Глава 20
Спустя время
Егор
Сижу в самолете, наблюдаю в иллюминатор, как мы плавно снижаемся над родным городом.
Почти два месяца меня здесь не было, шеф отправил в командировку, руководить крупным проектом. Работы непочатый край, пахал как проклятый. Зато и заработал прилично, грех жаловаться.
Если честно, я ведь и сам напросился на эту командировку. Решил с головой уйти в работу, абстрагироваться от всех проблем и женщин. Особенно от женщин!
Вкалывал на износ, чтобы ни о чём лишнем не думать. Уставал, конечно, зверски – какие там гулянки и романы! Дом-работа-дом, сутками пропадал в офисе. Но оно того стоило.
Сейчас в голове одни цифры, отчеты и планы. Ну и Мила, куда ж без неё. Накупил ей подарков целую кучу, еле в чемодан впихнул. Хоть бы Рита разрешила на пару дней к себе забрать. Соскучился по дочурке, сил нет!
Рита-Рита… Сколько о ней думаю в последнее время – жуть!
Всё бы отдал, чтоб хоть одним глазком на нее взглянуть. Да только гордая она у меня, неприступная. Вот уже четыре месяца как не общаемся толком.
А я, дурак, все надеюсь на чудо. Самому от себя смешно!
Проходил мимо ювелирного магазина в командировке и не удержался. Купил Рите серьги и браслет, с камушками голубыми. Как ее глаза… Такие же ясные и красивые. Сразу о ней вспомнил, стоило только увидеть этот комплект.
И так что-то защемило внутри, хоть вой!
Но куда я с этими цацками? Вот ещё, станет Рита от меня подарки принимать. Гордячка! Но чем чёрт не шутит – вдруг передумает?
Может помиримся потихоньку, хоть дружить начнём. Не то чтобы я на что-то там надеялся, нет. Просто… по-человечески. Без контр и собачни.
Нащупываю коробочку в кармане пиджака. Была не была! Попытка не пытка. Хуже уже не будет.
На этой оптимистичной ноте выхожу из аэропорта, ловлю такси. Не терпится домой, в свою берлогу. Надо с мыслями собраться, план составить. Как буду о дружбе с Ритой разговаривать, вот в чем вопрос.
Только я в машину сел, телефон заиграл. Смотрю на экран – опять Алка! И как только прознала, что вернулся, ведьма? И ведь трезвонит, и сообщениями закидывает, зараза.
«Егорушка, любимый, ты вернулся? Я так скучала! Прости меня, дуру, была не права! Давай начнем все сначала, умоляю!»
«Егор, ну что ты молчишь? Маратик по тебе скучает, неужели тебе плевать на сына?»
«Егор, хватит меня игнорировать! Я все для тебя сделаю, клянусь! Только не бросай нас, вернись!!!»
И так далее, и тому подобное. Все никак не уймется. То прощения просит, дурой себя называет. Дескать, не права была, вспылила по глупости. Ага, знаю я эти песни! Потом опять мозги выносить начнет.
А ещё и Маратом давить вздумала. Ребенка, блин, решила в заложники взять! Сразу в штыки становлюсь, стоит ей рот открыть. Вон, квартиру ей отдал за десять миллионов, что ещё надо? Сиди да помалкивай в тряпочку. И хватит мне жизнь портить! У нас был договор.
Ну да ладно, проехали насчёт Аллы. Нет её для меня больше и точка.
Надо выдохнуть, в чувствах своих покопаться. А то так всю жизнь по бабам буду скакать, как перекати-поле.
Снова нащупываю в кармане коробочку, и губы сами разъезжаются в улыбке. Нет, все-таки правильно купил. Рита – она особенная. Я ведь не зверь какой, всё понимаю. И каюсь, ей богу! Просто хочу хоть как-то загладить вину, наладить отношения. А там как карта ляжет. Но надежда, как известно, умирает последней. Вот и я не теряю её.
Как только добрался до дома, набрал Олега Петровича.
Гудки длились целую вечность, пока наконец в трубке не послышался знакомый голос.
– Олег Петрович, это Егор. Как у вас дела, как Мила? И… Рита? – её имя я произнес с заметной паузой, сглотнув вставший в горле ком.
