Глава 7

Расскажи кому – не поверят! Вероника снова обошла свой крохотный номер, в котором она проведёт сегодняшнюю ночь. В её распоряжении большая кровать, кресло, столик с зеркалом, телевизор и холодильник. Вот холодильник для продуктов ей совсем не нужен, Нику досыта накормил новый знакомый Дэн. Прямо здесь же, в столовой на первом этаже гостиницы с приятным названием «Катюша».

Вероника впервые оказалась в гостинице, да ещё при таких необычных обстоятельствах. В каком-то весёлом возбуждении она ходила по своей личной маленькой комнате, не зная, чем заняться. Ясно море, что перед сном она примет душ в голубой ванной за голубой занавеской, выльет на себя гель из целлофанового пакетика и будет долго-долго стоять под струёй воды. Здесь не надо экономить воду, что, не сговариваясь, делали они с мамой дома. А пока… Раз в номере есть шкаф, она развесит туда свои наряды, поставит снизу единственную пару туфель, которую положила ей в сумку мама.

Фразу, которую ей предстоит сказать завтра на съёмках, Ника выучила наизусть. «Идёмте в дом, маменька, становится холодно». Всего делов-то! Вероника не сомневалась, что всё у неё получится легко и просто. Хотя немного страшно, её киношной мамой будет Елена Горикова, актриса очень известная и очень красивая. Неужели они немного похожи? Ника подошла к зеркалу, вгляделась в своё лицо. Нет, ничего общего, у неё обыкновенное лицо, но если кто-то нашёл сходство – она не будет спорить.

Наверное, интересно жить на свете, когда твоя профессия – актриса? Слово-то какое красивое, звучное, конфетка, а не слово! Не фармацевт, кем Ника собиралась стать, не менеджер, что было её запасным вариантом. Жаль, что ей никогда не стать актрисой, таланта бог не дал. Но не всем же блистать на экране…

Вероника включила телевизор, пощёлкав лентяйкой, нашла музыкальный канал. В комнату ворвался энергичный голос Земфиры. Подпевая певице, чем удивила саму себя, она достала из сумки пакет с бельём, развесила на плечиках платье и блузки. Среди вещей Нике попался на глаза лист бумаги, сложенный вчетверо. Интересно. Она развернула находку: маминым размашистым почерком там был написан телефон Галицкого. Ника покрутила листочек в руках. А ведь её, наверное, ищут, сбежала без всяких объяснений из дома, где Нику совсем неплохо встретили. Этот Галицкий как-никак в ответе за неё. Нехорошо. Стыд – маленькая злость на саму себя —теперь весь вечер не будет давать ей покоя. Погрызёт немного сердце, которое только-только снова научилось спокойно стучать. Ладно, завтра снова выпросит у Дэна телефон и позвонит, скажет новоявленному отцу, что с ней всё в порядке.

Дэн заехал в восемь, по внутреннему телефону, который вдруг зазвонил, заставив Веронику вздрогнуть от неожиданности, дал команду спускаться. В машине, когда она устроилась на заднем сиденье за спиной водителя, Дэн вручил ей пирог невероятных размеров и стаканчик с кофе, который, впрочем, оказался так себе. Но всё равно, какой молодец, а то уж Ника подумала, что останется без завтрака. Пока ехали, жевала, смотрела в окно, рассматривая людей, заполонивших тротуары и величественные здания центральных улиц; иногда улицы неожиданно прерывались зелёными бульварами и площадями, мелькнул фонтан, бросавший в небо сверкающие брызги. Красивый город, счастливы те, кто здесь живёт…

– Подъезжаем, – Дэн, сидевший впереди, повернулся к ней. Москва уже давно закончилась, но радовали глаз зелёные перелески и заросшие травой поля с цветущим лиловым чертополохом. – Волнуешься?

– Не-а!

Чего ей волноваться, не сама напросилась в их кино. Что будет, то будет.

– А вот это «не-а» лучше забыть.

– Ага!

– И «ага» тоже.

Он говорил обидные вещи, но было необидно, ведь всё правильно говорил. Что-то она слишком расслабилась. Будет следить за своей речью. И за поведением тоже. Тут столица, другие люди, другие правила.

– Была когда-нибудь в Марфино?

Она чуть не сказала «не-а», но вовремя опомнилась.

– Нет, никогда не была, но слышала. Это известная усадьба. Хорошо, что уцелела, и время не разобрало её по кирпичикам.

Вероника мысленно похвалила себя за развёрнутый ответ. Что ни говори, она хорошая ученица. Но Дэн взглянул удивлённо. Или перестаралась?

