Глава 24
Как противно, мерзко, гадко! Развернувшись, Вероника бросилась назад, к выходу, едва не сбив с ног шедшую навстречу медсестру. Прочь отсюда, из этого места, где муж-изменщик с восторгом в глазах целовал другую женщину. Ещё минута, и они слились бы в экстазе! Прямо у неё на глазах!
Даже оказавшись на улице, Ника не сбавила шагу, злость, кипевшая внутри, гнала её подальше от скверного медучреждения, где молодые врачи в своих маленьких кабинетах могут без зазрения совести развлекаться с пациентками, не потрудившись даже запереть двери. Гнездо разврата – вот такие они, наши больницы!
Чувствуя себя несчастной, девушка шла и шла куда-то вдоль цепочки новостроек с тесными, забитыми автомобилями дворами, не чувствуя ледяного ветра, бившего в лицо. Она месила ногами снег, выпавший днём, сильный снегопад накидал его прилично, не жалея, от души. Мокрый снег прилипал к сапогам, путался под ногами, словно пытался сдержать её, остановить. И в самом деле, куда ж она так неслась?
Подтянув молнию пуховика до самого подбородка, достала из кармана перчатки. Их мягкая кожа немного согрела руки. Холодно. Да и в душе стужа. Антон, как ты мог?! Ещё вчера любил её на супружеском ложе, а сегодня… Она сможет с этим жить? Нет, Ника затрясла головой, словно кто-то стоял рядом ждал её ответа. Вечером соберёт вещи своего неверного мужа, пусть катится на все четыре стороны!
Чтоб не расплакаться, она крепко сжала губы, пытаясь придумать, на что переключить внимание. Но картинка недавно увиденной сцены не исчезала, голая спина женщины, лицо Антона, склонившегося над своей подругой, так и стояли перед глазами.
Обнажённая спина… Что-то знакомое. Да, такое уже было, когда ей прислали фотографии, не оставлявшие сомнения в том, что Олег ей изменяет. Раздавленная, она тогда не стала разбираться, кто и зачем прислал ей эти грязные фотографии, не стала слушать Олега, который пытался ей что-то объяснить. Твердил, что был в тот момент не в себе, говорил про какое-то лекарство, подмешанное или подсыпанное, а она была в гневе и не хотела слушать? Просто спросила: «Ты изменил мне?». И он не отрицал, да и как бы у него это получилось, если вот они, доказательства?!
Какие-то женщины соблазняют её мужчин, отнимают их, присваивают себе? А может, это одна и та же? Которая хочет ей зла? Да нет, это уж слишком. Хотя в мире кино столько зависти, что Ника не удивилась бы, узнав, что кто-то ей так подло мстит. За отобранную роль, за успех, которого лишена та, другая, за любовь режиссёров, которые называли Нику универсальной актрисой.
Да нет, история с Олегом произошла до того, как Вероника стала той, кому можно завидовать. Олег… Ну почему она тогда не выслушала парня? Обида была таких размеров, что Ника не могла его видеть. Ни минуты, ни секунды. И он исчез из училища, обнаружился потом в Щепкинском, как она случайно узнала. Может, стоит снова вернуться к той истории? И сделать это сейчас? Олег тогда был сильно в неё влюблён, странно, что ему вдруг понадобилось любить другую женщину… Он не такой. Не складываются пазлы, что-то здесь не так. Может, она ошиблась в чем-то очень важном?
Чтоб не передумать, сразу достала телефон. Если он сменил номер, значит, всё. Не дано…
Олег отозвался сразу, словно ждал её звонка.
– Алло! Вероника?!
В его голосе и радость, и удивление. Он хотел ещё что-то сказать, но она не позволила этого сделать. Перебила. Потому что он не прощён и, наверное, никогда не будет прощён.
– Мы могли бы сейчас встретиться? – Холодом в её голосе можно было заморозить кровь, бегущую по венам.
– Да! Давай! Я за рулём, подъеду, куда скажешь.
– У метро Баррикадная буду ждать.
Вероника отключилась, не дожидаясь ответа, и направилась к метро, наземный вестибюль которого с фигурами рабочих на фронтоне уже был виден на противоположной стороне улицы. Приедет? Обязательно. Хотелось достать зеркальце, взглянуть на своё лицо. И почему она не надела сегодня новый пуховик? Вот так, да, а с чего вдруг пришла в голову такая мысль? Неужели она ещё неравнодушна к бывшему парню? Тирания моды Нику не коснулась, но именно сегодня ей хотелось выглядеть стильно и красиво.
