Глава 20

Разрешат ли Веронике увидеться с девочкой? Не факт. Наверное, есть какие-то правила, и вряд ли любого человека с улицы сотрудники детского дома так легко допустят к детям? Но раз Ника здесь, она попробует добиться встречи с девочкой.

Серый день и низкие тучи, готовые пролиться дождём, не добавляли оптимизма. И решимости. Уже десять минут Ника стояла у ограды, окружающей старинный особнячок, где разместился детский дом. Полускрытая багровыми кустами, которые из последних сил сохраняли свои пожелтевшие, уставшие за лето листья, она наблюдала за детьми, которые вышли на прогулку. Где-то среди них она, маленькая Оля. Отсюда хорошо был виден дворик, заполненный детьми, и девочка, в одиночестве игравшая в песочнице. Может, эта? Малышка напоминала птенца, оставленного на большой и опасной дороге. Неприкаянная, бесприютная душа… Из песка девочка строила что-то, понятное только ей самой. Может, сказочный замок, где живут добрые, хорошие люди, или дорогу, которая уведёт её далеко-далеко, в страну, где на всех хватает счастья.

Рыжая кошка, невесть откуда взявшаяся здесь, устроила среди детей маленький переполох. Толкая друг друга, они дружно бросились к ней. Кошка ласково бодалась, терлась об ноги, требуя ласки и угощения, а дети смеялись и тянули руки, чтоб погладить тёплую спинку неожиданной гостьи. Только малышка из песочницы осталась безучастной. Девочка оторвалась от своего занятия и смотрела вдаль. Кого она искала там, кого ждала? Может быть, свою маму, без которой ей так плохо жить на белом свете?

Собственные мысли расстроили Веронику, сделали слабой. Так нельзя, так она ничего не добьется. Надо уже собраться с духом и отправиться туда, в этот невесёлый дом. Охранник без проблем пропустил её, внимательно смотрел в спину, пока Вероника по длинной дорожке шла к дому. Подойдя, потянула на себя тяжёлую дверь, которая, наверное, ещё помнила господ, проживавших в этом особняке в начале века.

– Вы к кому? – другой охранник, строгий и сердитый, встрепенулся за маленькой конторкой и, оторвавшись от телефона, преградил Нике путь.

– Доброе утро! Могу я встретиться с заведующей?

– Сейчас узнаю, – мужчина потянулся к трубке допотопного телефона, прикрывая её рукой, сказал несколько слов.

Вероника ждала. Не всё так просто в этой обители изломанных детских судеб.

Наконец, разрешение было получено, но разговор с заведующей, женщиной лет под сорок, не задался сразу. Она хмурилась, слушая посетительницу, и было заметно, что дама совсем не рада ей. «Понимаете, это сложный ребёнок. Находится под наблюдением психолога, – говорила заведующая. – Чужих, незнакомых людей переносит плохо, думаю, не надо её беспокоить. Оле нужна не просто дружба, ей нужна семья, мама с папой, хорошие руки».

Она замолчала, давая понять, что разговор окончен. Желание быстрее расстаться с посетительницей было слишком очевидным. Но Ника будет просить, будет настаивать. Да, она с места не сойдёт, пока не увидит девочку.

– Можно хотя бы пять минут с ней пообщаться? Просто подарю Оле игрушку. Пусть знает, что кто-то помнит про неё и рад встрече с ней…

Заведующая сердилась, меж нахмуренных бровей залегла глубокая складка. Но, кажется, она уже колебалась и готова была сдаться.

– Пожалуйста, прошу вас…

– Ладно! Только пять минут. – Сверкнув глазами, заведующая потянулась к трубке внутреннего телефона…21b4bc

Присев на стул у самых дверей, Вероника ждала, не зная толком, чего ждать и как вести себя с ребёнком. Но когда воспитательница завела девочку в кабинет и та остановилась у двери, не поднимая головы, такая несчастная, Нике сразу захотелось обнять её. Прижать к себе и не отпускать никогда. Быть рядом, любить. Сильно-сильно… И научить улыбаться, смеяться и радоваться жизни.

Бедное дитя… Это была она, одинокая малышка из песочницы. Клетчатое платье, которое уже было ей маловато, позволяло увидеть тонкие ножки в коричневых колготках, ладошки и худые запястья, так беспомощно торчавшие из укороченных рукавов. Русые волосы были заплетены в косички, которые печально свисали вниз.

– Привет, я Вероника.

Она подошла к девочке, присела на корточки, пытаясь заглянуть в лицо. Что сказать дальше, Ника не знала. Спросить, как дела? Глупее вопроса не придумаешь, и без того ясно, что не очень.

– Знаешь, вот эта кукла Соня хочет с тобой жить. Можно? – сказала наконец и протянула игрушку. Коряво получилось, но молчать дальше было невозможно.

