Глава 10

Мужчина молчал, глядя то на меня, то на раненого. Потом сказал:

– Это господин Пэй Цзынью, любимый восьмой сын главы клана Пэй. Мой гость из столицы. А я – Гу Ширэн, у нашей семьи поместье на северо-востоке. Господин Пэй захотел поохотиться на кабанов.

Я поклонилась, как могла почтительно и низко.

– Линь Сюэ, дочь аптекаря.

– Ты спасла ему жизнь, Линь Сюэ, – сказал Гу Ширэн. – Семья Пэй этого не забудет.

Я опустила глаза, чтобы он не увидел то, что в них.

Раз он так говорит, значит совсем плохо знает моего бывшего господина… Семья Пэй прекрасно умеет забывать и не способна на благодарность.

– Нам нужны носилки, господин, больше нельзя ждать возвращения слуг, неподалеку есть лачуга, рядом источник, устроим его там до прихода лекаря.

В прошлый раз мой приемный отец уже не болел, кусочек женьшеня поднял его на ноги за пару часов, а через день он, полный сил и энергии, избил меня за то, что я не уследила за зельем, которое он варил.

Господина Пэй тогда мы тащили до самой деревни… чтобы отец мог его осмотреть, моим словам, что с господином Пэй уже все в порядке, этот Гу тогда не поверил… но не в это раз.

– Я сделаю носилки, – кивнул Гу Ширэн и исчез в кустах, ломая ветки своими широкими плечами.

Я осталась с раненным одна.

Господин Пэй лежал у моих ног, беспомощный, как младенец.

Я протянула руку и осторожно коснулась пряди у его виска. Волосы были мягкими, холодными, они скользнули между моими пальцами, как шёлк.

– Спи, господин, – прошептала я. – Твоё лечение будет долгим и силы тебе понадобятся.

Я знала, что когда он очнётся, он будет благодарить ту, кого потом предаст.

Только на этот раз предательства не будет, потому что я не дам ему шанса.

Гу Ширэн сделал носилки из двух жердин и своего плаща, положил раненого сверху и мы двинулись, я спереди – показывала дорогу, он сзади – нёс основную тяжесть.

Я чувствовала его взгляд на своей спине, легкое покалывание между лопаток.

– Ты странная девушка, Линь Сюэ, – сказал он наконец.

– Почему?

– Другие на твоём месте кланялись бы и плакали от счастья, что спасли такого человека. А ты… – он запнулся, подбирая слово. – Ты холодна, как вода в колодце зимой.

Я обернулась и, наверное, впервые действительно увидела этого человека, темные волосы, волевой подбородок, в нем не было той утонченности, что присуща господам из благородных семей, но было что-то другое.

Я не знала что, но стоило вглядеться в его лицо, хотелось смотреть и смотреть…

– Я просто хочу, чтобы он выжил, – выдохнула я, поспешно отводя глаза, когда поняла, что слишком долго рассматриваю этого мужчину. – А кланяться буду потом, если доживёт.

Гу Ширэн хмыкнул, я не видела его лица и не поняла, одобрительно или нет, но он замолчал.

Мы шли дальше, лес редел, и впереди уже показалась моя лачуга, а господин Пэй на носилках тихо застонал.

Господин Пэй очнулся, когда мы уже почти закончили менять повязку.

Сначала я услышала его переменившееся дыхание, оно стало чаще, поверхностнее, с хрипотцой. Потом ткань зашуршала, и раздался сдавленный стон.

Он попытался приподняться, зашипел от острой боли, пронзившей разорванное бедро, и упал обратно на мой жесткий топчан, уставившись в потолок мутным взором.

Белые волосы разметались по грубой ткани, влажные пряди прилипли к вискам, и я снова подумала: как же ему идёт эта беспомощность. Как же ему идёт смертельная бледность, и синие губы, и тени под глазами. Жаль только, что он не умер. Жаль только, что я сама не дала ему умереть.

– Ты еще кто? – спросил Цзынью, медленно поворачивая голову. Он ещё ничего не понял, ещё не осознал, где находится и кому обязан дыханием, но уже оценивал: кто перед ним, можно ли приказывать, стоит ли бояться. Привычка или порода.

– Дочь аптекаря, помогла господину Гу остановить вашу кровь, господин, – ответила я ровно.

В прошлой жизни я бы упала на колени уже от одного звука его голоса, лепетала бы что-то бессвязное о счастье, о чести, о том, что ничтожная жизнь моя ничего не стоит рядом с его драгоценным здоровьем.

Сейчас я стояла и смотрела на него, как на пустое место, потому что для меня он уже был мёртв. Та женщина, которая трепетала перед ним, давно висела на верёвке.

В дверях показался Гу Ширэн с охапкой сосновых смолистых веток для растопки.

Увидев, что раненый очнулся, он бросил их прямо на земляной пол, не заботясь о чистоте, и шагнул к топчану широкими неторопливыми шагами.

Сапоги его глухо стучали по утоптанной глине.

– Жив! – Буркнул он без особой почтительности, но в голосе сквозило облегчение. – Как я только согласился отправиться с тобой за кабаном, знал же, что это плохо кончится!

Он с благодарностью посмотрел на меня, скромно замершую в уголке.

– Эта аптекарская дочка тебя с того света вытащила!

Господин Пэй медленно перевёл взгляд с меня на Гу Ширэна, потом снова на меня.

– Так это ты, – протянул он, и в голосе прорезалась усмешка. – Я думал, мне приснилось. Какая-то… – он запнулся, подбирая слово, и в его взгляде мелькнуло что-то новое. То, чего в прошлой жизни я не заметила, потому что была слишком занята трепетом, благоговением и глупой собачьей преданностью. Сейчас я видела всё. – Какая-то деревенская девка с корзиной меня спасла?

Он осмотрел меня с головы до ног взглядом, каким богатый покупатель смотрит на вещь, которую только что заметил на ярмарке.

Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах дольше, чем следовало. Потом опустился ниже, на шею и ключицы, которые виднелись из-под ворота моего простого платья. Замер на груди откровенно, нагло, не скрываясь и только потом опустился ещё ниже, обводя талию, бёдра, и медленно, нехотя вернулся к лицу.