Глава 18

Коридор мужского крыла жилого корпуса наполнен приглушённым гулом голосов и шарканьем подошв по полированному камню. Солнечные лучи, сменившие вчерашний дождь, проникают сквозь высокие арочные окна и рисуют на стенах причудливые узоры.

Я бы не хотела его видеть, но Дастин Перо, стоящий в конце коридора вместе с компанией своих друзей, очень даже рад мне. Он широко ухмыляется и машет мне рукой так, словно мы видимся впервые за день, хотя это и не так.

— Колююючка! — читаю по его губам.

Он не подходит ко мне все эти дни, а держится на расстоянии. Уж не знаю постоянное присутствие Адама ли тому причиной, но в чём бы она не заключалась, меня эта дистанция устраивает.

К счастью, мне и в тот конец коридора не нужно.

Остановившись у двери с номером пять, я вдруг начинаю колебаться. Мои пальцы слегка дрожат, когда я постучала — три коротких, негромких удара.

За дверью послышались шаги, и через мгновение она приоткрылась. На пороге стоит Адам — по-вечернему растрёпанный, но от этого ещё более притягательный, чем обычно. Его глаза удивлённо расширились при виде меня.

— Привет, — говорю тихо, стараясь скрыть волнение. — Можно войти?

Он молча отступает в сторону, пропуская меня в свою комнату. Дверь мягко закрывается за моей спиной, отсекая шум коридора. Теперь мне становится сложнее дышать, будто воздух в комнате Дикого более густой, не созданный для моих лёгких.

На дне синих глаз Адама расползается тьма. Он смотрит на меня не отрываясь, а мне самой требуется усилие для того, чтобы не спуститься взглядом с его лица ниже — на оголённый участок груди там, где полы расстёгнутой рубашки расходятся в стороны.

— Какая неожиданная гостья у меня сегодня, — улыбается он подобно коту, в логово к которому мышь сама пришла на погибель.

— А обычно «ожиданные»? — чуть хриплю.

Я почти прислоняюсь к двери, потому что Адам не спешит отойти дальше.

— Тебе интересуют мои гостьи? — дёргает бровью.

— Я по другому поводу.

— Ну, конечно, — хмыкает насмешливо. — разве мог я подумать о том, что ты пришла ко мне ради нашего общего удовольствия, которого мы оба так жаждем... И что с того, что я так удачно живу один? И что с того, что ты хочешь меня не меньше, чем я тебя? Разве мог я подумать...

— Твоё «подумал» меня и интересует как раз, — перебиваю поток его слов. — Как ты подумал о том, что Изидор на самом деле жив?

Только теперь Адам отступает назад и позволяет мне пройти вглубь его комнаты. Его настроение с игриво-соблазняющего сменилось на отстранённо-равнодушное.

— У меня есть одна теория, но я не стану ей делиться с тобой.

— Почему?

— Это серьёзно, и тебе в это лучше не лезть. Твоих родителей убил Изидор чужими руками. Всё. Расследовать больше нечего. Учись спокойно и не бойся — Богдан здесь не появится.

Но я чувствую, что это не всё. Не всё, до тех пор, пока я не знаю каким образом, Богдан оказался инструментом Изидора, и почему мой брат вообще согласился сотворить такое.

Когда-нибудь я всё равно закончу обучение и выйду за стены Академии. И что тогда? Вздрагивать от каждого шороха всю оставшуюся жизнь?

— Тогда может заключим новый договор? — предлагаю. — Потому что мне нужен ответ. Как на счёт... поцелуя?

— Вот как ты заговорила, — удивляется Адам.

В его сине-голубых глазах зажглись огоньки интереса — значит ли это, что ответы на мои вопросы уже у меня в кармане?

Он неспешно приближается ко мне и протягивает руку вперёд, касаясь пряди моих волос, что ниспадает на щёку. Медленно, почти невесомо, он заправляет локон за ухо, задержав руку чуть дольше, чем требовалось.

Наши взгляды встретились — его глаза словно спрашивают разрешения, а мои — отвечают без слов.

— Ты выглядишь слегка испуганной, — говорит.

— Это не так. Целуй уже, не медли.

Адам коротко усмехается, но быстро стирает усмешку с лица.

