Глава 30

Марианна, скрипя зубами, выслушала историю, рассказанную Евой, и перспективы, предсказанные Кристиной. Ни то, ни другое не радовало. Но оставаться в квартире Рокотова не было никакого желания. Судя по всему, ни один из братьев не питал к ней пылких чувств, зато появился заманчивый шанс начать новую жизнь. Деньги отца, точнее, то, что от них осталось, теперь полностью принадлежали ей. Девушки проводили Марианну и облегченно выдохнули. Она успела порядком надоесть обеим. – Пойдем чай пить? – предложила Ева. – Ты хозяйничай, а я пойду к себе, – улыбнулась Кристина и начала натягивать сапоги. Давно хотела уйти, но не могла оставить Еву в такой компании. – К себе? – нахмурилась та, не очень представляя, где это. – Моя квартира прямо под этой, если что приходи. – Но… как я одна? – Скоро Ромка вернется, и будешь не одна. – Крис чмокнула ее в щеку, надела куртку и намотала на шею шарф. – Не скучай. Ева вымученно улыбнулась, закрыла дверь и опустилась на пуфик. Неизвестность пугала и в то же время волновала. После стольких лет семейной жизни с Григорием Ева была сломана морально и совершенно не умела стоять за себя. Так хотелось верить в счастливый конец, но до него было очень далеко. Поднявшись на ноги, Ева прошлась по квартире. Зябко поежившись, остановилась у окна. Ночной город с высоты птичьего полеты выглядел завораживающе, но не мог отвлечь от тревожных мыслей. Ева ждала возвращения Романа и не представляла, как пройдет их встреча. Что вообще будет дальше. Между ними столько всего случилось, но в то же время они были совершенно чужими людьми. Щелкнул замок. Этот звук эхом разнесся в тишине квартиры и колючими мурашками рассыпался по коже. Ева вздрогнула от неожиданности и обернулась. Роман стоял в дверях с огромным букетом розового безобразия. Что за цветы, понять было сложно, но издалека выглядело очень красиво и нежно. – Привет, – хрипло прошептал Роман, окинул ее внимательным взглядом и сглотнул. Торопился как мог. Боялся не успеть, боялся, что Ева испарится, так и не дождавшись его. И все начнется сначала. А теперь облегченно выдохнул. Она осталась и ждала его. – Здравствуй. – Ева нервно поправила волосы и смущенно отвела глаза. – Для самой красивой девушки. – Роман приблизился и передал ей букет. – Спасибо. – Она зарылась в него носом и вдохнула чудеснейший аромат. Как давно ей не дарили цветы. Не официально или на отъебись, а просто чтобы сделать приятное. Последний раз еще в институте. В душе отчего‑то стало так тепло и легко. Ева залипла на этом ощущении. – Что‑то не так? – с сомнением поинтересовался Роман. – Все не так. – Она неопределенно пожала плечами. – А как, я не знаю… – Иди ко мне, – хрипло произнес Роман и расставил руки в стороны. Его голос сорвался от волнения, а по телу прошла жаркая волна. Ева уверенно шагнула в его объятия. Он крепко прижал ее к себе, втянул ни с чем не сравнимый запах и прикрыл глаза. Мурашки, словно взбесившись, курсировали по коже, то и дело вздыбливая волоски, а внутри все дрожало от восторга. Желанная женщина рядом. Заполняла пустоту в его душе и заставляла сердце сбиваться с ритма. Она была необходима ему, как воздух. – Мне так тебя не хватало все это время, – прошептал Роман ей на ухо, опаляя горячим дыханием и уткнулся губами в шею. Хотелось целовать ее и ласкать, пока не начнет молить о пощаде, но он сдерживал себя. Прекрасно понимал, что сейчас не время для плотских утех, между ними слишком много недосказанностей. – Ты вспоминал об мне? – пораженно выдохнула Ева, не веря своим ушам, и подняла голову, чтобы посмотреть Роману в глаза. В голове не укладывалось, что все это время он тоже думал о ней. – Я о тебе не забывал на на секунду. – Роман смотрел ей в глаза и видел свое отражение. Близость пьянила рассудок, а сердце гулко билось в груди. – Я тоже, – прошептала Ева и не сдержала стон, когда он накрыл ее губы своими. Целовал