Глава 13

Утром я спустилась вниз как ни в чем не бывало. Спустилась одна, потому что уставшие за долгую ночь ожиданий Родан с Локом еще благополучно дрыхли. Я не рискнула их расталкивать. И в соседнюю комнату стучаться тоже не стала – вдруг парни отсыпаются? Все равно нам лучше уходить ближе к вечеру, когда бесконечный людской поток на воротах Нерала заметно оскудеет.

Поэтому я не торопилась с завтраком. И поэтому же изрядно удивилась, внезапно обнаружив, что Дей, Мейр и Эррей давно уже проснулись и теперь чинно восседают за накрытым столом, с аппетитом уплетая горячую кашу.

– Привет, сестренка, – бодро поприветствовал меня миррэ, помахав широкой лапищей. – Ты чего так поздно? Скоро полдень на дворе, а ты только идешь?

Эррей без лишних слов поднялся с лавки, галантно подал руку, помогая даме спуститься с лестницы, а потом, будучи заботливым «женихом», деликатно усадил рядом с собой, очень правдоподобно поедая меня горящими глазами.

Я мило улыбнулась.

– Мы вчера с дедушкой заболтались, поэтому я поздно легла. А он и сейчас спит. Устал, бедненький, от забот. Совсем мы его замотали.

– Поездка далась ему тяжело, – многозначительно заметил Эррей, сперва выразительно покосившись на полуоткрытую дверь на кухню, где наверняка болтался ушлый трактирщик, а затем подвинув ко мне миску с горячими блинами. – Он не привык к таким нагрузкам.

– Ты уверена, что это была хорошая идея – тащить его с собой? – обронил в пустоту Мейр, а Дей только вопросительно посмотрел.

Я усмехнулась.

– Все в порядке. Дедушка со всем справился. И справится дальше – он у нас очень сильный и стойкий. А со вчерашнего дня стал еще и немного чувствительнее.

– Правда? – Фантомы заинтересованно подняли головы от мисок.

Я кивнула.

– Именно. Так что будьте снисходительнее к его слабостям. Для своего возраста он отлично держится.

– Спасибо, Гаечка, – проскрипел сверху откровенно недовольный старческий голос, а нахально подслушивающий с лестницы Родан с кряхтением спустился на одну ступеньку, не забывая при этом тяжело дышать, судорожно хвататься замотанными в тряпки пальцами за перила и старательно изображать дрожащие от натуги коленки. – Ты так добра… вся в бабушку…

Я сперва опешила, а потом чуть не захохотала в голос.

Вот же поганец! В бабушку, значит… в Айну… иными словами, в ведьму! Ну, гад! Ну, сволочь! Мало того, что подслушивал, так еще и комментировать норовит! Видно, точно очухался от вчерашних тревог. Сообразил, что самое страшное для нас осталось позади. Решил, что теперь можно расслабиться. И, видимо, совсем обнаглел, раз рискнул так по мне пройтись спозаранку.

Ну, погоди, мерзавец…

Изобразив на лице искренний испуг, я подскочила с лавки, как ужаленная, и под понимающим взглядом вышедшего-таки из кухни трактирщика кинулась вверх по лестнице. После чего заботливо подхватила гадкого «дедушку» под локоть, крепко обняла, а потом, мстительно улыбнувшись, елейным голосом позвала:

– Мер, Эр! Помогите дедуле спуститься.

Парни, мгновенно поняв, что у меня на уме, расплылись в поистине змеиных усмешках, метнулись наверх и, прежде чем Родан успел вырваться и запротестовать, подхватили его на руки, чтобы затем с торжественным видом снести вниз. Как настоящего короля. Или как старого, весьма почитаемого, но совершенно беспомощного человека. Которого они торжественно поднесли к накрытому столу, еще более торжественно поставили жесткий стул с неудобной спинкой, а потом с величайшей осторожностью, будто «дедушка» мог рассыпаться, усадили сверху. Заодно громко приговаривая, что «в его-то возрасте»…

Родан был в ярости. Я – почти счастлива, а Фантомы – до того веселы, что не удержались от ехидного хрюканья, когда перехватили злой взгляд новоиспеченного побратима, и вообще, с огромным интересом следили за нашим спектаклем. Но так «дедушке» и надо, гаду. В следующий раз не будет делать гнусных намеков на мое прошлое. И не будет использовать доверенные ему сведения таким неприличным образом.

