Глава 14

Вечером в нашу деревню прибыли слуги из дома господина Пэй подготовить все к его приезду.

Я как раз заканчивала развешивать травы на ночь на заднем дворике, сегодня сушилась мята, и ее свежий, холодный запах смешивался с вечерней прохладой.

Я услышала размеренный топот копыт и замерла, выглянув за калитку.

По дороге ехали трое всадников в зеленых халатах с гербом клана Пэй, за ними повозка, крытая рогожей. Из соседних домов уже высовывались головы, шептались, показывали пальцами, в нашей деревне такие гости не часто появлялись.

– Линь Сюэ? – старший из слуг, коренастый мужчина с сединой в волосах на висках, спрыгнул с лошади и окинул меня быстрым взглядом. – Дочь аптекаря?

– Да, господин, – ответила я, низко кланяясь.

– Не господин, – поморщился он. – Просто старший слуга, меня зовут Ли Чэн. Господин Пэй будет здесь завтра к полудню, нас послали подготовить все к его приезду.

Из дома уже выбежала мать, на ходу оправляя платье и загоняя растрепанные волосы под платок. Увидев слуг с гербом, она рухнула на колени так резко, что я услышала, как хрустнули ее колени.

– Господа! – запричитала она. – Какая честь для нашего убогого дома! Проходите, проходите, мы сейчас поставим воду, зарежем курицу...

– Не нужно, – Ли Чэн остановил ее жестом, даже не взглянув. – Мы не будем есть, у нас здесь поручение.

Он обернулся к повозке и кивнул.

Двое слуг откинули рогожу и достали оттуда три больших короба, перевязанных веревками, и два мешка.

– Это для вас, – Ли Чэн указал на мешки. – Рис, мука, немного вяленого мяса, благодарность господина Пэй.

Мать смотрела на мешки такими глазами, будто ей только что преподнесли мешок золота, она часто закивала, закланялась, рассыпаясь в благодарностях, а я стояла и ждала.

Эти мешки меня не интересовали.

Ли Чэн подошел ко мне.

– А это для вас, госпожа, – сказал он, и я заметила, как изменилось его обращение, не дочь аптекаря, а госпожа.

Он снял с повозки третий сверток, самый маленький, зато аккуратно перевязанный шелковой лентой, и протянул его мне.

– Господин Пэй велел передать, – сказал он негромко. – Завтра он приедет лично, чтобы обсудить... условия.

Я взяла сверток.

Он был легким, ткань шуршала под пальцами. Сердце мое не дрогнуло, я уже знала, что внутри.

Платье невесты.

Я развернула его у себя в каморке при свете масляной лампы, когда мать и брат уже загомонили на весь дом, пересчитывая привезенное добро и споря, сколько можно продать, а сколько оставить.

Платье было простым, но добротным.

Плотный хлопок, приятный на ощупь, нежно-зеленого цвета молодого бамбука, с легким отливом.

Такие платья дарят невестам из небогатых семей, или сиротам, у которых нет приданого, но платье было хорошим, не линялым и не штопаным. Такую ткань в нашей глухой деревне не купишь, только в городе, и стоит она недешево.

Простой крой, длинные широкие рукава, как и положено. По вороту и манжетам была даже вышивка белыми нитями: веточки сливы и маленькие журавли.

Неброско, но со вкусом, такую вышивку не стыдно показать, но и не назовешь роскошной.

К поясу крепилась маленькая нефритовая подвеска в виде рыбки, символ плодородия и удачи в браке. Нефрит был самым дешевым, мутным, с белыми прожилками.

Но все же это был нефрит, я провела пальцами по холодному камню и усмехнулась.

Господин Пэй готовил меня к свадьбе с евнухом. Платье было подходящим для такой невесты, достаточно нарядным, чтобы не позорить дом Пэя, но достаточно простым, чтобы не вызывать пересудов.

Выкупа не было. Но у меня не было и приданного, только я сама. Господин Пэй решил, что пары мешков продуктов достаточно, чтобы осчастливить мою семью… и он не ошибся.

Но мне было все равно, я не собиралась выходить замуж за евнуха, как сделала в прошлый раз.

Я сняла платье, аккуратно сложила его на лежанку и надела свое старое, серое. Новое я надену завтра, когда приедет господин Пэй, не раньше.

Переполох от прибывших гостей в деревне был такой, будто случилось землетрясение.

К дому аптекаря потянулись соседи, сначала самые любопытные, потом вообще все подряд.

Они толпились у калитки, заглядывали во двор, пытались разглядеть слуг в зеленых халатах и мешки с едой.

Мать, почувствовав свою важность, вышла на крыльцо и рассказывала каждому, кто хотел слушать:

– Господин из столицы! Сам господин Пэй! Он приезжал к нам месяц назад, раненый был, а моя дочь его вылечила! Ну, я же говорила, наша Линь Сюэ хоть и приемная, а с даром! Теперь он ее забирает, женой своему евнуху отдаст! Вот какое счастье!

– Женой евнуху? – переспросила толстая соседка, жена кузнеца. – Это как же? Он же...

– А никак! – мать хихикнула мерзко, понизив голос, но так, чтобы все слышали. – Приданого у нее нет, куда ей в нормальные жены? А так и пристроена, и под крышей, и господин Пэй доволен. Говорят, евнухи при деньгах, жить будет не хуже, чем мы!

Соседки зашептались, закивали, бросая на меня любопытные взгляды, я молча стояла в стороне, у стены.

– А сколько за нее дали? – спросила другая баба, та, что торговала на рынке зеленью. – Выкуп-то какой?

– А какой выкуп? – мать скривилась. – Сирота же, никто за ней не стоит. Господин Пэй и так милостив, что берет. Рис дал, муку, мясо. Чего еще надо, от обузы избавились и то счастье!

Когда мать произнесла слова «никто за ней не стоит», я вдруг заметила взгляд нашей соседки, ее лицо на секунду стало злым, она тут же отвернулась, но эта вспышка, то, как она набрала воздух, словно собиралась что-то ответить… но опомнилась и передумала.

– А за ней что дают? – не унималась другая соседка. – Платье там, постель...

– Приданое? – мать засмеялась. – Да откуда у нас приданое? Она и так всю жизнь в долгу, что мы ее не выгнали, еще и учили, пусть благодарит, что жива.

Я сжала кулаки, но промолчала. Сяо Мэй, стоявшая рядом, дернулась было вперед, но я удержала ее за рукав.

– Не нужно, не сейчас, – шепнула ей я.

– Но госпожа, как они могут… – девочка даже порозовела от возмущения.

– Пусть говорят, Сяо Мей, чем больше говорят, тем меньше думают.

А мои мысли все время возвращались к той реакции соседки, что я приметила… это не шло у меня из головы, хотя думать я должна была совсем о другом.