Глава 90

Азар

Когда спустя некоторое время она перестала кричать и вырываться, а он уже сам ничего не видел из-за слез. Её боль снова выворачивала его изнутри. Эта пытка была хоть и заслуженной, но очень жестокой. Девушка всхлипнула в его руках. А он снова не смог промолчать.

— Эмми... Я трус и подлец... Сам себя ненавижу за это. Но даже тогда я уже безумно тебя любил...

— Если это твоя любовь, то лучше бы не любил, Азар.... — Она вздохнула. — Я так устала. Ничего не хочу больше. Не могу. Уйди. Оставь меня. От твоего присутствия только хуже. Мне тяжело видеть тебя. Пожалуйста…

Она больше не плакала, не отталкивала его, просто просила. Но представить, что после всех её слов сегодня нужно оставить её одну, было страшно. Он боялся того, что она не выдержит этого кошмара одна...Без него... И словно прочитав его мысли, девушка тихо добавила:

— Ты привык думать, что я никчёмная и слабая. Но поверь, это не самое страшное, что было. Не так страшно, как пытки. Не так страшно, как предательство и ложь. Тем более не так, как одной носить в себе ребёнка, который, скорее всего, родится драконом. Я же даже не знала, как это у вас происходит, думала, что может не выживу... — Он выдохнул, сжав зубы. — А потом прятать его ото всех, боясь, что его заберут на опыты. Но сложнее всего было вернуться сюда. Я думала, ты уже давно женат, и возненавидишь меня за то, что исчезла с твоим сыном, что накажешь за побег... Пока не знала, что ты в башне, думала, что ты во дворце, что придёшь за мной, закроешь на нижних этажах замка, как Арселя... В лучшем случае. Думала, что если не буду показывать, что боюсь, то никто не заметит... Но уже представляла, как буду умолять тебя и Айвери, чтобы позаботились об Амане, даже если меня ты решишь...

Он прижал её к себе, хотелось закричать, что НЕТ, он никогда бы так не поступил. Но она не верит ему, не слышит его теперь.

— Уйди, пожалуйста. Если я пережила всё это, то теперь уж точно справлюсь. Без тебя.

Азар отпустил, пошатываясь, встал на ноги и прошептал:

— А я без тебя нет...

— Ты что-то сказал? А прочем неважно. Просто уйди.

Он мотнул головой и вышел. Вот так. Его всего скручивает от ужаса её слов. Его просто наизнанку выворачивает. А она справится без него...

Он заперся в своей комнате, заново прогоняя в голове всё, что она говорила ему. Сколько боли было в её словах. И ничего не выдавало в ней ту Эмми, которая всё это время была железной леди. Такая несчастная, такая уязвимая девочка.

И ему, и дракону изо всех сил хотелось защищать её теперь. Пусть даже сидеть с ней рядом на полу, и терпеть, когда она стучит своими маленькими кулачками в его грудь, когда царапает его лицо и шею, когда кричит на него, осыпая проклятьями… Если бы ей было только чуточку легче от этого.

Хоть немного…

Уже в ночи его снова окутывала лихорадка, и в это время в его комнату несмело постучалась Эльма.

— Госпожа передала, что Вы можете прийти, Ваше величество.

— С сегодняшнего дня уже не Величество, — поправил он её. — Ты ничего не перепутала?

— Нет, госпожа отправила меня к Вам.

— Что ж… Спасибо.

В глазах девушки отразилось удивление. Неожиданно слышать от него благодарность? Что ж. Он во многом и сам себя не узнавал.

Его Эмми закрыла его спину собой сегодня, защищая от опасности, рискуя своей жизнью. Может и не продумала всё хорошо, но даже если поступила так в порыве, это же хоть что-то значило? Потом говорила, как ненавидит. Кричала на него, просила уйти. А теперь вот зовёт снова… И сцепив руки в кулаки, он, конечно, пошёл к ней. Разве мог не пойти?