Все еще не удовлетворенная своей маленькой местью, я чинно уселась рядом с кипящим от возмущения Хасом, постелила на колени «дедушки» чистое полотенце и, зачерпнув полную ложку каши, проворковала:

– Дедулечка, ты, наверное, голоден? А давай я тебе помогу? Открой-ка ротик…

Хас, если бы мог, шарахнулся от меня, как черт от ладана, но вот беда – ему помешала высокая спинка. Поэтому от протянутой ложки он смог только отпрянуть, в панике вжаться в стул и затравленно оглядеть издевательски участливые лица Фантомов.

– Давай «за маму», – ехидно пропела я, поднося к его рту проклятую кашу. – Потом «за папу». А еще «за бабушку»… как же за бабушку не скушать эту вкусную кашку? Бабушка была хорошей. Умной. Очень нас всех любила. Не надо оскорблять ее память и отворачиваться… ну же, дедуля, давай…

Родан уставился на меня в таком искреннем ужасе, что мне снова захотелось расхохотаться. Но страшная месть должна была свершиться. Такую наглость я никому не собиралась спускать. В прошлый раз ему просто повезло – я была в хорошем настроении и не стала позорить «дедулю» перед циркачами. Но теперь – все. Сегодня он зашел слишком далеко. Решил, видимо, что после вчерашнего ритуала может надо мной насмехаться, и подумал, что я позволю ему это сделать.

Ага. Щас!

Я незаметно прижала локтем дернувшиеся пальцы Хаса, чтобы не вздумал перехватить мою руку, и буквально всунула дымящуюся ложку ему в зубы.

– Кушай… кушай, мой хороший…

Под нагло-выжидательными взглядами парней Родан мотнул головой, силясь высвободить хотя бы одну кисть (спасибо, Мейр, держи его крепче!), но не преуспел. И даже откровенно злой взгляд, пронзивший нас насквозь по очереди, не возымел никакого действия. Потом он попытался отвернуться, запротестовать, сердито выдохнуть, чтобы высказать все, что об этом думает… но я была настороже. И, как только он открыл рот, ловко совершила свое черное дело.

При виде ошарашенного Хаса с ложкой по рту парни подавились так дружно, что я чуть не испугалась за их душевное здоровье. Ржать в голос они, конечно же, не могли – трактирщик по-прежнему болтался где-то поблизости. Но и сдерживать рвущийся наружу смех тоже были уже не в силах. Более того, когда я осторожно покосилась на застывшего на стуле Родана, меня тоже поразил этот заразный недуг, потому что несчастный Хас, которому я насильно впихнула кашу… растрепанный, злой как черт, но все еще совершенно беспомощный… смотрелся просто изумительно.

Содрогнувшись от едва сдерживаемого смеха, я медленно вынула ложку у него изо рта и, каждый миг чувствуя на себе стремительно свирепеющий взгляд новоиспеченного братика, очень медленно и осторожно отсела.

– Вкусно, дедушка? – держа марку, спросила я мгновением позже, чем вызвала еще один приступ сдавленного кашля за столом. – Тебе понравилось?

Родан медленно шевельнул челюстями, с трудом сглотнул, кажется, готовый убить меня на месте. Опасно сузил глаза, молча обещая страшную месть за пережитое унижение. А затем так же медленно, не отрывая от меня тяжелого взгляда, ответил:

– Очень.

