Глава 18
– Ты сегодня поздно…
Вероника вышла в прихожую встретить мужа. Хорошая жена так и должна поступать, когда её благоверный возвращается с работы. Она взяла сумку из его рук и, улыбаясь, прислонилась к косяку, ждала поцелуя. Хороший муж, возвращаясь домой, так и должен поступать. Поцелуй – знак любви, знак радости при встрече, поцелуй говорит о том, что муж скучал. Но Антон в очередной раз забыл об этом…
– Работы много, вот и поздно. Накормишь? – Отодвинув её плечом и даже не заметив этого, он прошел на кухню.
А она накормит. Превосходный кусок рыбы и приличная порция картофельного пюре давно ждали Антона. И крепкий чай в его любимой, огромных размеров кружке. Разогрев в микроволновке поздний ужин поздно вернувшегося мужа, Ника села напротив, уткнула подбородок в сцепленные руки. Сидели молча, и в этом молчании было что-то неправильное, недоброе, с чем обязательно надо разобраться.
– Вкусно. Спасибо. – Антон отодвинул пустую тарелку, потянулся к чаю.
– Антон, а что происходит?
Вероника дала ему возможность спокойно поужинать, а теперь настало время поговорить. Собственно, оно настало уже давным-давно.
– А что не так? – отвечая, он не поднял глаз и словно спрятался от неё за простыми движениями: подвинуть сахарницу, дотянуться до ложки.
– Не пойму, ты разлюбил меня? Или наказываешь за что-то?
– С чего ты взяла? – Он громко застучал ложкой, размешивая сахар. – Ох уж мне эти женские фантазии.
Это что, попытка пошутить? Но шутник из него сомнительный, дрянь из него шутник, если уж говорить честно.
– Ты едва смотришь в мою сторону…
– Да ладно! Как я могу не смотреть на свою знаменитую жену? – Антон криво усмехнулся, слово «знаменитая» прозвучало в его устах особенно язвительно. – Которая ещё и зарабатывает больше меня? Раза в три! И, да, этот бедолага живёт в её квартире?
Антон, наконец, поднял голову. Глаза злые и какие-то чужие, глаза незнакомого ей человека. Неужели в его встревоженной душе завёлся червячок зависти к более удачливой жене? И уже грызёт не на шутку, лишая покоя, так, что невозможно скрывать? Да это же просто смешно!
– Антон, ты себя слышишь? Да, я зарабатываю больше, мне пока просто везёт. Но это везенье может закончиться в любой момент!
– Не оборвётся! Папаша не даст! – Он нагнулся над столом, глядя на Веронику в упор. – Его прелестная дочурка всегда будет в шоколаде.
– И что? Это так плохо?
– Плохо. Я говорил тебе, что хочу равноценного партнёрства, – звонким от злости голосом ответил Антон. – Рав-но-ценного! Иначе как, как мне сохранить своё достоинство, если ты во всём выше меня?
Господи, что за фигню он несёт?! Кто хоть покушается на его достоинство, кому это надо?! Уж не ей ли, женщине, которой Антон совсем недавно клялся в любви, называя самым дорогим подарком, который уготовила ему судьба?
– Давай закончим этот разговор, – с лёгкой досадой произнесла Вероника. – Успокоишься, отдохнёшь и сам поймёшь, какой ерунды ты только что наговорил.
– Отдохнёшь тут, – проворчал Артём и, сделав последний глоток чая из своей бездонной кружки, добавил сердито: – Я спать.
Поднимаясь из-за стола, он оттолкнул белый пластиковый стул, их недавнее совместное приобретение, который едва не опрокинулся на пол.
Выместил свою злость на бедном стуле и ушёл… Ну и ну… Вероника, расстроенная донельзя, занялась посудой. Не ожидала она такого поворота, начиная этот разговор. Она выше Антона? Бред… И какая муха его укусила? Это была первая их размолвка и, наверное, не последняя; если Антон не справится со своей ревностью к её успехам, плохи их дела. Семейное благополучие уже под вопросом. А дальше – больше. Возникнет противоборство, молчаливое отчуждение или что-то ещё, нехорошее и ненужное. Серьёзно, не проще ли просто порадоваться успехам своей супруги, а не нервничать и злиться, сравнивая себя с ней? Так и до комплекса неудачника докатиться можно…
Поставив в шкаф насухо вытертую тарелку, Ника взглянула на часы. Половина двенадцатого, слишком поздно для звонка матери. Жаль, немного добрых слов ей сейчас бы не помешали. Завтра съёмки, ей надо быть в форме, а запас позитива истощен. Спасибо тебе за это, Антоша, хороший муж…
* * *
Ещё совсем светло, а это дело требует темноты. Но её героине плевать. Пусть видят, пусть знают! Вот идеальное место, достойное задуманной ею мести, здесь, на асфальтовой дорожке прямо возле дома этой человекообразной твари. С отчаянной решимостью в глазах Вероника достала трафарет и белую краску, вывела на асфальте номер телефона и это цепляющее слово «сладкая» рядом. Чтоб ни у кого не осталось сомнений, зачем здесь этот номер.
