Новые знакомства
Улица Освободителей тянулась широкой лентой, рассекая район. Она начиналась от одноименной площади, с памятником героям Второго Освобождения и упиралась в проспект Авиастроителей.
По обе стороны от асфальтовой дороги тянулись серые высокие дома, на которых красовались знаки Черной Сотни. Банда монархистов имела среди местного населения большую поддержку. В основном за старые заслуги. Банда зародилась здесь, среди этих бетонных кварталов, чтобы дать отпор рэкетирам и беспредельщикам смутного времени. А когда монархисты навели на территории порядок, они сами обложили данью все окрестные магазины и организации. И некому было возразить им, никто не решился встать на пути у банды.
Машина проехала мимо большого, во весь торец серого здания рисунка, на котором был изображён средневековый воин. Тот передавал меч бойцу в чёрной одежде с нашивками банды. Лицо парня закрывала маска-балаклава. Художник был талантлив и красок не жалел. А под рисунком шла подпись.
— На защите Империи и ее устоев, — прочитал Фома. — Сильно сказано.
— Ага. Как и у «Воронов» или «Детей Октября», — ответил я. — Такая вот работа с населением. И попытка выставить разбойников защитниками простого народа.
— И это работает? — удивился слуга.
— Само собой. «Сыны» тоже вербуют молодежь. И лозунг «Мы хотим грабить и убивать» не используют. Хотя этим занимаются с большим удовольствием.
— Чудные дела, — покачал головой Фома.
— Скоро эпоха уйдет, — ответил я. — Ещё пять или десять лет и банды легализуют капитал, откроют мануфактуры, вложат большие суммы в сторонние проекты. И растворятся в обществе. А жандармы бодро отчитаются, что с бандитизмом и пережитками смутного времени в стране покончено.
— А эти куда? — Фома кивнул в сторону рисунка.
— Часть умрет от разгульного образа жизни, часть попадет в острог как крайние за совершенные бандами преступления. Часть уйдут в промышленники. А часть попробуют попасть в новый созыв Государственной Думы. С деньгами и большой поддержкой населения.
Фома почесал в затылке, словно бы обдумывая мои слова, но ничего не ответил.
— Сегодняшние бандиты сменят куртки косухи на пиджаки, станут вхожи в приличные места, где не носят восьмиклинки. Партаки они сведут. А может и перебьют на что-то новое. Поверь, придет время и только самые злопамятные будут узнавать в их лицах черты нынешних душегубов.
Нужный нам дом нашелся быстро. Хоть и стоял в центре одного из дворов. Фома подъехал к парадной, заглушил двигатель, я вышел из машины. Осмотрелся по сторонам. Но во дворе не было ни души. И направился к крыльцу. Фома последовал было за мной, но я его остановил:
— Подожди меня в машине.
— Зачем, вашество? — удивился слуга.
— Из дома один выход, — пояснил я. — И если он решит убежать — ты его задержишь.
— А как я его узнаю?
Я хитро прищурился:
— Думаю, он будет быстро бежать.
Фома ненадолго задумался, затем кивнул. Но возвращаться в машину он не стал. Вместо этого он привалился к бочине «Империала» с вальяжным видом и вынул из кармана щепоть жареных семечек, которые принялся грызть. Я же поднялся по потертым, траченным временем ступеням крыльца и принялся нажимать кнопки домофона, набирая первый попавшийся номер квартиры. Послышалась трель, а затем из динамика послышался недовольный голос:
— Кто?
— Слесарь из аварийки, — ответил я, подражая старому трюку Фомы. — У вас авария в доме. Откройте дверь. Или уйду и скажу старшому, что в вашей квартире мне отказали…
Последнюю фразу я произнес как можно более требовательно. И дверь пискнула открываясь. Я потянул на себя створку и вошёл в парадную.
Металлическая дверь с нужным номером располагалась на восьмом этаже. Я остановился у створки, глубоко вздохнул. А затем взялся за ручку и осторожно опустил ее. Особо ни на что не надеялся, но дверь подалась.
В душе зашевелилось нехорошее предчувствие. И я щелчком вызвал в прихожей два тотема. Осторожно шагнул в квартиру и прикрыл за собой створку.
