Вечерняя гостья

Слова призрака разожгли во мне интерес. Я отодвинул штору и осторожно выглянул из окна. И здорово удивился. Меня меньше бы поразил визит Иванова.

Но у двери стоял единственный человек во всем Петрограде, которого я никак не ожидал увидеть. На пороге моего дома, переминаясь с ноги на ногу и, явно не решаясь нажать на кнопку звонка, стояла Елена Анатольевна Свиридова.

Девушка была одета в строгий пиджак винного оттенка, из чего я сделал вывод, что этот цвет девушка предпочитает любому другому. Черная юбка карандаш подчеркивала линию ее бедер, а туфли на высоких каблуках делали ноги еще длиннее. Невольно подумал, что Елена даже в офисной одежде умела выглядеть так же привлекательно, как и в вечернем платье.

Сегодня на лице Свиридовой читалось едва заметное беспокойство.

Я оглядел себя, проверяя, нет ли пятен на костюме. Не хотелось бы ударить в грязь лицом перед гостьей. Уверен, что она заметит подобный огрех и снисходительно усмехнется.

Убедившись в безупречности одежды, я подошёл к двери, отпер замок, открыл створку. А потом вежливо поинтересовался:

— Здравствуйте, Елена Анатольевна. Чем могу быть полезен?

— Добрый вечер, мастер Чехов, — ответила гостья. — Я просто хотела узнать, все ли с вами в порядке.

— А почему со мной что-то должно случиться? — удивлённо уточнил я.

— Ну… — Свиридова замялась. — Я знаю, что сегодня вы обедали с Васильевым в кафе, рядом с которым взорвали машину.

— А, вон что, — я посторонился, приглашая девушку в дом. — Прошу, проходите. У меня как раз закипел чайник. Могу предложить вам хорошего чая и свою компанию.

Елена Анатольевна немного помедлила, но все же прошла мимо меня. И неспешно сняв пиджак. Под ним оказалась белоснежная блузка с высоким воротом на восточный манер. На полочке часто располагались жемчужные пуговки.

— Вы прекрасно выглядите, — сказал я прежде чем девушка заметила мое внимание.

— Спасибо, — она оказалась довольна замечанием.

Мы поднялись по лестнице, и девушка осмотрела гостиную.

— У вас тут красиво, — оценила она. — Мне очень нравится, когда в исторических домах оставляют старинную мебель.

— Приятно, что вы заметили, — улыбнулся я.

Я указал на кресло, которое любила Любовь Федоровна:

— Присаживайтесь.

Свиридова приняла мое приглашение. Я же ушел на кухню, где хозяйничала Иришка, залил кипяток в заварочный чайник, взял его и две чашки и вернулся в гостиную. Поставил посуду на стол и разлил напиток по чашкам:

— Прошу. К сожалению, не могу предложить…

— Павел Филиппович, вы бы предупредили, что у вас сегодня будут гости. Я бы приготовила особенный десерт. Но сейчас готово только печенье.

Я обернулся. Из кухни вышла Иришка, и в руках у девушки был поднос, на котором стояла вазочка с выпечкой.

— Я сам не знал, что ко мне сегодня прибудут гости, — честно ответил я и взглянул на Елену Анатольевну. Девушка потупилась и отвела глаза, сделав вид, что рассматривает стол:

— Простите, что без звонка, Павел Филиппович. Я узнала обо всем что случилось на судебном заседании. И сразу же поехала к вам.

Я улыбнулся:

— Все хорошо. Вам не за что извиняться.

Про себя отметил, как складно получается у Свиридовой лукавить и недоговаривать. Скорее всего, взрыв был лишь поводом для визита. Впрочем, настоящую причину я скоро узнаю.

Иришка поставила на стол поднос с печеньем:

— Вот, еще горячее. Сама испекла.

— Спасибо, — поблагодарил я девушку. Она улыбнулась, кивнула и вернулась на кухню.

Я же сделал глоток чая и взглянул на гостью:

— Вы наняли такую молодую кухарку? — с ноткой неодобрения отметила девушка.

— Полагаю, что возраст не определяет таланта работника. Оцените лакомство. Быть может, окажется, что оно вкусное.

Елена приподняла бровь, затем взяла печенье и отломила кусочек. Положила его в рот и медленно пережевала.