– Еще хочешь? – опасливо спросила я, испытывая сильное желание уползти под стол.

– Хочу. Я очень голоден.

Я чуть не подавилась и неверяще замерла. Но он смотрел по-прежнему пристально, все так же зло. Словно бы говоря, что если я соглашусь и рискну проделать этот трюк снова, он плюнет на конспирацию и страшно отомстит прямо тут. У всех на глазах. Как минимум ткнув меня носом в эту самую кашу, а как максимум – окунув в нее целиком.

Упс. Кажется, я малость перестаралась.

Я молниеносно покосилась влево, вправо, на нарочито беззаботно протирающего соседний стол трактирщика. На спустившихся со второго этажа девушек-танцовщиц. Вошедшего с улицы незнакомого посетителя, занявшего самый крайний столик и зычным голосом потребовавшего у хозяина крепкой выпивки… затем снова покосилась на опасно спокойного Хаса и тяжело вздохнула.

– Мер, покорми, пожалуйста, дедушку.

– Что?! Я?! – всерьез занервничал миррэ, когда бешеный взгляд Родана полоснул по нему как ножом.

– Да, ты.

– А почему не ты?!

– Знаешь, я тут вспомнила об одном неотложном деле, – туманно отмазалась я, постепенно отодвигаясь от обозленного Родана все дальше. – Прямо-таки о срочном деле, которое нужно закончить немедленно.

– А отложить его нельзя?! – откровенно запаниковал Мейр.

– Нет. Прости, дедулечка, я скоро вернусь. – Я ловко выскользнула из-за стола, на всякий случай обойдя его с другого конца, ловко чмокнула разъяренного Родана в щечку и, пока он не опомнился, быстрее молнии упорхнула наружу. Скажем, к Лину в сарайчик. Или в храм, поближе к взбешенным другой моей выходкой некромантам. Наверное, это будет безопаснее, чем оставаться рядом с ним. По крайней мере, в ближайшие пару часов.

Так что посижу-ка я лучше одна, в тишине и покое. Демона своего персонального заодно покормлю. Подумаю о том о сем. Дам некоторым неуравновешенным типам время угомониться. Погуляю где-нибудь в городе. Дождусь нужного момента. И только потом, может быть, вернусь. Предварительно попросив парней крепко связать активно сопротивляющегося «дедушку» по рукам и ногам, а затем всунуть ему в зубы кляп, дабы не слышать всего того, что обо мне думает этот сравнительно молодой, довольно вспыльчивый (как оказалось) и временами плохо понимающий шутки человек.

Вернулась я довольно поздно, потому что действительно почти час потратила на то, чтобы взглянуть на город и послушать, чем он дышит после вчерашнего ЧП в храме. Правда, как вскоре выяснилось, сами неральцы на этот счет были еще не в курсе: жизнь вокруг кипела и бурлила, как обычно. Люди занимались привычными делами, гуляли, ходили по лавкам, покупали продукты, встречались, смеялись и пытались заработать. Вот только вооруженных типов бандитской наружности на улицах заметно прибавилось. Да жрецы попадались почти на каждом углу, одним своим появлением красноречиво говоря, что все далеко не так радужно и спокойно, как кажется на первый взгляд.

Тем не менее, на воротах не изменилось почти ничего – все те же стражники, такая же огромная толпа на входе, все тот же непонятный досмотр. Только сегодня уже целых трое некромантов бродили между недоумевающими крестьянами. Причем никого из них я не знала в лицо. А тот, вчерашний, куда-то подевался.

Впрочем, въезжающие меня интересовали мало. А вот выезжающие, напротив, привлекли пристальное внимание. Особенно тем, что их почти не было: накануне ярмарки народ стремился попасть в Нерал на заработки. Покидали его лишь те, кому тут нечего ловить.

