Глава 10

«Война – это не только наступление, но и оборона», – сказал мне Коршунов на очередной встрече в его кабинете. – «Сейчас нам важно не только атаковать Дмитрия, но и защитить ваши позиции от его контрмер».

Я понимала, о чем он говорит. За последние дни Дима предпринял несколько попыток обойти установленные нами ограничения. Дважды пытался провести крупные платежи через альтернативные счета. Трижды собирал экстренные совещания руководителей без моего участия. Он действовал как загнанный в угол зверь – отчаянно и непредсказуемо.

– Что вы предлагаете? – поинтересовалась, наблюдая, как адвокат перебирает документы.

– Полное ограничение доступа, – ответил он без колебаний. – Мы уже блокировали финансовые операции и движение акций. Теперь нужно перекрыть ему доступ к ключевой документации, интеллектуальной собственности компании, базам клиентов – ко всему, что имеет ценность.

– Это возможно? Всё-таки он генеральный директор.

– Директор, но не единственный владелец, – Коршунов позволил себе легкую улыбку. – У нас есть судебное решение об обеспечительных мерах. Мы можем его расширить, включив дополнительные ограничения на основании угрозы вывода нематериальных активов.

Я вспомнила, как Дима любил повторять, что настоящая ценность нашей компании не в деньгах и недвижимости, а в контактах, технологиях и репутации. Теперь эти слова оборачивались против него же.

– Хорошо, – согласилась. – Что нужно делать?

– Для начала – провести инвентаризацию всех ключевых активов. Договоров, патентов, технической документации, клиентских баз. Затем – перевести всё это под двойной контроль. Ни один важный документ не должен покидать компанию без вашего ведома.

Он объяснил план дальнейших действий, и я поражалась его предусмотрительности. Коршунов предвидел каждый возможный ход Димы и готовил контрмеры. За этим чувствовался опыт многих корпоративных войн.

– И еще кое-что, – добавил адвокат, когда мы завершали встречу. – Нужно провести аудит IT-системы компании. Убедиться, что Дмитрий не сможет удаленно получить доступ к конфиденциальной информации или, что еще хуже, уничтожить её.

Я вздрогнула, представив такой сценарий. Дима действительно мог пойти на это – стереть базы данных, уничтожить документы, лишь бы они не достались мне.

– Займусь этим немедленно, – пообещала, поднимаясь из кресла.

Коршунов посмотрел на меня с легким удивлением:

– Вы сильно изменились, Вероника Александровна. Когда впервые пришли ко мне, то были растеряны и напуганы. Теперь вижу перед собой решительную женщину, готовую идти до конца.

– У меня не было выбора, – горько усмехнулась. – Либо научусь защищаться, либо потеряю всё.

В офисе меня ждала Ольга с новостями, которые подтверждали правоту Коршунова.

– Вероника Александровна, Дмитрий Валентинович запрашивал доступ к архиву проектной документации, – сказала она, понизив голос. – И приказал скачать базу данных клиентов «для резервного копирования».

– Кто выполнял его распоряжения?

– Насчет архива не знаю, – Ольга выглядела встревоженной. – А с базой ему помогал Сергей из IT-отдела.

Согласно кивнула. Сергей всегда был лоялен Диме – он пришел в компанию по его рекомендации и несколько раз получал особые премии «за личный вклад в развитие».

– Спасибо, Оля. Ты не могла бы пригласить ко мне Михаила Дмитриевича? – Михаил был начальником службы безопасности, старым и надежным сотрудником, который ценил стабильность и порядок больше, чем личные симпатии.

Пока я ждала Михаила, позвонила Роману:

– Дима запрашивал архив проектной документации и копию клиентской базы.

– Ожидаемо, – в его тоне не было удивления. – Он готовится к «плану Б» – созданию дублирующей компании, куда можно будет перевести ключевых клиентов и проекты.

– Мы можем это предотвратить?

– Уже работаем над этим, – заверил он. – Мои источники отслеживают все подозрительные запросы. Но нам нужна официальная поддержка службы безопасности.