нежно и в то же время требовательно, лишая кислорода и наполняя легкие желанием жить. Ева без страха ныряла в этот омут с головой и растворялась в нем. Роман исцелял ее израненную душу и пленял сердце. Оно билось для него. – Надо, наверное, поговорить… – выдохнул он, чуть отстранившись. – Надо… – Ева инстинктивно облизала губы и открыла глаза. – Пойдем на кухню. Ева поставила цветы в вазу, налила и поставила чайник и остановилась в нерешительности около стола. Чувствовала себя очень неловко и никак не решалась поднять на Романа глаза. Он приблизился сам. Остановился в полуметре и коснулся губами ее плеча. Не знал, как сказать помягче, но решил не ходить кругами. – Григорий больше тебя не побеспокоит, – сухо известил Роман. – Ему светит срок. Большой. Но, возможно, для него это лучше, чем расправа кредиторов… – Кредиторов? – Ева непонимающе захлопала ресницами. Знала, что у мужа проблемы, но, что настолько серьезные, не предполагала. – Твой муж банкрот. Еще и в долгах по самые уши. – Как такое возможно? Она подняла на Романа глаза. Он был совершенно серьезен и собран, лишь желваки на лице говорили о крайней степени напряжения. – Я помог. – Голос неприятно полоснул по ушам. – В смысле? Зачем? Ева не сразу сообразила, что Роман имеет в виду. В голове не укладывалось, что он делал это все специально. – Думаю, ты должна знать все, прежде чем принимать решение относительно меня. – Ром, я не понимаю… Она испуганно отшатнулась. Казалось, видит этого человека в первый раз и совсем его не знает. Он наводил на нее панический ужас. Лишь усилием воли Ева оставалась на месте. – Когда‑то давно Григорий изнасиловал мою мать. Ее удалось спасти, а вот их с отцом брак нет. Он не смог пережить такого унижения и боли. Покончил с собой. А мать всю жизнь оплакивала его и ненавидела Баринова. Роман говорил ровно и спокойно, но в каждом звуке отчетливо слышалась боль и ненависть, что разрушали его изнутри. Ева интуитивно улавливала его чувства и сжимала кулаки. Знала своего мужа не понаслышке и могла с легкостью представить, что пришлось пережить матери Романа. Она имела право на сатисфакцию, но могла ли распоряжаться жизнью сына? – Вот почему Григорий сказал, что ты ему мстишь… – пробормотала она себе под нос, осознавая, какая тяжелая история скрывается за этим антуражем. Но самое страшное заключалось в том, что Григорий был прав, рассказав ей про Романа. – Да. – Со мной ты переспал тоже ради этого? – Она спросила прямо, не желая теряться в догадках и грызть себя изнутри. Предпочитала знать правду, какой бы горькой она ни была. Роман нахмурился, пытаясь вникнуть в суть вопроса. А когда сообразил, едва не подпрыгнул на месте. – Конечно нет, – воскликнул он и заключил лицо Евы в ладони, вынуждая смотреть на него. – У меня был идеальный план мести, но появилась ты и сломала всю мою схему. Я уже не мог думать ни о чем кроме тебя… Ева верила ему. Кому же еще, если не ему. – Поэтому ты набросился на меня? – поддела она его и лукаво улыбнулась. – Набросился? Значит, так это теперь называется. – Роман рассмеялся и нежно поцеловал ее в губы. – Пожалуй, я покажу тебе, что значит наброситься… – Не сейчас. Волнительная дрожь прошла по ее телу и сосредоточилась внизу живота. Ева едва слышно вздохнула и высвободилась из его рук. Взяла чашки и принялась наливать чай, чтобы хоть чем‑то занять себя. Чувствовала на себе горячий взгляд и кусала губы. – Расскажи, как ты познакомилась с Григорием, – попросил Роман и поцеловал ее в плечо. Ева вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Ничего страшно не происходит. Налив кипяток в чашки, одну она протянула Роману, вторую взяла себе и отошла к окну. Ей надо было сосредоточиться, а он сбивал своей близостью. – Банально, – начала Ева наконец, глядя в окно. – В сердечно‑сосудистом центре. У меня недавно умерла мама, с сердцем плохо стало, и мне врач посоветовал провериться, так