— Оу, — произнесла она и кивнула, — вышло очень даже неплохо.

— Вот и ответ, почему я нанял эту кухарку.

Свиридова сделала глоток чая и заметно расслабилась.

— Как у вас дела? Как поживает ваша подруга? — решил я начать диалог. — К слову, я оценил ход Кристины Олеговны. И остался под впечатлением. Ваша работа?

Княжна рассеянно улыбнулась и кивнула:

— Дело Соболева немного подмочило мою репутацию. И здесь я должна была сделать так, чтобы мой наниматель сохранил лицо и вышел из ситуации с наименьшими потерями.

— Ловко, — согласился я. — У вас это получилось с блеском. И я рад, что удалось вернуть доверие своих нанимателей.

Девушка закусила губу и наконец решительно заговорила:

— Я хотела бы принести извинения за свое поведение при встрече, на которой мы обсуждали дело Соболева. Признаться честно, я недооценила вас, когда увидела за столиком юнца, который едва закончил лицей. А когда вы спокойно рассказали мне про перспективы, я непозволительно провела себя, повысив голос.

— Все мы люди, — развел руками я. — И все мы подвержены эмоциям.

Свиридова сделала глоток и чая и взглянула на меня.

— Вы очень интересный человек, Павел Филиппович, — медленно произнесла она. — Словно бы лишены переживаний. Вернее, будто бы не выражаете их.

— Так уж вышло, — просто ответил я. — Моя бабушка занималась моим воспитанием и учила вести себя именно так.

— Я бы даже решила, что вы совсем не испытываете эмоций, но то, как вы защищаете своих клиентов, на что готовы пойти ради них…

— Я защищаю простолюдинов потому, что, по вашему мнению, мне их жаль, — договорил я за нее. — И вы правы. Мне действительно жаль простых людей. Такой уж я неправильный аристократ.

— Я не имела в виду, что вы неправильный, — возразила девушка и на ее щеках выступил легкий румянец.

— Это и так понятно, — произнес я. — Некромант, да ещё и не презирающий простой люд — необычный экземпляр.

Свиридова смешалась, словно подбирая слова. Но так и не стала ничего говорить. Лишь выдохнула и тряхнула головой. Ее темные волосы были перехвачены заколкой и мне вдруг отчаянно захотелось расстегнуть замочек и позволить локонам рассыпаться по плечам. Девушка не заметила моего внимания и потерла шею, словно она у нее затекла.

— Как поживает ваша сестра? — уточнил я, сменив тему разговора.

— Вам удалось произвести на нее очень сильное впечатление, — с неохотой ответила Елена. — От свидания в «Званом ужине» она осталась в восторге. Вы сумели ее удивить. А такое бывает редко, Павел Филиппович.

— Рад, что у меня получилось. Я чувствовал себя крайне неуютно, когда заставил девушку звонить мне несколько раз. И все для того, чтобы напомнить про обещанную встречу.

— Ну, вы делали это потому, что она помогла вам найти Кристину Олеговну. К слову, с моей помощью. Ах, если бы я знала, для чего ей понадобилась эта информация…

Я покачал головой:

— Ваша сестра прекрасный человек. Честный и открытый. В наше время это редкость среди высшего общества. Так что я правда хотел подарить ей приятный вечер. И очень рад, что ей все понравилось.

Елена Анатольевна промолчала. Хотя мы оба понимали, что Наталья ненадолго останется собой настоящей. Скоро синдром подростковой гиперактивности у младшей Свиридовой пройдет, и в дело вступит правильное воспитание. Девочке начнут прививать строгие манеры. Начнут навязывать нормы, пояснять, какой должна быть дама в высшем свете. И младшая Свиридова станет походить на свою сестру. Елена была красивой, с этим спорить стал бы только слепой. Но она сидела рядом напряженной, несмотря на то, что вполне могла откинуться на спинку кресла.

— Вы прямо настоящий рыцарь, мастер Чехов, — произнесла Елена с ноткой грусти.

— Увы, нет. Но стараюсь быть таковым.

Елена Анатольевна сделала глоток чая и задумчиво посмотрела в окно.

— Красивый вид, — протянула она, глядя на набережную.

— Вы даже не представляете, как прекрасен из этих окон рассвет, — ответил я.

