Характеристики на Народной улице

— Спасибо за обед, Павел Филиппович, — произнесла Арина Родионовна, когда мы вошли в приемную.

— Не за что. В этом кафе вкусно готовят, — рассеянно ответил я.

Девушка смущённо улыбнулась:

— Спасибо за хорошую компанию, — произнесла она, опустив взгляд на носки туфель.

После нашей последней поездки, когда девушка коснулась меня, продемонстрировав свою силу, я стал смотреть на секретаря совсем по-другому. С интересом. И я хотел было сказать, что компания Арины Родионовны мне тоже очень приятна, но диалог прервала хлопнувшая входная дверь.

Мы обернулись. В приемной стоял Васильев, который прибыл в компании Степана. И я отметил, что кривые рисунки на руках парня были перекрыты красивыми свежими татуировками, сделанными явно в салоне. При этом красноты вокруг линий не было. Видимо, мастер тату работал в связке с хроносом и заживление заняло мало времени.

— Я хотел бы лично выразить вам благодарность, Павел Филиппович, — начал глава адвокатской палаты, и я указал в сторону двери, на которой красовалась табличка с моим именем:

— Давайте побеседуем в моем кабинете. А вы, Арина Родионовна, сделайте нам чай, пожалуйста.

Дамир Васильевич кивнул. Подтолкнул стоявшего столбом Степана, и они направились за мной в кабинет.

Мы вошли в комнату, я закрыл дверь и указал на свободные кресла:

— Прошу, присаживайтесь.

Сам занял место за столом, и гости послушно приняли мое приглашение:

— Я не могу подобрать слов, насколько я вам благодарен, — начал Васильев и достал из кармана пиджака конверт. Положил его на стол и подвинул в мою сторону.

— Это моя работа, — спокойно ответил я и взглянул на Степана. — Надеюсь, вас оправдали? В жандармерии вчера должны были подписать постановление об освобождении.

Парень кивнул:

— Теперь я прохожу как свидетель.

Я довольно усмехнулся. Видимо, несколько дней в переполненной осторожной камере изменили взгляды парня на жизнь. И мусор про арестантские объединения и братства высыпался из его головы. Надеюсь, парень поумнел и не вернётся к старому.

— Спасибо вам, Павел Филиппович, — продолжил Степан. — Вы спасли мне жизнь. Которую я сам себе чуть не сломал.

— Смотрю, вы перекрыли рисунки на коже? — уточнил я.

Парень кивнул:

— Вы были правы, Павел Филиппович. Ерунда это все.

Я бросил беглый взгляд в сторону Дамира Васильевича. И отметил, что глава адвокатской палаты был доволен тем, что его бастард изменил свои взгляды на жизнь.

— Это ли не прекрасно? — улыбнулся я.

Оба гостя кивнули, соглашаясь с моими словами.

— Я ваш должник, Павел Филиппович, — произнес Васильев.

Я не стал отрицать его слова, молча подтвердив, что Дамир Васильевич остался мне обязан. И глава адвокатской палаты понял это.

— Ваш напиток.

Арина Родионовна вошла в кабинет и поставила перед нами на стол чайник и три чашки. И я с недовольством отметил, что Степан посмотрел на секретаря с видимым интересом. Странно, что я заметил это, ведь обычно не обращал внимания на подобное.

— Что-нибудь ещё? — уточнила девушка и я покачал головой:

— Нет, спасибо.

Помощница вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. А разговор сменился на нейтральную беседу и обсуждение новостей.

Через двадцать минут Дамир Васильевич и Степан распрощались со мной и покинули кабинет. Я же достал из стола оставшиеся бумаги с делами и принялся читать протоколы.

— Я чувствую в этом кабинете запах денег, — послышался голос Любовь Федоровны.

Призрак прошла сквозь стену и покосилась на конверт:

— Можно? — уточнила она и в ее глазах блеснул алчный огонек.

Я кивнул, и женщина тут же подтащила конверт к себе. Провела над ним ладонью и закатила от удовольствия глаза:

— Триста рублей, — протянула она с нескрываемым восторгом.

