Глава 91
Эммили
Весь день они собирали всё необходимое для переезда.
Азар посвятил несколько часов, чтобы рассказать брату то, что знал на собственном опыте управления страной. Пусть он давно отошел от дел, но в отличие от младшего принца, которого прежде на троне даже представить не могли, изначально обучался именно этому. И хотя Арсель сам справлялся вполне неплохо, знать и соблюдать некоторые тонкости всё же стоило.
И новый король даже вполне себе внимательно слушал и поблагодарил в конце. Она не заметила в нём неприязни к брату, хотя ещё вчера, предлагая ей принять Азара вновь, он сам точно сомневался в том, такая ли хорошая это идея. И вот сегодня признает его авторитет, советуется, задает вопросы, прислушивается.
Картина, как два брата наконец общаются нормально, а вокруг них так и крутится её сын, была даже немного милой.
Эммили никогда не забудет, каким встретила принца впервые. Как он боялся показаться ей, как просил обнять его и плакал на её плече. И вот этот молодой мужчина сам стал королем. Принимает серьезные решения. Проводит важные мероприятия. Больше не выпрашивает чьей-то ласки, которой, к слову, и не обделен. Даже сам предлагает ей защиту. Видеть его таким было отрадой для Эммили. Они мечтали, что когда-то будет примерно так. Только бал пришлось отложить, но это ничего. Теперь в их жизни будет много балов.
Разрешение на замужество получили все бывшие невольницы, каждой из которых Эммили была безмерно благодарна. Четверо, кроме той, что укатила в королевство сапфировых, остались "на работе" при дворце. Они прекрасно выполняли свои роли, и теперь им полагалось жалование. Арсель только поддержал Эммили в этой просьбе. Ей нравилось, что в этой стране наконец начали с уважением относиться к женщинам, а не как к приложению кого-то.
Гарема окончательно не стало. А ей даже показалось, что Азар испытывает некоторую неловкость, что он вообще был. Хотя может действительно — просто показалось.
Арсель планировал для начала уравнять людей в положении с драконами, что фактически уже начало реализовываться, а затем и узаконить отмену рабства. Медленно, планомерно, с умом. Он, как и Эммили, был далёк от этих традиций, потому что на себе испытал невозможность управлять собственной жизнью и своими глазами видел, как относились к ней. Такого не пожелаешь никому.
Госпожа Алья осталась управлять внутренними делами дворца и так искренне переживала, что уезжает «Его высочество», что даже Эммили, несмотря на сохранившуюся неприязнь, улыбнулась ей, заверив, что мальчик обязательно будет посещать дворец периодически. Для важных государственных мероприятий как минимум.
Генерал, осчастливленный браком с Альтари, продолжал держать, что называется, руку на пульсе. На границах страны были организованы, если по-простому, дежурства. Он заверил, что шпионы приносят только благие вести. И если так продолжится дальше, то скоро можно будет перестать ждать продожения войны.
Хотя теперь Эммили почти не вникала в эти вопросы, переложив их на плечи короля, который к тому же начал общаться и советоваться со страшим братом. Наконец-то ей можно было перестать нести этот груз, оставив его мужчинам. Никогда она не желала править страной и, как считала, не умела этого делать так, как следовало. Благо, теперь это не её забота.
И вроде наконец всё начало налаживаться.
Что касается Азара... Эммилии после вчерашнего держалась в стороне. Наблюдала за ним. Теперь, когда она ощущала почти в полной мере, понимала, что его одержимость дарит не только нечто похожее на удовлетворение. Безусловно, ей было приятно его восхищение в каждом взгляде. Невозможно остаться равнодушной, когда тебя так боготворят. Но мысль, что он слышал вчера её размышления, что знает о её сомнениях, как и воспоминания о прошлом, отталкивали.
Нет. Она так не хочет. Видит ли рядом с собой другого? Нет. И никогда не видела, несмотря на один небольшой нюанс несколько месяцев назад. Но как можно вновь открыться ему? Да ещё и, кажется, она разучилась любить…
Но всё равно рассматривала его тайком, узнавая те черты, от которых прежде замирало её сердце. Только не ощущала теплоты или симпатии. Он будто бывший муж, с которым прожили сорок лет вместе. И уже знаете друг друга. И влюбленность прошла, и обид толком не осталось. Но всё равно и не близкий, и не чужой до конца. Противоречивые, странные ощущения.
