Глава 19

«Дайте мне остроты! И побольше движения, драйва. У вас зрители в зале, как мухи, от скуки в спячку впадают». Так, или примерно так высказался сегодня режиссер, распекая их на низкий рейтинг передачи. Негатива ему подавай, чтоб зал волновался, ахал, чтоб оператор крупным планом мог снять возмущённые взгляды, которые бросала на героев приглашённая публика. А где взять, скажите, такие сюжеты?

Рукой, затянутой в перчатку, Дарья ударила по рулю. Послать бы весь мир к чёртовой матери! Рено недовольно вильнул, оскорблённый таким отношением, но быстро занял на дороге положенный ему ряд. С настроением, близким к отвратительному, Даша направлялась домой. Виноват вечно недовольный режиссер, виновата тоскливая, меланхоличная осень, дождь, зарядивший с утра, что льёт и льёт из разорванного неба. Стучит в лобовое стекло, просится в тепло с серых и унылых улиц…

Она с трудом проехала по невесть откуда взявшейся на дороге глубокой луже, подняв тысячи грязных брызг, которые опустились на двигавшуюся рядом машину. А могла бы и застрять, ещё одна неприятность до кучи в такой день – самое то. С этим надо что-то делать. Подумав, Даша свернула в переулок, где располагался небольшой бар, его зазывные огни подмигивали, настойчиво звали укрыться от непогоды. Она и укроется, выпьет чуть-чуть для настроения, послушает музыку. Хаус, блюз, лаунж – ей всё равно.

Сильный ветер, налетая порывами, безжалостно трепал росшую у входа берёзу, лишая её последних жёлтых листьев, потемневших от частых дождей. Безлистая, беззащитная береза, какое печальное зрелище… Быстрее в тепло, быстрее спрятаться за надёжными стенами от дождя, от плохого настроения, от незадавшегося дня.

Зайдя в слабо освещённый зал, решительно направилась к стойке бара. Дашка не из тех, что будут прятаться по углам, там, где живут тени и призрачная темнота, стирающая очертания фигур и лиц устроившихся здесь посетителей. Она любительница яркого света, на неё прожектор наведи – только рада будет.

– Мохито сделай мне. – Удобно устроившись на красном барном стуле из экокожи, Даша подняла глаза на бармена.

– Хороший выбор. Минутку…

Быстрые руки бармена сразу взялись за дело. Он шустро разрезал лайм, бросил кусочки в стакан и раздавил мадлером, потом помял в руках, чтоб лучше пахли, листья мяты. А дальше сахар, ром, лёд, содовая. Минута – и запотевший стакан уже стоял перед Дарьей. Глоток, другой, третий – злость, колобродившая внутри, поутихла, и жизнь уже не казалась такой невыносимой. Вот она, волшебная сила алкоголя. Тоскливый и серый вечер он с лёгкостью превратит в сверкавший блёстками праздник.

Дарья огляделась вокруг. Народу немного, рядом за большим столом устроилась весёлая компания, несколько молодых парней и девушек о чём-то беседовали, без стеснения перебивая друг друга. Дальше, на диванчике у стены жалась парочка, парень обнимал за плечи свою подружку, совсем юную девушку. Подождите-ка! Не может быть, неужели Игорь? Или у неё что-то со зрением?

Но это был он, её парень, тот, которого Дарья считала гражданским мужем, а ещё другом, хоть и не самым идеальным. Да, дурацким, но всё-таки другом. И это он тянулся сейчас к губам девчонки, не скрывая своих намерений обладать ею. А может, уже?! А может, давно… Это так подло… Сердце зашлось галопом, и кровь глухо застучала в висках. Гнев душил её, потому что больше всего на свете Даша ненавидела быть обманутой. Она медленно поднялась и направилась туда, к маленькому столику в тёмном углу, где сидел человек, посмевший ей изменить. Встала рядом каменным изваянием, ждала, когда этот мерзавец поднимет на неё глаза.

Их глаза встретились… Она вытянула руку с зажатым в ней стаканом и с мстительным удовольствием выплеснула остатки коктейля ему в лицо. И всё. Тут не нужны слова…

– Сдурела, полоумная!