– Как раз жду Михаила, – сообщила. – Постараюсь всё объяснить ему.

Михаил Дмитриевич, грузный мужчина с военной выправкой и внимательным взглядом, вошел в кабинет с видом человека, который готов выслушать плохие новости и действовать.

– Присаживайтесь, Михаил Дмитриевич, – указала на кресло напротив. – У нас сложная ситуация.

Следующий час объясняла ему суть проблемы, стараясь быть максимально объективной. Рассказала о попытках Димы вывести активы, о его схеме с «ВэйвТек», о последних запросах к архивам и базам данных.

– Понимаю, что вы оказались между двух огней, – завершила свой рассказ. – Но речь идет о сохранности компании, которую мы все строили годами.

Михаил внимательно слушал, не перебивая и не выказывая эмоций. Когда я закончила, он помолчал несколько секунд, затем осведомился:

– Чего вы хотите от меня, Вероника Александровна?

– Помощи в защите активов компании, – ответила прямо. – Нам нужно ограничить доступ к ключевой информации для всех, кто не имеет на то прямых служебных полномочий. Включая Дмитрия Валентиновича.

Брови Михаила поползли вверх:

– Ограничить доступ генеральному директору? Это… необычная просьба.

– У меня есть судебное решение, – протянула ему копию постановления. – Обеспечительные меры распространяются на все активы компании, включая интеллектуальную собственность и информационные базы.

Он изучил документ, затем медленно кивнул:

– Понял. С юридической точки зрения всё в порядке. Но вы понимаете, что это приведет к открытому конфликту?

– Он уже существует, – пожала плечами. – Просто теперь мы переходим к открытому противостоянию. Как глава службы безопасности, вы обязаны защищать интересы компании, а не отдельных лиц.

Михаил задумчиво постучал пальцами по столу:

– Хорошо. Могу ограничить физический доступ к архивам и серверной. Но что с электронным доступом? У Дмитрия Валентиновича высший уровень допуска к системам.

– За это отвечает IT-отдел. Я уже говорила с ними, – не совсем правда, но близко к ней. – Они внесут необходимые изменения в протоколы доступа. От вас требуется только поддержать эти меры на уровне физической безопасности.

Михаил еще раз просмотрел документы, затем решительно кивнул:

– Я сделаю всё по закону, Вероника Александровна. Если есть судебное решение, я обязан его исполнять, независимо от личных симпатий.

Я почувствовала облегчение. Поддержка главы службы безопасности была критически важна для нашего плана.

– Спасибо, Михаил Дмитриевич. Я ценю вашу принципиальность.

После его ухода я связалась с Романом и сообщила о результатах разговора. Он был доволен:

– Отлично. Теперь нужно действовать быстро, пока Дмитрий не успел предпринять контрмеры. Я уже связался с нашим человеком в айти. Они готовы внести изменения в систему доступа сегодня вечером, после окончания рабочего дня.

План начал реализовываться с военной четкостью. К вечеру Михаил установил новый регламент доступа к физическим архивам – теперь для работы с оригиналами документов требовалось специальное разрешение, подписанное двумя руководителями компании. Одновременно айти-специалисты изменили протоколы электронного доступа, введя двухфакторную аутентификацию для всех критически важных систем.

Это означало, что даже при наличии логина и пароля Дима не смог бы получить доступ к базам данных без подтверждения через мой телефон. Фактически мы ограничили его возможности управлять информационными потоками компании.

К ночи всё было готово. Я чувствовала странное опустошение – словно пересекла какую-то невидимую черту, после которой возврата к прежней жизни уже не было. Заблокировав Игорю доступ к системам компании, я формально признала, что больше не доверяю ему не только как мужу, но и как деловому партнеру.

А утром разразилась буря. Я еще не успела приехать в офис, когда телефон взорвался серией звонков. Дима, Диана, секретариат, даже Михаил – все пытались связаться со мной одновременно.

Я ответила только на звонок Михаила:

– Что происходит?

