Глава 24. Спасение мертвеца
Криста Бёль
Лорд Грегори Дарквуд грустно улыбнулся, услышав от меня новость о грядущем пополнении, и сказал лишь:
– Я уже заметил.
После того дня, когда он убил свою жену, мы толком не разговаривали. В основном это были пара фраз с утра и за ужином о планах по вызволению Чарльза из тюрьмы.
Интуитивно я чувствовала, что вокруг много скрытой от меня информации, но лорд Дарквуд и Бернард – не те, кого можно разговорить, если они решили молчать. Я также понимала, что мужчины молчат, потому что щадят мой женский разум от лишних переживаний.
Но в это утро всё резко изменилось. Переключатель событий щёлкнул, и затяжное бездействие закончилось. Мне объявили:
– Криста, собери в сумку комплект одежды для тебя и два для Чарльза. Лишнего не бери. Сегодня ночью планируем вытащить его из тюрьмы, затем поедем в порт, где отправим вас на корабле подальше от Торборана. Больше в этот дом вы не вернётесь.
– Я всё сделаю, – кивнула я, а у самой сердце заколотилось, как бешеное.
– У меня к тебе просьба: что бы ты ни увидела, сохрани самообладание, – странно выразился лорд.
– Например?
Хозяин дома и Бернард переглянулись, затем лорд Дарквуд ответил:
– Узнаешь в своё время, – затем обратился к помощнику: – Бернард, ты обо всём договорился с господином Шуарисом?
– Да, он будет ждать нас после выезда из города, у ближайшей развилки.
– Хорошо, – лорд был заметно взбудоражен чем-то, несколько раз пригладил руками и без того гладко уложенные назад волосы, то сжимал, то разжимал кулаки. – Томас сказал, что всё устроит.
– Меня в подробности не посвятите? – спросила я.
– Это лишнее. Силы и стойкость тебе ещё пригодятся.
***
Пожалуй, зря я жаловалась на долгие-предолгие две недели ожидания. Этот день тянулся ещё медленнее.
Собрать вещи у меня заняло пять минут. Затем я добавила в сумку мешочек с серебром и золотом и перочинный ножик.
Весь день меня никто не беспокоил. Только в обед горячая еда чудесным образом оказалась на столе в гостиной покоев. Я даже не заметила, что кто-то заходил.
Есть мне не хотелось, живот горел от волнения и тревоги. Но я заставила себя съесть крем-суп, приговаривая, что неизвестно, когда поем в следующий раз. А ведь внутри меня растёт крохотная жизнь, и её нужно питать.
Однако мысли возвращали меня к главному вопросу: «Что от меня скрывают? О чём-то хорошем они точно не стали бы молчать. Значит, Дан в беде? Что с ним? Его пытали? Нет! Нет! Пожалуйста, только не это...»
***
Грегори Дарквуд
Так как магическая личина выдала бы его с потрохами, он прибегнул к помощи знакомого гримёра, чтобы из лорда превратиться в толстого и немного горбатого священника.
День с самого утра обещал быть насыщенным: ради того, чтобы вызволить Чарльза из тюрьмы, Грегори придётся обойти всех заключённых и помолиться о прощении грешников, сошедших с пути истинного. Для роли лорд Дарквуд выучил целую подборку молитв и отрепетировал церковные ритуалы вкупе с завуалированным заклинанием (чтобы никто не заподозрил подвоха). Всё это ради шанса забрать сына.
Сына... Хотя у Грегори так и не появилось родных детей, он считал Чарльза сыном. Гордился этим мальчишкой, который с младенчества был умён не по годам.
Теперь некогда самостоятельный и независимый Чарльз остро нуждается в помощи отца. И он эту помощь получит.
***
В этом прогнившем мире связи решают многое: знакомый продажный священник дал в пользование свои документы и рассказал, что и как происходит во время тюремных обходов.
Ради широкого круга связей лорд Дарквуд когда-то продал душу, так что в умении выгодно договариваться он уступает разве что президенту Бежаме.
