому нам не на что жаловаться.

– А «метку» твою бабка делала?

– Не знаю.

Жрец ненадолго задумался, но я и здесь не солгала: понятия не имею, кто делал эту конкретную «метку». Может, бабка того человека, которого мы с Лином так нахально ограбили. Может, нет. А может, просто так совпало. Мы же с ним за руку не здоровались и друг другу не представлялись.

Внезапно на мое лицо легла тень. А следом донеслись резкие хлопки крыльев, и над людскими головам стремительно пролетела крупная черная птица. Ворон. Опять. Видимо, их тут немерено, если в Валлионе я видела, дай бог, пару штук за год, а тут всего за несколько дней уже в который раз натыкаюсь.

Вспорхнув на борт нашей повозки, птица хрипло каркнула и бесцеремонно уставилась на собравшуюся вокруг помоста толпу. Затем нахохлилась, недовольно раздулась, став похожей на черный шарик, обвалянный в перьях. Наконец снова каркнула и требовательно разинула клюв.

– Айд бережет тебя, – неожиданно улыбнулся некромант, одновременно с этим легонько прикоснувшись к моему левому запястью. Вроде бы мимолетно и ненавязчиво, но я вздрогнула так сильно, что он тут же заметил, хотя, кажется, принял на свой счет. – Не бойся, дитя: никто тебя не обидит. Ведь на самом деле у тебя есть дар. Очень редкий. Довольно сильный. И совершенно особенный, который не должен пропадать зря. Вам нужно как можно скорее попасть в Нерал, где ему сумеют найти достойное применение. А чтобы ты не сомневалась…

Жрец достал из складок рясы еще один шнурок, только не черный и кожаный, а красный, сплетенный из каких-то тонких веревочек, и повязал рядом со старой «меткой».

– Вот так. Теперь тебя пропустят куда угодно. Просто покажи его на воротах, и перед тобой откроются любые двери. А сейчас ступай с миром, избранница Айда. Пусть владыка бережет тебя и дальше.

Я растерянно моргнула, обалдело воззрившись на свою левую руку, но быстро спохватилась и поспешно поклонилась.

– Да, господин. Спасибо, господин. Дарэ.

Жрец странно улыбнулся, а затем отвернулся и, больше ни на кого не обращая внимания, неторопливо направился прочь. А сразу за ним и ворон, противно каркнув, тоже поднялся в воздух.

Окончательно перестав понимать происходящее, я оторопело проследила за тем, как птица, тяжело взмахивая крыльями, скрылась в лесу, проводила глазами медленно удаляющегося некроманта, и лишь когда он пропал из виду, завернув за какую-то сараюшку, рискнула обернуться к Фантомам. Однако на их лицах было написано такое искреннее недоумение, что спрашивать о причинах я уже не стала: и без того ясно, что понимают они не больше моего.

«Фигня какая-то, – обалдело отозвался на мой молчаливый вопрос выглянувший из-за кустов Лин. – Жрец тебя не только не узнал, но еще и… е-мое!.. Благословил как избранницу Айда! Защиту дал! И от Тварей, и от стражников на воротах! Я не рискнул его сканировать, но, Гайдэ, открой секрет: чем ты ему так понравилась?!»

«Не знаю, – напряженно ответила я, рассматривая сомнительный подарок. – Может, он сошел с ума? Или это со мной что-то не так, раз он не почувствовал Знака, едва не цапнув за него всей пятерней?»

Народ вокруг тихонько загудел, и в мою сторону метнулось сразу несколько десятков уважительно-опасливых взглядов. Но никто из присутствующих не рискнул нарушить невидимую границу, незаметно очерченную некромантом. Как будто красный шнурок, так неожиданно украсивший мое левое запястье, послужил чем-то вроде сигнала «стоп». Что за дикость? Зачем он его оставил? И почему назвал избранницей? Из-за ворона, что ли?!

Рассеянно потеребив «метку», я медленно побрела к повозке.

«Очень странно, – задумчиво повторил Лин, словно размышляя вслух. – Твоя "метка" светится красным с того дня, как ты ее надела. Но этого, кроме магов и нежити, никто не замечал. До сегодняшнего дня. А теперь тебя будет узнавать каждый встречный. И все будут видеть, что ты помечена жрецами».

«В качестве кого? Особой жертвы? – раздраженно фыркнула я, подходя к встревоженному Мейру. – Или, может, вкусного десерта для местного демона?»

«Если я правильно понял тот сумбур, который творится в голове у старосты, красная "метка" означает, что ты, напротив, неприкосновенна для Сборщиков. И что у Айда есть на тебя какие-то особые планы, в которые никто не имеет права вмешиваться».

– Очень мило, – буркнула я. – У нас сегодня прямо день «приятных» сюрпризов. Начиная с Дея и заканчивая… вот этим.

– Зря мы не уехали еще вчера, – неслышно отозвался миррэ, с беспокойством заглядывая мне в лицо. – Ох, Гайка! Что же теперь будет?

– Ничего. Мы просто отправимся в Нерал.

– Что? – Мейр несильно вздрогнул.

– Да, мы едем в Нерал, – спокойно повторила я, легонько сжав его предплечье. – Мы ведь все равно собирались ехать в город, только не знали, пропустят ли на воротах. А теперь, кажется, сам Айд указывает нам путь. Грех было бы не исполнить его волю.

– Айд мудр и справедлив, – задумчиво проговорил незаметно подошедший господин Ридолас, со странным выражением уставившись на мой новый шнурок. – Вчера я подумал, что вран прилетел на поляну случайно. Но теперь вижу: владыка ночи и правда тебя для чего-то избрал. Видно, непростая у тебя судьба, девочка. Очень непростая…

Я отвела глаза.

Блин. Вот только внимания Айда мне и не хватало. Верят же люди во всякую чепуху. Правда, в последнее время я видела так много странностей, что уже и сама готова поверить в существование богов. Да и ворон на моем пути встречается уже не в первый раз… что это? Действительно знак? Простое совпадение? Случайность? Но у меня за этот год столько было таких вот необъяснимых совпадений, что это уже сильно смахивает на систему. А значит… значит… черт. Неужели я снова влипла?!

Прикусив губу, я медленно отвернулась от друзей и, позабыв про неоконченное представление, так же медленно направилась к встревоженному шейри.

«Лин, расскажи мне о ваших богах», – тихо попросила его об услуге, и демон удивленно дрогнул.

«Что?»

«Расскажи мне о тех, кто сотворил ваш мир. Об Алларе, об Айде, о Лойне… ты ведь – демон? Создание Тени, верно? Значит, должен знать больше, чем простые люди».

«Тебе зачем?» – настороженно уточнил Лин, сверля меня подозрительным взглядом.

Я тяжело вздохнула.

«Затем, что, кажется, очень скоро мне на собственной шкуре придется выяснять один важный философский вопрос».

«Какой?»

«Есть ли Бог на свете? А если есть, то на черта ему все это нужно?»