Я только кивнул, читая протоколы и понимая, что Арина Родионовна вызвалась поработать моей помощницей очень вовремя. Дела были неоднозначными, но связывало из одно: если забрать заявления, то подозреваемых отпустят. Как, например, в деле человека, напавшего на жандарма. «Кусака» не смог дать внятные показания, потому что в участок его доставили полупьяным. Да и разговаривать с ним не было никакого смысла. Поэтому я нашел имя пострадавшего. Чтобы попытаться с ним договориться.

— Фома вернулся? — уточнил я у Любовь Федоровны.

— Да. Помогает Иришке с готовкой и разбором посуды, — ответила женщина, все ещё щупая конверт.

Я сложил документы в папку и встал из-за стола. Достал из кармана телефон и набрал номер Фомы.

— Слушаю, вашество, — послышался из динамика голос слуги.

— Запрягай карету, — распорядился я. — Нам пора ехать по делам.

— Сделаю, — покладисто ответил парень. Я нажал на отбой вызова, взял со стола папку и вышел из кабинета.

Секретарь сидела на своем месте и делала заметки в блокноте.

— Арина Родионовна, если вы не передумали стать на сегодня моим помощником… — начал я.

— Не передумала, — поспешно ответила девушка. Она сложила канцелярию в сумочку и встала из-за стола.

— Тогда позвоните вот этому человеку, — произнес я и написал на листке номер жандарма. — И попросите о встрече со стороной подозреваемого.

— Сейчас.

Девушка сняла с рычагов трубку и принялась крутить диск, набирая номер.

* * *

«Империал» был уже подан к крыльцу. А Фома ожидал нас у открытой двери. Заметив, что я вышел не один, слуга уточнил:

— Нам сперва нужно будет доставить Арину Родионовну домой?

— Нет, Арина Родионовна вызвалась поработать моей помощницей на общественных началах, — ответил я и девушка кивнула.

— А, вон чего, — протянул Фома, но больше вопросов задавать не стал.

Мы сели на задний диванчик машины, парень занял место за рулём и обернулся к нам:

— Куда прикажете?

— На Савеловскую мануфактуру, — ответил я. — На Народном проспекте.

Слуга кивнул, завел двигатель, и машина выехала из арки.

— Зачем нам на мануфактуру? — удивлённо спросила девушка.

— Попробовать получить характеристику с работы подозреваемого, — ответил я. — После чего мы посетим его соседей и потом направился к жандарму. Если у тебя в руках есть документы, которые положительно характеризуют подозреваемого, говорить с потерпевшим будет намного проще.

— Хитро, — оценила девушка. И машина поехала по шоссе.

— Как съездил в торговые ряды? — поинтересовался я у слуги.

— Все успешно, — он кивнул и мне показалось, что выглядел парень донельзя довольным. — Купили посуду всяческую и запасов на пару недель.

— Как тебе наша кухарка? — хитро уточнил я.

— В смысле? — всполошился помощник.

— Хорошие продукты выбирает? Не смущается? Всем ли довольна?

— Да все вроде хорошо, — он пожал плечами. — Она бойкая и на рынке торговалась с продавцом рыбы. Да так ловко, что тот банку щучьей икры ей отдал в нагрузку. И был доволен такой ловкой покупательницей.

Для меня стало ясно, что бережливый кот гордится тем, что девушка экономная.

— Ничего лишнего ей навязать не смогли, — продолжил парень с улыбкой. — Овощи выбрала как надо. Луковки соленые взяла такие, что сами в рот просятся.

— Любовь Федоровна была довольна?

— Думаю, да. Потому как ничего в Иришку не бросила, только покатала по столу яблоки.

Я подумал, что лучшего контролера найти было бы сложно. И уже если сама Виноградова не возмутилась тратам, то и мне переживать не стоило.

— Ты считаешь, что мы не зря наняли Иришку? — спросил я больше для того, чтобы в очередной раз убедиться, что парень неравнодушен к нашей кухарке.

— Не зря, вашество, — произнес он смущенно. — Она говорит, что умеет комки готовить с рыбой. Обещалась в пятницу сварганить.

— Роллы? — шепотом осведомилась у меня Арина Родионовна.

Я кивнул.

— Можно будет к вам напроситься на обед в пятницу? — улыбнулась секретарша.

— Это как барин решит, — усмехнулся Фома, бросив на меня лукавый взгляд. — А вы, Арина Родионовна, теперь часто будете с Павлом Филипповичем кататься по делам?