Вскочив на ноги, Игорь ещё что-то кричал ей вслед, гневное и оскорбительное, но Дарья не слушала. Схватив со стойки свою сумку, вышла из бара. Вышла со спокойным достоинством, высоко подняв голову, но только она знала, чего ей это стоило.

Проскользнув за руль своей машины, которую она приткнула у самых дверей заведения, Дарья закурила. Дым сигареты, сизым облачком окутавший салон, да и сам ритуал – прикурила, затянулась, выдохнула – успокаивали. Ладно! Всё, что ни есть, всё к лучшему в этом лучшем из миров, наконец, сказала она себе, повторив чужие, такие правильные слова. Игорь дрянь, и хорошо, что появился повод с ним расстаться. Даша откинулась на кресле, вытянула ноги. Да, правильно, надо взглянуть на ситуацию под другим углом. Пусть катится к лешему, завтра она соберёт и выставит на площадку его вещи, тапочки, халат и зубную щётку, предварительно искупав её в унитазе. А что? Как с ней, так и она, закон бумеранга никто не отменял.

Даша прислонилась головой к окну. Все правильно, она надеялась, что кубики льда поцарапали его наглую физиономию, подпортили фасад. Злорадно улыбнувшись, включила зажигание, тронулась с места, выруливая на дорогу. Смущало только одно: она хотела попросить Игоря помочь ей в одном, слегка криминальном деле. Не так давно пришла Дарье в голову эта мысль: не может как следует зацепить Базанову, значит, надо отыграться на её родственниках. Отец ей не по силам, а вот мать… Кругом финансовых мошенников немерено развелось, обчищают банковские карточки пожилых людей только так. Придумать что-то такое же – полиция просит помочь следствию, нужно перевести деньги на безопасный счёт – и пусть Лидия Базанова останется без денег. Кстати, она и сама сумеет это дело провернуть, надо просто хорошенько подумать. Сделает, запросто сделает, и не нужен Дашке помощник-предатель, пропади он пропадом!

Впрочем, она отвлеклась и, кажется, снова потеряла свой ряд. Пытаясь вырулить, увидела несущуюся навстречу машину… Что это? Как?! Леденящий ужас сжал сердце. Дарья резко ударила по тормозам, так, что колёса засвистели по асфальту, странно, страшно… Запахло смертью, она успела почувствовать этот запах… Удар. Джип, воткнувшийся в её авто, оторвал бампер, закинув его на обочину, смял капот и повредил ходовую часть, заставив Рено крутнуться на дороге. Страшная сила бросила Дашку вперёд, она ударилась головой о руль, натянувшийся ремень безопасности беспощадно сдавил тело. Скрежет, лязг железа, хлопки, вся эта какофония звуков, несколько мгновений висевшая в воздухе, затихла. И наступила тишина. Последнее, что она помнила – смрад палёных шин в воздухе… А перед глазами тонкая струйка крови, лившаяся из покалеченной руки…

* * *

Застонав, Дарья разлепила веки, что стоило ей немалых усилий. Совсем низко над Дашиной головой качался белый потолок с яркими лампами, и это было странно, очень странно. Мелькнула тень, заслонив этот беспощадный свет, и чьё-то бледное лицо склонилось над ней.

– Очнулась? – в тихом женском голосе лёгкая радость.

Даша хотела ответить и даже приподняться, привстать с неудобного ложа, но жгучая боль раскалённым клинком пронзила ногу. Она охнула, тут же вспомнив аварию и свой панический ужас перед несущимся на неё автомобилем. Кажется, чтоб не видеть этого монстра, от которого не спастись, Дарья тогда просто закрыла глаза. Крепко-крепко, словно это помогло бы спрятаться от неминуемой беды. Но беда вот она, пришла… Значит, раненую, покалеченную, её везут в больницу в машине скорой помощи? Что с ней?! Хотелось ощупать лицо, потому что лоб сильно саднило. И нос. Неужели… Дарья медленно подняла руку . Да нет, нет… Если изуродовано лицо, она не переживёт…

– Лежите спокойно, вам нельзя шевелиться, – раздался строгий голос врача. – Потерпите, скоро будем на месте.