Не сразу, но девочка всё же протянула руку к кукле, взяла её, прижала к себе. « Спасибо», – прошелестел её голос. Обе молчали, знакомясь, познавая друг друга… Но как-то слишком быстро в их беззвучный разговор глазами вмешалась заведующая, замахала руками, приподнимаясь из-за стола. «Всё-всё! Ребёнку надо на занятия». Как может всё испортить громкий голос…

На прощанье Вероника спросила девочку, можно ли ещё прийти? И Оля кивнула. Воспитательница взяла её за руку, потянула за собой, что-то тихо говоря. Уходя, малышка оглянулась. В детских глазах цвета неба печаль и надежда, надежда и печаль… А может, Вероника придумала всё это?

* * *

– Вы очень напряжены, – гримерша Варя недовольно повела плечами и шагнула в сторону, оставив попытки ровно наложить тени. Зеркало трельяж для большей убедительности в разных ракурсах отразило её недовольный взгляд. А ещё вешалки с костюмами и платьями, тумбочку с электрокофеваркой и чашками, часть стены тщеславия с афишами, плакатами и иконкой Николая Чудотворца, невесть откуда взявшуюся здесь, в маленькой, забитой вещами и реквизитом передвижной гримёрной.

– Да-да, сейчас, – глубоко вздохнув, Вероника, сидевшая перед туалетным столиком, заваленным косметикой, заколками, щётками для волос и прочими милыми и нужными вещами, откинулась в кресле. Она закрыла глаза, пытаясь расслабиться.

Впереди сложная сцена, её мстительная героиня по-прежнему хочет сатисфакции за свою эмоциональную травму, хочет, чтоб кое-кто понял – с ней нельзя было так поступать. Только когда её Лина почувствует, что «отзеркалила» свою боль, только тогда она выдохнет и успокоится. А пока впереди очередной способ восстановления справедливости, который она придумала и который будет жёстким. Сумеет ли Вероника сыграть всё это? Сложно сказать. Ей сейчас вообще не до чувств героини. После вчерашней встречи с Олей сложная смесь тревоги и маеты не давала покоя. Ника сейчас сама не своя, словно, резанув острым, эта встреча ранку на сердце оставила. Она вспоминала взгляд девочки, в котором, ей не показалось, жила надежда, и в этом ожидании ребёнка никак нельзя обмануть. Ника уже выбирала время, когда снова поедет туда, к ней. И сцепится с заведующей, если не пустят. Может, в выходной? Да, в субботу, в ближайший выходной и съездит…

Вчера она едва дождалась Антона, который поздно вернулся с работы, ждала нетерпеливо, чтоб рассказать об этой встрече. С кем, если не с мужем, Веронике поделиться тем, что беспокоит и что никак не выкинуть из головы?

Как ей показалось, Антон, поглощая котлеты с пюре, слушал её нарочито невнимательно, то просил дать горчицу, то озирался в поисках солонки, всем своим видом показывая, что всё, что Вероника говорила сейчас – такая ерунда.

– Сядь, не маячь, – расправившись, наконец, с ужином, муж потянул её к себе, усадил рядом. – Не лезла б ты в эту историю. Своих забот не хватает, что ли?

– Жаль девочку, понимаешь, совсем одна…

– Понимаю, – Антон взял её за руки и сделал добрый взгляд: к гадалке не ходи, сейчас скажет что-то особенное. Сделает паузу для пущей значимости, Антон обожал паузы. – Думаю, пришло время нам подумать о собственном ребёнке. Вернее, о том, почему ты никак не можешь забеременеть. Дорогая, ты не думала обратиться к врачу?

Что?! Веронике стало неловко, словно её обвиняли в чём-то постыдном. Да, она тоже думала об этом, но решив, что природа сама распорядится, когда им зачать ребёнка, не особо забивала себе голову такими мыслями. Значит, не пришло ещё это время.

– Хорошо, как-нибудь схожу, – пробормотала она.

– Умница! А то, что за семья без детей? – Он потянулся к ней, что обнять, шепнул в ухо. – Я тоже, если понадобится, проконсультируюсь.

Ох, какая жертва! Проконсультируется он… Вероника злилась, сама не понимая, почему. Может, потому, что они разные, слишком разные люди, но по какой-то прихоти судьбы до сих пор вместе…

– Всё! – торжественный голос Варвары, ворвавшийся в её мысли, заставил вернуться в реальность. – Смотри сама. Думаю, идеально.

Кто б спорил, у Вари талантливые руки. Вероника рассматривала себя в зеркале, словно видела в первый раз. Обведённые чёрным глаза смотрели жёстко, так, как и должна смотреть на этот мир девушка, одержимая жаждой мести. И ярко-красные губы, словно рот вампира, тут очень даже к месту. Да, её героиня красива, но какой-то злой красотой. Есть такие люди. Рядом с ними даже цветы вянут…

– Пятиминутная готовность! – Голова помрежа Сергеева просунулась в дверь и тут же исчезла.

Сердце забилось быстрее обычного. Волнуется, впрочем, как всегда. А по-другому никак, равнодушие всё испортит. Сцену, фильм. Актеру нельзя быть равнодушным. Так Нику учили, делая из неё актрису. Иначе заказан ей этот путь. А Веронике нравился манящий мир кино, куда она попала и где собиралась задержаться надолго. Хорошо бы навсегда. Нужно будет очень постараться, чтоб не отверг юную актрису этот сверкающий, волшебный мир, с недавних пор ставший её жизнью.