Я понял, что парень перехватил инициативу и теперь уже мне стало не по себе.

— Если мастер Чехов не станет возражать, то хотела бы принять участие в нескольких делах. Мне пригодится такой опыт на юридическом поприще.

— Из вас получится знатная юристка, — выразил свое мнение Фома и мне показалось, что в его шевелюре мелькнул край кошачьего уха.

* * *

Мануфактура располагалась в центре крупной промышленной зоны и представляла собой несколько зданий из красного кирпича с высокими дымящимися трубами. Фома притормозил у входа и с удовольствием отметил, что парковка, которая располагалась чуть дальше, была бесплатной.

— Сразу видно, что место тут хорошее, — поделился размышлениями помощник.

Дружинник на проходной без лишних вопросов направил нас к приказчику в здание администрации. А приказчик, полноватый улыбающийся мужчина, пригласил нас в кабинет начальника цеха. Тот был пустым, но владелец явился туда через минуту. Он казался запыхавшимся. Стянул с головы кепку восьмиклинку, поправил полы рабочей серой робы и пригладил пышные усы.

— Здравы будьте, господа и барышня, — сказал он и коротко поклонился. — Чем могу быть полезен?

— Добрый день. Я адвокат Чехов, а это моя помощница…

— Нечаева, — подсказала девушка.

— Нам необходимо получить личную характеристику на Евсеева.

— Это на того, который грызанул жандарма? — хмыкнул мужчина и было непонятно из-за усов, улыбается он или нет.

— Тот самый, — кивнул я.

— Парень-то он хороший. Не злобливый. Никогда ни на кого даже голос не повышал. Собачек кормил нашенских, что живут на территории. К женщинам всегда уважительно относился. Завсегда перед тем, как анекдот скабезный продекламировать, спрашивал разрешения. Перед тем как какую дамочку за попу ущипнуть, ентересуется не замужем ли она. Ежели собирался напиться на смене, то предупреждал об этом и не выходил на работу.

— Порядочный человек, — важно закивала Арина Родионовна.

— Именно, — согласился начальник цеха.

— Вы напишите про него, — попросил я. — Только про «напиться» не пишите, пожалуйста. Могут не понять.

— Конечно, — спохватился мужчина и ударил себя ладонью по лбу. — Он же грыз того жандарма по пьяне. Нехорошо упоминать про горячительное.

Мужчина вынул лист бумаги из пачки, которая лежала в тумбочке. Написал от руки характеристику о том, что подозреваемый Евсеев человек в общем-то хороший и весь коллектив готов за него поручиться. Работает бригадиром в цеху, пользуется авторитетом у коллег, выполняет план, а бригада всегда получает премии. В воровстве и дебошах Евсеев замечен не был, в нетрезвом виде на рабочем месте не появлялся. После чего бумагу подписали приказчик и сам начальник цеха.

— Прямо весь коллектив поручится, если понадобится? — на всякий случай уточнил я.

— Евсеев безотказный мужик. Если надо кого подменить или помочь с переездом, могилу выкопать…

— Могилу? — пискнула Арина Родионовна.

— Ну, ежели кто из родни наших работников решает помереть, то Евсеев копачом работать не отказывается. И за бутылку даже три метра вглубь прокопать могет. Во какой мужик, — начальник показал большой палец вверх.

Хорошо, что про последний подвиг Евсеева в характеристики не было ни слова. Мы с Ариной Родионовной попрощались с мужчинами и довольные покинули территорию мануфактуры.

С соседями было чуть сложнее. Потому что жил Евсеев на Народной в доходных домах от мануфактуры. И в доме, куда заселился подозреваемый, контингент жил, мягко говоря, неоднозначный. И когда мы вышли из машины, во дворе уже активно отмечали какой-то праздник. За столом собрался десяток человек в серых рабочих робах, а на сколоченной деревянной столешнице, покрытой газетными листами,, стояло несколько литровых бутылок с криво наклеенными этикетками и нехитрая закуска в виде жестяных банок с консервами и зеленых яблок в белом пакете. Прозрачная жидкость текла по стаканчикам, а люди активно заливали это топливо в себя. Во дворе стоял гомон и смех.

Я тяжело вздохнул и направился к столу.

