Вы любите песиков?

Вторым местом на сегодня для нашего посещения стала Зеркальная деревня, хотя в народе это место называли Цыганским поселком.

Старая зеркальная фабрика давно была закрыта, но опустевшие здания облюбовали люди искусства. Кто-то умудрился выкупить постройки и попытался сделать тут нечто вроде творческого квартала. Мне помнилась реклама, которую раздавали на улицах в виде ярких листовок. За день я мог собрать до пяти таких бумажек в кармане собственного пиджака. Но заглянуть сюда так и не собрался. Быть может, дело в том, что зазывалы были в глупых костюмах клоунов, а к ним я всегда относился с неприязнью.

Общественный транспорт сюда не ходил. До станции метро нужно было топать не меньше получаса и через промозону, которую облюбовали стаи бродячих собак. Спустя год местный театр закрылся. Потом и танцевальные студии съехали туда, где клиентам было удобнее их посещать. Чуть погодя кафе обанкротились. Несчастные собственники разорились. Их мечты о творческом городке в пределах столицы оказались разбиты, как старые зеркала. Обслуживать помещения было дорого и их пришлось выставить на аукцион. К счастью, нашлись те, кто захотел выкупить здания, чтобы организовать в них лофтовые квартиры. Мне казалось странным жить в подобном месте, учитывая, что чуть поодаль раскинулось огромное болото. Наверняка по вечерам в теплое время года тут хватало гнуса. Об этом свидетельствовали сетки на окнах и электрические ловушки для насекомых.

— Странное место, — заявил Фома, оглядываясь и отмечая, что парковка была почти пустой, если не считать ряда оранжевых самокатов. — Вашество, вы уверены, что хотите идти туда без сопровождения?

— Думаешь, меня закидают карандашами? — уточнил я с улыбкой. — Не беспокойся. Тут нам вряд ли что-то может грозить.

— Кроме чумы, — буркнул парень и скривился, кивнув в сторону переполненного мусорного контейнера. — Крыс тут хватает.

— Буду иметь в виду, — отозвался я, пытаясь сохранить серьезное лицо.

Арина же казалась заинтересованной. Она с восторгом оглядывалась по сторонам, когда мы шли по импровизированной улице. Над нами покачивались гирлянды из выцветших льняных флажков и рваных проводов с лампочками.

— Наверняка тут было здорово, — заявила девушка.

— Возможно, — я пожал плечами, осматривая фасады зданий, которые каждый владелец украсил по-своему.

Часть были разрисованы граффити, другие забраны сеткой, чтобы исключить случайное раскрашивание. Под ногами хрустел раскрошенный бетон. Несколько толстых котов сидели в клумбе, сооруженной из старой покрышки. У открытой двери с надписью «продукты» топтался долговязый парнишка неопределенного возраста в засаленном свитере со спущенными петлями. При нашем появлении он прищурился и приложил ко лбу ладонь в виде козырька.

— Вы к кому? — без предисловий уточнил он.

— К Антону Залежному, — так же без расшаркиваний сказал я.

— Купить чего хотите? — оживился абориген. — А то он мне должен рупь. Можете мне сразу отдать…

— Нет, — я усмехнулся. — Мы не за покупками.

— Долги собрать приехали? — угрожающе протянул паренек и в этот момент мне показалось, что в окне второго этажа качнулась занавеска.

— Мы тут, чтобы защитить Антона от несправедливого обвинения, — вступила в беседу Арина Родионовна. — Это адвокат Чехов Павел Филиппович. А я его помощница…

— Да ладно! — перебил ее парнишка и высморкался в рукав свитера. — Сам Чехов нашего Антона взялся отмазать? Кому скажи — не поверят.

— Подскажите, как найти жилище Залежного? — невозмутимо спросила Нечаева.

— Да в конце улочки его домина стоит. Не ошибетесь, у него надпись на стене «верни деньги, зараза».

— Спасибо, — поблагодарила девушка и мы направились в указанном направлении.

— А вам точно не надо чего? У нас лимонад есть домашний, — с надеждой протянул паренек.

Даже если бы мы выбрались из пустыни, то вряд ли решились испить что-то в этом месте с маркировкой «домашний». Достаточно было взглянуть на грязные ногти владельца продуктового магазина.

— Про чуму Фома не шутил, — произнес я негромко, на что девушка беспечно пожала плечами.

Нужный дом мы узнали сразу. Наверно в этом поселке художника уважали. Только этим можно объяснить, что его жилище не спалили, а ограничились обращениями, написанными на стенах краской из баллончиков.