Лишь одно Эммили знала наверняка. Обряд ли повлиял или нечто иное, но его прикосновения не то что были приятны, а скорее дарили какое-то успокоение. Может, дело в том страхе, когда она была тут совсем одна и ждала его, верила, что только если он будет рядом, то всё изменится и станет хорошо? Скорее всего.
Но факт оставался фактом. Прикасаться к нему не было неприятно. И кошмары её, правда, больше не мучали.
Ладно. Она обязательно подумает об этом позже. Когда-нибудь. Сейчас главное другое.
В горы нужно лететь только драконами. Иначе не добраться. Решили, что она полетит на Азаре (звучит весьма странно, конечно), Аман на генерале, который вызвался их сопровождать в дорогу, ну а Эльма с Арланом, который разве что не светился от радости из-за этой новости.
Но перед перелетом, пока остальные заканчивали приготовления, она пошла с сыном прогуляться в сад. И Аман вдруг попросил у неё разрешения немного полетать над замком.
— Малыш, как прилетим на место, так налетаешься, я же говорила…
— Мама, но я хочу посмотреть в последний раз здесь всё.
— Ну не в последний уж.
— Мама! Я быстро. Меня даже никто не заметит.
— Ты разве больше не боишься?
— Немного, но я же мужчина. Я смелый, как папа.
— Это конечно отлично, но… Аман!
Он больше не слушал. Мальчика окутал вихрь золотых искр, а дальше… В первую секунду Эммили думала, что умрет от страха. Прямо на её глазах с сына опадала черная чешуя, а под ней пробивался свет. Ей даже показалось, что сейчас от дракончика вовсе ничего не останется, но к счастью, когда темная чешуя исчезла совсем, перед ней предстал светящийся золотой дракон. И что бы это ни было, о таком она не слышала.
А значит, ничего хорошего её сыну это не несло.
Но не успела среагировать или что-то сделать, как буквально через пару мгновений на них упала огромная черная тень. Азар закрыл сына крылом и что-то сказал ему, видимо, ведь тот сразу же опустился и обратился вновь в ребенка. Азар спустился рядом, тоже приняв человеческий облик, и посмотрел на неё. Он был немного взволновал, или много, но тщательно это скрывал.
— Всё же не стоило этого делать, Эмми. Таким его не должны были видеть.
— Что это? Ты знаешь?
Он обнял сына, который тоже не на шутку испугался, и продолжил говорить. И хотя она видела, что он нервничает, голос его звучал спокойно, будто не хотел показывать ей, что стоит переживать.
— О золотых драконах ходят только легенды. Они рождаются в разных родах раз в несколько тысячелетий и по праву могут объединить всех драконов. Их называют Повелителями мира из-за огромной силы. Только вот за ними идет настоящая охота. Всего одна капля их крови продляет жизнь другого на сотню лет и может излечить любую рану… Я должен был догадаться, когда он спас тебя. Но я не догадался… Теперь нам лучше улететь скорее, пока слухи не распространились.
— Это я виновата, не должна была позволять, почему не удержала его!
— Нет-нет, в том нет твоей вины. Ничего ужасного не произошло, мы всё исправим. Слышишь? — Он шагнул к ней и даже протянул вперед руку, будто хотел подбодрить, обнять, но остановился. — Всё будет хорошо, Эмми.
— Почему он прежде не был таким?
— Наверное сила проснулась не полностью. Он искусственно собрал её, чтобы спасти тебя, вот и навлек на себя недуг. Нужно было бы подождать ещё пару лет, но так сложились обстоятельства. Зато наш с тобой обряд добавил ему энергии, похоже, и вот результат.
— Не нужно было его проводить.
— Напротив, он просто ускорил то, что и так произошло бы. И излечил его.
— Ты сказал, нужно лететь. Так идёмте же. Может нас всё же никто не успел заметить?
— Я почувствовал выброс силы и увидел сияние из окна. Так что кто-то да заметил, конечно. Но ничего. Нас не найдут. Не бойся. И мы будем очень осторожны.
Странно было видеть, как он успокаивает её. И она вдруг узнала в нём того сильного и решительного Азара, которого увидела впервые.
В путь пустились буквально в течение нескольких десятков минут. Эммили тепло попрощалась с Арселем, который даже лететь с ними не мог, ведь не имел второй ипостаси, поэтому был очень опечален. Но они условились, что через неделю король (всё ещё непривычно его так называть) прибудет с остатками вещей вместе с генералом, который регулярно будет летать туда-обратно.
