Глава 29

Дни в поместье Пэй пока текли медленно и спокойно, но я не позволяла себе расслабляться.

Каждое утро начиналось с одного и того же ритуала: я вставала до рассвета, умывалась ледяной водой из колодца, приводила в порядок волосы и одевалась в самое скромное платье, какое у меня было.

Сяо Мэй спала на циновке у моей двери, свернувшись калачиком, и я старалась не шуметь, чтобы не разбудить её раньше времени.

Наши покои в Восточном крыле были просторнее прежней каморки, но роскошью здесь и не пахло. Глиняные стены, грубый деревянный пол, узкое окно, выходящее во внутренний сад с замшелыми камнями.

В углу стояла старая жаровня, на которой я грела воду для чая, и маленький столик, где я хранила свои самые простые травы и книги.

Жизнь наложницы низшего ранга была полна ограничений.

Я не имела права выходить за пределы женской половины без разрешения главной жены.

Не могла принимать гостей, особенно мужчин. Не могла носить яркую одежду или драгоценности — только скромные серые и синие халаты, которые выдавались всем младшим наложницам.

Даже мои волосы я должна была убирать в строгий пучок, без украшений и лент.

Но главной обязанностью каждой наложницы был утренний визит к главной жене. Ровно через час после рассвета все женщины гарема собирались в приёмной покоев госпожи Пэй, чтобы засвидетельствовать своё почтение.

Это был старый ритуал, и нарушать его не смела ни одна наложница.

Поэтому каждое утро я брала Сяо Мэй и шла через весь дом в главные покои.

Я вставала в очередь среди других наложниц, опускала глаза в пол и ждала, когда главная жена соизволит заметить меня.

Главная жена сидела в своём резном кресле, разодетая в пурпурные и золотые ткани, и медленно пила чай, пока наложницы одна за другой подходили к ней, кланялись и произносили традиционное приветствие.

Некоторые получали в ответ короткий кивок, другие только холодный взгляд. Мне же она уделяла не больше секунды, махала рукой и отворачивалась.

Я была для неё пустым местом, но я не жаловалась.

Тишина и незаметность были моими лучшими союзниками.

Первые несколько дней я посвятила тому, чтобы изучить распорядок дома.

Я запоминала, в какие часы слуги приносят воду, когда главная жена выходит в сад, когда господин Пэй обедает в своих покоях, а когда уезжает по делам.

Я знала все тропинки внутреннего двора, все задние калитки и потайные переходы, которыми пользовались служанки.

В прошлой жизни я не замечала много из этого, потому что была слишком наивна и доверчива. Теперь я видела всё.

Сяо Мэй быстро привыкла к новому порядку. Она прислуживала мне с утра до вечера, подавала воду, убирала комнату, ходила на кухню за едой и все равно считала, что эта жизнь намного легче, чем та, что была у нее до этого.

Я научила её немногому: никогда не смотреть в глаза старшим служанкам, всегда кланяться при встрече с главной женой и её приближёнными, не болтать с другими наложницами.

И ещё… не задавать лишних вопросов.

Ей было всего тринадцать, она была слишком юной, чтобы знать всё, что я делала по ночам.

— Госпожа, — прошептала она однажды вечером, когда я перебирала травы у жаровни. — Я сегодня слышала, как служанки говорили о вас.

— И что же они говорили? — спросила я, не поднимая глаз.

— Что вы тихая и незаметная. Что господин Пэй почти не приглашает вас, а если и приглашает, вы быстро уходите. Что вы, наверное, надоели ему, и он скоро совсем забудет о вас.

— Пусть так думают, — ответила я спокойно. — Это хорошо.

Сяо Мэй помялась, явно хотела спросить ещё о чём-то, но я жестом остановила её.

— Ступай спать. Завтра будет новый день.

Она кивнула и послушно легла на свою циновку, укрывшись старым одеялом.

Я смотрела на неё и думала о том, как много ей пришлось пережить в свои годы.

Она была сильной, но слишком молодой, я не хотела втягивать её в свои интриги. Чем меньше она знала, тем в большей безопасности была.

Через несколько дней я начала замечать, что моя жизнь в поместье становится чуть более сносной. Главная жена, убедившись, что я не представляю для неё угрозы, перестала обращать на меня внимание.

Она была занята своими интригами, следила за Фан, которая всё ещё сияла в лучах благоволения господина, и пыталась вернуть его внимание к себе. Меня же она считала безобидной и это было мне на руку.

Я завела знакомства с несколькими служанками. Старшая кухарка, тётушка Ван, оказалась доброй женщиной, которая с удовольствием делилась со мной новостями из дома в обмен на горсть сушёной мяты.