Тут были послания от некого Батона, который сообщал, что прибьет Антона, если тот не вернет ему два с половиной рубля. Сумма была перечеркнута, а поверх написана больше на пятьдесят копеек. Потом еще прибавилась сумма долга в половину рубля и еще. И еще. На данный момент долг был равен пяти рублям. Остальные ссуживали моему подзащитному меньшие суммы, о чем свидетельствовали другие надписи на стене.

— Хороший человек, раз ему продолжают доверять, — резюмировала Арина.

Я на это лишь кивнул.

Антон стоял на балконе и пил чай из большой пузатой кружки. Это был невысокий человек лет двадцати, с торчащими во все стороны волосами соломенного цвета, немного припухший и явно не отошедший ото сна. При виде нас он приосанился, и я подумал, что даже издали Арина Родионовна вызывала желание выпрямить спину.

— Доброе утро, — поздоровалась девушка и махнула рукой, словно в этом не было ничего особенного.

— Здравы будьте, — ответил молодой человек и плотнее запахнул домашний стеганый халат, расшитый гербовыми орлами.

— Мы с вами договаривались о встрече, — продолжила Нечаева как ни в чем не бывало.

— Уже? — спохватился парень и посмотрел на запястье. Часов там не оказалось и он этому, очевидно, удивился. — Поднимайтесь на второй этаж, — попросил он и скрылся в апартаментах.

— Творческие люди часто забывают о времени, — беспечно заметила Арина и продолжила, — насколько я успела узнать, Антон художник и довольно модный.

— Он из тех, кто выливает краску на холст, а потом делает вид, что это нечто многозначительное? — проворчал я, сам не понимая, отчего меня раздражал незнакомец.

— Я видела пару его полотен, — возразила девушка, направляясь ко входу. — Вполне приличные. Но я бы не повесила их в своей гостиной.

Последняя фраза заставила меня насторожиться. Однако, пояснять хоть что-то секретарша не стала. Она вспорхнула по ступеням порога и потянула на себя двустворчатые деревянные створки, исполняющие тут роль дверей.

— Поднимайтесь, — прокричали изнутри и мы вошли в помещение.

Здесь было темно. Разобранная мебель стояла вдоль стен. Часть ее была замотана в пленку. Под ногами хрустел сор.

— Постарайся ничего не трогать, — предупредил я спутницу. — Тут вполне могут водиться крысы.

— Нет, — отмахнулась девушка. — Это склад вещей, понятно же.

Для меня все было не так очевидно. Но приглядевшись, я признал, что Арина права. В углу виднелись барные стулья, скрепленые между собой скотчем На подоконнике высилась гора коробок, на боковинах которых виднелся знак хрупкого содержимого и надпись «посуда».

Лестница на второй уровень квартиры нашлась не сразу. Она оказалась за ширмой, на которой виднелась надпись «Театр кукол». У меня были не самые светлые ассоциации с куклами и театром с их участием. В памяти всплыл Шулер. Хорошо, что Арина не знала о моем знакомстве с игрушкой загадочного Карло и потому спокойно обошла ширму и стала подниматься по ступеням.

— Осторожнее с Бобиком. Он может испугаться, — сообщил голос хозяина жилища.

Названный Бобиком зверь нашелся сразу же, как мы поднялись на верхний уровень. Это был смешной небольшой бульдожек, который настороженно взирал на нас с цветастой лежанки. Осмотрев меня, он уставился на Арину и неожиданно рванул прочь с диким визгом.

— Вы его напугали, — осуждающе заявил Антон, выходя из-за высокого шкафа, который стоял прямо перед нами. — Добро пожаловать в мою скромную обитель. Не наступите на… на что-нибудь.

Парень указал направление, и я подумал, что этому месту больше бы подошло быть сараем. Под высоким потолком пищали ласточки. Взрослые птицы вылетали в открытое окно, чтобы вернуться в едой для молодняка.

— Моя бабушка говорила, что ласточки приносят удачу, — с гордостью заявил парень, проследив за моим взглядом.

Я тоже частенько бывал в деревне и помнил, что речь шла о хозяйственных постройках и сенях. Вряд ли кто-то из селян оценил бы пернатых, живущих в доме. Говорить об этом вслух я не стал. Лишь улыбнулся Антону, который проводил нас в кухонную зону.