План таков: попасть в тюрьму, незаметно наложить на Чарльза сложное многоуровневое заклинание сокрытия ауры и уйти. Далее во время вечернего обхода обнаружится, что Чарльз Дарквуд скончался, и тогда его тело отдадут родственникам. Томас Сопрэ, друг и начальник тюрьмы, пообещал, что с этим проблем не возникнет: мёртвое тело в любом случае никому не нужно, даже если это личный враг президента.
Момент «икс» настал: Грегори, загримированный до неузнаваемости, появился у ворот тюрьмы. Его без проблем пропустили и под конвоем провели по камерам.
Кто-то из заключённых громко проклинал Бога и церковь, кто-то, наоборот, просил прочитать две молитвы, и Грегори терпеливо удовлетворял просьбы.
Но, вот, все три тюремных этажа пройдены, и Чарльза не было ни в одной из камер.
Конвой молчаливо повёл священника к выходу.
– Постойте, – лорд Дарквуд, изображая одышку, замедлил шаг. – А как же камеры смертников?
– Не положено, – дежурно ответили ему.
– Почему? Раньше меня пускали всюду. Смертники как никто другой нуждаются в общении с Господом Богом. Кто знает, может, это их последняя молитва? Бог одинаково любит всех своих детей...
Охранники в столичной государственной форме переглянулись и, подумав, согласились:
– Только быстро. Встречи со смертниками запрещены.
Священника повели в подземелье. С каждой ступенькой вниз запах смерти и гниющей крови становился всё гуще. Сквозь плотную ткань рясы Грегори ощутил, как под кожу проникает холод.
Про тюремное подземелье говорили, что там даже в июльский зной не бывает тепло. Температура никогда не поднимается выше десяти градусов тепла. Почему? – этого не знает даже сам Томас Сопрэ, которого Грегори когда-то сам устроил на эту должность.
Вечный холод используется в тюрьме как ещё одна мера наказания преступников-магов: тратя резерв, чтобы согреть тело, они сами истощают себя. А обессилевший маг – более покорный и восприимчивый к пыткам.
Грегори уже догадался, чего ему ждать в подземелье.
Только бы Чарльз был жив...
Первая камера: изуродованный пытками мужчина лет пятидесяти бессловесно стонет от боли и, как умалишённый, беспрестанно мотает головой.
Молитва, которую заключённый не услышал, и священник уходит.
– Это бесполезная трата времени, – нервно высказался один из конвоиров и зевнул.
– Бог видит всё, – без лишних эмоций ответил лорд Дарквуд.
– Если он есть, этот ваш Бог, – подключился к разговору второй охранник. – Что он за изверг такой, что устроил ад прямо здесь?
– Люди устраивают ад, а не он.
– А ему, что, всё равно?
– В этом мире мы лишь учимся жить, – псевдосвященник смиренно сложил ладони в молитвенном жесте. – Истинная жизнь ждёт нас там, за гранью.
– Хы. Не хотел бы я снова встретиться с теми, кого запытал до смерти... – оскалил белоснежные ровные зубы конвоир.
Вторая камера: свалившийся с койки на пол мертвец. По виду один из тех, кого до смерти запытали.
– Уважаемые, этот раб Господень отмучился, – сообщил лорд.
– Вечером будем делать обход – зачистим, – отмахнулся зевающий охранник и загремел тяжёлой связкой ключей, чтобы открыть следующую камеру, откуда на священника набросилась пребывающая в истерике женщина и чуть не испортила конспирацию. Её ногти чиркнули по загримированной щеке лорда, но он успел увернуться, чтобы не лишиться накладной части лица.
Бунтарку скрутили, заломив ей руки. Священник воспользовался безопасным моментом, чтобы прочесть короткую молитву, и вышел в коридор. В носу уже свербело от вони, желудок то и дело сводило рвотными спазмами, но впереди ждало самое важное дело, поэтому Грегори стойко держался.
В девятой по счёту камере лежал обритый на лысо молодой человек с клеймом на груди. Лицо избито до неузнаваемости, ступни и кисти надулись, как воздушные шарики, как это бывает после дробления костей.
Радовало лишь то, что страдалец пребывал без сознания и не оглашал камеру душераздирающими стонами. Аура заключённого едва тлела, и остаётся только помолиться, чтобы он отмучился безболезненно.
