Как тесен Петроград

— Значит, нам нужен список монахов, которые были зарегистрированы в Синоде, — пробормотал Константин. — Стоит допросить их всех.

— Допрашивать не обязательно, — возразил я. — Бомбист уже скрылся. Его просто не будет в колонне. Надобно найти список и узнать, кто из монахов вернулся в монастырь, а кто потерялся…

— Тоже верно, — одобрил мою идею кустодий.

Зимин хитро улыбнулся и обернулся в сторону парка:

— Мастер Иванов, можете уделить нам минутку своего внимания?

Жандарм, который до этого момента с грустным лицом бродил неподалеку от входа в парк, изображая видимость работы, мигом развернулся и с готовностью направился к нам.

— Слушаю, мастера кустодии, — произнес он, едва только поравнявшись с нами.

— Поиски в парке, скорее всего, не имеют смысла, — заявил Стас. — Можете отозвать группу. И ещё: вы говорили, что окончили юридический лицей.

— С отличием, — подтвердил сияющий как лампочка Иванов, и Зимин довольно кивнул:

— Великолепно. Значит, вашей квалификации хватит для того, чтобы запросить в Синоде список монахов, которые принимали участие в сегодняшнем священному ходу. Сделать это нужно как можно быстрее.

— Будет сделано, — ответил жандарм и направился к собору святого Петра.

— Ну вот, — довольно заключил Зимин, глядя вслед удаляющемуся следователю. — И самим идти не надо. А этот Иванов умеет хорошо служить когда нужно.

Я покачал головой. Спасибо за то, что Стас не сказал, кому принадлежала идея. Зачем давать бастарду семьи Шуйских лишний повод для ненависти?

— И то верно, — согласился Константин. — Идемте, господа. Подождем мастера Иванова в павильоне и выпьем чаю. Я наслышан, что тут подают неплохие настои. Но не удавалось убедиться в этом.

Мы вернулись в павильон, где нас встречал перепуганный распорядитель. Очевидно, что парнишка уже знал, кто пожаловал в кафе. И был не очень-то рад этому факту. Но сумел изобразить благожелательное выражение на лице.

— Там нужен целый стол, — обратился к нему Зимин. — Желательно без грязи и стекла.

— Обязательно, — поправил напарника Константин.

Администратор кивнул и указал в дальний угол кафе:

— Там, мастера кустодии, — произнес он. — Идемте, я вас провожу.

Он направился вглубь павильона, и мы последовали за ним.

Нам достался самый дальний стол, который выбрал Зимин. Администратор не стал спорить. Он ловко отодвинул кадку с высоким до самого потолка деревом, которое чудом не пострадало при взрыве.

— Подайте нам чаю, — распорядился Константин, как только мы устроились в креслах. — Таёжный сбор, если можно.

— Сделаю, не извольте беспокоиться, — ответил распорядитель и шустро удалился в сторону кухни. И я почему-то был уверен, что таёжный сбор появится на нашем столе через несколько минут. Даже если его нет в меню.

— Надо было заказать чего-нибудь поесть, — проворчал Зимин и потер живот.

— Думаю, кухня здесь не работает с момента, как прогремел взрыв, — ответил Вальдоров и скрыл за ладонью ленивый зевок.

Стас только хмыкнул:

— И что? У них наверняка есть полуфабрикаты, которые нужно всего лишь разогреть. Это же кафе, а не пятизвёздочный ресторан.

При упоминании готовых блюд лицо Константина скривилось. Но кустодий не стал комментировать гастрономические вкусы напарника. Вместо этого обратился ко мне:

— Итак, мастер Чехов, вы думаете, что бомбист владеет школой иллюзий?

Я кивнул:

— Скорее всего. Полагаю, будь это настоящий монах, он стал бы сбегать с места взрыва. Даже если бы оказался тут по какой-то неведомой причине.

— Весьма редкий дар, — протянул Вальдоров и обернулся к Зимину. — Знаешь хоть одного мастера иллюзий?

Стас покачал головой.

— Не самая популярная сила. Мало кто стал бы гордиться такими талантами, учитывая, как к ним относится общество.

Мастеров иллюзии считали мошенниками и довольно часто обвиняли во всяческих подставах. Владеющие белой силой почти всегда выступали на подмостках театров или в цирках. Многие из них были великолепны в своей профессии, что не мешало окружающим сторониться иллюзионистов в обычной жизни.

