Глава 51

Я смотрела на него и думала о том, что мне безразличны его извинения.

В этот раз я ради мести добровольно пошла в поместье Пэй, потеря невинности?

В этой жизни меня такое мало волновало, я шла туда, думая, что не выберусь живой, что отомщу и приму наказание за это…

Страшную казнь, возможно, пытки и смерть…

— Когда мы были с тобой, я не знал о том, кто ты, не знал о твоем высоком статусе, я думал, что могу ,после падения семьи Пэй, выкупить тебя и жениться на тебе… Тогда я еще не знал, что ты дочь моего названного отца.

Он сделал паузу, и я увидела, как дрогнули его пальцы, все еще сжимающие меч.

— В ту ночь я должен был оставить тебя в покое. Но я не смог. И за это я молю у тебя прощение, предлагать тебе брак теперь, когда твой статус так высок, я не смею, поэтому, если решишь, что я должен умереть за этот грех — я приму твоё решение.

— Помолчи, — я вскинула руку, прерывая его признания.

— Ты сказал, что хотел выкупить меня после падения семьи Пэй, — медленно произнесла я, мысленно вспоминая каждую деталь произошедшего.

— Обыски в усадьбе господина Пэя, это твоих рук дело?

— Да, госпожа, — Он поклонился, опустил глаза, — по приказу вашего отца. Это долгая и старая история, думаю, он хотел бы сам вам ее рассказать, я не смею разглашать все. Могу только сказать, что наша встреча в лесу на охоте была случайностью.

Но уже тогда я искал доказательства причастности семьи Пэй к скандалу с поставками в войска, из-за которых ваш отец провел столько лет в изгнании.

Я молчала и думала. Голова шла кругом от всего услышанного.

— И где же мой отец?

— Мы отправимся к нему завтра, после того, как вы отдохнёте, — ответил он, в голосе слышалось облегчение, наверное, от того, что я не взяла его меч.

Я кивнула.

Усталость навалилась на меня с новой силой, и я почувствовала, как ноги подкашиваются.

Слишком много событий, слишком много правды, которую я не знала, как принять.

— Мои спутницы… — начала я.

— Им уже приготовили комнаты, — перебил он мягко. — Они в безопасности, завтра вы увидитесь.

Я кивнула и позволила проводить меня в покои.

Комната была просторной и светлой, с высокими окнами, выходящими в сад.

На кровати лежали свежие простыни, в углу стояла ширма, за которой дымилась большая деревянная кадка с горячей водой.

Я сняла дорожное платье и шагнула в воду.

Тепло разлилось по телу, смывая усталость и грязь долгой дороги, закрыла глаза и позволила себе просто быть.

Не думать о прошлом, не строить планы на будущее. Просто чувствовать тепло и покой.

В эту ночь я спала без сновидений, впервые очень спокойно за многие ночи.

Утром проснулась от света, пробивающегося сквозь щели в ставнях и не сразу поняла, где я.

На стуле у кровати лежала аккуратно сложенная одежда: шёлковое платье с длинными рукавами и вышивкой серебряными нитями по вороту, мягкие туфли и шляпа с вуалью.

Оделась, чувствуя, как дорогая ткань скользит по коже, я смотрела на себя в небольшое бронзовое зеркало и не узнавала.

Женщина, которая смотрела на меня, была не той деревенской травницей и не наложницей из павильона.

Когда я вышла во двор, меня уже ждал Янь Цзинлэй одетый в дорожный халат без доспехов, с коротким мечом на поясе.

Рядом стояла лёгкая повозка, запряжённая двумя лошадьми. Сзади к ней были привязаны несколько вьючных мешков и сундуки.

— Доброе утро, госпожа, — сказал он, кланяясь. — Ваши спутницы останутся здесь под охраной. Я позабочусь, чтобы с ними ничего не случилось. Мы отправимся к отцу, путь займёт два дня.

Я кивнула, взяла его протянутую руку и поднялась в повозку.

Занавески упали, скрывая меня от посторонних глаз, но я оставила маленькую щель, чтобы видеть дорогу и его лицо.

Дорога была пыльной и ухабистой, но я почти не замечала толчков.

Я смотрела на его спину, на то, как он уверенно держится в седле, и думала о том, что знаю его слишком мало, чтобы ему доверять.