Понаблюдав некоторое время за кипящей у ворот суетой, я удовлетворенно улыбнулась и повернула обратно к трактиру. Причем по пути успела прикинуть свои дальнейшие действия, а когда дошла, то еще разок посоветовалась с шейри. Благо он теперь умел просчитывать ходы далеко вперед, учитывая многие моменты, о которых я порой просто не знала. Умный он у меня, очень и очень умный. Особенно в последнее время. Но это и к лучшему. Возможно, он наконец становится самим собой?

В трактир я зашла в полной уверенности, что там все уже утряслось и никто меня не поджидает с занесенным над головой топором. Что обозленный и возмущенный Хас давно остыл. Остальные успели успокоиться и перестали над ним ржать в три (ах нет, в четыре) голоса.

Но каково же было мое удивление, когда неожиданно выяснилось, что наша с Роданом комната оказалось битком набита всяким разным народом. И когда среди странно напрягшихся Фантомов вдруг обнаружился не меньше них напрягшийся господин Ридолас, который при виде меня вдруг так облегченно вздохнул, словно я приходилась ему как минимум приемной дочерью.

– Слава богу! – воскликнул старый артист, стоило мне переступить порог. – Слава богу, что с тобой все в порядке!

Я озадаченно посмотрела на его посветлевшее лицо, а потом вопросительно взглянула в сторону братьев. Но Эррей, занявший единственный свободный стул, почему-то сразу отвел взгляд. Родан, важно восседающий на постели в образе «деда», беспокойно теребил упавшую на лицо седую прядь. Дей вообще зачем-то спрятался в дальнем углу, а Лок с мрачным видом сопел рядом с постелью, старательно показывая, что недоволен вторжением чужака.

Не дождавшись никакой реакции, я снова взглянула на циркача и ровно спросила:

– Что случилось, господин Ридолас? И что со мной может быть не в порядке?

– Зачем ты пошла в город? – быстро подступил циркач и с силой захлопнул дверь, решительно отрезав коридор от переполненной комнаты, в которой повисло нехорошее молчание. – Зачем? И почему ничего мне не сказала?!

Я совсем озадачилась, мельком отметив про себя, что сегодня он не просто напряжен, а зачем-то даже повесил на пояс нож. Причем не кухонный, не мясницкий, а определенно боевой нож. Наверняка острый как бритва. Тогда как раньше никакого оружия демонстративно не носил, тем самым будто бы нарочно подчеркивая, что у него мирная профессия, не требующая ни дополнительной защиты, ни лишнего беспокойства.

Странно. Что с ним сегодня такое?

– О чем мне надо было сказать? – наконец спросила я, пытаясь разобраться в причинах столь резких перемен.

– О «метке». О храме. И о времени, которого осталось совсем немного.

Так. В чем дело?

Нахмурившись, я внимательно посмотрела на господина Ридоласа и, к собственному удивлению, поняла, что он действительно встревожен. Более того, почти напуган. И напуган, кажется, тем, что я с такой «меткой», какая у меня была еще вчера, рискнула гулять в одиночестве по Нералу.

Блин. Ничего не понимаю. Что на него нашло? Что за паника в глазах? Какое ему вообще до этого дело? Ну, рассказали, наверное, девочки вчера про жреца. Ну, понял он, какую плату с нас взяли за проезд. Но Дул же не в первый раз сюда приходит. Соображает, что почем. Сам небось когда-то себе руки резал, чтобы провести труппу за городские стены. Сам когда-нибудь за всех за них расплачивался. Кровью своей. Жертвой. Смирением и покорностью. Они все так приучены. Каждый готов подставить горло, стоило лишь некроманту указать пальчиком. Что же тогда удивительного в том, что на этот раз плату потребовали не с него, а с меня?

Господин Ридолас внезапно подошел совсем близко и, взяв меня за плечи, настойчиво заглянул в лицо.

– Почему ты ничего мне не сказала? Как ты могла промолчать?!

Я нахмурилась еще сильнее, а потом высвободилась и требовательно повернулась к Мейру, подпирающему собой дальнюю стену.