Пусть она делает это не потому, что хочет видеть его. Всего лишь из жалости. Но всё же.

Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь, не решаясь войти.

— Ты правда звала меня?

— Нет. Я только сказала, что ты можешь прийти.

— … Да. Я… пришёл. Если позволишь…

— Тогда можно прекратить говорить со мной? Я хочу спать.

— Хорошо.

Он осторожно лег сначала на край постели, потом чуть ближе к ней.

— Я могу касаться тебя?

— Делай, что хочешь.

Азар нерешительно положил руку на её талию, сохраняя расстояние между их телами. Но она больше никак не прокомментировала его действия, тогда он сам прошептал:

— Я никогда не забуду того, что ты сегодня сказала. И не позволю этому повториться и на одну тысячную.

— Хорошо, — последовал тихий спокойный ответ. Будто её это всё снова не заботит.

Сегодня ему было гораздо лучше, а значит завтра, раз он сможет терпеть, она больше не позовет его. Он знал, что так будет. Да что там. Думал, что будет ещё хуже. Но её вернувшиеся эмоции сыграли ему на руку, пробудив сочувствие даже к такому чудовищу, как он.

Только вот проснулся один.

Конечно, было бы отлично, если бы она разбудила его… Например поцелуем… Или хотя бы ладошкой коснулась его лица… Он уже был бы счастлив. Но разве же она сделает так? Конечно, нет. Не дождётся.

И он побрел по коридорам, снова надеясь найти Эммили. Им нужно было улетать сегодня. Следовало всё обсудить. После вчерашнего внутри остался горький привкус и тяжесть. А ещё какое-то странное предчувствие.

В одной из комнат услышал её голос, и остановился, придумывая повод заглянуть. Пока думал, приоткрыл дверь, чтобы подсмотреть за ней. Совсем немного. Он понимал, что поступает неправильно. Но иначе не мог. Только вот к тому, что увидел, был не готов.

Эммили сидела на диванчике, перебирая пряди волос Арселя, а его голова лежала на её коленях. Она выглядела задумчиво, а брат, кажется, был воодушевлен. Он так расслабленно лежал рядом с ней, будто делает это каждый день. Сам Азар пошевелиться боялся ночью. Чтобы не отпугнуть её, а он... просто увлечённо рассказывал ей что-то.

Азар прислушался.

— Представляешь их глаза, когда я застукал их в кабинете? Альтари покраснела, начала извиняться, — хохотал принц. — А генерал, ты бы видела, Эм, просто нечто, я думал, он задохнется. Но надо отдать должное, быстро взял себя в руки. Вояка. И опыт, опять же. Сразу же начал отчитываться, что у него серьёзные намерения и он готов жениться хоть сейчас. Представляешь? Умора. И они всего-то стояли рядом! Я уверен, даже не целовались. Вообще. Где ещё найти такие экземпляры? Ты меня слушаешь?

— А? Да, конечно. Ты дал им разрешение?

— Понимаешь, я — то за, и ты не против, но брат же вроде как тут... Может поговоришь с ним?

— Это так уж необходимо? Он теперь не король.

— Но гарем остался его. Мы и так позволили уйти двоим из последних пятерых. Альтари, считай, теперь тоже пристроена. А купец-то, хоть и человек, оказался не промах. Мигом себе заприметил драконицу из знатных, а та, кажется, тоже влюбилась, так с ним кокетничала, как в последний раз. — Хихикал брат. — А дипломат от сапфировых? Увидел девушку и тут же предложил брак. Нескольких часов не прошло. Как они это делают? Так быстро принимают решения?

— Когда любишь, всё быстро и просто.

У Азара в груди засвербело. Семь лет назад она правда так легко кинулась в его объятия, так просто ему открылась, что он даже не успел подумать о том, что нужно ценить... Теперь же сам действительно без раздумий сделал бы для неё всё. Мудрая милая девочка...

— Если дать разрешение этим троим, то получается, гарема больше не будет.

— Я надеюсь, ты не планируешь его создавать вновь?