– Ника, играй! Оглянись по сторонам, – голос режиссёра, усиленный микрофоном, оглушил. – Ты же не хочешь, чтоб тебя застукали.
Да-да, сейчас! Пригнувшись, огляделась. Никто не обращал никакого внимания на девушку, малевавшую что-то на асфальте. Люди обычно равнодушны друг к другу…
Вероника впервые играла такую роль. Девчонка Лина, отрицательный персонаж, мстит своей подруге, что та увела её парня. Любимого до сумасшествия, которого Лина уже давно видела своим мужем. А эта паршивка соблазнила, присвоила себе… Дрянь!
Вероника распаляла себя таким мыслями, вживаясь в роль. Теперь, когда Лина оставит с десяток таких следов на асфальте, бывшую подругу ждёт немало неприятных звонков от жаждавших любви кавалеров. Вот оно, торжество справедливости! Сделав последний мазок кистью, со злорадным удовольствием Вероника окинула сделанное потемневшим взглядом. Какой всё-таки кайф, оказывается, сделать человеку заслуженную им гадость, говорил её взгляд.
– Неплохо. – Голос режиссёра, взмах его руки остановил съёмку. – На сегодня всё, ребята, все свободны.
Выключились осветительные приборы, и сразу стало темнее, словно сумрачное небо вдруг опустилось ниже, готовясь к ночи. Народ зашевелился, спешно собираясь домой, ещё можно успеть с толком провести этот пятничный вечер. Вероника окинула взглядом площадку, пытаясь найти Дэна. Попросит парня отвезти её домой, она совершенно без сил. Выложилась в последней сцене так, что удивила саму себя. Играя, она по-настоящему злилась, гнев в душе поднимался к самому горлу, заставлял тяжело дышать, словно эта история измены и предательства произошла в её жизни, а не в кино, которое снимал известный режиссёр и которому прочили большой успех.
Когда Веронике предложили эту роль, первой мыслью было отказаться. Она не сумеет, нет, она же ничего не знает о мести. Что это за беспощадный зверь, оживавший в душе обиженного человека, что за странное лекарство от душевных ран? И отказалась бы, если б не Дэн. Он вправил её мозги. «Молодой актрисе отказываться от предложений сняться в интересном фильме равно несусветной глупости. Поняла?» Сказал – и пальцем у виска покрутил.
Пока игра получалась, но дальше по сценарию её неуспокоившаяся героиня начнёт искать другие способы мести. Мелкие, но действенные. И очень подлые. Доберётся до близких той девчонки, до её матери. И эту тварь, у которой нет ничего святого, Веронике надо сыграть. Перевоплотиться, быть убедительной, быть такой, каких она ненавидела, хоть и никогда не встречала…
Дэн помахал ей рукой, кивнул вопросительно, так мы едем? Едем, да. Ника прибавила шагу, но тут зазвонил телефон, улетевший куда-то на дно сумки. Нашарив мобильник, который никак не хотел успокаиваться, увидела на экране имя отца.
– Ну, что, Вероника, отец выполнил твою просьбу, – начал он, поздоровавшись. – Нашлась новорождённая.
Стыд какой! Поглощённая новым фильмом и новой ролью, Ника и забыла о своей просьбе. Нет, ну как так? Забывается всё, даже то, что обязательно должен помнить…
– Правда?! – Она поморщилась, мысленно ругая себя за непонятную забывчивость. – Ты разыскал ребёнка?
– Конечно, правда. Семёнов постарался, его хлебом не корми, дай кого-то разыскать. Вот только что ты будешь делать с этой информацией, я не знаю.
– Значит, это девочка? Что ещё о ней известно? Я могу увидеть её?
– Зовут Оля Спасская, фамилию при удочерении дали новые родители. Увидеть можешь, адрес детского дома в Подмосковье я тебе пришлю.
– Детского дома?!
– Да, эти люди вернули ребёнка, – его голос потяжелел. – Наигрались…
– Ничего себе! – Вероника уже подходила к автомобилю Дэна, но услышав последнюю фразу, остановилась. Словно споткнулась на ровном месте. Как это подло! Дважды брошенная маленькая девочка, как же ей жить теперь на белом свете? Ника взглянула на небо, словно там, на серых облаках, был ответ.
– Да, вот такая невесёлая история, – продолжал Ян Андреевич. – Говорят, трудный, замкнутый ребёнок.
– Наверное, её просто не любили, – заволновалась Вероника. – Только нелюбимые такими становятся…
– Ладно, дочь, мне надо идти. Ты там не очень-то переживай. Обещаешь? И держи меня в курсе.
Завтра же, в свой свободный от съёмок день Ника съездит в этот детский дом. И всё как следует разузнает. Наверное, ей можно будет видеться с девочкой, вместе гулять и играть? Она может отвести Олю в парк или кафе? И стать её другом? Да, завтра всё станет ясно. Вероника отправится туда с самого утра, не откладывая, пока не исчезла в душе злость на этот несправедливый, неприветливый мир, в котором так легко обидеть ребёнка.