Глава 47

Хозяйка пришла не сразу, нам пришлось довольно долго ждать.

Она вошла, звеня многочисленными украшениями, прикрыла за собой дверь и окинула нас внимательным взглядом.

Пурпурный халат, расшитый золотыми пионами, веер в руках и цепкий взгляд, сразу впившийся в Сяо Мэй.

Ну уж нет, девочку я в это место ни за что не отдам, я сделала шаг, прикрывая ее собой и хозяйка дома удовольствий понятливо усмехнулась, прикрыв лицо веером.

— Госпожа Линь, — сказала она, присаживаясь на табурет. — Что-то случилось?

— Можно и так сказать, — я старалась, чтобы голос звучал ровно, но усталость брала своё. — Мне нужно переночевать здесь до утра, со мной эти две женщины, мы можем заплатить.

Она долго смотрела на меня, потом перевела взгляд на Юнь и Сяо Мэй.

Оценивающий взгляд скользнул по потертой одежде, усталым лицам, но она ничего не сказала.

— Оставайтесь, можете побыть здесь, комнату не дам, — сказала она, поднимаясь. — Сегодня много клиентов, и только до утра.

Я выдохнула облегченно и поклонилась, протягивая ей серебряный слиток.

Больше всего я боялась, что она не позволит нам остаться, в этом случае я не знала, куда нам идти. Три женщины ночью, без сопровождения…

Когда хозяйка ушла, я выскользнула из кухни и поднялась по узкой лестнице.

Каллиграф сидел в той же комнате с чашкой вина в руках, при виде меня он пьяно ухмыльнулся, но в глазах мелькнуло облегчение.

— А я уж думал, ты не придёшь, — сказал, протягивая мне свёрток. — Документ готов. Имена, печати, всё как надо.

Я развернула бумагу, пробежалась глазами по строкам. Всё было правильно: я — вдова купца, приметы именно такие, как я просила, Сяо Мэй — мальчик-слуга – мое имущество и мы возвращаемся к моим родителям в другой город.

— Мне нужно, чтобы ты вписал в госо еще имя.

Я с сомнением смотрела на мужчину, может ли он вообще писать в таком состоянии?

— Это будет стоить еще лян серебра, — потер руки писец, отставляя чашу, потом заметил, как я на него смотрю, — не бойся, писать я могу даже мертвый, — он рассмеялся пьяно, а я скрипя сердцем протянула ему документ.

— Тетушка этой вдовы, — я описала внешность и рост Юнь, ее разыскивать точно никто не будет, значит и к уловкам для изменения внешности не придется прибегать.

Писарь действительно был талантливым, почерк ничем не отличался от того, что в документе и я немного расслабилась.

Оставалось только дождаться утра, потратить оставшиеся деньги на покупки и наем повозки.

Я спустилась вниз, заказав мужчине еще два кувшина вина, он не понял, что эти документы для меня, наверное думал, что выполняю чье-то поручение, потому что внешность в документе была описана совсем не моя.

Но я ему все равно не доверяла, вот и заказала еще вина, пусть напьется посильнее и проснется как можно позже, когда мы уже будем далеко.

Я радовалась, что отоспалась в нашем убежище, потому что теперь мне предстояло много дел.

Как только расцветет, нужно идти на рынок, но сначало нужно раздобыть хоть какую-то одежду, чтобы безопасно до него дойти.

Старый халат мальчика-посыльного при доме для Сяо Мэй я выменяла у прачки за пучок лекарственных трав.

— На этих мальчишек не напасешся, каждый день что-то да выкидываем, — прачка кивнула на целую кучу вещей, которые она стирала для дома.

— Тётушка, подскажи, кто из наших девушек придерживается Учения Пути и держит домашний пост?

Прачка задумалась.

Когда я только начала здесь работать, то с удивлением узнала, что многие куртизанки в домах удовольствий читали сутры, а к старости часто уходили в монастыри.

Для домашних молитв или дней поста они носили платья из простого, неокрашенного льна или грубого тёмного шёлка.

Именно такое мне было и нужно.

Без вышивки, темно-серое или коричневое, на улице женщина в таком наряде выглядела как благочестивая мирянка или вдова.

В глазах прачки было любопытство, поэтому я поспешила все прояснить, — мне нужно тайно сходить на рынок за сильным ядом от грызунов, но я не хочу, чтобы меня узнали и пошла дурная слава. Хотела одолжить скромное платье для молитв и шляпу с вуалью для похода на рынок.

Когда вещи были собраны, я вернулась на кухню и принялась за себя и Сяо Мэй.

Мы распустили девичью прическу моей служанки и гладко зачесали волосы, связав их в один высокий узел на макушке.

— Отлично, — Лицо Сяо Мей сразу стало совсем другим, я закрепила узел деревянной шпилькой.

Я нанесла ей на лицо и руки крем, делающим кожу темнее и подкрасила ей брови, делая их немного шире.

Скромный мужской халат пао из грубой ткани, подпоясанный веревкой, и холщовые штаны завершили преображение Сяо Мэй в мальчика.

Юнь помогла мне утянуть грудь полотном, слишком уж она была заметной, даже в свободном платье, почти скрывающим силуэт.

Пока Юнь переодевалась в свое платье, я достала пасту, которую приготовила для себя.

Корень дикого водяного подорожника, растертый в однородную кашицу с небольшим количеством толченых белых квасцов Байфань.

Эту пасту я тонким слоем наложила себе на лицо, особенно под глаза и на щеки, и прилегла на скамью, прикрыв лицо влажной тканью.

— Это похоже на колдовство! — воскликнула удивленно Юнь после того, как я смыла водой остатки пасты.

— Это просто отек, — улыбнулась я, чувствуя непривычное сопротивление кожи, — я сильно изменилась?

Юнь и Сяо Мэй закивали, да я и сама чувствовала, что лицо стало другим, глаза заплыли, на коже ощущение растянутости.

— Покраснение есть?

— Нет, госпожа, вы бледная, как смерть, — сказала Сяо Мей с ужасом, — и у вас очень толстое лицо, и глаза стали как щелки.

— Значит все в порядке. Этот отек продлится полдня, этого должно хватить, чтобы выехать из города, а на следующее утро он пройдет сам.

— Сяо Мэй, помоги тетушке Юнь с прической, она должна соответствовать статусу тетушки молодой вдовы.

Юнь достала из своих вещей простенький костяной гребень

— Вот и настало мое время стать почтенной пожилой матроной, — немного грустно улыбнулась она. — Я столько лет не выходила за пределы поместья..., — в глазах бывшей наложницы было что-то похожее на интерес.

Сяо Мэй проворно причесала ее волосы в строгую гладкую прическу и закрепила гребнем.

Мы были готовы отправиться на восточный рынок, он был ближайшим к кварталу удовольствий.