Уставший лорд-священник уже начал читать молитву, когда понял, что перед ним лежит его сын.
Голос дрогнул, но тут же зазвучал снова. Рука выписывала плетение сложного заклинания...
Лорд выложился магически, обливаясь холодным потом от напряжения: «Ещё немного... – мысленно подбадривал он себя. – Сосредоточься...»
– Что ты там застрял? Долго ещё? – донёсся голос конвоира.
«Только бы он не вошёл в камеру...»
Пять, десять, двадцать секунд.
Конец!
Аура Чарльза погасла. Даже если напрячь магическое зрение, не разглядишь, взаправду или нет.
«А может, он... – в панике подумал Грегори. – Нет, Чарльз сильный. Он выкарабкается. Мы вытащим его отсюда живым!»
Как читал молитвы в последних камерах, Грегори не запомнил. Под конец у него сел голос, и из тюрьмы он вышел выжатый, как дряхлый старик. Кожа под накладным гримом зудела, тяжёлый костюм толстяка клонил тело к земле.
Но самое главное сделано. Остаётся только ждать.
Стрелки показывали шестнадцать часов. Томас сказал, что тела мертвецов выгружают у ворот тюрьмы после полуночи. Есть время перевести дух и ещё раз перепроверить, всё ли готово.
А ещё придётся рассказать Кристе. Она должна быть готова столкнуться с реальностью. Если уж шокировать, то лучше разделить новость на два этапа.
***
Криста Бёль
Голос лорда Дарквуда звенел в стенках моего черепа и бил по самому больному.
Мои худшие догадки подтвердились: Дан при смерти. Всё то время, пока я сходила с ума от безделья в полном комфорте и покое, мой любимый мужчина страдал. Его пытали.
Захочет ли он жить после такого? И вообще выживет ли?
Мой Дан, который привык к роскоши и собственной неприкосновенности...
– После полуночи трупы вывезут за ворота тюрьмы, и мы заберём Чарльза, – сообщил мне лорд.
– Неужели не было никакого способа вытащить его оттуда раньше?
– Прости, но нет, – виновато покачал головой лорд Дарквуд. – Так вас хотя бы не станут искать. О смерти Чарльза завтра будет знать весь Кольбек. Я устрою погребальный костёр на побережье. Вместе с Чарльзом мы заберём ещё чьё-нибудь тело.
– Боже... Мне не верится, что всё это происходит на самом деле... – я растёрла лицо руками, чтобы хоть как-то справиться с эмоциями.
– Криста, верь в лучшее, – Грегори Дарквуд поймал мой взгляд. – За городом нас будет ждать целитель, он вылечит Чарльза.
– Если Чарльз, как вы говорите, при смерти, один целитель не справится.
– Он будет с вами на протяжении всей поездки, – ответил он. – Чем меньше человек знают о том, что Чарльз жив, тем лучше.
***
В чём-то лорд Дарквуд был прав: если бы я узнала о состоянии Дана раньше, переживания превратили бы меня в немощную плаксу.
Когда наш автомобиль остановился на площади возле тюрьмы, у меня тряслись руки и ноги, и их никак не получалось унять.
– Выходят! – лорд Дарквуд, сидевший на этот раз на переднем пассажирском, первый заметил, как открываются тюремные ворота.
Я вздрогнула и замерла.
Тяжёлые металлические створки отъезжали издевательски медленно, как будто продираясь сквозь толщу воды. Затем так же неторопливо рабочие выкатили повозку, накрытую чёрным полотном.
– Идём, – кивнул лорд Бернарду и обратился ко мне: – Криста, ты жди здесь. Будешь приглядывать за Чарльзом, пока мы в пути.
Они достали из багажника белые пледы, оставив дверцу открытой, чтобы потом положить туда тело мертвеца, который сгорит на погребальном костре вместо Чарльза Дарквуда. С моей стороны дверца тоже была распахнута, потому что на мой диванчик положат Дана.