В этот момент время будто остановилось. Он наклоняется ближе, и я чувствую тепло его кожи, аромат волос. Его ладонь скользнула по моей щеке, а большой палец прошёлся по нижней губе, слегка приоткрыв её.

Мой пульс ускоряет свой бег. Я хочу и не хочу одновременно.

Вампир. Я по доброй воле позволяю вампиру целовать меня.

Но я не отпрянула, наоборот, подалась навстречу, и тогда Дикий наконец касается моих губ — мягко, осторожно, словно боясь спугнуть. Этот поцелуй полон невысказанных слов, затаённых желаний и той особенной близости, которая рождается между двумя, когда слова становятся лишними.

И всё же... вампир. Я не могу отделаться от этой мысли, не могу расслабиться, не могу позволить страсти захватить меня, как раньше.

Просто прикидываюсь деревом, позволяя целовать меня, но вскоре и это мне надоедает:

— Почему Изидор Лист? — прерываю поцелуй вопросом, прозвучавшим довольно грубо.

— Это мой дед, и я его нелохо знаю.

— Это не ответ. Адам.

— А это не поцелуй, Валери, — припечатывает недовольно. — Если это всё, зачем ты пришла, можешь уходить.

Он пятится от меня, словно из нас двоих монстр именно я.

— Это не всё, — признаюсь. — Мне нужна твоя помощь.

— Что тебе нужно? — Дикий смягчает свой тон, хотя всё ещё зол на меня.

— Сможешь отвлечь охранника? Мне нужно, чтобы он вышел из своей сторожки и отошёл куда-нибудь подальше.

— Зачем?

— Просто хочу добыть ключ от кладовой Факультета Зельеварения, чтобы поискать там шипы роз и ритуальный мел. Профессор Фемий как-то раз обмолвился, что все эти предметы хранятся там.

— Ах, так ты «просто» решила заняться воровством? Какие пустяки! — ухмыляется.

— Так ты поможешь, или мне попросить Дастина? Он, уверена, с радостью согласится.

Ни за что не обратилась бы к Дастину Перо за чем-либо, но упоминание этого имени — это отличный рычаг давления на Адама. Они оба недолюбливают друг друга, что очевидно абсолютно каждому.

Эта нелюбовь бессловесна, она читается в выражении их улиц, во взглядах, которыми они обмениваются.

— Я бы не советовал подходить к этому парню, — Дикий угрожающе щурит глаза. — Если подойдёшь к нему, сам тебя поцелую. Насильно, без твоего разрешения. И даже не посмотрю на то, как кривится твоё лицо от отвращения.

— Тогда пошли, — киваю на дверь. — На улице уже собирается закат, и все сидят по комнатам.

Наш путь до башни вызывает у меня беспокойное чувство, потому что ещё свежи воспоминания о том, как во время «Бала мёртвых» в эту самую башню меня уволок Дастин.

Под нашими ногами хрустят ветки да мелкие камушки, трава привычно царапает щиколотки, а прохладный воздух кусает кончик носа.

Высокие окна учебных корпусов отражают закатные лучи, превращая стёкла в огненные зеркала. Вдали, над крышами, небо переливается всеми оттенками пурпурного и розового, а редкие облака, словно нарисованные кистью мастера, кажутся застывшими в воздухе.

— Почему Тельма впускает тебя в библиотеку? — нарушаю напряжённую тишину между нами.

Адам непривычно молчалив, и это тревожит меня.

— Потому что я родной внук основателя Академии. Очевидно же.

— Охранник как раз вышел покурить, — говорю тихо.

Так и есть. Мужчина средних лет лениво прохаживается по улице, удерживая сигарету между пальцами и задумчиво глядя на закат.

— Как ты мне предлагаешь отвлечь его? Покусать? Или сразу убить?

— Ты так легко говоришь об убийстве...

— Как и ты о ненависти, — прожигает меня взглядом. — Должен же я соответствовать твоей фантазии обо мне, как об убийце — тебе ведь нравится.

На лице Дикого появляется по-дьявольски хищная улыбка, а его глаза наливаются красным цветом.

В одну секунду он срывается с места одним резким смазанным движением, которое невозможно уловить человеческим глазом. Прямо к несчастному охраннику.

— Нет! — кричу изо всех сил. — Адам, нет!