— Искупитель в помощь, уважаемые мужчины, — начал я и тут же добавил, заметив среди празднующих нескольких женщин средних лет. — И дамы.

Сидевшие за столом представительницы прекрасного пола переглянулись и довольно заулыбались.

Воцарилось молчание, и я продолжил:

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов. И я приехал, чтобы поговорить по поводу задержанного Евсеева.

— Это который жандарма погрыз? — гоготнул один из отдыхающих.

— Мало погрыз. И никто его из нас не осуждает, — добавила крупная женщина и стиснула пудовый кулак. — Ежели вы пришли плохо про нашего Евсеева говорить, то тута вам рады не будут.

— Я его адвокат. И хочу помочь вашему соседу. За этот поступок ему грозит нападение на представителя власти. И пяток лет острога.

Информация эта охладила веселье. Женщина крякнула и замолчала.

— Так что вы узнать хотели, мастер адвокат? — поинтересовался лысый парень, бросив короткий взгляд на мою помощницу, стоящую поодаль у машины.

— Чтобы кто-нибудь из вас рассказал о нем что-то положительное.

— Ну, он с женой Васи Топора по пьяне согрешил, — произнес один из сидевших за столом. — Это считается?

Я покачал головой:

— Нет. Положительный это добрый, общительный, готов оказать помощь.

Мужики переглянулись:

— Я вас не понимаю, мастер, — ответил один из них. — Вот он пообщался с женой Топора, оказал ей помощь по доброте души, так почему это не считается? Сам Топор давно уже жену свою не радует. Это всем известно. И жена его очень хорошо отзывалась о Евсееве.

Я тяжело вздохнул:

— Есть ещё кто, у кого сегодня смены нет?

— Управдом наш, — ответила одна из женщин. — Гоша. В доме он. Сороковая квартира.

— Спасибо, — сердечно поблагодарил я собравшихся и направился к дому.

— Ну? Удалось что-то узнать? — уточнила Арина Родионовна, которая выглядела встревоженной.

— Нет. Но мне доложили, что здесь есть управдом, — честно ответил я.

— А эти люди ничего рассказать не смогли? — произнесла девушка, указав взглядом в сторону празднующих.

— Эти уже порядком набрались. Так что можем искать управдома.

Девушка пожала плечами:

— Хорошо. Но я с вами, — заявила Арина Родионовна.

— Идёмте.

Мы поднялись по ступеням крыльца и вошли в дом.

На наше счастье, управляющий Гоша оказался дома. И дверь сороковой квартиры нам открыл мужчина лет пятидесяти. Который к моему облегчению оказался трезв.

— Вы кто? — уточнил абориген, оглядывая нас.

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов, — представился я и достал из кармана удостоверение. Раскрыл его и показал Гоше. — Империя наняла меня для защиты Евсеева.

Мужчина вздохнул:

— Да, забавная с ним вышла история.

— И мы хотели бы, чтобы вы написали ему характеристику, — произнес я.

Мужчина пожал плечами:

— Это можно. Проходите.

Он посторонился, пропуская нас в квартиру. Проводил на кухню и поставил на плиту чайник.

— Присаживайтесь, — он указал на стулья. И мы расположились за столом.

— Вы знаете, что за история с ним произошла? — уточнила девушка.

— Да беда у него случилась. Жена ушла да забрала с собой все ценное.

— Драгоценности и деньги? — уточнила Арина Родионовна.

— Если бы они были, то забрала, — не стал спорить управдом. — Но утащила эта баба окаянная самогонный аппарат и двух котов, — вздохнул Гоша. — Евсеев мужик рукастый. И аппарат сможет спаять заново. А вот котов он ентих люто любил. Всегда хвастался, что коты гадят только в тапки супружницы, что вещи портят только ентой вредной бабище. И когда она в ссоре по морде его тыкает скалкой, то коты потом вместе с ним в парадной ночуют.

— Досадная история, — кивнула секретарша.

— Евсеев взял отпуск по болезни душевной и запил. Пил неделю, ну и начал буйствовать. Пока его цепями не скрутили. Вот и бился он в путах, рычал да лаял. А потом он как-то выпутался да сбежал. Ну и покусал жандарма. А в целом он человек хороший. Добрый, пьющий в меру, всем помогает ежели просят. Непутевый просто.