– А, Егор, здорово! Да живы-здоровы все, слава богу. Ты-то сам как? Пропал совсем.
– Я в командировке был. Только сегодня вернулся. Соскучился по Миле – сил нет! Подарков накупил, хочу увидеться. Вы мне её привезете или мне самому куда подъехать?
На том конце провода послышалась какая-то возня и приглушенные голоса. Потом Олег Петрович быстро затараторил:
– Да-да, я сам привезу, не вопрос! Ты не суетись, я всё равно завтра в город по делам собирался. Сейчас у Риты разрешение спрошу и тебе перезвоню. Ну все, бывай покуда!
И отбой.
Одно я уловил точно, как только я заикнулся сам к ним приехать, отец Риты занервничал.
Ладно, буду ждать его звонка, а пока надо бы собой заняться, порядок навести.
Заказал в супермаркете продуктов, принялся разбирать чемоданы, сортировать барахло. Хоть какая-то движуха, а то совсем тоска заедает.
Часа через два телефон ожил, высветив незнакомый номер. Схватил трубку, а оттуда…
Батин голос, твою дивизию!
Родной отец мне звонит после длительного отсутствия.
* * *
– Отец, ты?! Вот так сюрприз! Где тебя носило, я извелся весь!
– Прости, Егор, со связью беда была, сам знаешь, как оно в рейсах бывает. Ты-то как? Мать мне все уши прожужжала, будто ты там совсем от рук отбился.
Ох, началось! Но я все равно безумно рад его слышать. Столько всего навалилось, аж выговориться хочется. И понеслась душа в рай!
Рассказал как на духу и про холостяцкую жизнь, и про работу, и даже про заморозку личной жизни. Алла оказалась не той, за кого себя выдавала, Рита вообще видеть не желает. В общем, полный кабздец!
Отец только ругается в ответ:
– Я тебе ещё тогда говорил – не связывайся ты с этой шлюхой Алкой! Как чуял, добром не кончится. Еле мозги тебе вправил в свое время, отослал от неё куда подальше, учиться. А ты опять на те же грабли! Дурак ты, Егора! Мать-то не зря истерила.
– Да знаю я, знаю! – отбиваюсь, как могу. – Но и ты пойми, манипулировала она… сыном – Маратом. Ну я и повелся как лопух. Думал, может, образумилась, остепенилась. А она как была стервой, так и осталась.
– Жаль, меня рядом не было. Уж я бы тебя отстегал как следует, мозги бы прочистил! Мать вон чуть с ума не сошла. И квартиру бабкину профукал, и в долги влез, и семью потерял. Совсем идиота кусок!
Сжался я весь от его слов. Батя у меня – это святое. Как он скажет, так и будет. До сих пор его побаиваюсь, хоть и здоровый лоб уже. Стыдно мне, ой как стыдно!
– Ты это, с матерью помирись, – строго так велит. – Она из-за тебя совсем извелась. И с Ритой отношения налаживай! Такую женщину упустил, ума палата. Да за такими, как она, мужики в очередь должны выстраиваться! Лично я её очень уважаю. Зря ты с ней так, ох зря.
– Да знаю я, бать, – совсем скис, хоть вешайся. – Сам себе места не нахожу. Думаю вот, как бы помириться с Ритой по-человечески. Хотя бы друзьями остаться. Может, посоветуешь чего?
А отец прямо рычит в трубку:
– Советовать? Да я тебе ща посоветую! Приеду, сам лично тебе вломлю по первое число, если до моего возвращения не помиришься!!! Рита, вон, до сих пор из-за тебя убивается. А ты, скотина, всё никак в себя не придешь. Всё, Егор, крайний срок тебе – до моего прихода. Иначе, пеняй на себя, я предупредил!
Аж коленки затряслись и холодный пот прошиб. Всё, труба мне! Это отец не шутит, за каждое своё слово отвечает. Ему если что поперек, так хоть из-под земли достанет!
– Понял я, понял! Всё, завязываю дурью маяться. Сам не рад, что так вышло, веришь?
– Верю, сын, – уже мягче отвечает. – Но и ты пойми – одной веры мало. Тут действовать надо. Рита – она особенная. Таких поискать ещё! Вот и дорожи, балбес, пока не поздно. Ясно тебе?
– Всё принял к сведению, начинаю новую жизнь. Без дури и по уму. Даю слово!