Свиридова обернулась, и с явным интересом посмотрела на меня. И в ее глазах мелькнуло лукавство. Но я был невозмутим, и развивать эту тему не стал. Вместо этого уточнил:

— Вы пришли для того, чтобы посмотреть на набережную из окна моей гостиной? Или поговорить про Васильева.

Елена Анатольевна вздрогнула, словно выходя из ступора, и тяжело вздохнула:

— У вас получилось испортить момент, Павел Филиппович.

— Но я оказался прав, так? — с улыбкой продолжил я, не купившись на манипуляцию.

Девушка покачала головой:

— Не совсем. Просто хотела узнать, подумали ли вы над моим предложением?

— О переходе в ваш кабинет?

— Верно. Я ведь понимаю, что Васильев не смог пройти мимо молодого адвоката, который сумел привлечь к себе внимание общественности.

— Вы преувеличиваете, — я отмахнулся. — Про дело Галицкого знаете только вы и ваша клиентка…

— Заблуждаетесь, — девушка снисходительно усмехнулась. — Ваша встреча с хозяином мануфактуры не осталась незамеченной. Многие были в курсе происходящего, просто не вмешивались в разборки аристократки и челяди.

Меня покоробило последнее слово, но я сумел сохранить лицо.

— К тому же по городу прошел слух, что вам удалось принудить портового управляющего выплатить компенсации уволенным работникам.

— Слухами земля полнится, — заметил я беспечно, а из угла комнаты раздалось едва слышимое хихиканье.

— Про историю с мертвой свидетельницей и говорить не стану. Во многих гостиных еще долго будут гулять шутки про почти живую девушку, которую адвокат оставил в кабинете жандарма.

— Виновен, — вынужден был признать я.

— И потому, я очень хорошо понимаю, что Васильев решил забрать вас под свое крыло. Но с ним вы не сможете получить хороших заказов и сделать имя адвоката Чехова громким.

— Судя по вашим словам, мне удалось это сделать без помощников и покровителей.

Девушка едва заметно скривилась, но тотчас вернула лицу спокойное выражение.

— Вы отказали Васильеву? — она бросила на меня колкий взгляд.

— В его кабинете я работать не собираюсь, — уклонился я от прямого ответа. — Увы, как я уже говорил, я неправильный аристократ. И мне нравится поддерживать простолюдинам. Кто им поможет, если не я?

— Желающих масса, Павел Филиппович, уверяю вас.

Я покачал головой:

— Это не желающие. Зачастую это люди, которые отбывают на дежурствах повинность. Не все, конечно, но многие. Очень многие.

Девушка удивлённо подняла бровь:

— То есть вы хотите сказать, что всю жизнь будете заниматься делами по распределению?

Я вздохнул:

— Знаете, Елена Анатольевна, няня в детстве читала мне одну занятную сказку. Про доброго доктора, который бесплатно лечил зверушек. Потому что ему нравилась его профессия. Так уж сложилось, что родители работали почти круглые сутки. И мной занималась добрая женщина с рабочей окраины. У которой тоже были свои дети. Но она их почти не видела.

— Какая трогательная история, — произнесла Свиридова. Но судя по выражению ее лица я понял, что на няню адвокатессе было наплевать. Равно как и на сказку. Да и в голосе гостьи я уловил плохо прикрытый сарказм.

— Жаль смотреть, как вы хороните свой талант, Павел Филиппович, — со вздохом продолжила Елена.

— Я считаю иначе, — ответил я. — К тому же «хоронить» для некроманта не звучит фатально.

— Уверена, что помощь Гордею очень помогла обществу Империи. Наверняка весь район вздохнул с облегчением, когда этот головорез попал в острог.

— Парень был невиновен в преступлении, в котором его пытались обвинить, — ответил я. — Никто не должен отвечать за чужие грехи Когда он будет виноват и жандармы смогут это доказать — он уедет на каторгу.

— Только к этому времени, на его руках будет кровь не одного рабочего, — возразила девушка. И в ее глазах я заметил огоньки разгорающейся злобы.

— Ну, когда аристократ убивает простолюдина, то это даже не рассматривается жандармами как преступление, — спокойно произнес я. — А если какой-то честный дознаватель и заведет дело, то в качестве наказания будет назначен штраф. На который вы же и выведете, если вас наймут для защиты. И вряд ли вы будете думать о крови безвинных на руках убийцы, когда будете защищать его в суде.