— Я?! — Расхохотался он. — Скажешь тоже. Мне не нужен гарем, ты же знаешь.

— Ну и славно. Не нравится мне это отношение к женщинам.

— Да сказал же, не будет гарема! … А ещё знаешь, что? Сейчас умрёшь со смеху! Угадай, как наш Аман, — Азар сжал зубы, «наш Аман», значит...— называет госпожу Алью.

— Ну и как?

— Угадай, Эммили!

— Ну, госпожой? Тётей? Кстати, почему ты не зовешь её тётей?

— Мне она ею не была, я вообще впервые увидел её, когда меня прогоняли из замка...

— Мой хороший, — Эмми обняла его голову. Азар ждал, что он её поцелует. И заранее приказывал себе не врываться. Но брат снова засмеялся.

— Да брось, проехали. Что ты со мной, как с маленьким? Я выыыырооооос. Ты же видела.

На её щечках появился румянец, вызвав в нём очередную порцию ревности. А Арсель расхохотался сильнее и, подорвавшись с места, поднял её и закружил. Почти как Азар раньше...

— Эммили, он зовёт её... пам-пара-пам... БАБУШКОЙ!

Брат кажется сейчас умрёт от смеха в прямом смысле. Даже Азар прыснул, представив глаза старой вредной драконицы. Но застыл статуей, глядя, как на любимых губах расплывается улыбка.

— И что она?

Отсмеявшись, Арсель ответил.

— Зависает каждый раз, но отзывается. Жаль, ты не видела её лицо! Я готов смотреть на это вечно. А самое забавное, что она ему улыбается. Я вообще не видел, чтобы она улыбалась. А с ним так говорит официально, ещё «Ваше высочество» обращается, но по голове гладит. Умора. Кажется, у этой злючки всё же есть сердце.

— Надо же... А я думала, не отправить ли её в монастырь. Всё ждала, что она пойдёт жаловаться на меня... ему...

Брат стал серьёзным, а вслед за ним и Азар.

— Он все равно на твоей стороне во всём.

— Ты в это веришь?

— Верю.

— Я раньше тоже верила...

Она вздохнула и задумчиво провела пальцами по шее, то украшение пока так и продолжала носить. Будто на память. Азар вздрогнул.

— Ты так и боишься его?

— Немного, он эгоист до мозга костей… Не бери в голову, выражение такое. В общем, кроме себя ничего не видит.

— Мне кажется, он сожалеет...

— Мне тоже так кажется. Но он же прекрасный политик. Сыграть может что угодно. Я видела его блестящую игру не раз…

Да! Он играл с ней! И сейчас умирает каждый раз, вспоминая это. И то, как говорил о ней с Эдвардом. Как смеялся над её чувствами и мечтами. И то, как поступал…

— А если это правда, и он сожалеет, ты бы простила?

Азар весь целиком превратился в слух. Пожалуйста, пожалуйста...

— Нет. Такое нельзя забыть. Я выла в том подвале, умоляла, звала его, а он потом просто бросил меня там одну. Просто прошёл мимо. Будто меня нет. Будто меня и вовсе не существует...

Арсель побледнел.

— Ты не рассказывала...

— Ой, прости. И не стоило. Так. Закрываем тему.

Горло Азара сжали слезы. Почему он вообще всё ещё надеется на прощение? Почему решил, что это возможно? Простил бы он подобное? Никогда. Никому. И если раньше её сердце было больше и добрее, чем его, то теперь от него едва ли что-то осталось.

И это он разбил. Не кто-то.

Азар хотел уйти. Он уже твердо решил, что проведёт сегодняшнюю ночь один. Даже если снова будет корчиться в судорогах без неё. Пусть. Он заслужил. Но тут услышал отрывок вопроса.

— ... осталась с ним?

— Не знаю...

— Но Эммили, ты говорила, что если любишь, то можно простить всё.

— Говорила.

— Так это неправда?