Эта самая зона отличалась от остальной части апартаментов наличием стола, заваленного посудой. Тут было больше пары десятков одноразовых стаканчиков из-под кофе. Но больше всего меня поразил высокий холодильник с прозрачной дверцей, заставленную газировкой. Антон взял с подоконника жестяную банку из-под печенья и вынул из нее монетку, чтобы закинуть в боковую щель холодильника. Потом он вдумчиво выбрал в меню позицию и нажал кнопку с номером три. Тут же включился механизм, который толкнул с полки одну из банок и та ухнула вниз, оказавшись в ящике, из которого Антон ее вынул.

— Мне нельзя кофеин, — пояснил парень, открывая энергетик. — И так я себя контролирую. Не больше двух монет в день трачу. А потом достаю их в конце недели и сгружаю в копилку.

Не думаю, что в копилке было полтора десятка монет. Судя по тому, с каким звуком емкость ударилась о подоконник в ней было горсти три мелочи.

— Умно, — похвалила его Арина и парень спохватился.

— Вы не хотите чего-нибудь? Тут есть фруктовые напитки.

— Неужели? — с интересом протянула девушка и подошла к стеклянной дверце.

Потом открыла сумочку, чтобы достать монетку, но хозяин дома остановил ее.

— Я угощаю.

Поистине с царским величием он взял монету и закинул ее в приемник для денег.

— Что вы желаете? — художник взглянул на гостью с обожанием.

— Вишневая есть? — Нечаева лучезарно улыбнулась.

Я подумал, что Залежный готов пробежать несколько километров, чтобы принести для Арины то, что она захочет. К счастью, желанный напиток оказался в наличии. Банка оказалась в руке девушки, и она приложила ее к щеке.

— Холодная, — Арина блаженно прищурилась.

Я откашлялся, привлекая внимание подзащитного. Он обернулся, словно до того совершенно забыл обо мне и смущенно произнес:

— Извините. Я немного рассеян. Простите мне эту особенность, мастер.

— Меня зовут Павел Филиппович, — я оглянулся в поисках свободной горизонтальной поверхности, где можно разложить папку.

— Простите. У меня немного не прибрано, — парень пожал плечами, и одним движением смахнул со стола пластиковую посуду прямо на пол.

Я внутренне содрогнулся, заметив липкие пятна на столешнице. Однако это не смутило хозяина дома, и он застелил поверхность невесть откуда взявшимися газетами. Затем с довольным видом предложил:

— Прошу. Располагайте документы.

Я вынул из папки лист и прочел:

— Антон Залежный, вас обвинили в краже собаки у господина Жанского. Полагаю, речь идет о Бобике?

— Он самый и есть, — кивнул Антон и тут же добавил, — но я его не крал, упаси Искупитель. Залежный не ворует! — он вскинул подбородок и стало заметно, что тот у него двойной. — Залежный берет в долг, когда нуждается. Но чтобы украсть — это не про меня.

— Ясно, — я покосился на появившегося в поле зрения пса, который тащил огромную кость.

— Бобик, где ты ее нашел? — изумился Антон и тут же вернул мне все свое внимание. — Я купил ее у Жанского. Он стоял у питейной и просил за собаку полтора рубля. У меня были с собой деньги, который я выручил за полотно. Одна мадам купила у меня картину для своего салона. И в этот день я был при деньгах.

Парень гордо выпятил грудь.

— Я предложил купить у него животное, потому как было видно, что пес ему явно в тягость.

— С чего вы так решили? — насторожилась Арина.

— Бобик был пыльный, словно побывал в багажнике, — брезгливо сморщился художник. — К ошейнику была привязана веревка, на каких по обыкновению вешают белье.

— Ошейник на нем тот же? — спросил я, заметив полоску кожи и фурнитуру из белого металла.

— Да. Я не стал его снимать. Там и брелок с литерой «Б» остался. Жанский пояснил, что это первая буква имени.

— Позвольте взглянуть, — попросил я.

Парень в два шага оказался рядом с питомцем, взял его на руки и поднес ко мне. Пес замер, следя большими глазищами за моей помощницей. И легко откинул голову, помогая рассмотреть ошейник и подвеску.

— Жанский богатый человек? — осведомился я. — Откуда у него этот пес?

— Он обыкновенный пьяница, — отмахнулся Антон. — Собака досталась ему от какой-нибудь из его баб… Простите, — парень побледнел, взглянув на Арину, и пояснил, — Он актеришка и повеса. Подрабатывает доставщиком, судя по крутке с названием фирмы, которая в тот день была на нем. Довольно часто путается со всякими поклонницами почтенного возраста. Не удивлюсь, если кто-то из них решил подарить этому пройдохе собаку. Да только за таким псом нужен уход.