– Дмитрий Валентинович в ярости, – голос главы службы безопасности был напряженным. – Он не смог получить доступ к системе и обвиняет всех в саботаже. Уже уволил двух айтишников и угрожает судебными исками.

– Я еду, – сказала я, разворачивая машину в сторону офиса. – Никому ничего не говорите до моего приезда.

Когда я вошла в здание компании, атмосфера была наэлектризована. Сотрудники говорили шепотом, бросая на меня испуганные взгляды. Из кабинета Димы доносились крики – он отчитывал кого-то, не стесняясь в выражениях.

Я глубоко вздохнула и направилась прямо туда. Пора было заканчивать с полумерами и скрытыми маневрами.

Не стучась, я открыла дверь кабинета. Дима стоял у стола, нависая над съежившимся айти-специалистом – молодым парнем, который явно не понимал, за что на него обрушился такой гнев.

– Что здесь происходит? – спросила я спокойно, закрывая за собой дверь.

Дима резко повернулся:

– А, вот и главный режиссер всего этого цирка! – он указал на меня пальцем. – Это твоих рук дело, не так ли? Заблокировать мне доступ к собственной компании!

– К нашей компании, – поправила я. – И да, это было мое решение. На основании судебного постановления об обеспечительных мерах.

Айти-специалист воспользовался моментом, чтобы незаметно выскользнуть из кабинета. Мы остались вдвоем – Дима, пылающий от гнева, и я, странно спокойная.

– Ты переходишь все границы, – процедил он. – Я создал эту компанию…

– Мы создали, – снова поправила я. – И именно поэтому я не позволю тебе уничтожить её в попытках насолить мне.

– О чем ты говоришь? – он сделал вид, что не понимает.

– О попытках скачать базы данных клиентов. О запросах к архивам проектной документации. О планах создать параллельную структуру и увести туда ключевых клиентов.

Его глаза сузились:

– Ты следишь за мной?

– Я защищаю наши общие активы, – я подошла ближе. – И буду продолжать это делать, пока суд не решит, как их справедливо разделить.

Дима покачал головой, словно не веря в происходящее:

– Ты не понимаешь, что творишь. Бизнес не может функционировать в таком режиме. Клиенты начнут нервничать, конкуренты воспользуются ситуацией…

– Поэтому я предлагаю решить всё быстро и цивилизованно, – я села в кресло напротив его стола. – Давай договоримся о разделе активов, подпишем соглашение и разойдемся как деловые люди. Без этой изматывающей войны.

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес:

– И какой раздел ты считаешь… справедливым?

– Пятьдесят на пятьдесят, – ответила я без колебаний. – Половина акций компании остается у тебя, половина – у меня. Каждый волен продать свою долю или управлять ею по своему усмотрению.

Дима усмехнулся:

– И ты действительно думаешь, что сможешь управлять бизнесом без меня? Ты даже не разбираешься в финансовых схемах…

– О, я многому научилась за последнее время, – я улыбнулась. – Например, я теперь прекрасно понимаю, как работает «БетаТрейд» и куда уходят деньги, которые проходят через эту компанию.

Его лицо застыло:

– Это блеф.

– Проверь, – я пожала плечами. – Папка с документами уже у прокурора. Пока это просто информация к сведению, но если наш конфликт продолжится… кто знает?

Это была чистая ложь. Никаких документов у прокурора не было. Но Дима не мог этого знать наверняка.

– Ты не пойдешь на это, – он покачал головой. – Это разрушит компанию.

– Возможно, – я встала. – Но я уже не та женщина, которую ты знал, Дима. Я больше не боюсь потерять то, что у меня есть. Потому что самое ценное – моё достоинство и свободу – ты уже не сможешь у меня отнять.

Я направилась к двери, чувствуя его взгляд спиной:

– Подумай над моим предложением. Пятьдесят на пятьдесят, чистое разделение, без взаимных претензий. Это лучшее, на что ты можешь рассчитывать в сложившейся ситуации.

Уже взявшись за ручку двери, я обернулась:

– И да, доступ к системам останется ограниченным, пока мы не придем к соглашению. Ничего личного – просто бизнес.