Под подошвой что-то хрустнуло, и я поморщился. Взглянул вниз и понял, что на полу лежат осколки плафона. А также разбросанная истоптанная обувь на все сезоны, банка с гуталином, россыпь ватных палочек. Тумбочка лежала на боку, и из ее нутра все было вывернуто, словно там что-то искали. Сбитая в комок ковровая дорожка придавила дверь в туалет, не давая ее отворить. Расколотое зеркало висело на стене, но разбили его похоже уже очень давно. Потому как трещину заботливо заклеили скотчем.
В единственной жилой комнате был бардак. И дело не только в том, что тут давно не убирали. Огромный старый шкаф с треснутой боковиной был накренен, но упасть ему не давала прибитая к стене полка. Дверь на нем держалась на одной петле, которую кто-то вывернул. Вещи с полок вынимали махом, швыряя на пол. Некоторые так и лежали стопками у стены. Перевернутый стул валялся в центре комнаты.
Засаленный диван был накрыт сбитым покрывалом. В углу лежала комковатая подушка. На полке, закрытой стеклом стояли книги с цветными корешками, какая-то выцветшая фотография в картонной рамке. Совершенно неуместным казалась игрушка. Пыльный розовый заяц из плюша с пластмассовыми глазами и вышитым ртом, скалящимся в широкой улыбке. Телевизор стоял на тумбе и был накрыт обрывком старой простыни с распустившимся краем. Несколько потрепанных журналов рассыпались на листы и веером лежали на потертом паласе. Я толкнул ближайшую обложку носком ботинка и понял, что это уже знакомый мне журнал «Боярыня краса».
На кухне валялся перевернутый стол с отломанной ножкой. Пара тарелок горкой осколков лежали под ним. На плите ютилась кастрюля. Вынув носовой платок из кармана, я обернул им ручку крышки и приподнял ее. Внутри было варево. Ароматным оно не было, но и не воняло прокисшим. Дверца холодильника оказалась открыта. Свет внутри не горел, но мотор гудел, а на линолеуме растеклась теплая лужица воды. На проржавевших полках лежала вспухшая пластиковая бутылка с молоком и блюдце с заветренным кружком колбасы на кривом высохшем ломтике темного хлеба.
На всякий случай я призвал одного из призраков-бандитов. Приказал ему обыскать квартиру. И парень кивнул и исчез. Чтобы вернуться спустя несколько минут.
«Чисто, мастер».
Я кивнул и отпустил миньона на болота.
Активировал «Фонарь Харона». И сразу же увидел в неверном зелёном свете силуэт. А затем к источнику кто-то жадно потянулся. Я подождал несколько секунд, а затем приказал:
«Явись».
Погасил фонарь, и туман в квартире рассеялся. А передо мной стоял призрак женщины. Она была облачена в растянутое платье из трикотажа, которое, скорее всего, служило ей ночной сорочкой. Я так решил, потому что волосы дамы были собраны под сеточку, а на лице виднелись следы жирного крема-маски.
— И чего это ты тут разнюхиваешь? — начала она.
— Ищу Лашина, — ответил я и женщина хитро прищурилась:
— Из легавых чоли?
Я покачал головой:
— Нет.
— На кой тебе тогда Лашин? — удивилась призрак и подперла бока кулаками.
— Поговорить хочу. Он же попал в неприятности.
Призрак поджала губы, словно бы раздумывая, говорить или нет:
— Не спасёшь ты его уже, малец, — наконец ответила она с неохотой. — Всю жизнь непутевым жил и помер непутевым. А ведь когда-то мог лабать на гитаре и голос был знатный. Да только все пропил, придурок.
— Он мертв?
— Точно так.
— Вы откуда знаете? — удивился я.
— Потому что вижу его среди призраков, — просто ответила женщина.
— Его убили?
Женщина снова кивнула:
— Недавно сюда пришел один из его друзей. Здоровый, наглый, разуваться не стал и по ковру в обуви ходил. И то, что тут песку много и грязи хватает, не значит, что надо топтать!
— Понятно, — я решил не акцентировать внимание на том, что и сам я не разулся.
— Крышку на унитазе не поднимал. В занавеску высморкался, — продолжила женщина, загибая пальцы. — И окурок в ковре затушил.