Попрощались тепло, обнадежил меня он. Мол, прорвемся, Егор! Но смотри у меня – одна нога здесь, другая там. Рита чтоб тобой довольна была!
Пока я так себя накручивал, пришло сообщение от Олега Петровича. Дескать, завтра в двенадцать будь в городском парке, как обычно. Милу привезу, Рита разрешила.
* * *
Полночи продумывал наше с Милой времяпровождение. Надо, чтоб всё по высшему разряду было – кафе с мороженным, аттракционы, подарки.
Утром приехал в условленное место. Олег Петрович на машине подъехал, смотрю, а у Мила уже носик в окошко высунула, ручкой мне машет.
– Папочка! – верещит на весь парк, заполошная моя.
У меня аж сердце зашлось.
Подлетаю к ним, из машины Мила пулей выскакивает и ко мне на шею с разбегу! Я её подхватил, закружил, чуть не разрыдался, как дурак.
– Ой, зайка моя! Красавица какая, умница! Ну-ка, рассказывай, как ты тут без меня? Скучала?
Мила только хихикает, к щекам маленькие ладошки прижимает.
Олег Петрович к нам подошел, хмурый какой-то. Руку мне жмет, а сам глаза прячет. Смотрю, а у него на куртке белые разводы какие-то. Не удержался, брякнул:
– Олег Петрович, вы это… Испачкались вроде. Прям пятно на груди здоровенное.
Он глянул, поморщился. Давай куртку отряхивать, бурчит недовольно:
– Да чтоб её, краску! Ремонт у нас там… Небольшой. Вот и извазюкался малость, не заметил.
– Ремонт? – удивился я. – Это в смысле, дома у вас, что ли?
Олег Петрович прокашлялся так неловко. И с темы мигом съехал:
– Ладно, Егор, мне бежать надо. Не забудь, в шесть вечера опять на этом месте. И не опаздывай, а то Рита нервничать будет.
Я хотел было насчёт ночевки поторговаться, но Олег Петрович уже в машину садится, только рукой махнул на прощание.
Газанул, и нету. А у меня под ложечкой засосало: чую, неспроста он про этот ремонт ляпнул. Да еще и с темы съехал.
Что-то здесь нечисто! Как пить дать, от меня что-то скрывают, да только что?
День с дочкой пролетел как один миг. Мы от души повеселились!
Сперва покатались на каруселях, потом залезли на мини-горки. А на автодроме Мила рулила как заправский гонщик, только и успевай уворачиваться!
Ближе к вечеру мы с Милой стали ощущать усталость. Я купил нам огромную сладкую вату, и мы уселись в кабинку колеса обозрения.
Мила с удовольствием жевала лакомство, отщипывая кусочки и с хохотом запихивая мне прямо в рот. Я притворно фыркал и отбивался, а сам млел от счастья, что она рядом.
Колесо неспешно ползло вверх, открывая захватывающий вид на раскинувшийся внизу город. И тут дочурка спросила, слегка нахмурившись:
– Пап, а почему мы так редко видимся? Ты что, поругался с мамой, да?
Вот ведь маленькая, а все замечает! Что же ей ответить? Не объяснишь ведь, что папа твой – кобель похотливый, маму твою обидел смертельно.
– Да понимаешь, солнышко, – начал я осторожно, – у папы сейчас новая работа. Но ты не думай, я тебя очень люблю и хочу видеться чаще! Вот выдастся свободная минутка – сразу к тебе мчусь, веришь?
Мила кивнула, но глазки у нее все равно были грустные. Эх, не умею я детям мозги пудрить! Да и не хочу. Тяжело все это, а что делать?
Решил сменить тему, спросил вроде как между делом:
– А мама твоя как?
Дочка беспечно пожала плечами:
– Да нормально мама. Только она больше стала.
Я аж поперхнулся ватой.
– В смысле больше? Растолстела, что ли? Много есть стала с горя?
Сам ухмыльнулся невольно – вот Рита даёт! Стресс, значит, заедает. Ну-ну, дело хозяйское. Хотя сам понимаю, что виноват только я. Во всём.
Но тут Милка вдруг уточнила с невинным видом:
– Не, пап, у неё животик растет! Только мама просила тебе не говорить…