Глава 13

Когда я вернулась в хижину, господин Пэй спал, а Гу Ширэн поднял на меня глаза.

На меня смотрел человек, который привык сражаться и убивать, но сейчас он не знал, что делать с девушкой, стоящей перед ним.

В его взгляде читалось: «Кто ты? Почему ты не боишься? Почему ты не радуешься? Почему ты смотришь на умирающего аристократа, как на пустое место?»

– Ты странная, Линь Сюэ – дочь аптекаря, – сказал он тихо, чтобы не разбудить Пэя.

– Я знаю, – ответила я так же тихо и улыбнулась краем губ. – Но я хорошая травница. Не волнуйтесь, ваш гость будет жить.

Он не ответил, только отвёл взгляд и снова уставился на спящего господина Пэя, сжимая рукоять меча.

Слуги вернулись только на следующее утро, лекаря они каким-то чудом нашли. Он привел людей и повозку для перевозки раненного.

– Травница сделал, что смогла, – пробормотал лекарь, осмотрев рану господина Пэй и я облегченно выдохнула. Опустила глаза в землю, встав на колени и прижалась лбом к холодной листве.

– Я недостойна похвалы, господин лекарь, – сказала я ровно. – Я лишь исполнила свой долг, как могла.

Лекарь одобрительно хмыкнул.

– Думаю, господина уже можно перевозить.

Вокруг поднялась суета, а про меня словно забыли, я стояла в стороне, наблюдая за тем, как суетятся слуги и лекарь, устраивая больного.

Теперь все в руках господина Пэй… или судьбы. Я не могла быть уверена в том, что последует дальше, во мне боролись два противоположных желания. Последняя, почти мертвая надежда на то, что люди могут меняться, на то, что люди лучше, чем они есть. Что господин Пэй все еще может измениться к лучшему… И злое, болезненное желание, чтобы он и в этот раз совершил ту же ошибку, был неблагодарным и дал мне шанс на мою месть.

Господин Гу подошел ко мне перед отъездом, – Я благодарен вам, вы избавили меня от больших неприятностей, – он протянул мне нефритовую шпильку, до этого я видела ее в его прическе.

– Благодарю, господин, – я поклонилась глубоко и искренне, я оценила, что он не стал давать мне монеты.

Потом я стояла и смотрела как поднимается пыль за удаляющейся в даль процессией. Провела пальцами по выпуклому узору шпильки господина Гу и спрятала ее подальше в пояс.

Не время думать о таком, мне предстояло много дел.

Тропа к дому Тан шла через овраг, мимо старой шелковицы, под которой я однажды ночевала, сбежав от побоев приемной матери.

Дом семьи Тан стоял на отшибе, покосившаяся развалюха с соломенной крышей, которая давно требовала замены.

Во дворе кудахтали две тощие курицы – все богатство этой семьи. Я толкнула калитку и шагнула внутрь.

– Госпожа Тан? Это я, Линь Сюэ.

Из дома вышла женщина лет тридцати, но выглядевшая как старуха: морщины, седые пряди в черных волосах, запавшие щеки… бедность не красит никого.

За ее юбку цеплялся малыш лет трех, а из-за косяка выглядывали еще две головы: девочка-подросток и мальчик.

– Линь Сюэ? – удивилась женщина. – Что привело тебя к нам? Мы не болеем, слава предкам.

– Я не за тем, – я оглянулась – соседей поблизости не было, только воробьи купались в пыли на дороге. – Я пришла предложить сделку.

Я говорила тихо, быстро, не тратя времени на расшаркивания. Госпожа Тан слушала, сначала недоверчиво, а потом с жадной надеждой.

– Если за мной приедут из столицы, – сказала я, – я возьму твою старшую дочь, как личную служанку. Она будет есть со мной за одним столом и спать под одной крышей. Она будет каждый месяц посылать вам свое жалованье, я прослежу, чтобы оно доходило, вы не будете голодать. Обещаю.

– А если за тобой не приедут? – Голос женщины дрогнул.

– Если не приедут, ты ничего не теряешь. – я достала из рукава пару медных монет, и положила на подгнившее крыльцо.

Госпожа Тан смотрела на монеты, потом на меня, потом обернулась на дверь, из-за которой выглядывала Сяо Мэй – старшая дочь, тринадцать лет, тонкая, как тростинка, с большими испуганными глазами и въевшейся в пальцы грязью. Настоящая деревенская мышь, серая и незаметная.

Я помнила ее из прошлой жизни, тогда она умерла от чахотки через год после моего отъезда, об этом мне рассказал отец, приехавший просить у меня денег.

В этой жизни я дам ей шанс.

– Мама, – тихо сказала Сяо Мэй. – Можно я поеду?

Госпожа Тан заплакала, но кивнула.

Вернувшись в свою каморку, я заперла дверь на щеколду, такого за мной раньше не водилось, мать могла зайти в любой момент, но теперь я не хотела, чтобы кто-то видел, что я делаю.

Я села на циновку и разложила перед собой свое приданое.

Семена белого чемера, мелкие, черные, похожие на мак, но смертоносные. Я собрала их с растения, которое нашла далеко за болотом, там, куда даже деревенские дети не ходили из страха перед «гнилыми землями».

Семена дурмана крупнее, в твердой коричневой оболочке. Я завернула их отдельно в тряпицу, пропитанную уксусом, так они дольше сохраняют всхожесть.

Крошечные семена белены, похожие на серый песок. Я держала их на ладони и думала о том, как из каждого вырастет растение, которое можно сушить, толочь, добавлять в вино или в суп. Или просто поставить на подоконник в спальне того, кто мне досаждает, запах белены вызывает головокружение и спутанность мыслей.

Я достала кусочки припрятанной ткани и платье, и принялась его перешивать. Потайные кармашки на изнанке моего платья, в которые я спрячу все это богатство.

Я надела платье, покрутилась перед осколком зеркала. С виду обычная девка в поношенном, но чистом платье, никто не догадается о том, что внутри.

Когда я закончила, на улице уже серело, я сняла платье, аккуратно сложила его на лежанку, теперь это была моя самая ценная вещь, дороже всех монет, какие у меня были.

Если господин Пэй пришлет за мной, я поеду не пустыми руками, я поеду с оружием, спрятанным под тканью, с семенами, которые прорастут в чужой земле, и с верной служанкой, которой я только что подарила будущее.

Я легла на циновку, закрыла глаза и улыбнулась в темноту.