Глава 32

Едва сдерживаю волнение, стоя перед дверью Ритиной палаты.

Наконец-то мне разрешили её навестить.

В руках огромный букет её любимых пионов. Пальцы немного подрагивают.

Рита ещё очень слаба после всех испытаний, её только-только перевели из реанимации.

И лишь сейчас я в полной мере осознаю, чем действительно дорожу.

Моя семья – вот главная ценность, дороже всех денег и карьерных высот.

Осторожно приоткрываю дверь, стараясь не шуметь. Рита лежит на высоких подушках, прикрыв глаза.

Бледная до прозрачности, под глазами залегли темные круги. Но для меня она самая прекрасная на свете.

Тихонько опускаюсь на стул рядом. Беру Риту за руку, легонько сжимаю похолодевшие пальцы. Наклоняюсь, бережно целую знакомые до последней линии ладони.

Прижимаюсь к ним лбом, на мгновение замирая от нахлынувших чувств…

Так и сижу, не сводя глаз с родного лица.

Где-то там, в палате, тихо возится с маленьким внуком тёща. Но сейчас всё моё внимание отдано лишь Рите.

Впитываю родные черты, молюсь про себя, чтобы поскорее пошла на поправку.

Она вдруг шевелится, с трудом разлепляет веки. Смотрит на меня слегка затуманенным взглядом.

– Егор… Давно ты тут? Я, кажется, задремала.

– Неважно, – целую её пальцы. – Буду сидеть хоть до старости, пока ты не встанешь на ноги. И потом ещё столько же! Ты теперь от меня не отделаешься.

Рита устало вздыхает, но тут же встрепенувшись, тревожно хмурится:

– Малыши… Как они там? Здоровы, в порядке? Когда я смогу их увидеть?

– Тише, родная, не волнуйся! – глажу её по волосам, ласково заправляю прядь за ухо. – С детками всё хорошо. Богатыри наши, настоящие герои! Ты – самая храбрая, самая сильная. Подарила мне такое счастье… Теперь тебе надо лишь отдыхать и набираться сил.

Рита кивает, чуть расслабляясь. На её лице мелькает слабая улыбка:

– Мои хорошие… Скучаю по ним невыносимо! Так хочу обнять… Скажи, как мы назовем сыновей?

– Помнится, тебе нравилось имя Матвей? Красивое, благородное. Первенца так и назовем, идёт?

– Да, мне по душе, – соглашается Рита. – А второго как?

– А мне Тимофей нравится. Тоже со смыслом, да и созвучно с Матвеем получается. Сразу видно – братья!

Рита прикрывает глаза, внезапно шепчет:

– Спасибо Егор… Ты был всегда рядом и я многое увидела, многое поняла.

Спасибо.

Такое простое слово, а меня будто в открытый космос выкинуло и обратно вниз.

Будто целую вечность мечтал от неё хоть каплю тепла почувствовать, после ссоры…

Нежно целую Риту в висок, шепчу прямо в макушку:

– Это тебе спасибо…

* * *

Сижу с Ритой, пока она не проваливается обратно в сон.

Выскальзываю из палаты, не в силах стереть счастливую улыбку.

Кажется, впервые за долгие месяцы между нами воцарился мир. Дай бог, теперь так будет всегда.

Спустя несколько часов возвращаюсь к Рите вместе с крошкой-Тимофеем.

Наша мамочка уже выглядит намного лучше – порозовела, взбодрилась. При виде малыша её лицо озаряется такой нежностью, что у меня всё внутри переворачивается:

– Ритуль, смотри кто к тебе пришёл!

Рита протягивает руки, принимая драгоценный комочек.

Осторожно прижимает его к груди, целует в пушистую макушку, что-то ласково воркует.

Как же ей идет материнство!

– Егор, какой же он чудесный! – с восторгом шепчет Рита, не сводя влюбленных глаз с малыша. – Настоящий ангелочек, вылитый ты! Не могу дождаться, когда заберу и Матвейку. Хочу видеть их вдвоем рядышком.

– Немного потерпи, уже завтра обещали Матвея отдать. А там и до выписки недалеко. Не успеешь глазом моргнуть – будем уже дома, все вчетвером. Кстати, у меня есть для тебя сюрприз и важная информация.

Рита вскидывает брови в удивлении:

– Да? И что это значит?

– Скоро сама все узнаешь… Просто поверь – это очень важно для нашей семьи. А пока отдыхай.

Будто в подтверждение моих слов, в палату заглядывает тёща вместе с Милой. Спешит к внуку, воркует и сюсюкает. Мы с Ритой понимающе переглядываемся – пора уступить бабушке почетное право понянчиться. Встаю, целую жену:

– Я ненадолго отлучусь, нужно отца встретить в аэропорту. Не скучайте!

Рита согласно кивает, нежно улыбаясь. И я со спокойной душой покидаю роддом.

Надо же, еще неделю назад моё будущее было покрыто мраком и безнадегой. А теперь всё складывается как никак лучше! И пусть только кто-то попробует это отнять!

В аэропорту царит привычная суета. Высматриваю в толпе знакомый силуэт отца. Наконец замечаю его – высокий, подтянутый, с идеально ровной осанкой.

Наши взгляды встречаются, он чуть заметно кивает, направляясь ко мне.

Я ускоряю шаг – соскучился, разумеется!

– Здравствуй, Егор, – произносит отец, крепко пожимая мою руку. От него веет привычной силой и сдержанностью.

– Отец! Рад, что ты смог вырваться, – отвечаю я, глядя ему в глаза. Несмотря на возраст, его хватка по-прежнему железная, – как давно не виделись…

– Около года, – хмурится он, окидывая меня внимательным взглядом.

– Как добрался? Надеюсь, с комфортом.

Отец неопределенно хмыкает, забирая с ленты свой чемодан:

– Нормально. Ты лучше скажи, как сам? Внуки, говоришь, появились на свет?

Я расправляю плечи, не скрывая гордости:

– Оба крепкие, наша порода! Вылитые Герасимовы! Теперь есть кому род продолжить. Марат не в счёт. Сам понимаешь. Был зачат без моего ведома, без моего согласия. Можно сказать – украден!

На лице отца мелькает мрачная тень. Он сверлит меня тяжелым взглядом:

– Кстати об этом. Как вообще до такого дошло? Я тебя сколько раз предупреждал насчёт шмары этой?

Вижу, как его лицо суровеет, на лбу выступают складки. Хоть я и взрослый уже мужик, но всё равно перед ним в холод бросает, когда чем-то недоволен.

– Сглупил, отец. Опутала меня, провернула ЭКО за моей спиной. Впрочем, и так ты в курсе. Знал бы ты, как стыдно теперь перед Ритой…

– Ладно, сейчас перекусим где-нибудь, выпьем и обсудим план действий. Твоя задача – предоставить мне всю информацию. Обзвоню знакомых, посмотрим, что можно сделать, чтобы побыстрее. Вместе распетляем.