— Вы можете задавать вопросы, — сказал он не оборачиваясь, словно чувствуя мой взгляд. — Я отвечу, если смогу.

Я помолчала, собираясь с мыслями.

— Почему мой отец не искал меня раньше? Как я оказалась в той деревне?

Ширэн вздохнул и немного придержал лошадь, чтобы ехать рядом с повозкой.

— Когда твой отец понял, что за ним идут палачи из столицы, у него оставалось мало времени. Он знал, что его семью уничтожат. Твоя мать умерла при родах, поэтому заботиться о тебе было некому. Генерал тайно приказал своему самому верному человеку — бывшему армейскому лекарю — забрать тебя и увезти в его родную деревню.

— Лекарю? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Да. Он был старым другом твоего отца, служил в его войске много лет. Генерал доверял ему больше, чем кому-либо. Лекарь забрал тебя ночью, пока все спали, и увёз в свою деревню. А чтобы ищейки не нашли тебя, генерал приказал поджечь своё поместье. В огне якобы погибли все его служанки и его маленькая дочь.

Я замерла, чувствуя, как внутри поднимается что-то холодное.

— Он сжёг свой дом?

— Да. Контролирующие чиновники нашли в пепле обгоревшее тело другого младенца, и в имперских архивах официально записали: «Семья преступника погибла в огне возмездия». С тех пор все считали, что ты мертва.

— Но лекарь…

— Лекарь довёз тебя до своей деревни. Но он был стар и болен и через несколько лет умер, оставив тебя на попечение своего брата и его жены. Они знали, кто ты, генерал дал много денег на твое достойное содержание. Когда мы встретились, я этого не знал…

Я хотела рассказать ему, как достойно меня растили… но только смотрела на дорогу, не в силах вымолвить ни слова.

Всё, что я знала о своей жизни, было ложью, я была дочерью генерала, которого предали, уничтожили, но он выжил и всё это время думал, что я живу у верных людей…

— Генерал был уверен в том, что ты живешь счастливо, хотел сначала разобраться со всеми врагами и лишь потом послать за тобой… Когда он отправил за тобой людей, а тебя там не оказалось…

Янь Цзинлэй замолчал, а потом с горечью в голосе продолжил свой рассказ, — он рассказал мне. Это случилось после нашей… встречи в том месте.

Я тихо хмыкнула, мужчина, который набрасывался на меня как зверь, теперь не мог выдавить из себя слова «дом удовольствий»?

— К тому времени я уже был вхож в дом Пэй под именем Гу, я искал по приказу генерала доказательства их причастности к клевете на него.

Только тогда я понял, что ты — это ты. Я бы забрал тебя, увез, но ты больше не приходила.

Значит он знал, что я дочь его генерала, когда мы с Юнь и Сяо Мэй прятались от обыска и думали, как сбежать из поместья Пэй.

— Я не знал, как сказать ему, что ты в руках его врагов, только потому что я помедлил и не поехал за тобой сразу, как того требовало мое сердце. Все пытался забыть о простой деревенской травнице.

Мне хотелось рассмеяться, даже если бы он приехал, я бы не ушла с ним.

Жажда мести, которая сейчас немного утихла, тогда была единственным, о чем я думала.

— Я не знал, что мне делать, любой мой шаг мог навредить тебе. Поэтому я ждал, когда ты снова придешь, я хотел помочь.

Я молчала, переваривая его слова, эти обыски, которые начались так не вовремя, наш страх

— Ты не имел права вмешиваться, — сказала я наконец. — Это моя жизнь, ты ничего обо мне не знаешь, я не хрупкая барышня, которую нужно было спасать, у меня были свои планы, а ты мне их спутал.

Он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза, во взгляде была печаль и непонимание.

Мы ехали ещё долго, я задавала вопросы, на которые он отвечал с готовностью.

Он рассказал мне, что мой отец сейчас стоит с войсками у границы, что его призвали разобраться с угрозой.

Рассказал, что он живёт в простом лагере, несмотря на своё положение, и что он ждал этой встречи много лет.

К вечеру мы остановились у небольшого постоялого двора на границе земель, подконтрольных войскам моего отца.

Янь Цзинлэй помог мне выйти из повозки, и я увидела вдалеке огни военного лагеря.

— Завтра утром вы увидите его, — сказал он тихо, и в голосе его слышалась гордость и надежда.

Я кивнула и позволила ему проводить меня в комнату.