— Нужно поднять все списки выпускников приютов, — ответил я за кустодия.

— Еще одно обращение в Синод, — закатил глаза Зимин. — К слову о Синоде.

Он небрежно кивнул в сторону входа в павильон. Иванов стоял у стойки администрации и вертел головой в поисках сегодняшнего его начальства. А затем заметил наш стол и направился в нужную сторону пружинистой походкой. Едва не сбив вышедшего с кухни работника, державшего в руках поднос, на котором стоял чайник и три чашки, он сухо выругался.

— Смотри, куда прешь, — выплюнул он с презрением, но, подойдя к нам, принял независимый и довольный вид. — Вот список.

Жандарм, который был явно горд скоростью проделанной работой, положил перед Вальдоровым белый лист, на котором был распечатан перечень имён.

— Ваш чай, — администратор поставил на стол чайник. Разлил по чашкам настоявшийся до черноты отвар.

— Благодарю.

Константин сделал глоток. Довольно кивнул:

— Прекрасный напиток. Не зря его хвалил Александр Васильевич. Он как-то упомянул, что секретом подобного сбора владела его семья.

Зимин тем временем взял со стола лист с именами участников священного хода и задумчиво принялся читать:

— У нас есть ещё одна просьба, Дмитрий, — не отрываясь от чтения, произнес он. — Нам нужны списки всех выпускников приютов Петрограда с белым цветом силы.

Жандарм с удивлением уставился на сидевшего перед ним Стаса, и тот с раздражением в голосе пояснил:

— Эти списки тоже надобно взять в приюте. И нужны они нам как можно быстрее.

Иванов нервно кивнул и поспешно направился к выходу. А Зимин только довольно покачал головой, глядя вслед удаляющемуся жандарму:

— Редкое зрелище, Павел Филиппович. Сын великого князя, Дмитрий Васильевич Шуйский, бегает как савраска по чужим поручениям. Исполняет волю простолюдина вроде меня. Не каждый день такое увидишь.

— Дмитрий войдёт в семью? — уточнил я.

— Уже вошёл, — спокойно ответил Стас. — Просто пока об этом не знает. И мне хотелось бы, чтобы он не был в уверен в своем наследии до последнего.

— Завещание вскроют через два дня, на похоронах великого князя, — произнес Константин и вновь слегка скривился. Видимо, это выражение было ему свойственно.

Я замолчал. И кустодий оценил это по-своему.

— Его не допустят к должности генерал-губернатора, — успокоил он меня. — Как и его сына. А вот внук уже может иметь все шансы.

— Кровь не водица, — подтвердил Стас и закинул ногу на ногу. — Каким бы ловким ни был этот хлыщ, но он не станет достаточно породистым, чтобы быть ровней, скажем, вам, Павел Филиппович.

Я замялся, вспомнив о мимике, который убил Гордееву. Говорить об этом не очень хотелось. Потому, что жандармы были уверены в том, что Оксана умерла от несчастного случая.

— Что-то не так, мастер Чехов? — уточнил Зимин.

— Что?

— Вы о чем-то задумались, Павел Филиппович, — произнес Стас. — Не поделитесь?

Я вздохнул и с неохотой произнес:

— О светлых, владеющих мимикрией и отводом глаз

Кустодии с интересом посмотрели на меня.

— Не так давно в Петрограде была убита уличная девочка.

— Кажется ее звали Оксана? — уточнил Константин, — Я бы не запомнил ее имя, но вы приводили ее на допрос как живую, и эта история стала одной из любимых для многих бесед в нашем обществе.

Я кивнул.

— Не хотел об этом говорить…

— Потому что были на месте убийства? — спросил Зимин и отмахнулся. — Не волнуйтесь. До мертвой девочки нет дела даже жандармам. А уж нам и подавно. Ну, убили и убили. Таких случаев в городе по десятку в день происходит. Наша забота — защита монарха и строя. А не вот это вот все.

— Так вот, — продолжил я. — Убийство было подстроено под несчастный случай. Передозировка снотворным. И сделал это человек, который умеет отводить глаза. Мертвая не смогла его опознать. Возможно, в городе есть два мимика с отводом глаз достаточно хорошего уровня. Но я не особенно верю в такие совпадения.

— И правильно. Чаще всего ничего не происходит просто так, — насторожился Константин.

