Эпилог 3. Живая

Михель

На следующий день мы с лёгким сердцем отправились обратно в герцогство Высоких Гор. В этот раз даже погода стояла подарочная: лёгкий морозец и солнце. Ни снегопад, ни порывы ветра не мешали нам наслаждаться видами, мелькающими за окном экипажа. Кони бежали резво, ритмично цокая по обледеневшей дороге.

Мы с Даном сидели бок о бок и обсуждали перспективы:

– Может, по-тихому поженимся перед Новым годом, чтобы не привлекать к себе внимание? – предложила я, так как побаиваюсь ядовитого светского общества.

– Король воспримет это как неуважение. Он прямо сказал, что собирается присутствовать на торжестве, – не согласился Дан. – Но ты права: затягивать нельзя. Предлагаю расписаться в середине декабря.

– Но это же через две с половиной недели! – воскликнула я, ощущая в груди нарастающий ком паники.

– Михель, любовь моя, мы вместе переживём подготовку к свадьбе, хорошо? Я понимаю, что нам так и не удалось отдохнуть после испытаний в другом мире... Но обещаю тебе: я во всём поддержу тебя. Когда поженимся, сможем выдохнуть в облегчением. Ты только представь: Новый год мы встретим уже как полноценная семья. Мне не терпится назвать тебя женой, – он говорил и при этом улыбался, как влюблённый мальчишка.

«До чего же потрясающий!» – любовалась я им.

– Дан, а ведь я теперь моложе тебя на целых восемь лет. Тебя это не смущает?

– Нисколько. Напротив! В старости буду хвастаться друзьям, какая у меня красивая молодая жена!

– Не замечала за тобой тщеславия... – усмехнулась я.

– Просто сейчас я до безумия счастлив, – просиял он. – Мне двадцать пять, и моя мечта вот-вот исполнится!

– Ни одна модистка не согласится пошить свадебное платье за две недели... – внесла я ложку дёгтя.

– Что если тебе примерить свадебное платье моей матушки? Я понимаю, что женская мода могла измениться, но я видел снимок родителей со дня их свадьбы... Платье смотрелось шикарно. По комплекции мама была примерно как ты.

– Будет здорово, если оно мне подойдёт. Не хотелось бы целыми днями торчать в салоне.

– Я поговорю с отцом. У него нет причин для отказа. Он же так хотел, чтобы я женился. Пусть поучаствует.

– Как думаешь, он когда-нибудь перестанет меня ненавидеть?

– Уверен, что уже перестал. А скоро ты станешь его любимой невесткой. О! Кстати! Мне бы не хотелось, чтобы на нашем празднике были гости только с моей стороны... – он не закончил мысль и вопросительно посмотрел на меня.

– И?

– Угадай, куда мы сейчас едем?

И я догадалась:

– Нет... Не-е-ет! Я... Я не готова!

– Ты и не будешь готова. Просто сделаем это и всё.

– Дан, а что если родные не простят мне стольких лет молчания?

– Если хочешь, можешь рассказать всю правду. Я не буду против. Тогда родители не станут сердиться на тебя.

– Боже...

– Михель, твоя семья имеет право знать, что ты жива-здорова и выходишь замуж. Уверен, от радости они простят годы неведения.

– Ты прав, но... Мне страшно, – призналась я. – Бедные мама с папой...

В сумерках наш экипаж остановился у калитки моих родителей. Я позвонила в колокольчик, извещая хозяев о нашем прибытии.

В будке громко залаял незнакомый мне пёс.

Я встала как вкопанная, не смея сделать и шага вперёд.

– Хочешь, усыплю пса? – предложил Дан.

– Нет, подождём.

Забор вокруг придомового участка был невысокий, по грудь мне, поэтому папа, выйдя на крыльцо, тут же меня узнал. И моего спутника тоже.

– Майка, выйди! – крикнул папа маме и пошёл в нашу сторону.

Расстояние между нами сокращалось, а меня так трясло, что я вот-вот потеряю контроль над телом.

– Пап... – первой заговорила я, потому что сходила с ума от чувства вины. Мой подбородок дрожал, руки, спрятанные под муфтой, до боли заламывали пальцы.

– Миха, Ваша Светлость... – папа поклонился Дану. – Ты жива... Значит, Майке тогда не показалось... – вспомнил он тот случай, когда мы проезжали мимо родительского дома, и чёрт дёрнул меня выглянуть в окошко.

– Я всё расскажу. Простите меня... – и я позорно разревелась. Перед глазами всё поплыло, и я не увидела, как к нам подошла мама.

Мама всегда была более эмоциональная и чувствительная, поэтому рыдающих в нашей компании сразу прибавилось. Когда меня обняли, я взвыла от переизбытка чувств. Как же я тосковала по родителям!