Он уже скучал. Да и она, признаться, тоже. Они столько всего пережили вместе, и столько времени провели, поддерживая друг друга, что расставаться было тяжело. Даже Азар вновь пожал новоиспеченному правителю руку и не бросал испепеляющих взглядов на них, когда Эммили обняла его на прощанье.
Полет прошёл вполне обычно, если это слово вообще применимо к подобному средству передвижения. Порталами тут предпочитали не пользоваться без надобности. А главный камень, отрывающий порталы, ещё не восстановил свою энергию с её последнего перехода. Азар сказал, что это случится, скорее всего, через несколько месяцев, может год, и тогда его заряда хватит, чтобы навестить родителей Эммили и вернуться обратно. Она очень на это надеялась, ведь прощаться навсегда с близкими людьми не хотела.
Домик нашли буквально за храмом. Совсем рядом. Хотя в этот раз дедушки Эвира — жреца тут не было. Хотя назвав это строение «домиком» Эммили, конечно, погорячилась. По сравнению с дворцом — да, небольшой. Но по размеру вполне похоже на земные двухэтажные коттеджи. Так что места хватит на всех. Хотя генерал, осмотревшись, помог им разместиться и почти сразу отбыл.
Арлан с Аманом фехтовали во дворе, уже осмотрев новые владения. Эльма хлопотала на кухне. За время, что провела с Эммили, она научилась вполне сносно готовить. Но в другое время это будет делать сама Эммилия тоже, так что голодная смерть никому не грозит.
Сын выбрал себе самую просторную спальню на втором этаже, и конечно, никто не возражал. Комната Эммили располагалась рядом слева, а Азара — дальше по коридору. Эльма и Арлан разместились на первом этаже. Так никто никому не должен был мешать. Но главное, тут было спокойно. Даже воздух будто пропитан гармонией.
И всё же Эммили ужасно переживала за сына. Повелитель мира — звучит, конечно, круто, но это её ребенок! А за его кровью теперь будут гоняться всякие сумасшедшие. Она не находила себе места, и поэтому решилась отправиться к Азару.
Только он может ей нормально всё рассказать, и может даже придумать какой-то план. Каким бы он не был в прошлом, но его знаний и опыта не отнять. Всё же как правитель он занимал трон довольно долго до кончины отца и справлялся успешно.
Из-за того, что задумалась, она вошла, не постучав и застыла на пороге. Азар стоял у шкафа и, видимо, переодевался, потому что на нём были только штаны.
— Прости, я...
А дальше ничего сказать не могла. Почти всё его тело было в ожогах. Таких знакомых рунах, десятках, сотнях... Эммили было страшно смотреть на это, но и отвести взгляд невозможно.
— Что произошло? Почему?
Он поспешно накинул рубашку.
— Не смотри, — попросил, тут же её застегивая.
— Что это? И как? Я не понимаю. — Она правда не понимала. Такое не делают просто так. А здесь их целая тьма.
— Неважно, забудь, Эмми.
— Кто это сделал? Как это возможно? Ты был королем!
— Эмми, послушай...
— За что? Кто осмелился... — Она была в ужасе.
Пусть ненавидела его прежде. Пусть опасалась сейчас. Но вспоминая ту жуткую боль, не могла спокойно реагировать на то, что он переживал её много-много раз. Её начинало трясти от жутких воспоминаний. Представлялось, что его так же связали, как её, и долго мучали… Но он, видя её состояние, остановил поток ужасных мыслей.
— Я! Это сделал я. Сам. Не спрашивай больше.
— Сам? Но зачем?
Она искренне не понимала и до конца не верила. Зачем он мог сам ставить себе это жуткое клеймо? Мало его значения, так ещё и нестерпимая боль. Вряд ли ради развлечения... Разгадка ударила по голове, но Эммили смутилась от этой мысли. Да нет, он бы не стал... Или стал бы? Спросить прямо, не из-за неё ли он пытал себя сам, она не могла. Стало стыдно.
Больше оттого, что он может ответить «нет», а она слишком много о себе думает.
— Расскажи.
— Я не стану говорить об этом. Ты не должна была видеть.
— Почему обряд излечил только мои шрамы?
— Потому что я просил за тебя. А сам не заслужил этого.
— Но... Это же ужасно больно. Почему ты делал это?