— Ясно, Тот, что убил. Они вместе сберкассу ограбили. Он ценное искал. Бардак устроил. Мебель поломал, — женщина махнула рукой в сторону развороченного шкафа. — Но ничего не нашел. Ушел злым.
— А искал-то чего?
— Знамо дело, — хмыкнула призрак. — Тайник Семеновский.
— А где он?
Женщина прищурилась, словно раздумывая, говорить мне правду или нет. Но все же решилась.
— Вон там, под половицей у самого плинтуса, — она указала мне в нужное место.
Я подошел к окну и присел на пятки. Заметил щель между досками и просунул туда пальцы, чтобы подцепить ее. Та поддалась и со скрипом поднялась. Внутри была небольшая ниша, выбитая в бетонном перекрытии. Вынул наружу сверток, размотал тряпку. Под слоями ткани оказалась пачка мелких купюр, часть их который подозрительно напоминали фальшивые, пакетик с золотыми коронками, несколько смятых золотых украшений с бурыми пятнами. Но больше всего меня поразили документы. Несколько корочек и паспортов. Они оказались чистыми, без подписей, но с печатями.
— Настоящие? — поразился я.
— Никто не отличит от настоящих, — кивнула женщина. — Семен связи имел и надыбал себе несколько, когда еще деньги водились. Но все равно не помогло ему это. Сдох.
— Лашин не перешёл через грань?
Женщина покачала головой:
— Здесь, в Петрограде. Чую я этого бедового.
— Где его искать?
Женщина склонила голову и хитро посмотрела на меня:
— А ты мне что взамен?
Я вздохнул:
— А что вы хотите?
Призрак даже не задумалась и выпалила:
— Уйти, — ответила она наконец.
Я кивнул:
— Это можно.
Женщина растворилась, я же принялся терпеливо ждать, пока она вернётся с нужной мне информацией. Документы я переложил во внутренний карман пиджака, здраво рассудив, что оставлять их в квартире убитого будет глупо. Вдруг пригодится в будущем. А украшения с деньгами завернул в ткань и положил обратно в тайник.
Призрачная дама вернулась через полчаса.
— Гараж на Никитинской, — прошелестела она. — Третий ряд, бокс триста семь. Тебя уже ждут, некромант. Я выполнила свою часть уговора.
Я кивнул, призвал тотемы и начал ритуал.
* * *
Машина дважды моргнула фарами, едва я спустился по ступеням крыльца.
— Ну что там, вашество? — обернувшись ко мне, с интересом спросил Фома, когда я сел в машину.
— Лашин погиб, — спокойно ответил я. — И нам нужно с ним поговорить.
— Сейчас? — уточнил парень, уже зная, что я скажу в ответ.
Я кивнул, слуга тяжело вздохнул и завел двигатель:
— Куда едем?
— Гаражный комплекс на Никитской, — ответил я, и «Империал» выкатил со двора.
Ехать до гаражей было недалеко. Фома свернул на перекрестке, добрался до конца улицы, и свет фар вырвал из темноты ряды железных и кирпичных боксов, за которыми начинался пустырь.
Слуга свернул, миновал поднятый шлагбаум.
Свет в окошке будки охранника не горел. И едва мы въехали на территорию, как где-то далеко залаяла собака. Его тут же подхватили другие псы, и Фома недовольно поморщился:
— Только их не хватало, — буркнул он, рассматривая номера рядов.
На третьем мы повернули, и Фома остановился у кирпичного бокса с зелеными воротами, на которых был намалеван нужный номер.
В проезде не горело ни одного фонаря. Но это было только на пользу. Я вышел из авто и подошёл к металлическим створкам. Призвал тотем, и вызванный мной призрак прошел внутрь. Через секунду послышался лязг замка, и дверь открылась, а на пороге появился мой недавний миньон:
«Прошу, мастер», — усмехнулся он.
Я вошёл в гараж, нащупал выключатель, повернул его. И в небольшом боксе вспыхнул яркий свет. Тотчас загудела вентиляция, разгоняя прохладный воздух.