– Согласен, это прекрасное место. Завидую тебе, Вероника, ты впервые увидишь знаменитую усадьбу Голицыных и Салтыковых. По календарно-постановочному плану сегодняшний эпизод снимаем тут.

По какому плану? Что, всё так серьёзно? Меж тем автомобиль проехал через старинные ворота, где их остановил охранник. Оказывается, на территории усадьбы ещё и санаторий размещён, повезло же кому-то лечиться и отдыхать в таком благословенном месте.

– Грандиозно, – выдохнула Вероника, увидев нежно-розовый усадебный дом с зубчатыми гребнями и башнями, напоминавший крепость. – В таких местах и нужно снимать кино.

Машина остановилась на стоянке среди фургонов, не доезжая до съёмочной площадки, где кипела жизнь. Открылась дверь, и она шагнула вперёд, в мир большого кино, который на короткое время станет и её миром. Прежде всего, Нику удивило большое количество народа здесь, при кажущейся суетливости этих людей каждый явно знал, что ему делать. Впечатляло и количество самого разного оборудования, зачем так много?! Ещё она обратила внимание на сидевшего в кресле с бумагами в руках пожилого мужчину. Его фигура внушала уважение, скорее всего, он здесь самый главный, наверное, режиссер.

– Вон там и будешь сниматься, это съёмочная зона, – Дэн указал на столик, накрытый белой скатертью, в окружении плетёных стульев. Совсем юная девушка расставляла на столе белый чайный сервиз с позолотой.

На зелёной лужайке под ослепительным солнцем – умереть не встать, как красива эта съёмочная зона. Обстановка напрягала своей значительностью так, что у Вероники вспотели ладони. Всё-таки слишком легкомысленно было согласиться на эту авантюру, надо было включать мозги, прежде чем сказать «да» предложению Дэна.

– Вот вы где! – вчерашняя знакомая всё в том же цветастом одеянии быстрыми шагами подошла к ним.

– Антонина, второй режиссёр, отдаю тебя в её добрые руки.

– Идём! – Антонина махнула ей рукой, предлагая следовать за собой. – Ты у нас актриса второго плана, но твоя роль при всей её простоте важна для придания сцене реальности. Поняла?

Вероника кивнула. Какая она умная, эта Антонина.

– Сейчас тебя оденут и наложат грим, чтоб соответствовать стилистике фильма. Одежда была подобрана для другой актрисы, которую ты заменяешь. Но, думаю, проблем не будет, вы одинакового телосложения.

Ника покорно шла за женщиной, но уже хотелось сбежать, не оглядываясь. Стало совершенно ясно, что она заняла чужое место.

– Потом будет репетиция, познакомишься со всеми, – продолжала Антонина, открывая дверь в один из фургонов и пропуская её вперёд. – А потом войдёшь, глядишь, и войдёшь во вкус. Кино – дело заразное.

Вцепившись в поручень, Вероника шагнула на ступеньку. Ну, всё, час икс настал…

* * *

Вечером в своём замечательном номере Ника лежала, раскинув руки, и вспоминала прошедший день. Такой яркий, такой необычный. Впечатлений было море, и с ними надо было разобраться. Вопреки ожиданиям, на съёмочной площадке никто никуда не спешил и не нервничал. Хотя, как ей сказали, чаще бывает наоборот. Костюмеры оказались очень дружелюбны, переодели её в голубое шёлковое платье с белым кружевом, а гримёры немного подкрасили глаза, сделали лицо ярче. Да, и причёска, у Ники появились букли! Молодой парень, чьи руки были почти полностью покрыты тату, ловко накрутил ей локоны и уложил вертикальными рядами. В итоге из зеркала взглянула на неё совсем другая девушка. Анна Разумовская, так звали её героиню, и это точно была она – гостья из прошлого.

Потом было что-то вроде репетиции, Вероника-Анна на разные лады повторяла свою фразу, пока Дэн не сказал: «Вот так отлично». Велел ждать. Наличие на площадке буфета с напитками, бутербродами и пирогами удивило и порадовало. Зарядившись здесь, она с нетерпением стала ждать своей сцены. Откуда-то взялось волнение, тревога разливалась внутри мутной рекой. Ника положила руки на колени – они тряслись. Ничего, разберётся, ей надо учиться жить с холодным сердцем. Так легче, проще, правильнее.

Наконец-то! Не прошло и пары часов, как наступила её очередь. Подошла и села за стол Горикова в красивом пышном платье, декольте с кремовыми кружевами почти не скрывало её грудь, поддерживаемую корсетом. Ника устроилась рядом, изящно расправив подол платья. Кажется, она уже в образе. Хлопнула кинохлопушка, начали снимать, и волнение сразу как рукой сняло. Она слушала «маменьку», кивала, соглашаясь. В нужный момент сказала свою фразу и помогла «маменьке» встать. Снято! Дублей не понадобилось, режиссёр остался доволен.