— Ну сколько можно, Эмми? Что ты хочешь знать? Что я ненавидел себя настолько, что только причиняя себе боль мог жить дальше? Что желал испытать то же, что и ты? Что хотел искупить в сотни, в тысячи раз каждую твою слезинку? Это всё так. Но легче мне не стало. Ты узнала, что хотела?
Эммили кивнула. Он правда так сильно сожалел? Ему было так жаль её?
— Эмми, зачем ты пришла? Что-то случилось?
Она кивнула, но смотреть на него теперь стало непросто. Изменило ли это её к нему отношение? Будет ложью сказать, что нет. Она не воспылала любовью, конечно. Но сочувствие, жалость и какое-то гурстное тепло даже заполняли её. А он продолжал менять тему.
— Скажи. Не пугай меня. Что такое?
— Я... мне... то есть нам... — Формулировать мысли, когда перед глазами ещё стоит его истерзанное тело, было непросто.
— Ты хочешь попросить о чем-то? — Она кивнула опять. — О чем угодно, клянусь, я всё сделаю.
— Нет. То есть… Я хотела спросить... Про Амана. Ты же знаешь и, если не очень занят…
И он рассказал. Подробно, объясняя то, что она не понимала. Не злился от сотни вопросов, не раздражался… Был какой-то пришибленный что ли. Потом приблизился к ней, опять то и дело приподнимая и опуская вновь руки будто хочет обнять, но не трогает.
И в какой-то момент она увидела в нем не бывшего короля и отца своего ребенка, а просто мужчину. Живого, который мог быть груб, мог быть слаб, много и жестоко ошибался в прошлом и так отчаянно сожалел в настоящем. Который мечется от осознания собственной беспомощности и безысходности.
Она заметила и то, что он красив. Был и раньше, но теперь стал каким-то другим, взрослее что ли, мужественнее. А глаза... Раньше он никогда на неё так не смотрел. И ведь она видела тогда его почти безразличный взгляд, но была занята своими чувствами...
И теперь была, поэтому не замечала прежде эту искреннюю грусть, вину, раскаяние... нежность... к ней... Она шагнула к нему и остановилась совсем близко, отчего его грудь перестала вздыматься.
Он замолчал.
И она не знала, что сказать, но продолжала рассматривать его черты лица так будто видела их впервые. Он, казалось, задержал дыхание, а стук его сердца был слышен наверное и за пределами дома. Её рука приподнялась и коснулась кончиками пальцев его подбородка... Мужчина вздрогнул, а она отдернула ладонь. И отвернулась.
Уже хотела даже уйти, сбежать, как он прошептал:
— Я люблю тебя. Ты же знаешь? — По её спине и рукам побежали мурашки. — И никогда больше не причиню вреда. Лучше умру.
И Эммили вспомнила, как он кружил ее на руках в саду, как целовал тогда, как старался сдерживать стоны, когда был с ней, как привел к себе в комнату вопреки решению отца и искренне считал, что сделал добро ей, даже заставив спать на полу, как улыбался во сне, как нервно вёл себя на балу ещё не до конца понимая, что ревнует, как дернулась его рука когда она ударила его при всех, но он так и не ответил ей, вспомнила и его искаженное страхом и сомнениями лицо в подвале в её затухающем сознании, слова лекаря, что он приказал лечить, его ботинки у её лица когда мыла полы и как поспешно он уходил оттуда, словно боялся сам, что сейчас вернётся, как осторожно прижимал её к себе в саду, даже говоря злые слова, и кажется всхлипывал...
Как виновато и грустно говорил с ней после, как ласкал, желая вызывать отклик и отпустил, когда понял, что его не будет.
Как просил обнять у окна, как прислал все украшения, что были в его сокровищнице...
Как смотрел на неё из-за решетки, как раз за разом вставал перед ней на колени, как умолял о прощении, как без раздумий бросился за ней вниз, как... стоял в праздничном костюме у алтаря, как смутился, увидев её буднее платье, как подал чуть вздрогнувшую руку, а она прошла мимо и заметила, как он стискивает зубы и кулаки, но ни слова не говорит ей.
Как смотрит на Амана.
Как смотрит всё это время на неё.
Как обнимает брата, услышав, что тот на его стороне...
Что если для такого, как он, это и есть любовь? Такая неправильная, сломанная, как сама Эммили, но ещё живая... Она вновь увидела перед собой того, кого полюбила когда-то, но без розовых очков.