Диванчик тоже претерпел метаморфозы: Бернард откинул его спинку назад, и получилась довольно широкая кровать. Опереться спиной не обо что, зато теперь сзади легко поместимся мы с Даном, а чуть позже целитель.
Несмотря на уже наступившие белые ночи, на улице резко наступила непроглядная темень. Ещё недавно я смотрела на ворота тюрьмы, и вот, они словно исчезли. Я, сколько ни вглядывалась, не могла разглядеть, что происходит возле тележки с телами. Может, лорд Дарквуд нарочно навёл морок? Хотя... нет. Выглядел он магически выжатым и вряд ли стал бы тратить последние силы на такое.
Зато в темноте моим товарищам можно не бояться быть замеченными. Оно к лучшему.
Они появились около автомобиля внезапно, будто вышли из портала. Словно им в их деле помогал кто-то ещё.
Догадка о господине Сопрэ промелькнула и тут же исчезла, так как лорд Дарквуд положил мне на диванчик завёрнутое в плед тело.
Не успела я дотронуться до белой ткани так называемого савана, как мне вручили ведёрко с влажными тряпками и ножницами:
– До развилки я поеду сзади. Криста, я сейчас раздену его, а ты оботри ему тело, только осторожно: у него сломаны руки и ноги, – дали мне указание. – Старую одежду я выброшу, а ты очисти тело Чарльза. Целитель должен сразу видеть, где лечить в первую очередь. Справишься с задачей?
– Да, – отозвалась я, и мои руки тут же приступили к делу. Истерика и дрожь в теле отключились, сознание прояснилось. Даже удушливый запах смерти, заполонивший салон автомобиля, не отвлекал меня от самого важного.
Я развернула плед, мазнув в темноте взглядом по обритой голове Дана и мысленно убив тех, кто изуродовал ему лицо до неузнаваемости.
Всё поправимо. Не время зацикливаться на этом.
Лорд ловкими движениями порвал и бросил на пол зловонную влажную одежду.
– Он замёрз! Весь ледяной! – заметила я. – Мне его согреть?
– Нет. Он сейчас без сознания и ничего не чувствует. Если очнётся, может умереть от боли, – ответил лорд.
Автомобиль трясло на неровной дороге, и меня мотало из стороны в сторону, но даже это не мешало мне делать своё дело.
А потом что-то дёрнуло меня переключиться на магическое зрение:
– Почему я не вижу его ауру? Боже, он, что... он...
– Успокойся. Я ещё не снял заклинание, – устало отозвался лорд и тут же принялся активно магичить. А когда закончил, без чувств хлопнулся на диванчик рядом с Даном.
Увидев, что мой любимый жив, я снова обрела самообладание. Мы ещё поборемся, и даже в этом мире найдём уголок, где нам будет хорошо.
***
Криста Бёль
На развилке очнувшийся лорд Дарквуд пересел вперёд, а на диванчик забрался маленький круглый мужчина лет шестидесяти. Господин Шуарис.
И началось:
– Срочно нужна капельница. Нет, ноги-руки раздуло – вся влага уйдёт в отёки, там сосуды повреждены, толку будет чуть. Значит, сначала лечим локально, – говорил он сам с собой. – А если умрёт от истощения? Состояние критическое. Да, однозначно, начинаем с капельницы... – и он раскрыл свой медицинский чемоданчик.
Чтобы поставить Дану капельницу, чудаковатый целитель продырявил кожаную обивку потолка, вставил туда металлический крючок и повесил на него пакет с капельницей, прокомментировав:
– Пока капает, успею срастить несколько костей. Половину хотя бы. М-да, оптимистично, однако...
– Я могу вам помочь? – спросила у него, боясь, как бы он не навредил Дану.
– Зажгите светлячок над животом пациента.
Я сделала и предложила:
– Чем ещё?
– Основы целительства знаете?
– Нет.
Он качнул головой в знак того, что лучшая помощь – это не мешать ему, и принялся за дело.
Начал с грудной клетки, затем очень быстро переместил моего светлячка на правую ногу Дана. Уже спустя несколько минут я заметила, как нога вернула себе относительно здоровый вид, особенно если сравнивать с левой.
