Глава 30

Смотрю на Ксению в упор, испытующе. С прищуром изучаю бывшую подельницу Аллы.

Доверяй, но проверяй.

После случая с Аллой, я многому научился. Теперь к каждому человеку буду относится с подозрением – спасибо судьбе, урок усвоен.

Ошибиться никак нельзя. Слишком много на кону стоит. Негромко, но твёрдо произношу:

– Ксения, я высоко ценю твою искренность и желание помочь, но сама понимаешь – без доказательств грош цена любым словам. Нужны железные факты. Надеюсь, у тебя найдется, чем подкрепить обвинения?

– Вот, смотрите… Тут и переписка, и фото, и даже бумаги из клиники. С датами, печатями.

Хмыкаю, незаметно включаю диктофон на телефоне.

Ксения листает фото, скрины переписок, показывает даты, имена. У меня глаза на лоб лезут. Вот же ж зараза Алла! Всё спланировала, продумала, ничего не упустила.

В довершение Ксения выуживает из сумки небольшую стопку бумаг, раскладывает передо мной веером:

– Моё личное дело из клиники. Все даты процедур, обследований, подготовки к ЭКО. Печати, подписи. Всё совпадает со сроками беременности Аллы!

Башка идет кругом. Перед глазами прыгают числа, фамилии, диагнозы. Судорожно считаю месяцы, сопоставляю факты. Сходится, мать твою! Как есть сходится! Марат – итог подлого сговора. Пацана вообще не должно было быть на свете, если по-хорошему!

Откидываюсь на спинку стула, с силой провожу ладонями по лицу. В голове гудит, в горле ком размером с кулак.

Ксения тихонько покашливает, мнется на стуле:

– Ну что, Егор, убедились? Теперь мне верите? Уж простите, что пришлось так огорошить. Но сами понимаете, без улик вы бы мне не поверили. И Аллу голыми руками не возьмёшь!

– Ладно, поехали.

Через двадцать минут мы уже сидим в моей машине через дорогу от кафе. Подпираю подбородок кулаком, вглядываюсь в редких прохожих. Ксюша вдруг оживляется, тычет пальцем в лобовое:

– Смотрите, вон она, легка на помине! Вывалилась, красотка…

Щурюсь, узнаю Аллу. Леопардовые лосины облепили задницу, ноги на шпильках загребают, того гляди навернется. Кожаная куртка трещит на пышной груди.

– М-да, нарядилась, как на подиум…

Алла, тем временем, гордо вплывает в кафе, распихивая посетителей. Даже на официанта умудрилась гаркнуть, мол, с дороги! Качаю головой:

– Ну и хабалка! И ведь когда-то с ума сходил, слепец несчастный… Ладно, я пошёл к ней, а ты через десять минут следом.

Выхожу из машины, одергиваю пиджак. Стараюсь сохранять невозмутимый вид, хотя внутри всё клокочет. Открываю дверь кофейни, оглядываюсь.

Алла уже заметила, машет руками, как мельница. Иду к её столику, чувствуя, как по спине течет пот. Лишь бы не сорваться раньше времени!

Подхожу, здороваюсь натянуто. Только присел, она уже виснет на шее, тычется губами в щеку. Еле успеваю увернуться.

– А вот и ты! Безумно рада встречи!

Еле удерживаюсь, чтоб не оттолкнуть. Отстраняюсь, сажусь напротив. Незаметно включаю камеру на телефоне. Процеживаю сквозь зубы:

– Я тоже. Слушай, а где Марат?

– С мамой он, с мамой. В гости приехала! Давай ближе к делу… Сказал поможешь, так?

Киваю, изображаю неподдельный интерес. Хотя внутри всё кипит и клокочет. Ничего, Аллочка, сейчас тебе весело станет, красавица!

Задаю наводящие вопросы, подталкиваю разоткровенничаться. Веду светскую беседу, улыбаюсь. Даже умудряюсь не морщиться, когда мадам заливает о своей неземной любви. Лицемерка несчастная!

Наконец, плавно перехожу к главному:

– Так в итоге, во сколько обойдется лечение Марата? Ты говорила, надо оплатить какие-то процедуры?

Алла оживляется, аж подскакивает на стуле:

– Ой, Егор… Короче надо два миллиона, и по-быстрому. Желательно налом, тогда скидка будет – в клинике предупредили. Сам понимаешь, для ребёночка ничего не жалко! Миллиона для первого взноса будет достаточно… Можно частями. Ты наверно у отца в долг возьмёшь? Где он там, кстати, всё путешествует?