Это же он и есть. Не идеальный принц из сказки. Не прекрасный спаситель и герой. В какие-то моменты даже злодей. Но так и не причинивший ей лично физической боли. Может даже не понимающий, что причиняет моральную.
А если и понимал...
Он обычный мужчина. Пусть и дракон. Но если она ошиблась в своей наивности, то почему он не мог ошибиться в своей жестокости? А может и не жестокости, а потому что сам испугался тогда, и натворил это всё из-за низкой трусости...
И всё же он сильнее её. Он мучился столько лет, но сохранил в себе чувства, сохранил веру. Столько раз получать отказ, выслушать столько обидных слов, не надеяться на то, что что-то изменится, но стоять на своём, продолжать быть рядом, твердить ей раз за разом свои извинения и признания…
А ещё за него можно спрятаться. Даже от самой себя. Даже от него самого... Тем более, когда она не одна больше. У неё есть сын, есть Арсель. Что ей грозит, если она рискнет и позволит ему любить себя? Он никогда не посмеет причинить ей боль, ведь она не позволит больше. Он не сможет предать, потому что она ничего от него не ждёт и не строит планов.
Что он ей сделает?
А если попробовать, то может и она сама со временем оттает? Может...
— Эмми? Всё в порядке? — Он стоял за её спиной, но даже так она чувствовала его ожидание, поэтому обернулась, чтобы смотреть в глаза.
— Ты сделаешь всё, что я попрошу?
— Разумеется.
— Что угодно?
— Всё, что пожелаешь...
— И ты не станешь прикасаться ко мне, если я не захочу.
— Не стану.
— Даже если никогда?
— Да.
Эммили было страшно вновь ему довериться. Это ужасное ощущение, когда ты хочешь что-то сделать, но так страшно, что даже все внутри сводит и живот скручивает болью. Он — вот, стоит напротив, и ей нужно просто сделать шаг. Один шаг.
Но даже шагать с моста ей казалось проще, чем сейчас пойти ему навстречу.
Ей вновь кажется, что она видит искренность. Но в прошлый раз она тоже так думала. Как определить? Лжёт он или нет? Вдруг это снова какая-то игра? А потом он опять её растопчет. И Азар прямо сейчас видит все её сомнения. Они на лице написаны. Возможно поэтому в его глазах боль? Но когда-то в них она видела несуществующую любовь. Может и боли там тоже нет. Может Эммили всё это лишь кажется...
— Не нужно, — вдруг он произносит тихо, — остановись. Тебе не нужно принимать решение прямо сейчас, если ты не готова. Я подожду. Всегда буду ждать. Если не веришь, это ничего, это понятно. Всё хорошо. Слышишь, Эмми?
Но она всё же делает шаг ему навстречу. Совсем маленький и неуверенный.
— Ты будешь любить меня?
— Что?
— Ты будешь продолжать любить меня? Даже если я не буду?
— Великий! Конечно! Всегда! Ты предлагаешь нам...
— Попробовать быть семьёй.
— Спасибо, моя Эмми, за этот шанс. Спасибо! — Он так смотрел на неё, словно она только что сообщила, что сам Алмазный дух пришел к ним в гости на чашку чая.
— Нет. Подожди. Если я скажу, ты сразу оставишь нас. Меня и Амана.
— Эмми...
— Обещай. Дай клятву.
— Клянусь... — выдохнул он, и магия заискрилась вокруг.
— А теперь... — Она ещё приблизилась.
— Что мне делать? — Он шептал, будто боялся спугнуть.
— Если хочешь, то можешь обнять меня.
Он дернулся к ней, но остановился.
— А ты? Хочешь?
Она кивнула. И он обнял, осторожно прижав ее к себе.
Пусть её не поймут, пусть осудят. Но она просто хотела жить. Любому другому мужчине нужны были бы её ответные эмоции, которых почти нет. А он счастлив, что она просто рядом. Он любит её (точнее — их) сына, и Аман тянется к нему.
Он смотрит на неё как на божество, принимая её такую — сломанную. Старается наладить.
И у неё внутри всё же появляется тепло.
Пусть кто-то посчитает, что она слабая, что такого нельзя прощать. Она и не прощает. Но только рядом с ним не чувствует себя ущербной, ведь он тоже такой. И это можно будет назвать в какой-то мере спокойствием. Её личным.
Ведь ей вот так — с ним — не больно и не страшно.
И это только её жизнь.