На левой ноге дело застопорилось. Господин Шуарис нахмурился, напрягся, покрылся испариной и усилил поток целебной магии. Долго столь интенсивное воздействие продолжаться не могло, и очень скоро господин выдохся.
– Гангрена, – тяжко вздохнул он. – Я временно отвоевал у смерти ткани, находящиеся в пограничном состоянии, но мёртвое оживить не могу.
– Что? Придётся ампутировать ему ногу? – испугалась я.
– К счастью, не всю. Только часть второго пальца, примерно по ноготь. Вот, видите, здесь чёрно-серый цвет? Но сначала мы должны привести в порядок руки. Он скоро очнётся. Фух! – он шумно вздохнул и приступил.
Только сейчас я поняла, насколько целительство – сложное мастерство. Задача целителя – вручную соединить кусочки сломанных костей, зафиксировать их и срастить, вливая в чужое тело собственную энергию.
Зря я подумала, что господин Шуарис некомпетентен.
***
На рассвете мы выехали на финишную прямую, на горизонте уже виднелся краешек моря и башня маяка.
Лорд Грегори Дарквуд спал мёртвым сном, господин Шуарис тоже отключился от усталости, Дан всё ещё не очнулся (ему вкололи мягкое успокоительное), а я лежала рядом и дремала время от времени. Один лишь Бернард сосредоточенно рулил, объезжая ямы.
Стоило ярким утренним лучам проникнуть через приоткрытое от духоты окно, как Дан зашевелился и застонал.
Мою сонливость тут же как рукой сняло.
– Дан? – позвала его тихо.
От каждого постукивания колёс он вздрагивал, не приходя в сознание окончательно. Край пледа то и дело съезжал с его исхудавшей до неузнаваемости фигуры, но я настойчиво возвращала его обратно.
«Его бы накормить куриным бульоном и дать отлежаться неделю... – подумалось мне. – Только вот есть ли у нас эта неделя? Вероятно, что нет. Поэтому восстанавливаться придётся на корабле».
Я села, потому что от лежания на жёстком диванчике у меня всё затекло. Впервые за долгое время мне захотелось есть и пить. А ещё по нужде. Не хочется тревожить Бернарда, но, похоже, придётся.
Когда я вернулась в салон автомобиля, голубые глаза Дана уже были открыты.
– Привет. Как ты? – мои губы дрожали в полуулыбке, а в носу щекотало, но я пока держалась, чтобы не расплакаться.
– Жив... – произнёс он одними губами, и я вдруг поняла, что он хочет пить.
– Давай я тебя приподниму и дам воды. У тебя все губы потрескались.
Наш автомобиль ещё не тронулся, и я воспользовалась моментом, чтобы дать Дану сделать пару глотков.
Он успел выпить лишь немного, и его тут же вывернуло на белый плед чёрной, вязкой, как смола, жижей.
Тут же проснулся и подскочил на месте господин Шуарис и затараторил:
– Боже-боже-боже, чёрная гниль! Надо срочно промыть ему желудок и убрать плед! Кто-нибудь помогите вытащить пациента на улицу, это срочно!
– Может, его сначала одеть? – предложила я.
– Нет, – целитель решительно замотал головой. – Если гниль попадёт на ткань, то вещь придётся сжечь. Гниль заразна и смертельна.
Бернард помог нам вытащить больного наружу, затем общими усилиями мы промыли Дану желудок. Плед пришлось облить горючим и сжечь.
После промывания Дан почувствовал себя лучше и даже сам оделся. Но, как только мы тронулись, он сразу потерял сознание.
Я задала целителю мучивший меня вопрос:
– Мы убрали у него всю гниль?
– Нет. Судя по его дыханию, часть попала в лёгкие. Хотя, надеюсь, что там просто вода. А теперь мне понадобится ваша помощь, юная леди.
На леди я сейчас была похожа меньше всего, но не придралась к словам.
– Что нужно делать?
– Зафиксировать ногу. Будем ампутировать палец. Гангрена снова начала расползаться. Нельзя тянуть, – и снова заговорил с собой: – Так, сколько у меня резерва? Процентов одиннадцать... Маловато, но на открытую рану должно хватить. Палец же, не целая нога... Угу, сделаем, а там уже полегче будет.