Да, они не самые образованные, привыкшие к тяжёлому труду и простой жизни. Но это мои родные, которые дарили мне любовь.

Мама и папа всегда были для меня примером истинной любви и заботы.

Я пропустила, как мы переместились в дом и даже не сразу заметила, что братья и сёстры не сбежались посмотреть на диво дивное.

– Миха, где ты была всё это время? – мама быстрей меня вернула самообладание.

– Я действительно умерла в тот день... – выдавила я из себя. И хотя переживания по поводу моей далёкой смерти уже улеглись, рассказывать о прошлом было трудно. – Сама виновата: полезла в зону, где шла охота, и меня по ошибке приняли за лань. После меня превратили в гуля, и мы с Даном... Кхм, Его Светлостью Даниэлиусом Логре полюбили друг друга. Долгие годы он и Совет Магов искали способ вернуть мне жизнь, и вот, несколько дней назад получилось... Простите, что не рассказала вам обо всём раньше. Мне было стыдно давать вам надежду, ведь я была не живая...

– Боже... – мама вытерла с постаревшего лица набежавшие слёзы и погладила мою руку.

– Мы приехали сообщить вам две важные новости: – взял слово Дан, – мы с Михель женимся и у вас скоро родится внук.

– Куда крестьянке за герцога выходить? – нахмурился папа.

– Она почти девять лет прожила при дворе, – не растерялся мой мужчина. – Я во всём буду её поддерживать. Даю слово.

– Звучит-то оно всё красиво, но я слышал, что вы, Ваша Светлость, женаты...

– Этот брак был ошибкой. На данный момент я официально разведён.

– Хм... – папа отчего-то не выглядел счастливым от перспективы породниться с герцогским родом. – Мы все знаем, что мезальянс – дело, порицаемое обществом. Я не готов отдать дочь на растерзание высшему свету.

– Почётным гостем на нашей свадьбе будет Его Величество Брунальдо Трайк Марре. Мы сейчас возвращаемся из Майри, с королевской аудиенции. Его Величество полностью поддерживает наш союз, – ответил Дан.

Папа взволнованно запыхтел, теперь в разговор вступила мама:

– Уж лучше замуж за герцога, чем быть безвестной матерью бастарда. Уж простите... – и она посмотрела на Дана: – Ваша Светлость, вы любите мою дочь?

– Больше жизни, госпожа, – кивнул мой мужчина. – Наша свадьба – дело решённое, но всё же я хотел бы, чтобы вы поддержали свою дочь и присутствовали на торжестве.

– Да мы же как коняги в посудной лавке!Весь праздник испортим, – замахала руками мама. – Нет-нет, мы не станем позорить Миху...

– Мама, я хочу, чтобы вы пришли, – сказала я. – Это важно для меня. Мне всё равно, что скажут люди. Ни о чём не беспокойтесь: наряды и всё необходимое мы берём на себя. Умоляю, будьте рядом со мной в этот день...

– Ну... Как же мы... Ведь этикетов не знаем совсем...

– А устроим свадьбу без этикета? – предложила я. – Кому он вообще нужен?

Дан рассмеялся:

– Поддерживаю! И полагаю, что Его Величество одобрит такое новшество!

После этого градус неловкости в атмосфере снизился, и мои родители потихоньку согласились со всеми предложениями.

За чаем с булочками я узнала, что все мои младшенькие выросли и выпорхнули из родительского гнезда. Оба брата на военной службе, поэтому вряд ли удастся выдернуть их на мой праздник. Сёстры замужем, обе в соседних деревнях; одна только что родила двойню, другая на сносях. Но главное, что мои родители будут рядом в этот день. Что ещё надо для счастья?

****

Год спустя

Михель Логре

Малыш Грегори родился с густыми тёмными волосами, и теперь день ото дня его шевелюра всё больше наливалась чернотой. Няня и вся светловолосая родня недоумевала: в кого ребёнку досталась тёмная масть? И только мы с Даном знали, что это «привет» из параллельного мира, в котором мы провели пару десятков лет.

Сын получился похожим на других нас, что вызвало громкую волну сплетен по всему Ватарану. Отец Дана даже заказал экспертизу, которая подтвердила, что ребёнок – кровный наследник герцогства Высоких Гор. Но и после этого люди болтали, сочиняя небылицы про нашу семью.

А я... была счастлива! И снова беременна. Кажется, я пошла по стопам моих родителей, которые каким-то чудом остановились на пятом ребёнке. Мой папа до сих пор без ума от мамы. А Дан – без ума от меня. В свете нас называют близнецами-неразлучниками, потому что мы похожи внешне и никогда надолго не расстаёмся.

Впрочем, это чистая правда: мы близнецовое пламя, которое будет гореть и в этой, и в следующей жизнях.

Конец.