А у неё уже задрожали губы, и слёзы, о существовании которых Даша не вспоминала много лет, потекли по щекам. Слёзы отчаяния и боли. Потому что страшно, потому что нестерпимо жаль себя… Больную, переломанную, лишённую сил… Кто знает, сколько потерянных дней ждёт Дарью впереди? И кто поддержит её в тяжёлое время, которое вот, уже настало? Никого нет рядом, Даша одинока в своей беде… Когда же, когда она успела остаться совсем одна? Эти вопросы теснились в голове, расстраивали, не давали высохнуть слезам. А тот, другой участник аварии, что с ним? Её могут обвинить, если с ним что-то стряслось. Обвинить, судить, дать срок…

– Тот, второй, жив? – Спросила, сумела. Голос хриплый, неузнаваемый, не свой…

– Не знаю, наверное. Там подушки безопасности сработали.

Резко повернув и проехав ещё немного, машина остановилась. Минута – и крепкие мужчины в синих костюмах ловко подхватили носилки, понесли пострадавшую в приёмный покой. Неприветливое серое здание мелькнуло перед глазами Дарьи. На какое-то время это место станет частью её жизни, её домом. К сожалению. Как и многие, Даша не любила больниц, она боялась этого особого мира, где в палатах с белыми потолками живут отчаяние, боль и страдания и куда иногда заглядывает сама смерть.

После осмотра, рентгена и наложения гипса на сломанную в лодыжке ногу, чего ей пришлось ждать в коридоре около часа, Дарью отправили в палату. Она уснула почти сразу, как сломалась: глубокая ночь и укол снотворного сделали своё дело. Проснулась рано утром от чьих-то шагов – молоденькая медсестра раздавала таблетки в крохотных мензурках. Кроме Дарьи, в палате обнаружилась пожилая женщина весомых достоинств, лежавшая на соседней кровати, и девушка лет двадцати.

– А вам, Елагина, после осмотра назначение сделают, – уже открыв дверь в коридор, произнесла медсестра. – Осмотр в десять.

– Кто тебя так? – Её соседка с любопытством разглядывала Дашкино лицо. – Господи, муж, что ли, побил? – Она заулыбалась собственной неказистой шутке.

– Авария… Автомобильная…

– Тогда молись Богу, что живая осталась. Звать-то как тебя?

– Дарья.

– А я Марь Сергеевна. Давай помогу, что ли. – Увидев, как Даша пытается подняться и неловко тянется к выданному ей костылю, женщина встала и подошла ближе. – В туалет, поди, побежала? Ставь здоровую-то ногу, ставь на пол. Эх, неловкая ты какая!

Да, неловкая. Опять захотелось плакать, потому что вдруг поняла, что нет у неё ни одежды, ни щетки, ни зубной пасты. Ничего у неё нет. И принести некому…

Вернувшись, с трудом улеглась. Чёрт, и почему здесь такие высокие кровати? Взяла телефон в руки, потому что пришла здравая мысль позвонить на работу. Пусть помогут попавшей в беду коллеге, пусть принесут ей то, что называют предметами первой необходимости.

А потом был завтрак, а потом обход. Пожилой врач в белом халате, серьёзный, неулыбчивый, просветил пострадавшую, от него Даша узнала в жутких подробностях о своём состоянии. Перелом со смещением, сотрясение мозга, повреждение мягких тканей. И этот букет болячек может увеличиться при дальнейшем обследовании. В общем, весёлого мало.

После обеда настал тихий час, но всё тело ныло, и ни о каком сне не могло быть и речи. Просто лежала, смотрела в потолок. Вокруг было столько тишины, что тошно. Тишина давила, добивала, отчаянно хотелось крикнуть и разбить эту мертвечину. Громко-громко крикнуть, на весь белый свет. В крике жизнь, в крике надежда… Потом были диагностика, уколы, ужин. От жалкой котлетки с макаронами Дарья отказалась, выпила чая с печеньем. Жидкий чай, мутный стакан, она тут долго не продержится. И на часах всего лишь семь. Кажется, этот нескончаемый день решил свести её с ума, тут без шансов…

И даже пришедшая вместе с бессонницей ночь не принесла облегчения. Ещё никогда, разве что в те страшные дни после Ваниной гибели, Даша не чувствовала себя столь несчастной…