– Брат, что происходит?

– Господин Ридолас хочет сказать, что только сегодня утром узнал о новом значении твоей «метки», – ровно пояснил миррэ, старательно глядя в окно. – И только сегодня понял, какая плата должна быть тобой уплачена за возможность труппе неплохо заработать на ярмарке. Он пришел сюда после обеда и рассказал об этом нам. Открыл, так сказать, глаза на неприглядную правду и выразил искренне сожаление по этому поводу.

Я изумленно моргнула.

ЧЕГО?!

– А еще господин Ридолас заявил, что не может принять твою жертву ради своего благополучия, – так же неестественно ровно заметил Эррей. Причем, как я заметила, немного сдвинулся в сторону, чтобы перекрыть взволнованному циркачу дорогу к двери.

Та-ак. Что тут, е-мое, происходит?!

Я неторопливо пересекла комнату, остановившись рядом с Мейром, так же медленно повернулась, напряженно раздумывая над происходящим, а потом так же спокойно обратилась к незваному гостю:

– Вы не могли бы еще раз повторить, господин Ридолас, то, что говорили моему брату и дедушке? Мне хотелось бы услышать вас лично, чтобы понять причины вашего беспокойства.

Циркач вздрогнул, как будто его ударили, а потом неверяще прошептал:

– Айдова бездна… Девочка, неужели ты еще не поняла, на что тебя обрекли?!

Поняла. Даже видела вчера в подробностях. Но тебе-то что за дело?

– Неужели не знаешь, что с тобой сделают, едва ты переступишь порог храма?!

Кхм. А он действительно переживает. Очень интересно.

– Неужели не видишь, что происходит?! Разве родичи тебя туда отпустят?!

– Господин Ридолас, на все воля Айда. Разве не так? – Я изучающе посмотрела на его растерянное лицо. – Владыка ведает обо всем, что творится на его земле. Он мудр и справедлив. Разве не должны мы принимать его волю, какой бы она ни была?

– Тебе грозит смерть не позднее этой ночи, – очень тихо сказал циркач, опуская погасший взгляд. – Причем медленная и очень мучительная. Смерть на алтаре владыки, перед которой каждый из участвующих в обряде некромантов будет волен сотворить с тобой все, что ему заблагорассудится. Любое… надругательство. Понимаешь?

У меня сузились глаза.

Еще как понимаю. И уже знаю, как размножаются в Невироне некроманты. Кажется, та девочка испытала на себе ласки не только одного жреца? Или же ей просто повезло и она не пошла по кругу, как дешевая проститутка? Интересно, в храме всех прихожанок так раскладывают? Или только отдельные личности вроде меня удостаиваются такой высокой чести? Может, за это она была так благодарна своему насильнику? И поэтому так радовалась, когда уходила оттуда, вытирая с ног свежую кровь? Что он был всего лишь один?!

Твою маму… кажется, еще немного, и я снова разозлюсь.

– У тебя есть дар, – еще тише прошептал господин Ридолас, не замечая, как насторожившиеся Фантомы сдвинулись еще ближе, постепенно охватывая его широким кольцом. – Хороший дар. Редкий. Который не должен доставаться тем, кто не имеет на него никакого права.

Опа. А это еще что за новости?!

– Айд был бы безмерно рад его заполучить, – тяжело вздохнул циркач. – А жрецы обрадуются еще больше. Поверь, я знаю, о чем говорю. Это – страшная судьба, девочка. И я не желаю тебе ее испытывать. Поэтому и пришел сегодня. Поэтому и говорю такие страшные вещи. Поэтому прошу и умоляю… уходи из Нерала, Гайка. Пожалуйста. Уходите немедленно, пока еще есть шанс. Все уходите. Ведь в Невироне еще остались места, где можно укрыться от гнева служителей храма.