Я улыбнулся, вспомнив, как мой подзащитный помог некоему Васе Топору и его жене и уточнил:

— Сможете написать, что он добрый и в меру пьющий? И что вы возьмёте его под пригляд?

Мужчина кивнул:

— Отчего не написать?

Я вытащил из папки лист бумаги и ручку и положил их на стол:

— Отлично. Тогда давайте не будем терять время.

* * *

От чая пришлось отказаться, сославшись на то, что Евсеева нужно вытащить из острога как можно быстрее. И как только я убрал характеристику в папку, мы наскоро попрощались и покинули квартиру гостеприимного Гоши.

Гуляния во дворе уже шли полным ходом. А народ на праздник все прибывал. Неподалёку стояла отечественная машина с открытыми дверьми, и из салона играла музыка. А отдыхающие устроили веселые танцы. Но что-то настойчиво подсказывало мне, что максимум через час веселье перетечет в побоище, а затем в примирение и продолжение банкета.

Фома, который с хмурым видом дежурил у машины, облегченно вздохнул, едва мы сели на задний диванчик. Он завел двигатель и покинул двор. И только потом уточнил:

— Куда дальше, вашество?

— В срок седьмой городовой участок, — ответил я. — Он здесь, недалеко.

Фома кивнул, и машина покатила по шоссе.

Участок и правда был в нескольких кварталах, все на той же Народной улице. Он расположился в торце одного из домов, а рядом, на парковке, стояло несколько машин с синими полосами на бортах.

Я вытащил из кармана телефон и набрал номер, который был указан в протоколе.

— У аппарата, — послышался в динамике мужской голос.

— Мастер Федот? — уточнил я. — Меня зовут Павел Филиппович Чехов. Я хотел бы поговорить с вами по поводу вашего инцидента с Евсеевым.

— Слушаю.

Голос в трубке мигом стал напряженным.

— Мой секретарь связывалась с вами сегодня по поводу встречи, — продолжил я.

— Было дело, — подтвердил парень.

— Вы можете выйти из участка для разговора? — попросил я.

— Сейчас.

Я нажал на кнопку сброса и вышел из машины. Арина Родионовна последовала за мной:

Федот вышел из участка через десять минут. И я как раз успел пересказать секретарю нужную историю. Парень остановился на крыльце, осмотрел парковку, и прихрамывая направился к нам.

— Мастер Федот? — начал я и парень кивнул. — Меня зовут Павел Филиппович Чехов.

Я вынул из кармана удостоверение, открыл его и показал жандарму.

— Я прибыл в интересах Евсеева и хотел бы обсудить с вами произошедшее.

— Этот бешеный покусал меня, — буркнул парень.

— Неприятная вышла история, — подтвердила девушка и я удивился, как изменился ее голос.

— Не то слово, — согласился жандарм. — Итак, вы прибыли для примирения сторон, так?

Я кивнул:

— Евсеев принесет вам искренние извинения, оплатит ваше восстановление и штраф. А также пройдет принудительное лечение в специальном лазарете лекарей дома скудоумия для избавления от пьянства. И попадет на поруки к старосте дома.

— Жрецы Искупителя завещали прощать ближних, — ласковым голосом добавила Арина Родионовна.

Она стояла, заложив руки за спину, и смотрела на жандарма. Отчего парень смутился.

— Это его первое нарушение. Евсеев просто оступился, — продолжила девушка. — Вряд ли ему дадут полный срок. Плюс вам придется отпрашиваться с работы. А учитывая, что его действия подпадают под смягчающие обстоятельства в виде долгого пьянства до слабоумия… А он сильно вас покусал?

— Не очень, — смущенно произнес парень.

Арина Родионовна улыбнулась и доверительно взглянула в глаза Федоту:

— Вы такой добрый и понимающий человек, мастер Федот, — промурлыкала она. — Зачем вам брать грех на душу и ломать парню жизнь? Его жена обидела. Ушла из дома и любимых котов забрала. И он с горя запил. С горя, понимаете? Елисеев все осознал.

Эти слова стали решающими. И парень махнул рукой:

— Ай, ладно, давайте заключим соглашение, что он выполнит озвученные вами требования. И я заберу заявление.