Спасаясь от холода, Вероника зашла в метро. Будет ждать здесь, мерить шагами просторный вестибюль, разглядывать народ, толпящийся у касс, терзаясь мыслью, правильно ли она поступает. Москва по-своему откалибровала её характер, но вот эта вечная неуверенность в принятом решении, наверное, с Вероникой навсегда.
В очередной раз взглянув в сторону двери, увидела его. Не изменился совсем. Куртка нараспашку, снежинки в волосах… Олег искал её глазами, торопливо обводил взглядом собравшихся здесь людей. Увидев, посветлел лицом, быстро пошёл навстречу.
– Здравствуй! – Непроизвольным жестом он протянул к ней руку. – Я так рад тебя видеть!
Она промолчала, вряд ли стоит отвечать тем же. Олег тоже замолчал, улыбаясь, рассматривал её лицо.
– Олег, может, поговорим в машине? Боюсь, здесь нас затолкают.
Вероника решила разговаривать с ним так, словно ничего не произошло, словно виделись вчера, а сегодня встретились снова. Просто знакомые, просто бывшие друзья.
– Да-да, прости, не догадался сразу предложить – может, в кафе?
– В машине, – она добавила твёрдости в голос.
Чёрный Опель мигнул фарами, приветствуя их.
– Твоя?
Олег кивнул, открыл дверь, приглашая сесть.
– Расскажи мне ту давнюю историю, – произнесла Вероника, устроившись на заднем сиденье. Она не скажет, зачем это нужно, просто будет внимательной и молчаливой слушательницей…
– Я искал потом эту девицу. Не нашел. Мне больше нечего сказать.
Её бывший закончил свой рассказ. Вздёрнув бровь, Вероника сверлила его взглядом. Соври он, Ника почувствовала бы это сразу. Возникла пауза, разговор исчерпан. Тишина была такой глубокой, что, казалось, можно услышать шорох снежинок, падавших на лобовое стекло. Обвиняемый становится пострадавшим? Так ли это? Ей надо подумать, снова прокрутить услышанное в голове и, разложив все карты в правильном порядке, сделать выводы. Хоть Вероника почти уверена: этот парень, что сидел рядом и смотрел на неё синими глазами – невиновен.
А снег всё падал и падал, раскладывал белые хлопья по замёрзшей земле; девственно чистый, он дарил неясные надежды, заставлял верить в чудо…
* * *
Они сидели за маленьким, метр на метр, столиком, совсем рядом, глаза в глаза. Крошечная кофейня, где Ника встретилась с Олегом, затерялась, словно спряталась от всех, в одном из московских переулков. Тихое место для тихих встреч. Она согласилась прийти, потому что Олег позвонил и сказал, что есть кое-какие мысли, надо обсудить.
Собственно, мысль у него была одна: происшествие трёхлетней давности вряд ли связано с ним.
– Я и так и сяк прикидывал. Понимаешь, нет ничего такого, за что кто-то вдруг ополчился бы на меня. Скорее, это чьё-то злое желание навредить именно тебе. И чувствуется женская рука. На девяносто процентов.
Олег замолчал, исподлобья разглядывал её. Кто-то бы сказал – любовался, но Ника не так самоуверенна. Надо ещё раз подумать, кто ей может вредить? И почему?
– Это не может быть связано с прошлым?
С прошлым? Задумчиво размешивая сахар в маленькой кофейной чашке, Вероника подняла на него глаза. А ведь и правда, есть такой человек в её прошлом. Человек, который страстно желал ей зла. Дашка, близкая подруга. Эта может и в доверие втереться, и устроить трюк с фото, и много чего ещё. Но неужели у Дарьи не перегорела ещё её боль, неужели она не остановилась в своём желании мести? Тогда, когда избила Веронику до полусмерти?
Рука потянулась за телефоном, но остановилась на полпути. Все Дашины фото остались в старом мобильнике. Как жаль, хотела показать их Олегу, хотела убедиться в своём предположении. А если соцсети? Да, правильно! Но на личной странице Дарьи Елагиной, которую Ника открыла в телефоне, её ждал закрытый профиль, а вместо фото аккаунта – фантастический цветок.