Честное слово, я удивилась так, как, наверное, давно уже не удивлялась. Более того, не просто удивилась, а искренне опешила. Особенно когда прокрутила про себя разговор еще раз, тщательно проанализировала каждое слово, каждый жест и каждую интонацию. И после этого неожиданно поняла одну поразительную вещь: вот же блин… кажется, господин Ридолас – вовсе не тот, за кого себя выдает! И он – вовсе не обычный циркач с добродушной улыбкой. Отнюдь, хотя в это и невозможно поверить. Сначала я даже подумала, что он имеет прямое отношение к храму и служит некромантам удобным осведомителем, как местные нищие. Но потом так же неожиданно осознала: нет. Потому что ни один невиронец не назовет свою страну иначе, чем Благословенная долина. Ни один из местных рабов не посмеет употребить в сердцах имя своего бога. Ни один из них не рискнет упомянуть его даже в слабом ругательстве. И, конечно же, ни один не сумеет сыграть так проникновенно и умело, как этот изрядно немолодой, битый жизнью, но действительно превосходный артист. У которого очень давно имелся какой-то глубокий надрыв в душе. И который только сейчас, подняв взгляд и с мукой на меня посмотрев, рискнул приподнять свою маску, одновременно заставив меня растерянно моргнуть и неверяще отступить.

Боже…

Да нет, не может быть!

Но как еще объяснить тот факт, что он знает о сути моего дара? Не просто о его существовании, а именно о сути?! Причем так хорошо, как будто… мать моя… как будто видит его! Сам! И это при том, что у него в труппе уже есть спящий маг Разума! Есть мальчишка-гимнаст, способный согнуться под любым углом и влезть в любую форточку! Причем намеренно выкупленный гимнаст! Редкий талант! Который сам по себе ничего особенного не значит, но рядом с магом Разума… да рядом со здоровяком Шигой, который только внешне выглядит неуклюжей гориллой… да когда сам хозяин обладает такими редкими талантами…

Нет. Нет! Наверное, я схожу с ума? Ведь такого просто не бывает!

Блин! Да как же я не подумала об этом раньше?!

Моя бедная голова чуть не лопнула от дикой догадки и совершенно безумного предположения. От мысли, на которую я, отправляясь в Невирон, даже надеяться не смела. Сорок лет сюда не попадали никакие чужаки. Сорок лет прошло с того времени, как Валлион отказался от идеи заслать в Невирон опытных разведчиков. Сорок лет, когда ни единого бита информации не просачивалось наружу из-за окруживших долину гор. И сорок почти бесконечно долгих лет, когда Тайная Стража Валлиона маялась в неведении, не имея понятия, остались ли кто из ее агентов в Невироне живыми.

Сорок лет… целая пропасть… через которую совершенно неожиданно перекинулся хрупкий и очень тонкий мостик, на котором было так легко оступиться.

Все еще не смея поверить в невозможное, я впилась глазами в искаженное лицо господина Ридоласа. Но нашла там лишь боль, отчаянное желание помочь, дикую муку за то, что он мог стать причиной моей некрасивой смерти, стыд, горечь, сомнение… и поэтому все-таки рискнула.

– Скажите, господин, если мы согласимся… если вы правы и если все действительно обстоит так, как вы говорите, то… как мы можем уйти?

Фантомы ошарашенно уставились на меня, явно не ожидая такого быстрого согласия, а циркач с надеждой вскинул голову.

– А вы готовы уйти? Вы… ты… веришь мне, Гайка?

– Верю.

– И согласна поверить мне дальше?

– Да, – после секундного колебания кивнула я. – Мне кажется, вы искренни сейчас. И, кажется, действительно хотите нам помочь.

Господин Ридолас облегченно вздохнул.

– Хочу, конечно. Твоя жизнь не должна заканчиваться на алтаре некромантов. Для этого ты слишком… хороша. А твой дар не должен попадать им в руки. Не должен открывать им новые возможности. Поэтому, если вы готовы поверить… – Он быстро оглядел настороженные лица Фантомов. – Если вы все готовы мне поверить… я помогу вам покинуть город незамеченными.