— Так вот. Парень смог купить таблетки, которыми отравил Оксану, по рецепту. Либо взял их в аптеке, где назначение не требуется. Или…

Я внезапно замолчал, обдумывая новую догадку. А затем выдал:

— Или он числится в лекарском корпусе. На практике или работе. Тогда он мог сам взять препарат, не прибегая к рецептам и посторонним людям!

Кустодии переглянулись:

— Очень интересная версия, — довольно протянул Константин.

— И вполне себе рабочая, — подтвердил Зимин. — Все-таки хорошо, Павел Филиппович, что мы попросили вас о помощи. Помните, что за таблетки?

Я нахмурился, вспоминая пузырек. И название препарат.

Константин задумчиво забарабанил пальцами по столу:

— Сильный антидепрессант. Распространенный препарат. И есть в каждом доме скудоумия. И у душевных лекарей. Которых в городе полно.

— Но там почти не требуются специалисты со светлой силой, — произнес я. — Эти болезни практически неизлечимы. Их можно только погасить на время. И светлая сила там не нужна.

Вальдоров лишь кивнул, сделал глоток чая и встал из-за стола:

— Какой же умный нам достался помощник, — с уважением протянул он, и произнес, обращаясь к Зимину. — Круг подозреваемых сильно сузился. Стоит заняться поисками, пока этот душегуб не натворил ещё чего-нибудь.

Стас кивнул и встал с кресла. Вынул из кармана бумажник, извлек из него крупную купюру и положил ее под чайник:

— Нам пора, мастер Чехов. Спасибо вам за помощь.

— Наверное мне тоже уже нужно идти, — поспешно произнес я, вспомнив об Иванове, которого отправили в Синод за списком. Пересекаться с бастардом, который скоро получит фамилию Великого князя, мне не хотелось.

Мы попрощались и кустодии направились к своему автомобилю. Я же решил дождаться, когда они уедут, чтобы потом без слежки пойти к «Империалу». Отчего-то мне очень не было приятно ощущать на себе внимательный взгляд Константина. В отличии от довольно прямого Зимина, второй кустодий был себе на уме.

В моем кармане зазвонил телефон и я нехотя взял трубку.

— Ты где? — без прелюдий спросила бабушка.

— В кафе. Но собираюсь домой…

— Значит, все правда и ты действительно был на площади в момент взрыва.

— Все так.

— И не позвонил, чтобы сказать, что с тобой все в порядке? — мне показалось, что в ее голосе скользнула незнакомая мне нотка, напоминающая истеричную.

— Извини, я был немного занят.

— Ты не ранен? — тотчас переключилась Софья Яковлевна.

— Все в порядке. У меня даже костюм не помялся.

— Фома был рядом? — уточнила женщина и тут уже я напрягся.

— Странно, что ты об этом спросила, но да, мой помощник был рядом и благодаря ему у меня не осталось царапин. Хотя и мои таланты помогли сориентироваться.

— Это хорошо, — по голосу стало ясно, что княгиня улыбается. — И значит, ты не будешь возражать составить мне компанию за обедом.

— Мне не особенно хочется ехать к тебе…

— Я могу навестить твой дом, — быстро нашлась бабушка и стало ясно, что именно на такой вариант она и рассчитывала.

— Предлагаю встретиться на нейтральной территории и провести немного времени по-семейному.

— Звучит потрясающе. Неужели я заслужила капельку внимания от известного в городе молодого адвоката…

— Софья Яковлевна, — не стал я дослушивать шутку бабушки, понимая, что в конце она может сказать что-то ядовитое, — где ты запланировала встречу?

— Я не планировала, — возмутилась женщина и тут же добавила, — хотя, может, ты и прав. Как насчет того, чтобы прокатиться по Неве.

— На речном трамвае — удивился я.

— Это ты приучаешь себя общаться с простолюдинами, а мне не хочется, чтобы на нас пялились и кланялись в пояс, — возразила княгиня. — Я забронировала небольшой столик в ресторанчике на плаву. Тут подают свежую корюшку, которой не побрезговала бы сама императрица.

— «Тут», — заметил я. — Дай догадаюсь, Софья Яковлевна, ты уже на месте и наверняка скучаешь за бокалом вина.

— Я не пью до полудня, — фыркнула бабушка.

— Так уже намного позже.

— Значит, я с бокалом вина, — отчеканила родственница. — И не считаю, что должна отчитываться перед несносным мальчишкой, который треплет мне нервы. Может, я испереживалась после того, как мне сообщили, что моего внука видели в компании кустодиев.