Господин Шуарис всё сделал без меня. В который раз я удивилась скорости и чёткости его движений. На всё про всё ушло минут пять, не больше. Лишь несколько капель крови упали на марлевую подстилку, и рана тут же затянулась.
– Вот. Даже не проснулся, – улыбнулся пьяный от усталости целитель. – Наденем ему носок, он даже не заметит. Хех! А теперь можно и подремать маленько, – он улёгся боком, подложив руку под голову. – Жарко, однако... – пробубнил и спустя несколько секунд захрапел.
«Как он может спокойно спать, зная, что в багажнике, за тонкой перегородкой, лежит зловонный труп?» – подумала я и зевнула. Ответ на этот риторический вопрос пришёл сам: когда ты смертельно устал, уснёшь хоть где.
Я не заметила, как отключилась под мерный храп соседа и покачивание салона.
***
Пробуждение выдалось каким-то сюрреалистичным: через окно я увидела, как Бернард выводит лорда Дарквуда с завязанными глазами из автомобиля, далее они открывают багажник, достают оттуда завёрнутое в белую ткань тело и уносят.
Я и двое спящих мужчин остались в автомобиле одни. Стояла опасная духота, несмотря на приоткрытые окна и ветерок с моря.
Бернард припарковал автомобиль на стоянке под соснами, которые почти не отбрасывали тень. Мимо время от времени проезжали и проходили люди, не обращая внимания на чёрный предмет роскоши. Это показалось мне странным. Всё-таки автомобиль в Торборане могут себе позволить немногие.
Несмотря на красивый вид на набережную и море, мне стало невыносимо сидеть на месте и ждать. Я решила прогуляться, но так, чтобы не терять автомобиль из виду.
А ещё неплохо бы купить еды, поэтому я взяла с собой мешочек с монетами. Наверняка набережная кишит лавочками, и они уже должны открыться. Судя по положению солнца, сейчас около десяти утра.
Но, подойдя к железной изгороди набережной, я увидела справа от себя погребальный пляж с выложенными на нём деревянными остовами будущих костров. На одном из них скоро сгорит Лжечарльз.
В это утро на пляже собралось на удивление много народа: кто-то смотрел, как догорает костёр, кто-то не справился с горем и рыдал, лёжа на песке.
На стоянке, помимо нашего автомобиля, стоял транспорт всех мастей. Видимо, пляж – излюбленное место для похорон.
Мой взгляд снова выцепил вдалеке Бернарда и его господина. Они уже договорились с продавцом похоронного места и теперь укладывали покойника на его последнее ложе.
Картина прощания с умершим так заворожила меня, что я забыла про голод. Возможно, это последний раз, когда я вижу Грегори Дарквуда, человека, который не смог стать мне ни отцом, ни братом; человека, по которому я, пожалуй, буду скучать.
Я хотела бы его спасти, но чувствую, что не могу. В конце концов, встреча с моей мамой где-то в другом мире – это его законная мечта. Может, через смерть он обретёт счастье? Ведь мы же с Даном встретились...
– Смотришь на мои похороны? – прозвучал сзади голос.
Я охнула и обернулась:
– Уф, напугал! Я думала, ты спишь. Как ты? Голова не кружится? Где-нибудь болит?
– Мне уже лучше. Не переживай, – улыбнулся он, хотя выглядел бледным и измождённым.
– Пойдём найдём таверну, чтобы перекусить? – предложила я.
– Не хочешь дождаться отца с Бернардом?
– Нет, – я мотнула головой. – Есть вероятность, что дознаватели будут считывать воспоминания твоего отца. Вам нельзя видеться. Все должны знать, что ты умер. Мы больше не вернёмся в Торборан.
– Стоп. Какие дознаватели?
– Ну... – я осеклась. Нельзя говорить Дану про смерть матери! Срочно надо что-то придумать! – Мы же тебя выкрали. Есть вероятность, что тебя будут искать.
– То есть мне даже не попрощаться с родителями?
– Нельзя, – я обняла его в знак, что в своём горе он не один.
