Глава 79

После церемонии, убедившись, что магия сработала как надо, Эммили сидела на скамье в саду одна. Арсель вернулся и проводил время с Аманом, а она ушла, чтобы успокоиться и не тревожить сына. Всё же церемония и подарок в виде исцеления шрамов взволновали её. И с королем вышло как-то совсем некрасиво. Как бы негативно она к нему не относилась, но специально ставить его в подобное положение даже не думала...

Но неожиданно будто толчок внутри почувствовала и резко обернулась.

— Подкрадываться нехорошо, — сказала укоризненно, и отодвинулась. На всякий случай.

Огромный черный дракон, которого она сразу узнала, загораживал собой лучи заходящих солнц. Он опустил голову, чтобы быть на одном уровне с ней, но сам-то был просто огроменным, поэтому ситуацию это не изменило. Чешуйчатая морда потянулась к ней, но заметив, что она снова отодвигается, нахмурилась и остановилась. Почему-то Эммили решила, что нужно объяснить.

— Ну и ты меня пойми, я тебя третий раз в жизни вижу. Может ты голодный вообще... — Морда наклонилась вбок. — Да что тут есть, так наверно думаешь... Но мне всё равно не по себе немного. — Дракон... всхлипнул? А горящие глаза стали ещё жалобнее. — Слушай, не надо вот этого, а... — Он ткнулся в её плечо носом и выдохнул. — Ладно, давай так посидим, если хочешь.

И он явно хотел. Эммили помолчала. Но внутри её штормило буквально. Столько подавленных прежде чувств выкарабкивались наружу, что она не знала, что с ними делать. Особенно сильно ощущалась обида. А ещё неловкость от сегодняшней церемонии. Поэтому снова не выдержала.

— Признайся, ты же раньше...тоже хоть немного... меня презирал? — Дракон неопределенно мотнул головой, и её чуть не отбросило. — Значит, не относился ко мне плохо никогда? — Горячий язык лизнул её щеку. — У тебя язык двойной. Надо же. Я как-то ни разу не просила Амана показать язык, — она улыбнулась и потрепала его по голове. — Ты как большой щеночек... — И заметив настороженно взгляд, решила, что надо уточнить. — В смысле такой же милый. Не обижайся.

Дракон миролюбиво прикрыл веки. Эммили не знала, правильно ли поступает, что вообще говорит с ним. Ведь её слышит и король. Но все семь лет она держала внутри то, что нельзя было почувствовать сыну. То, что нельзя было рассказать Арселю и родителям. Никому. И это мучило её ночными кошмарами. А тут появился кто-то, кто тоже видел её боль, с обратной стороны. И если дракон не лжёт, то ему тоже пришлось несладко. И тогда он может понять...

— Тебе было больно, когда разорвалась связь? — Морда убито кивнула. — И мне. Очень... Я до последнего боролась, честно. Ждала тебя... То есть… его... И старалась не обижаться. Но не выдержала... Он правильно говорил, я слабая...

Дракон обдал её горячим дыханием и издал звук похожий на мурчание кошки. Огромной кошки.

— Ты славный. Может, если бы мы тогда познакомились, то вместе смогли бы что-то придумать... Ну ладно. Теперь это не имеет значения.

Эммили встала, а дракон как привязанный шагнул за ней. Послышался треск скамьи, и они оба воззрились на то, что от неё осталось под его лапой.

— Ты не поранился?

Девушка кинулась к нему, ощупывая лапу. Дракон же глубоко вздохнул, щекоча ей волосы. А потом прикрыл её огромным крылом, заставляя ещё приблизиться. Она подняла на него глаза, и дракон что-то там себе промычал, немного отступив.

— Если честно, можешь не отодвигаться, мне почти не страшно, — она снова погладила. — Не рассказывай ему, о чем мы разговаривали, ладно?

Она не знала, возможно ли это, но дракон кивнул. И в очередной раз замер, когда её рука легла ему на щеку.

— Ты горячий, это приятно. У меня всегда холодные руки теперь... А ты боишься пауков? — Отрицательный мах большущей головой. — А я боюсь... Когда связь разорвалась, мне казалось, что их тысячи вокруг и все хотят меня съесть. Это было очень страшно. И до этого тоже. Я так звала тебя... Ну, его. Но никто не пришёл. — Дракон грустно выдохнул. — Ну ты же не виноват... ведь... ты бы пришёл за мной, правда? И спас, да?

Эммили и сама вздрогнула от своего вопроса, а глаза стали влажными. Почему-то ей было важно знать, что хотя бы кто-то из них двоих не оставил бы её тогда. С уголка огромного глаза сорвалась слезинка, и прочертив борозду на чешуе, упала в траву.

— Прости, мне не стоит такое говорить. Я не хотела, чтобы ты плакал. Просто это всё иногда ещё терзает меня, особенно ночами, и не с кем поделиться, понимаешь? — Он снова лизнул её щеку. — Ты добрый дракон, хороший, — потрепала она его. — Но я лучше пойду.

Но дракон позвал её, иначе как зовом это звук и не назовёшь.

— Ну что ты. Не грусти. Скоро Аман будет совсем здоров, и вы будете летать вместе. Представь? Он же, получается, и твой ребёнок тоже... Вообще это всё очень странно и я не понимаю до конца, кто есть кто и где грань. Но разве это так уж важно? Главное, у меня есть Аман. Ну, и у тебя тоже... Послушай. А ты бы хотел, чтобы я была тоже как ты, огромная?

Дракон выдохнул облачко пара и едва не положил голову ей на плечо. Если бы положил, то она бы конечно, упала, но он был осторожен. И что бы это ни значило, но ей отчего-то стало чуточку меньше больно. Может ему она нравилась и такой? Может дракон любил её по-настоящему? Любую. Слабую, глупую, наивную. Жестокий человек просто разлучил их. А дракон, большой, сильный, добрый, надёжный не хотел ей зла и тоже переживал? Вдруг ему было так же больно, как ей? От избытка эмоций она слегка коснулась его чешуи на морде губами. И тут же громкое дыхание прекратилось.

Минута, две, три. Тишина.

— Эй, ты дыши там, ладно? — Она не выдержала, и дракон тут же шумно вдохнул, теперь окружая её обоими крыльями. Словно коконом. И на какое-то время ей показалось, она представила, что тут она в безопасности. Что тут её любят. И не дадут в обиду. Никому. И не обидят...

Она прислонилась к нему щекой, и они так и стояли. Огромный, когда-то надменный, дракон и его хрупкая человечка, за которую теперь он был готов убить кого угодно и подставить даже свою вторую ипостась. Сделать ради неё всё, что пожелает, хоть палку, как охотничий пёс, ей в зубах носить на глазах у всего королевства, только бы вот так стоять рядом с ней и знать, что он ей не безразличен.

А в это время внутри обливался слезами Азар, думая, сколько раз ей вот точно так же хотелось, чтобы он коснулся её, поддержал. И сколько раз проходил мимо. Он тоже был готов приносить ей что угодно, хоть ту же палку, даже в зубах, если бы она попросила. Готов положить к её ногам весь мир... Но поздно. Она от него больше ничего не хотела. И здесь, рядом с ней, даже будучи ей мужем, он в очередной раз отчётливо понимал, что сделал это сам. Своей гордыней и слепотой.

И никогда он не перестанет корить себя за это.