Мне подумалось, что псу надобно не так много, как полагает Залежный. И вряд ли ему необходим ошейник из крокодиловой кожи и фурнитура из стерлингового серебра.

— Позвольте, — приложил к брелоку страницу, вырванную из блокнота, и быстро заштриховал поверхность карандашом, чтобы выделить рисунок вокруг буквы.

— Что вы делаете? — заинтересовался Антон.

— Хочу снять с вас обвинение, — пояснил я и добавил, — мне нужно проверить одну теорию.

— А что было дальше? — привлекла внимание Залежного моя помощница. — Он хотел продать собаку за полтора рубля. Но в протоколе указано, что вы заплатили ему рубль.

— Так вышло, что я отдал ему рупь, сказав, что больше у меня с собой нет, — Антон криво улыбнулся. — Я резонно решил, что с него хватит и этого. Все равно пропьет хоть рупь хоть полтора.

— Свидетели у этой сделки были?

— Да. Жанский сразу же вошел в питейную и отдал деньги разливайщице. Она сказала, что сдачу не вернет, так как он должен ей за прошлую неделю. Жанский хотел было закатить по своему обыкновению скандал, но та бабища сказала, что если он начнет орать, то больше в долг не получит ни одной рюмки. Это подействовало. Актеришка не стал ругаться, хотя попытался взять с меня еще копеек двадцать. Но я не дал. Забрал Бобика и ушел прочь.

— А та веревка осталась у вас? Или вы ее выбросили там же?

— Узел был затянут так крепко, что развязать его не получилось. Пришлось срезать ту веревку уже тут.

Вернув пса на пол, Антон прошелся по своей студии, отодвигая стоящие полотна, отбрасывая ногой пыльные простыни.

— Где-то я ее бросил… — бормотал он себе под нос.

Бобик меж тем ухватил найденную ранее кость и поволок ее на свою подстилку.

— Собаки любят тащить все к себе, — лукаво заметила Нечаева. — быть может он уволок и огрызок?

— Полагаете? — нахмурился Антон и пошел к гнездовью, которое соорудил для питомца. Покопался там и воскликнул, — Вы правы. Вот она!

Он подошел и протянул мне обрывок веревки, обслюнявленный с одной стороны.

— Благодарю, — я взял улику, внимательно ее осмотрел и сказал, — Она не бельевая. Это бичевка, которой обычно оборачивают посылки и свертки.

— Да? Есть разница?

— Может и нет, — я пожал плечами и завернул улику в газету. — Кажется, тут даже есть следы от сургуча. Вы не возражаете, если я ее заберу?

— Конечно. Мне она без надобности, мастер Чехов, — закивал парень, а потом погрустнел, — Будет обидно отдать собаку этому пьянице. Он ведь и не кормил Бобика. Тот был голодный и напуганный. Я его отмыл, успокоил. Каждый раз беру спать с собой на кровать, потому как он скулит по ночам.

— Похвально, — сказал я.

— Быть может я и не самый достойный подданный нашей империи, но животных не обижаю. Я бы не стал заводить собаку. Но пройти мимо Бобика в тот день не смог. И не отдам его Жанскому! — последнюю фразу парень произнес воинственно. — Деньги за пса уплочены. Если бы я знал, что этот гад станет клеветать на меня, то взял бы с него расписку.

— А почему разливайщица не подтвердила, что вы заплатили Жанскому? — поинтересовалась Арина.

— Так не положено в долг наливать. У нее и табличка такая стояла на прилавке. Потому и в отказ пошла.

— Но Жанскому наливали, выходит? Даже против правил?

— Постоянным пропойцам под запись дают выпить. Иначе никак, — пояснил Антон.

— Как название разливайки? — поинтересовался я.

— «Лей не жалей», — тотчас сообщил Залежный. — И сотрудницу ту Лялькой зовут. Это я точно запомнил.

— Хорошо. Будем разбираться, — заключил я и засобирался уходить.

— Спасибо вам, Павел Филиппович, — смущенно поблагодарил Антон. — Я и не верил, что кто-то всерьез займется моим делом. Потому когда приходили жандармы забирать Бобика, я затаился у соседей. Они простояли в час да уехали, костеря меня почем зря. Я уж решил, что просто отнимут пса, и придется мне его по-настоящему воровать и в бега подаваться.

— Не надо, — я мотнул головой. — Думаю, что Бобику таких переживаний не нужно.