Ожидая завершения съёмочного дня, Вероника слонялась по площадке, подглядывая за съёмками, или бродила по дорожкам парка среди замшелых деревьев, через ветки которых усадебный дворец выглядел сказочным замком. В парке было тихо, пели птицы, сверкала в прудах вода, пахло цветами. Просто рай какой-то! Она чувствовала себя героиней необыкновенного фильма, девушкой, которая попала в другое измерение и с удовольствием проживала не свою жизнь.

– Вот ты где? – на одной из тропинок её догнал Дэн, пристроился рядом. – Наслаждаешься красотой? Всё это заслуга Софьи Паниной, дочери графа Орлова. Она была романтичной особой и хотела создать в усадьбе атмосферу средневековых романов.

– Ей удалось. А ты откуда это знаешь?

– Читал. Перелопатил много всего. Мы искали старую усадьбу, которая сохранила кинематографичный внешний облик.

– И нашли, – она сделала паузу, собираясь обратиться с просьбой, но не успела.

– Скоро заканчиваем. Отвезу тебя в гостиницу, будь рядом. Дорогой расскажешь, как впечатления от съёмок. Режиссёр тебя хвалил, даже в пример ставил. Вот, говорит, барышня в первый раз на площадке, и уже поняла, что тут к чему.

– Правда? – Ника еле сдержала восторженный вздох.

– Чистая правда. – Махнув рукой, он торопливо ушёл.

Через полчаса по той же забитой автомобилями трассе они возвращались в Москву, вдали, в серо-лиловых сумерках уже угадывались светившиеся огнями кварталы высотных новостроек. Вероника, покопавшись в сумке, достала листок с номером телефона Галицкого.

– Дэн, а можно ещё твой смартфончик попросить? Надо доложиться, что со мной всё в порядке.

Парень залез в карман, не оборачиваясь, протянул телефон. Ника набрала номер и… Её палец замер над кнопкой вызова. Страх, зубастый зверёк, который дремал где-то внутри, у самого сердца, вдруг поднял голову. Что она скажет, когда Галицкий призовёт её к ответу? Придётся лепетать что-то в своё оправдание, просить прощения за беспокойство. Или не просить? Как много в жизни сложных вопросов! Решив, что будет действовать по ситуации, она нажала зелёную кнопку.

– Алло, – отозвался Галицкий. Голос глухой и неприветливый. – Кто это?

– Здравствуйте, это Вероника! Так получилось, что мне пришлось покинуть ваш дом… – затараторила она.

– Ты где сейчас? – перебил её мужчина. – Я пошлю за тобой.

– Не надо, пожалуйста, Ян Андреевич, скоро я сама заеду к вам. Через несколько дней. – Волнуясь, она вытянулась в струнку на заднем сиденье. – Со мной всё в порядке.

– Ты где? – добавив в голос металла, повторил свой вопрос Галицкий, словно и не слышал, что Ника говорила ему в ответ.

– Я снимаюсь в кино. Я пока не могу вернуться, у меня договор. И это чужой телефон. Простите…

Она отключилась. Короткий разговор совсем лишил Веронику сил, которые ещё оставались у неё после долгого дня. Да и не то она сказала, и не так… Досада и беспокойство появились на её лице. Девушка протянула мобильник Дэну и чуть не уронила – телефон зазвенел вновь.

– Не хочешь разговаривать – просто заблокируй абонента, – подсказал Дэн.

Обидится… Тот человек, который как-никак её отец… Но Вероника не знала, что ещё сказать, если ответит на звонок. Не зна-а-ла! Поэтому с более-менее чистой совестью она нажмёт эту кнопку «заблокировать». Чужой телефон – вот будет оправдание этому действию.

– Кстати, кто это? Знаю я одного Яна Андреевича, – Дэн развернулся к ней, в глазах интерес. – Случайно не Галицкий его фамилия?

– Галицкий. Это мой отец. Недавно объявился…

– Вот это да! Саш, ты слышал? – обратился он к водителю. – Миллионер Галицкий – её отец?! Да Вероника у нас девушка с сюрпризом!

– Миллионер? – Ника задумалась. Интересная, однако, информация. – Насчёт его миллионов мне ничего не известно, но не беден, это точно.

Странная она дочь, совсем ничегошеньки не знает об отце. С матерью поговорить не успела, почитать о нём в интернете тоже. Да где б ещё взять сейчас этот интернет? Но теперь Ника хочет знать всё о Яне Андреевиче Галицком. Любопытство – сильное чувство, Веронике его не одолеть. Да и стоит ли?