Свиридова недовольно засопела, но я спокойно продолжил:

— Давайте откровенно: как специалист я вам неинтересен. Все дело в том, Елена Анатольевна, что вам во второй раз сказали слово, которое вы раньше не слышали.

— Неужели? — девушка прищурилась. — И о чем речь?

— Это слово «нет». И это вас ломает. Я уверен, что вы привыкли, что с вами всегда соглашаются. Простые люди боятся вашего происхождения, бастарды опасаются вашего отца. Вернее поста, который он занимает. А дворяне…

Я замолчал, но девушка смотрела на меня в упор, ожидая ответа:

— Не останавливайтесь, пожалуйста, Павел Филиппович. Я хочу узнать продолжение.

Я пожал плечами:

— Вы красивы. Бываете обаятельной и кокетливой. Так что думаю, аристократам сложно отказать вам в просьбах.

— То есть вы хотите сказать…

— Я хочу сказать то, что вы и сами знаете, — прервал ее я. — И, упаси Искупитель, я не намекаю на что-то пошлое. Обычные женские чары.

Свиридова неожиданно улыбнулась:

— Только вот на вас эти чары не работают. И это… интригует

— И не заработают, — заверил ее я. — Можете менять тактику. Здесь вам сказали «нет». И сначала это диковинное слово вас обескуражило. Потом вызвало гнев. Дальше будут торги, а затем вы с удивлением признаете, что и вам могут отказать.

Я ожидал новой волны злобы в свой адрес, но Елена Анатольевна медленно растянула губы в улыбке. Потом она завела руку за голову и сняла с волос заколку. Как и в моем воображении ее локоны тяжелой волной упали на спину. Тонкий аромат жасминового шампуня достиг моего носа.

— А если я зайду с вами чуть дальше, чем с остальными аристократами? — вкрадчиво проворковала она.

— Что…

— Я имею в виду? — мягко продолжила девушка и закинула ногу на ногу. — Что вполне могу пойти чуть дальше…

Но я только покачал головой:

— Не зайдёте. Может быть зашли бы, если были свободны. И вам было наплевать на сестру, которая проявляет интерес к моему с ней общению и не простила бы вам подобного. Но увы, у вас есть избранник.

Девушка склонила голову:

— То есть, вам жаль, что у меня имеется жених, Павел Филиппович? — лукаво уточнила она. — Только это вас останавливает, я правильно понимаю?

— Это не имеет значения, — спокойно ответил я и сделал глоток чая.

Фраза прозвучала двусмысленно. И Елена Анатольевна кивнула, видимо, удовлетворенная ответом. Наверняка собеседница выбрала вариант, который устраивал ее и тешил ее самолюбие. Она отставила чашку и встала с кресла:

— Прошу меня простить, Павел Филиппович. Я задержалась у вас в гостях. А у меня ещё много дел. Вечер занят приятными заботами.

— Позвольте, я вас провожу, — ответил и поднялся на ноги.

У самой двери девушка повернулась и оказалась очень близко ко мне. Я не сдвинулся с места, вдыхая запах ее духов. Отчего-то мне показалось, что если я отступлю, она как хищная кошка шагнет следом. И каким бы холодным я ни пытался казаться, все же не был уверен, что смогу удержаться от желания коснуться ее губ, которые слегка приоткрылись.

— Хорошего вечера, княжич, — произнесла девушка и попятилась. Чтобы потом развернуться и выйти за порог.

Ее каблуки стучали по каменной дорожке, чтобы стихнуть вдали.

Я зажмурился, пытаясь справиться с частым сердцебиением. Потом выдохнул и тряхнул головой. Играть со старшей сестрой Свиридовой в эти игры мне точно не стоило. И дело не в Наталье, которой по сути я ничего не должен. Елена Анатольевна и впрямь могла вскружить голову. При этом она была умна, красива и безнадежно несвободна.

— И заколку свою оставила, — задумчиво сказала Любовь Федоровна, которая оказалась рядом. — Не удивлюсь, если только для того, чтобы потом вернуться за вещицей. Хитрая и опасная девица. В следующий раз я ей кирпич на голову скину, хочешь?

— Спасибо, но в таком случае, она может стать вашей соседкой.

Выругавшись, Виноградова просочилась в подвал.