Глава 18

Наложница.

Бесправное существо… это не были жены, их просто покупали у родителей, оформляя купчий договор, в котором указывалась сумма, которую господин заплатил за девушку.

По закону, теперь я приравнивалась к полусвободному имуществу дома господина… я не имела права на имущество господина, а наши дети, если бы я позволила себе их родить, по закону считались бы детьми Главной жены, а не моими собственными.

Господин Пэй имел право продать меня другому мужчине, подарить другу или отдать слуге, но ничего из этого меня больше не пугало.

Паланкин мерно покачивался, колёса поскрипывали на ухабах, и за тонкой тканью стенок проплывали поля, леса и редкие деревушки. Господин Пэй почти всё время молчал, изредка бросая на меня быстрые изучающие взгляды, он думал, что я не замечаю.

– Линь Сюэ, – сказал он наконец, когда мы отъехали от очередной деревни и впереди показался густой сосновый лес.

– Да, господин?

– В моём доме ты должна будешь соблюдать правила.

Я опустила голову, изображая внимание.

– Я слушаю.

Он помолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил тихо, но весомо, как человек, привыкший, что его слова не обсуждаются:

– Моя мать и жена не знают, при каких обстоятельствах мы встретились и я не хочу, чтобы узнали. Для них ты просто очередная девка, купленная для моей услады, не смей хвастать перед остальными своей услугой.

Он сделал паузу, проверяя, как я восприняла его слова, я сидела неподвижно, с каменным лицом, на котором не было ни одной эмоции.

– Перед ними ты – младшая из наложниц, – продолжил он. – Кланяйся низко, говори тихо, если ты устроишь суету во внутреннем дворике, я не посмотрю на то, что твои руки вытащили меня с того света.

Он смотрел на меня холодно.

– Я всё поняла, господин, – ответила я, заставив свой голос дрогнуть, словно от испуга. – Эта ничтожная будет помнить своё место.

Он удовлетворённо кивнул и отвернулся к окну, а я смотрела на его точеный профиль, такой красивый и хищный, и думала о том, как же легко он забывает о долге.

Как легко он забыл про свою спасённую жизнь.

На ночлег мы остановились в небольшой гостинице при тракте, господин Пэй занял лучшую комнату, слуги разместились в общем зале, меня же с Сяо Мэй определили в крошечную каморку рядом с кухней.

– Госпожа, – прошептала Сяо Мэй, когда мы остались одни, она сидела на циновке, сжавшись в комочек, как маленький зверек, и смотрела на меня широко раскрытыми испуганными глазами. – А что будет в столице? Я боюсь.

– Не бойся, – ответила я, развязывая узелок с вещами, просто держись рядом и никому не верь, если кто-то будет предлагать тебе сладости или деньги и просить следить за мной…

– Что вы, госпожа, я лучше умру, чем предам вас! – девочка сжала кулачки, клятвенно уверяя меня в своей верности.

Я похлопала ее по плечу успокаивая, – Нет, милая, ты все возьмешь и будешь благодарить, – я улыбнулась ничего не понимающей девушке, – а потом тут же доложишь обо всем мне. Поняла?

Девочка удивленно кивнула, ее руки еще дрожали, но в глазах уже мелькали хитринки.

Я довольно улыбнулась, умненькая девочка.

Наутро мы продолжили путь раздельно, не пристало господину ехать с наложницей в одном паланкине.

Для меня и Сяо Мэй наняли простой закрытый паланкин, в котором мы едва помещались.

К полудню показались окраины столицы, я прилипла к единственному небольшому окошку, разглядывая редкие дома, потом всё чаще, выше и богаче.

Улицы наполнились шумом, криками торговцев и звоном колокольчиков на повозках, я смотрела на всё это и чувствовала странное спокойствие.

В прошлой жизни я тоже въезжала в столицу, но тогда я была напуганной деревенской девчонкой, которая еще не понимала, куда попала.

Теперь я внимательно рассматривала каждую улицу, каждый переулок.

В прошлой жизни я хорошо знала только дом Пэй, где находится задняя калитка, через которую сбегают слуги, как устроены сады и какие дворы каким наложницам принадлежат. А вот внешний мир оставался для меня загадкой.

Паланкин остановился у боковых ворот и в душе всколыхнулось странное чувство…

Я постаралась его подавить, если бумаги, что я нашла у матери, верны, я – дочь благородного рода, и мое законное место – быть Главной женой в подобном дворце.

Позорный въезд через «грязные» задние ворота без музыки и праздника – это невероятно унизительно. Если бы… Если бы мне уже не пришлось пережить намного большие унижения.

Створки распахнулись и я увидела длинную дорожку, выложенную серым камнем, аккуратно подстриженные кусты, пруд с золотыми рыбками. Дом Пэя встречал меня во второй раз, но на этот раз я входила в него с открытыми глазами.

Я спустилась на землю, Сяо Мэй, покряхтывая, вышла следом за мной. Слуги смотрели на нас с любопытством, но никто не подошёл, не предложил помощи.

Господин Пэй, прибывший немного раньше, шел ко мне, опираясь на трость, но старался делать вид, что хромота его не беспокоит, только увидев, что он встречает меня лично, слуги засуетились.

Он остановился у начала дорожки, поманил меня рукой и мы поспешили к нему.

– Господин, – я упала перед ним на колени, коснулась лбом дорожки и замерла.

– Будет, поднимайся, мне не нравится, когда редкие цветы валяются в пыли.

Пыли здесь не было, он произнес это для окружающих, давая понять, что я ценна для него и прошёл вперёд, не оглядываясь, а я пошла за ним, держа спину прямо.

На пороге главного зала нас встретила женщина в богатых одеждах – жена господина Пэя.

Внутри все сжалось от ненависти и я заставила себя опустить глаза, не смотреть на нее, чтобы не выдать себя этим взглядом.

– Очередная наложница? – спросила она, даже не взглянув на меня.

– Да, – ответил господин Пэй. – Линь Сюэ. Она будет жить во внутреннем дворе.

Жена скользнула по мне равнодушным взглядом, задержалась на лице, на фигуре, и в её глазах мелькнуло что-то вроде усмешки.

– Хороша, – сказала она. – Только слишком просто одета, увидит кто, скажут, что наш дом совсем обеднел, – фыркнула женщина.

Господин Пэй ничего не ответил. Он взял меня за руку холодными пальцами и повёл вглубь дома, в ту часть, которую я знала так хорошо.

– Пока ты будешь жить здесь, – сказал он, открывая дверь в небольшую комнату с окном во внутренний сад. – Если будешь правильно себя вести, переедешь в покои побольше.

– Я благодарна господину, – ответила я, опускаясь на колени.

Он взял меня за плечо, поднимая с колен, и улыбнулся. Я смотрела в его красивое лицо, в глазах горело желание, которое я видела ещё в паланкине. Я знала этот взгляд, он, как и в прошлом, хотел меня. Он хотел меня так сильно, что это почти причиняло ему боль. Его пальцы на моем плече сжались немного, разгладили тонкую ткань.

– Отдыхай, – сказал он наконец, резко отстранясь. – Вечером я пришлю за тобой и помни, что я сказал в дороге.

– Я помню, господин.