как может быть генетикой. Я сходила, и у меня нашли порок сердца, неоперабельный, и сказали, что с этим придется жить… Правда, недолго. Роман молчал и слушал, лишь стискивал зубы от злости, представляя, какой кошмар пришлось пережить беззащитной девочке. Ева медленно пила чай и продолжала: – Я была в отчаянии, не знала куда идти и что делать, и тут появился Григорий. Такой рыцарь в сияющих доспехах, – усмехнулась она, вспоминая то страшное время. – Спас и помог. Окружил заботой. Позвал замуж. Я не смогла отказать… – Дурь какая. – Роман покачал головой и сжал переносицу пальцами. – Почему ты не пошла в другую клинику? – Да я была молодой и напуганной тепличной девочкой. – Ева грустно улыбнулась. – Ты и сейчас такая. – Он подошел ближе, сжал ее плечи ладонями и уткнулся губами в затылок. – Да, наверное. – Она откинулась назад, утопая в крепких объятиях. – И сколько мне осталось, я не знаю… таблеток больше нет, а названия я не запомнила. – Я знаю, – хмыкнул Роман и коснулся губами ее виска. – Мел обычный пищевой. – В смысле мел? – Ева недоверчиво посмотрела на него снизу вверх. – Григорий тебя обманул. У тебя нет никакого порока, и таблетки ты пила безвредные. Плацебо. – Но как? А врачи… обследования? Ева не верила ушам. Все происходящее казалось каким‑то сном, и очень страшно было просыпаться. – Купленные. Тебе говорили то, что ты должна была слышать. Сегодня Плотников во всем признался. Ему тоже светит срок. – А беременность? – выдохнула она и инстинктивно прижала ладони к животу. – Беременность настоящая… – скользнул руками по ее ладоням и переплел пальцы. – Ты даже не представляешь, что сейчас рассказал мне. – Ева всхлипнула, едва сдерживая подступившие слезы счастья. – Я столько лет хотела ребенка, но врачи в один голос запрещали, говорили, что не переживу беременность из‑за порока сердца. – Мне жаль, Ева. Они тебе врали… – Господи, какой ужас. – Она развернулась в его руках и уткнулась в грудь. Внутри горело от невыплаканных слез и распирало от боли, которую Ева так и не смогла пережить. Теперь боль искала выход и вместе с солеными каплями впитывалась в рубашку Романа. – Все будет хорошо, – прошептал он, крепче стискивая в объятиях. – Теперь ты знаешь правду и сама можешь решать… – Что ты имеешь в виду? – Ева шмыгнула носом и отстранилась, глядя на него заплаканными глазами. – Ребенок Григория… Ты хочешь его оставить? – А ты как считаешь? В груди все сжалось от жалости и любви. Только сейчас Роман понял, что не будет настаивать на аборте. И ни о каком выборе просить не будет. Все это чушь собачья. Он любит эту женщину и ребенка ее тоже будет любить не меньше, и плевать, кто его зачал. Главное, что вместе они смогут вырастить его достойным человеком. – Мне сложно считать и принять этот факт тоже было сложно. – Роман сокрушенно покачал головой, но был искренен с Евой. – Но я сделал это и готов… – К чему ты готов? – Она улыбнулась и перехватила его лицо в ладони. – К ребенку Григория. В конце концов, малыш не виноват, что его биологический отец моральный урод. Ева не сдержалась и рассмеялась. Так заливисто и счастливо, что Роман невольно тоже заулыбался. Ни разу не видел ее такой довольной и не мог отвести взгляд. – Почему ты смеешься? – Григорий бесплоден… – То есть как? – Роман недоверчиво нахмурился. Такой информации у него не было. – Вот так. С кем‑то подрался неудачно. – Она равнодушно пожала плечами. – А Марианна? – Она была зачата еще до этой драки. – Ты уверена? – Он сам мне рассказал. – Ева улыбнулась, взяла ладонь Романа в руки и приложила к своему животу. – Да и не может это быть его ребенок по срокам. – Ты хочешь сказать… – Роман расплылся в улыбке. – С одного раза… тогда в машине… – Да. – Ева смущенно захихикала. – Офигеть. А так бывает? – Видимо, да. – Иди‑ка сюда. – Роман подхватил ее на руки и впился в губы, жадно и нетерпеливо, сокрушая любое сопротивление.