Я рассказывала ей о болезнях и давала простые советы, как заварить чай от кашля, как облегчить боль в спине или приготовить настой от бессонницы.

Она была благодарна и иногда подкладывала мне лишнюю порцию еды, когда главная жена была в плохом настроении и урезала рационы наложниц.

Сяо Мэй иногда спрашивала, почему я так много времени провожу с кухаркой, но я всегда отвечала уклончиво:

— Хорошие отношения с теми, кто кормит, никогда не бывают лишними, Сяо Мэй. Запомни это.

Девочка кивала и, хотя в её глазах читалось любопытство, она больше не спрашивала.

Была ещё Лань – девочка-служанка, которая помогала наложнице Фан.

Мы почти не разговаривали при людях, но иногда она забегала ко мне на пару минут, оглядываясь по сторонам, и шептала о том, что происходит в Западном крыле.

Я никогда не говорила Сяо Мэй, о чём мы беседуем, и девочка перестала спрашивать, привыкнув к моей скрытности.

— Госпожа Фан становится всё капризнее, — Лань с удовольствием сплетничала, когда на столе были сладости. — Она требует, чтобы ей подавали только самые дорогие вина и бранит служанок за каждую мелочь. Главная жена присылает ей подарки, но она выбрасывает их и говорит, что это не те подарки, которые она заслуживает.

Я кивала и слушала.

Фан сейчас была на пике своей красоты и власть над господином, видимо, ударила ей в голову. Она не хотела верить, что эта красота всего лишь мой отвар, что через месяц она увянет и господин снова охладеет к ней.

Но пока она наслаждалась и я радовалась этому.

Иногда я выходила в сад.

Это было единственное место, где я могла дышать полной грудью, не чувствуя на себе чужих взглядов. Я часто сидела под старой сливой и смотрела на пруд, где плавали золотые рыбки, или перебирала травы, разложенные на коленях.

В саду было тихо, только ветер шумел в ветвях и птицы перекликались где-то высоко над крышами.

В такие моменты я позволяла себе думать о прошлом.

Вспоминала приёмную мать, её злые глаза и тяжёлую руку, приемного отца и его уроки. Тот день, когда господин Пэй пришёл в дом и забрал меня в столицу. И каждый раз я думала о том, что путь, который я выбрала, был правильным.

Я не собиралась оставаться наложницей. Я не собиралась быть женой евнуха. Я не собиралась умирать в этом доме, как в прошлой жизни. У меня был план и я выполняла его шаг за шагом.

Для Сяо Мэй я была просто госпожой, которая перебирает травы и изредка лечит служанок, для остальных – мимолетной прихотью господина.

Однажды утром, когда я перебирала свои запасы, Сяо Мэй принесла мне письмо. Оно было написано на тонкой рисовой бумаге и на обороте стояла печать служанки из Западного крыла.

— Это от Лань, — сказала Сяо Мэй, передавая мне письмо. — Она принесла его через заднюю калитку, пока я носила воду.

Я взяла письмо и прочитала. Лань писала, что госпожа Фан снова заболела, на этот раз у неё начались сильные боли в животе, которых не было раньше.

Она лежала в постели и требовала, чтобы я пришла к ней, потому что больше не доверяла домовому лекарю.

Я свернула письмо и убрала его за пояс.

— Что там? — спросила Сяо Мэй с любопытством.

— Ничего важного, — ответила я спокойно. — Просто одна из служанок просит травы от головной боли.

Сяо Мэй кивнула, хотя я видела, что она не совсем поверила мне, но промолчала.

— Госпожа, — сказала она, помедлив, — можно мне сегодня вечером сходить на кухню? Тётушка Ван обещала угостить меня сладкими лепёшками.

— Иди, — разрешила я. — Только не задерживайся допоздна.

Она кивнула и побежала к двери.

Я смотрела, как она исчезает в коридоре и думала о том, что уже скоро она перестанет быть такой наивной. А пока у меня было время, чтобы закончить приготовления.

Месяц — срок, который дал мне господин Пэй — подходил к концу, слуги принесли все запрошенные мной ингредиенты и скоро я должна буду предстать перед ним с эликсиром в руках.

Я сидела на коленях у жаровни и думала о предстоящей ночи.

Через три дня я должна буду встретиться с господином и преподнести ему свой подарок, а еще постараться изменить всё.

Я достала из тайника маленькую баночку с белым порошком и поставила её рядом с другими сосудами.

Завтра я пойду к Фан и увижу, что она задумала, а пока я буду ждать своего часа, скрывая свои настоящие намерения даже от тех, кто был мне предан.