– Как выглядела та девушка?
– Современная, высокая, миловидная, чёрные густые волосы. – Он наморщил лоб, припоминая. – Возможно, это был парик. Ника, ты теперь веришь мне?
– Кажется, ничего другого мне не остаётся. – Вероника улыбнулась, теперь ей проще прямо взглянуть ему в лицо. – Я покажу тебе фото предполагаемой «шутницы». Есть у меня школьные фотографии, правда, они дома, в Семёновске… А теперь мне надо идти.
– Уже? Разрешишь тебя проводить?
– Да не стоит. Это далеко.
– Тем более, отвезу, куда скажешь.
– Ну, смотри, сам напросился.
Подхватив сумку, застёгивая на ходу пуховик, Вероника пошла к выходу. Она собиралась сегодня навестить Олю, и так два раза откладывала. А всё из-за съёмок, которые уже давно должны бы подойти к концу. Но их обожаемый режиссёр – придирчивый перфекционист. То переживаний актёра в эпизоде ему не хватает, то энергии в финальной сцене. Вот и переснимают, доводят до совершенства.
– Сразу скажу, мы едем за город,– устроившись на переднем сиденье, Ника набросила ремень безопасности. – И это не самое весёлое место.
Автомобиль уже выехал на трассу, пристроился в длинный ряд медленно ползущих машин.
– Заинтриговала…
– Никакой интриги. Это детский дом, где живёт одна девочка. Я её иногда навещаю. Стараюсь сделать жизнь маленькой Оли чуть-чуть лучше.
– Ты не перестаёшь меня удивлять…
Вероника не ответила, укрывшись в собственном молчании, в собственных мыслях. Да и что тут скажешь? Смотрела в окно, слушала музыку, тихо звучавшую в машине. Высокий женский голос пел о разлуке, о надежде на встречу, о том, как сложно быть вдали друг от друга.
– Как ты жил эти годы, Олег?
– По-разному. Работой, в основном.
– А семья, дети?
– Как-то не случилось. А ты? Знаю, что замужем, знаю, что успешная актриса.
Не слишком ли благополучный портрет? Так было, да, а сейчас Ника понятия не имела, как дальше сложится жизнь. Ясно одно – с Антоном ей не по пути, и она никогда не пожалеет о расставании с ним. Предатель… Пусть исчезнет в неизвестном направлении, это будет самым правильным. Она сама подаст на развод и постарается обойтись без всяких душевных переживаний.
– Твои сведения устарели. Моя семейная жизнь дала трещину, и на горизонте маячит развод. Звучит не очень, да? Только не надо слов утешения, я не особо расстроена.
Врёт, конечно. Зачем вообще она об этом рассказала? Кто за язык тянул?
– А я и не собирался утешать. Значит, попался тебе не тот человек, и ты это вовремя поняла. Будешь жить дальше в новом статусе – статусе свободной и счастливой женщины.
Он закончил свою маленькую речь подозрительно весело и даже прибавил скорости, лихо обогнав серую ладу. Вероника успела увидеть мелькнувшее за стеклом испуганное лицо водителя жигулёнка. Улыбнулась. Конечно, мужчина за рулём – олицетворение силы и уверенности, но Олег явно рад её разводу и не скрывает этого. Ника тоже рада их встрече и примирению, хоть и нет прежних чувств, таких ярких, таких сумасшедших, когда только быть рядом – уже великое счастье. Только вот не удержала она это счастье…
– Судя по навигатору, мы скоро будем на месте. Мне можно с тобой?
– Это вряд ли, Олег. Там сто правил. Сама еле пробилась. Недавно дали разрешение посещать раз в неделю.
– Жёстко, – он нахмурился. – Мне уже жаль эту Олю. (3303c)
Автомобиль подрулил к воротам, спугнув стаю сизых голубей, сидевших на заборе; затейливыми кругами они дружно взмыли в небо.
– Вернусь минут через сорок. – Вероника уже открывала двери. – Не скучай!
Олег тоже выбрался из машины, стоял, прислонившись к капоту. Если б Вероника обернулась, то увидела бы, с какой нежностью парень смотрел ей вслед, пока за глухим детдомовским забором она не скрылась из виду.