Мои парни быстро переглянулись.

Так-так-так, господин Ридолас. А у вас, оказывается, есть весьма интересные секреты! И довольно широкие возможности, о которых мы раньше не подозревали.

– Как? – наконец подал голос Мейр.

– У меня есть связи… и верные люди… они знают другой выход из Нерала. Не через главные ворота.

Мы снова многозначительно переглянулись.

Ого. Кажется, нам намекают на тайный ход? И на некую группу людей, организовавшуюся в связи с этим не только в городе, но и имеющую связи за его пределами?

Очень любопытно.

– Вот как? – недобро прищурился Эррей, продолжая страховать дверь и на всякий случай старательно прислушиваясь к тому, что творится в коридоре. Не то мало ли? Вдруг ловушка? Вдруг подвох или подстава? Провокация?

Господин Ридолас быстро кивнул.

– Да. На самом деле не все в долине верны Айду и его жрецам. Не все согласны с тем, что тут происходит. И не все еще склонили перед ним головы. Правда, об этом не принято говорить. И за такую правду можно в один миг оказаться на алтаре, но, как мне кажется, вы способны правильно меня понять. И, как мне кажется, способны… к нам присоединиться.

Я прикрыла веки, лихорадочно просчитывая ситуацию.

В том, что циркач не лгал, я была уверена: недавно проснувшиеся способности к эмпатии четко говорили о том, что он сейчас действительно искренен. Более того, очень в нас заинтересован. Желает помочь. Не без будущей выгоды, конечно, но желает. Мы его заинтриговали. Мы привели его к каким-то определенным выводам. К тому же он знает, что я не поддаюсь магии, и, вероятнее всего, способен видеть мою ауру. А это значит… значит…

«Лин? – тихонько позвала я, изучая внезапно открывшегося мне циркача совсем с другой стороны. – А скажи-ка мне, солнышко, какая дейри у господина Ридоласа? Не является ли он тоже магом, а?»

«Нет», – почти сразу отозвался из конюшни шейри.

«Ты в этом уверен?»

«Конечно. Я же их всех проверял».

«Но с Ливом ты ошибся, – задумчиво напомнила я, прокручивая в памяти последние дни, когда мы путешествовали вместе с труппой. – И ошибся серьезно. Пока он не воспользовался силой, мы ничего не заподозрили. А это говорит о том, что кто-то очень не хотел, чтобы о способностях мальчика знали. Так что проверь-ка господина Дула еще раз. Знаешь, у меня такое впечатление, что ты отыщешь в его дейри немало интересного».

«Ты думаешь? – разом насторожился Лин, а потом надолго замолчал. И лишь тогда, когда я готова была уже его окликнуть снова, растерянно кашлянул. – Гайдэ… но откуда ты узнала?!»

Я удовлетворенно улыбнулась.

«Он видит мою дейри, друг. Совершенно точно видит – он знает, в чем суть моего дара. Правда, видит он только то, что могут углядеть обычные маги… но ты ведь понимаешь, что это значит?»

«Он – маг, – хмуро согласился со мной Лин. – Такой же слабый, как Лив, но определенно маг. Причем маг Разума. Только очень умело закрытый. У него такая тонкая защита, что я ее даже не видел, пока ты не сказала, что надо. Поразительная работа».