Чуть не закашливаюсь от наглости. Два «лимона»! Ни хрена себе ставки у «любящей мамаши». А глазки-то как масляно блестят, не стыда ни совести!

Чувствую, как желваки ходят ходуном. Едва сдерживаюсь, чтоб не задушить.

Лицемерная сучка, как есть лицемерная! Столько времени водила за нос, крутила мной, как хотела, манипулируя чувствами и ребёнком.

Пацана родила, лишь бы на крючке держать. Тварь корыстная!

– Конечно, как скажешь… Ребёнок – это святое! Куда же я запрятал свой миллиончик? Сейчас, погоди…

Лезу во внутренний карман пиджака, делаю вид, что ищу бабки. Алка смотрит не мигая, даже язык по губам пустила. Ждёт, стерва, сейчас её озолочу!

Вытаскиваю руку, тыкаю Алле дулю под нос:

– На вот, выкуси, дрянь подзаборная! Как тебе такое? Классно, да? Всё знаю, поняла?! Вот эта дуля – единственное, что ты получишь, сука ты брехливая!

– Ты охренел, Егор? – пучит глаза, заикаясь и резко бледнея, как мел. – Это ещё что значит? Ты как со мной разговариваешь, с матерью своего ребёнка!

Хватаю за локоть, сажусь рядом, чтоб не сбежала. Шиплю в лицо:

– Знаю я, какая ты мать! Обманула, опоила, биоматериал мой украла! Думала, я не просеку? Прощёлкала, сучка драная!

Клянусь, я сейчас ей руку вывихну!

И в этот момент над нашим столиком нависает тень.

Поднимаю глаза, рядом стоит Ксения, скрестив руки на груди, и прожигает Аллу ненавистным взглядом.

– Тыыы? Какого дьявола ты здесь делаешь?!

Вот теперь, Аллочка, посмотрим, как тебе будет весело…

* * *

Алла судорожно сглатывает, на скулах проступают желваки.

Порывается вскочить, но я удерживаю её за руку стальной хваткой. Шиплю сквозь зубы:

– Сидеть! Хватит уже юлить и вилять! Тебе слово, Ксения.

Медленно подходит, опускается на стул напротив. Сверлит Аллу тяжелым взглядом, цедит ледяным тоном:

– Ну здравствуй, подруга. Не ждала? Думала, и дальше будешь мной вертеть, как последней лохушкой? Прикрываться нашей дружбой, чтобы творить свои грязные дела? Кончай ломать комедию! Раскалывайся по-хорошему, пока не поздно.

Алла нервно облизывает губы, зыркает на меня исподлобья. В её взгляде мелькает что-то мерзкое, похотливое. Растягивает рот в приторной улыбочке:

– Егор, котик, да ты чего? Неужели поверил какой-то вертихвостке? С чего бы мне тебя обманывать? Опомнись, одумайся!

Качаю головой, с трудом подавляя приступ тошноты.

– Довольно дешёвых спектаклей! Твои байки утратили всякий вес. Мне известно о каждом постыдном эпизоде вашего сговора, не трать попусту время. Либо добровольно во всём сознаешься, либо я вытрясу из тебя правду иными методами. Мне нечего терять.

Алла стремительно бледнеет, в глазах плещется неприкрытая паника. Трясущимися губами лепечет:

– Егор, ну прости… Ксюша уговорила на ЭКО, сказала – бабки лопатой загрёбем. Ну я и повелась. Разыграла любовь и страсть, секс изобразила спьяну. Думала, ты, как порядочный, не бросишь с ребёнком. Каюсь, от всей души каюсь!

Скрипнув зубами, сжимаю кулаки до хруста. И ведь ни тени угрызений совести. Актриса, что с неё взять.

Ксения брезгливо морщится:

– Бессовестная ты, Алла. Насквозь бессовестная. Что я, по глупости ввязалась – не отрицаю. Но ты? Взрослая, разумная женщина, а туда же, в грязные игрища. Разве оно того стоило?

– На себя посмотри, святоша! Хороша подруга, нечего сказать. Предала при первой возможности!

Рявкаю, хлопнув ладонью по столу:

– А ну тихо! Довольно препираться и считаться обидами. Слушай сюда, Алла. Завтра ровно в девять буду у тебя. Чтобы была полностью готова. Едем переоформляешь квартиру на меня. После – собираешь вещи и выметаешься навсегда. Ясно излагаю?

Алла сжимается в комок, скулит жалобно:

– Егор, пощади! Как же так? А Марат? Куда мне с крохой на улицу? Ну оступилась по дурости, с кем не бывает. Хочешь, на колени встану? В ногах валяться буду?