— А с чего ты взял, что я люблю? Да и что прощать? Он не только обидел меня. Он меня уничтожил... А я просто хочу жить. Снова. Радоваться чему-то, видеть разные цвета, а не всё серое. Хочу ощущать запахи и все эмоции полностью. И не быть калекой. Даже после вчерашнего, теперь меня отпустило, и опять всё поблекло.

— А как думаешь, для этого нужно восстановить связь?

— Нет. Думаю, для этого нужно снова полюбить.

— Его?

— Да хоть кого-то.

— Ты любишь меня и Амана.

— Это другое.

— Значит, его... Почему не хочешь говорить со мной честно?

— Может не только с тобой, но и с собой?... Мне правда сложно. Не знаю, как поступить правильно. Понимаю, что нельзя доверять, что нельзя подпускать близко. Но словно только он может вылечить меня. Будто кроме него никто не знает, как. Он... чувствует сейчас то, что я тогда. Он понимает. И мне легче даже не от того, что он мучается, а просто он будто знает, как вернуть меня прежнюю, ведь ему нужно сейчас то же самое. Я уже и забыла, что нужно мне.... Все это время старалась забыть. И получилось. А он знает. Может... если я хотя бы попробую...

— Я поддержу тебя в любом случае. И ещё... Ты не бойся. Больше я не позволю ему тебя обидеть. Если хочешь быть с ним — будь, а я тоже буду рядом. Никогда тебе больше не придётся бояться и быть одной. У тебя всегда останусь я. И Аман. Не бойся, Эммили. Он больше никогда тебя не обидит. Мы не позволим. Ты можешь его любить снова, если захочешь...

— Спасибо, мой хороший. Давай поменяем тему?

— Давай, — улыбнулся брат и так быстро переключился. — Помнишь ты рассказывала про праздник на твоей родине, когда люди украшают дерево и веселятся? — Глаза младшего принца опять горели азартом.

— Да, Новый год называется, но он уже прошёл.

— Ну и что, давай устроим его здесь? Будет бал... — В его голосе послышалось мечтательные нотки, и Эммили снова тепло улыбнулась.

— Кажется, будь твоя воля, бал бы у нас был каждый день…

Арсель снова весело расхохотался и закружил её, продолжая звонко смеяться.

Будто всё в порядке, будто даже всё хорошо, будто он в своём праве веселиться и шутить с ней, и никогда прежде ни с кем их них не случалось ничего плохого...

Азар же стоял за дверью и его скручивало от бессилия. Она настолько боится его, что соглашается принять его только при поддержке брата. Только с условием, что он будет рядом и поддержит, если Азар вновь причинит ей боль.

Решение о том, будет ли он жить, принимают без него.

И если бы не страховка в виде брата, то она не решилась бы, да? Вдруг он осознал, что даже если брат делает это не для него, точнее, точно не для него, а ради её счастья, благодарен ему именно Азар. Так сильно, как прежде благодарен был только ей…

Он открыл дверь и влетел в комнату. Арсель сразу закрыл собой Эмми, когда он вихрем оказался рядом. Наверно понял, что он слышал их разговор и думает, что он зол. И снова защищает её от него. Считает монстром.

Пусть. Неважно.

Он сказал, что поддержит её. Ему она верит. И вместо того, чтобы забрать её себе, напугать ещё больше, брат обещает ей защиту. И буквально толкает в его объятия.

Азар крепко обнял Арселя, сцепив руки на его спине. Впервые в жизни. И брат сначала опешил, а потом тоже неуверенно обнял его в ответ. Азар же наконец почувствовал, что у него есть настоящая семья.

Сын, брат, его Эмми... Ведь она же его? Стоит за спиной Арселя, но смотрит на него. В его глаза. И, кажется, он видит в них её еще не твердое, но уже почти решение. Она медленно приближается и прижимается к Арселю сбоку, но её руки на его плечах всё равно немного касаются Азара.

И он представлял, что она обнимает их двоих, и его тоже... а не только брата.