«Думаю, что это – не его работа, – усмехнулась я. – И думаю, что его присутствие в Невироне – это хороший знак. Заметь, он выбрал для себя такое же прикрытие, как и мы, потому что оно просто идеально для чужака. Он много лет колесит по всему Невирону, заезжая почти в каждую деревню и зная в лицо большинство старост; при этом незаметно посматривает по сторонам, изучает, разговаривает с людьми, собирает сведения… Что может быть удобнее, чем использовать для этого маску бродячего артиста? Более того, у него в команде есть еще один маг. Пусть необученный, но в потенциале довольно неплохой. Двое бойких мальчишек с ловкими пальчиками, способных и управляться с кнутами, и лазать по чужим кошелькам, если станет совсем невмоготу. Ридолас сказал, что это – его племянники, и я даже склонна в это поверить. Однако это также значит, что свою сестру он, скорее всего, потерял. Не так давно. После чего принялся использовать умения мальчиков по своему усмотрению. Плюс в труппе есть силач. Две привлекательные девчонки, которые в своих ярких нарядах отлично умеют отвлекать на себя внимание… Кстати, ты не думал, почему Лика так упорно держится рядом с Ливом? Что-то мне не показалось, что паренек испытывает к ней особо сильные чувства. Однако опеку терпит. И рядом с ней обычно становится более уравновешенным. Тебе это ничего не напоминает?»

Лин оторопело замолк.

«Глянь-ка на ее дейри, – попросила я во внезапном прозрении. – Глянь еще раз. С другого ракурса. Сними с нее такую же защиту, как с Ридоласа, и скажи, что ты видишь?»

«О боже… – пораженно прошептал шейри спустя пару мгновений. – Гайдэ! Это просто невероятно!»

«Ее дар похож на мой, верно?» – хищно прищурилась я.

«Да…»

«Только слабее. Намного слабее. Однако и этого хватает, чтобы погасить в ее присутствии всплески магии Лива; поэтому-то рядом с ней он и успокаивается так быстро. Поэтому-то она к нему так и липнет. Из чего следует вывод, что о своем даре она прекрасно знает. И о его даре наверняка знает тоже».

«У нее есть охранный амулет! – растерянно сообщил Лин. – Представляешь?!»

«Конечно, – кивнула я. – Иного и быть не может. Без амулета жрецы опознали бы ее в первый же день. А раз артисты не один год тут колесят, значит, она тоже должна быть хорошо закрыта. И значит, связана с Ридоласом гораздо теснее, чем мы предполагали. Иными словами, друг мой, они лгали нам так же, как лукавили перед ними мы. И они – далеко не те, за кого себя выдают. Соображаешь? Это – всего лишь маски».

Шейри тихо зарычал.

«Некр-р-романты?»

«Нет, друг мой, – тонко улыбнулась я и снова посмотрела на ждущего нашего ответа циркача. – Нет… не некроманты… они – те, кого я даже не ждала тут увидеть. Те, о ком мы даже не подозревали. Те, кто успел сюда прийти гораздо раньше нас. И те, кто все последние сорок лет так и не позабыл о своем долге перед родной страной».

Лин тихо охнул.

«Да Миро?!»

«Именно, Лин, – прошептала я, во все глаза рассматривая старого притворщика, истинная суть которого внезапно раскрылась передо мной во всей красе. – Кажется, его знаменитая разведка еще жива. Кажется, они не погибли и не сдались. Кажется, все это время они пытались бороться. Организовали подполье. Тайные ходы. Коды. Наладили связь через ту шваль, которая вилась тут вчера и которую мы сперва приняли за простых крыс. И, кажется, они все еще ищут людей с редкими талантами, которые могли бы разделить их интересы. Потихоньку собирают недовольных. Кого-то выкупают. Кому-то помогают избежать смерти на алтарях… как, например, Бриту или мне сегодня. Кажется, они все последние сорок лет искали выход отсюда. Медленно, очень осторожно, с опаской. Но искали. И, кажется, нам совершенно случайно повезло на них наткнуться».

«Что будем делать, Гайдэ?» – поразительно серьезно спросил демон, когда я ненадолго замолкла.

Я снова посмотрела на господина Ридоласа, перехватила его тревожный взгляд, в котором загорелась слабая надежда, а потом ровно сказала:

– Говорите. Мы вас внимательно слушаем.