— Все в порядке, — повторил я.

— Позволь, я сама решу, насколько это приемлемо, — неожиданно холодно заявила женщина. — Приезжай поскорее и успокой мое бедное сердце…

Она продиктовала адрес, который был мне знаком.

Распорядитель подошел ко мне и робко уточнил:

— Вы желаете что-то еще, господин?

— Нет. Спасибо. Вам сегодня пришлось несладко.

— Такой ужас, — выдохнул парень и стало понятно, что он на грани нервного срыва.

— Вам стоит обратиться к лекарю, — посоветовал я. — Вы кажетесь бледным.

— Спасибо, Павел Филиппович, — он замялся и все же решился уточнить, — Тут ведь не осталось призраков, господин Чехов?

— Не беспокойтесь, — мягко сказал я. — Призраки ушли спокойно, и их здесь ничего не задержало.

— Слава Искупителю, — парень наложил на себя охранный знак и потом поклонился мне.

Я вынул из бумажника пару купюр и положил их на стол.

— Не стоит…

— Все хорошо, — отмахнулся я. — У вас сегодня не будет клиентов.

— Напрасно вы так думаете, господин, — возразил распорядитель. — На вечер все столики уже зарезервированы.

— И кто захотел тут отдыхать?

— Тут погиб великий князь. Люди пожелали быть ближе к истории и каждый второй спрашивал, не осталось ли крови на мостовой.

Я невольно покосился на мужчину в возрасте, который смывал с асфальта следы гари с помощью водяного элементаля. Небольшой прозрачный шар катался по камням, становясь мутным.

- Берегите себя, — сказал я парню и направился в сторону, где Фома припарковался.

— Как ты понял, что машину лучше припарковать подальше от площади? — уточнил я, садясь на переднее сиденье «Империала», который чудом не пострадал.

Фома закрыл дверь, обошел авто и занял место за рулём:

— Просто чутьё, — ответил он и завел двигатель. — Оно с детства так. И я всегда ему доверяю.

— Хорошее чутье, — протянул я. — Полезное.

Слуга обернулся ко мне и уточнил:

— Куда едем, вашество?

Я назвал адрес, где мы уговорились встретиться с бабушкой. Фома кивнул, и машина выехала с парковки.

Я откинулся на спинку сиденья и довольно вздохнул. Интересный денёк. Убийство генерал-губернатора Шуйского, да ещё и настолько громко и жестко.

В последний раз такой способ использовали во время смуты. Да и то крайне редко. И мозг тут же заработал, перебирая версии.

К бомбисту кустодиев сможет вывести экспертиза остатков взрывчатого вещества, или исполнитель. Лекарь, скорее всего из дома скудоумия или душевный целитель. Хотя последние доступа к препаратам не имеют. Могут только выписать клиенту рецепт. Обладает светлой силой, раз умеет мимикрировать.

А ещё, с ним была связана Васильевская лавка, раз этот мимик убил Левина. И Оксану, чтобы замести следы и свалить все на Гордея. Вряд ли он из черносотенцев. Монархисты никогда бы не стали покушаться на персону императорской крови. Значит, кадет или, что скорее всего, народоволец. Только они часто прибегали к таким жестоким методам устранения с целью запугивания. Правда, о народовольцах ничего не было слышно вот уж двадцать лет.

Само движение зародилось еще в позапрошлом веке, и уже тогда они избрали взрывы любимым способом для устранения политических целей. После воцарения на престол Демидовых, ячейки народовольцев вышли из подполья и сообщили, что прекращают борьбу с властью. А в начале смуты, когда трон вернулся к Романовым, народовольцы совершили пару громких акций. Но уже без прежнего размаха. Застрелили в театре одного из министров, да разнесли из гранатомета второй этаж особняка председателя государственной думы. После они вновь пропали. И многие скорее всего решили, что их истребили во время Смуты. Хотя глава кустодиев, Александр Морозов, вроде обмолвился, что один из их агентов погиб во время зачистки какой-то ячейки народовольцев.

Выходит, шаман Васильева был связан с террористами. И убрав его с доски, я возможно перекрыл ячейке финансирование. Вот они и решили перейти от подготовки к действиям.

— Все интереснее и интереснее, — задумчиво пробормотал я. — Как тесен Петроград…