О смерти Мелании Дарквуд и грядущей казни лорда Дарквуда Дан не узнает от меня. Ему и без этих новостей тяжело, а мне хватит сил взять на себя этот груз.
– Бернард уедет вместе с отцом?
– Нет. Думаю, он поплывёт с нами.
– Мне нужно с ним поговорить, – Дана пошатнуло.
– Идём, возьмём суп в таверне. Тебе нужны силы, – я взяла любимого за руку.
– Ладно, только предупредим Шуариса.
– Ты с ним уже знаком?
– Разумеется. Он сопровождал меня на лечение в Азурию.
– Может, нам снова отправиться туда?
– Сомневаюсь, что это безопасный вариант, – ответил он.
– Ты сам слышал господина Шуариса: от чёрной гнили так просто не избавишься. Я по твоей ауре вижу, что ты болен.
– Михель. Я справлюсь.
Я вздохнула и решила отложить спор:
– Мне нужно рассказать тебе много всего. Но сначала поедим.
***
Сообщать о беременности за столом закусочной было плохой идеей:
– Что? Нет... Нельзя! – он подавился воздухом и закашлялся, прикрывая рот бумажной салфеткой.
Я постучала ему по спине, а потом заметила, что вместо кусочка пищи или обычной желтоватой мокроты у него откашлялось что-то тёмное, напоминающее проклятую чёрную гниль. Дан понял, что у него не получится это скрыть от меня.
– Думаю, теперь вопрос, куда нам плыть, отпал сам собой, – прокомментировала я.
– Михель, насчёт ребёнка... Мне срочно нужно поговорить с Бернардом, – покрасневшие от недавнего кашля глаза Дана уставились на меня.
– Поговори лучше со мной. Мы с тобой не родственники, – поспешила успокоить его.
– Я сделал тест. Он показал, что ты дочь моего отца.
– Не дочь, а сестра – это раз. Твой отец не является твоим кровным родственником – это два. Ты – сын брата Мелании Дарквуд – это три.
– Откуда ты... – хмурое выражение лица Дана сменилось на крайне удивлённое.
– Мне всё рассказал твой отец, в смысле, не отец.
– Что ещё тебе известно? – напряжённо спросил Дан, и я догадалась, о чём он думает.
– Твоя неродная мать убила мою, когда я ещё была в её утробе. Но не бойся, эта информация никак не повлияет на моё отношение к тебе, даже учитывая, что ты, судя по всему, знал об этом.
– Всей истории я не знал, но догадывался, – он выглядел подавленно.
– Дан? Давай используем все шансы, чтобы стать уже, наконец, семьёй и прожить эту жизнь счастливо?
– Если мы пойдём в монастырь, можем застрять там на годы...
– Неважно. Главное, что мы будем вместе.
– Когда я уходил оттуда, старейшина сказал мне, что если вернусь, то навсегда.
– Не хочешь туда, да? – спорами общее решение не принять, поэтому я решила узнать, что в голове у Дана.
– Боюсь, что с тобой провернут те же зверства, что и со мной. Это не та свобода, о которой ты мечтаешь.
– А давай так: мы отправимся в Азурию, а там будет видно, нужен нам монастырь или нет. Если не ошибаюсь, ты за пять лет неплохо изучил их язык, и там будет легче осесть.
– Ты во всём права, Михель. Сориентируемся на месте. У нас впереди две недели, чтобы подумать, – он взял мою руку. – Ты такая красивая. Прости, что не смог дать тебе те условия, которых ты достойна.
– У нас есть деньги. На них можно будет купить дом и открыть своё дело, – заговорщицки, шёпотом произнесла я. – Но сперва вылечим тебя!
***
После обеда лорд Грегори Дарквуд уехал, так и не попрощавшись с нами, а мы вчетвером наняли экипаж и отправились в порт.
Оказалось, что на судно до Азурии мы опоздали, обычно корабли отправляются в плавание на рассвете. Поэтому мы взяли билеты на ближайший рейс послезавтра и сняли в гостевом доме одну большую комнату на всех.
Осталось всего ничего до начала нашей новой жизни. Скоро мы покинем Торборан навсегда.