Гараж был обставлен скорее под посиделки, чем под место, где ставят машину. У левой стены расположился продавленный диван, застеленный покрывалом, рядом облезлый стол, напротив — два потертых кресла. На столе ещё остались следы последнего банкета. Поверх расстеленной газеты недельной давности стояла початая бутылка водки, четыре опрокинутых стакана и нехитрая закуска из соленой рыбы и высохшего хлеба, который не нарезали, а отламывали. А ещё, за столом сидело трое мужчин, которые флегматично играли в карты. Они были раздеты по торсу, и в ярком свете ламп дневного света я рассмотрел покрытые неаккуратным татуировками тела. Такие рисунки, как я уже узнал, набивали либо шаманы, либо каторжане. И на говорящих с духами эта публика похожа не была.
Едва я вошёл, сидевшие за столом отложили карты и обернулись, рассматривая меня и застывшего рядом со мной миньона, которого я решил пока не отпускать. Призраки были свежими и злыми на весь мир. Так что я не был уверен, что они станут мне подчиняться. Тела трех убитый недавно мужиков лежали в гаражной яме, которую наспех прикрыли доской, а сверху накинули кусок брезента.
— Добрый вечер, — я на всякий случай решил показать всю вежливость и добрые намерения. — Это Иван вас упокоил?
Призраки не ответили, буравя меня мрачными взглядами. И несколько секунд, в боксе царило молчание. Наконец, один из сидевших за столом, мужчина лет сорока пяти, произнес, обращаясь к моему миньону:
— Митрич, ты ли это?
— Я, — спокойно подтвердил призрак, и на лице парня заиграла улыбка.
Мужчина встал из-за стола и подошел к парню, рассматривая дырки в куртке:
— А я и думаю, куда ты пропал. Пацаны решили, что ты из Империи сбежал.
Мой миньон, которого назвали Митричем, развел руками:
— Как видишь, не успел. Хлопнули нас с Лешим и в фундамент залили. После того дела.
Призрак кивнул и перевел на меня взгляд:
— А теперь ты, выходит, на некроманта работаешь"?
— Ага. В доме том нам скучно стало. Вот с Лешим и нанялись. И сейчас моему нанимателю, мастеру Чехову, нужна от вас кое-какая помощь.
Призрак криво усмехнулся:
— А он не легавый часом? А то мне легавым помогать неположняк.
Митрич замахал руками:
— Что ты, Искупитель с тобой. Он адвокат, я ручаюсь.
— Ну раз ты за мастера ручаешься… интересуйтесь, мастер некромант.
— Это вас Иван так? — уточнил я. — Вы же вроде друзьями были.
Сидевшие за столом призраки расхохотались:
— Иван? — переспросил тот, что знал Митрича. — Крыса эта? Кореш наш? Пацаны, вы слышали?
Призраки весело закивали.
— Иван с нами срок отбывал, — пояснил призрак. — И с каторжным прошлым у него, мягко скажем, были непорядки. Говорили, он доклады писал жандармам. Что на работах творится, и кто от работы отлынивает. За такое, мастер некромант, на каторге человека перо в бок ждёт. Но мы за него поручились. И оказывали поддержку. За плату, разумеется. И эта гнида клялась, что век нашей доброты не забудет. А когда мы вышли, он нашел и предложил одно дело. С которого мы легко соскочим с кучей денег. Мы заинтересовались, и все провернули чисто. Решили в гараже моем несколько дней переждать, пока шум не уляжется. А потом эта падла нас водкой отравленной угостила. И все деньги себе прибрала.
Я кивнул. Иван рассказывал о своем богатом каторжном прошлом наивному пасынку, но на деле был человеком, мягко сказать, не очень уважаемым. А ещё теперь я понял, что хитрый Иван продумал все заранее. И скорее всего, сразу собирался бежать с деньгами из города. Если уже не сбежал. Надеюсь, Дамир Васильевич и его люди смогут найти эту хитрую тварь.
— Мне нужна ваша помощь, — осторожно произнес я.
Призраки переглянулись:
— В чем, мастер некромант?
— Иван подставил своего приемного сына, Степана. Уговорил его дать показания, что это Степан сберкассу взял.
Призрак прищурился и зло протянул:
— Вот же хитрая мразь. Ну, если у тебя есть план, мастер некромант, в который не входят жандармы — говори. Поможем, чем сможем. Да пацаны?
Он обернулся к сидевшим за столом призракам и те согласно закивали.
— Тогда слушайте, — начал я.