– Оставь трагедию для суда. Была бы ещё мелкая провинность… Но ты превзошла сама себя. Такое простить невозможно!

Поднимаюсь, киваю Ксении, направляюсь к выходу. Она семенит следом, у дверей сдавленно шепчет:

– Егор, умоляю, не выдавайте моей причастности! – напоминает она мне. – Останусь ни с чем, без работы, да ещё в положении… Куда мне деваться, на что растить?

Устало отмахиваюсь:

– Сама влипла, головой надо было думать. Нечего слёзы лить и на жалость давить. Мне нужно время, чтобы подумать. Из города никуда, ясно?

Свяжусь с толковыми людьми, надо как следует обсудить это дело, чтобы каждому виновнику досталось сполна.

Главное, собрал доказательства. Всё со мной, в моём телефоне. Абсолютно всё. Ну, девчонки, и кто теперь кого?

– Но вы же обещали! – по щекам поддельницы полились слёзы, она бежала за мной следом, а я шёл широким, невозмутимым шагом.

Мне тоже много чего обещали… Например, Алла клялась чуть ли не на библии, что не имеет никаких претензий ко мне, если квартиру подарю. Исчезнет и молчать будет до конца своих дней. Рита никогда не узнает…

В итоге – с Ритой развелись. Семью загубил, работу чуть не потерял. Расхлебывай теперь, хоть вешайся! Тяжело вернуть доверие любимой…

Сажусь в машину, стараюсь не смотреть на разбитую Ксению, застывшую у обочины. Девчонка обхватила себя руками и ревёт, глядя мне вслед.

Дура дурой…

Завожу мотор, вдавливаю педаль газа. Несусь по улицам, не разбирая дороги. В мыслях сумбур и неразбериха.

Нужно открыться Рите, покаяться во всем. Пусть знает истинную подоплеку истории. Но как подступиться, какие слова подобрать? Ей сейчас нельзя нервничать. Роды на носу…

Паркуюсь у дома, сижу в тишине, собираясь с духом. Нужен совет и помощь влиятельного человека.

Отец…

Набираю номер, жду ответа. Трубку снимают после пятого гудка:

– Егор, ты как раз вовремя! Через пару дней вернусь, встречайте с матерью!

Вздыхаю, тру переносицу:

– Тут вышла серьезная заминка, отец. С Аллой… Сам запутался, не пойму, как разрешить ситуацию.

Вкратце излагаю ситуацию. Плохо, что на проводе в этот момент гробовое молчание. Отец напряжён и зол – очевидно.

– Как можно было так… Сто раз тебя предупреждал – держись подальше от этой шлюхи! – и выдыхает хрипло. – Ладно, разберёмся… Сейчас переговорю кое с кем, пришлют ребят толковых. Проконтролируют каждый шаг этой твоей Аллочки. Чтоб из-под надзора не ускользнула, ехидна. А там посмотрим. Накажем по всей строгости.

Завершив разговор с отцом, кладу трубку в полнейшем смятении и поднимаюсь по лестнице, отпираю ключом квартиру.

Принимаю обжигающе горячий душ, пытаясь смыть липкую грязь последних дней. Бесполезно. Вода испаряется с кожи, а мерзкий осадок остается.

Мысли мечутся, возвращаясь к жене.

Как она там? Так хочется ей немедленно обо всём рассказать! Скинуть этот кошмарный груз со своей спины!

Показать переписки, видео скрытой камерой… доказать, что не было никакой измены и ребёнок вообще был рождён через пробирку!

Подумать только… Нервно усмехаюсь. Мыльные сериалы отдыхают! Кому рассказать, не поверят.

Выйдя из ванной, нерешительно беру телефон. Палец замирает над кнопкой вызова.

Хочется поделиться с ней, но нельзя. Такие новости однозначно могут спровоцировать стресс.

Нельзя сейчас Риту волновать. Здоровье важнее моей нечистой совести.

Опускаю трубку, так и не набрав номер. Главное, чтобы роды прошли благополучно. Чтобы детишки родились здоровыми.

Ужинаю без аппетита, ложусь на диван. Надо отдохнуть перед завтрашним днём…

Проваливаюсь в душный, беспокойный сон. Просыпаюсь от телефонного звонка. Хватаю трубку, смотрю на экран. Отец Риты!

Сердце ухает куда-то вниз…

– Егор, у Риты воды отошли! Рожает! Увезли на скорой в роддом…