Глава 17

Я снова в больнице, лежу под капельницей и пытаюсь вспомнить, что опять со мной приключилось. – Привет! – в палату входит Глеб Андреевич, – как себя чувствуете? В белом халате и шапочке хирурга, с недельной щетиной выглядит он более чем внушительно. – Вроде хорошо, – прислушиваюсь я к себе, – что со мной случилось? Я упала в обморок? – Да, – кивает он, – вы сильно подвернули ногу, да еще и в рану попала инфекция. Началось заражение. Но мы успели принять все меры и теперь смерть от ржавого гвоздя вам не грозит. – Спасибо большое, – говорю я серьезно, – согласна, очень неразумно было с моей стороны убегать. – То есть вы больше не будете пытаться сбежать? – прищуривается Глеб. – Да куда же я побегу, – вздыхаю я, глядя на свою обмотанную кучей бинтов ногу. – Вот и хорошо, – он одобрительно похлопывает меня по руке. – Можно просьбу, – я умоляюще складываю ладони. – Слушаю, – он наклоняет голову. – Можно мне организовать консультацию независимого психиатра, не из вашей клиники. Это очень важно! Пожалуйста! Я рискую нарваться на гнев Глеба Андреевича, небось сейчас опять скажет, что у него работают только лучшие специалисты, а я психическая, все придумала. Но к моему удивлению, Глеб задумывается на пару секунд. – Вы настаиваете, что муж вас специально сюда уложил? – осторожно спрашивает он. – Нет, но он спровоцировал приступ, и ему почему-то нужно, чтобы я была здесь, – отвечаю я честно. – Хорошо, – неожиданно соглашается Глеб, – организуем, как только немного подлечим вашу ногу. – Спасибо! – радостно улыбаюсь я. На сердце становится легче, хотя бы один доктор мне верит или делает вид, что верит. – Кстати, официальная версия почему вы здесь это травма правой стопы. То есть никакого побега не было. Иначе это грозило бы вам пролонгацией лечения в психиатрическом отделении, – буднично добавляет он. – Почему вы мне помогаете? – спрашиваю я. – Я еще ничем не помог, – возражает он, – но хотел бы разобраться в вашей истории. Очень уж она любопытная. – Спасибо, – снова повторяю я. – А сейчас к вам посетители, – Глеб Андреевич, открывает дверь и в палату как весенний ветерок вбегает Милана. – Мама! Мамочка! – она запрыгивает ко мне на кровать. – Доча! – я обнимаю дочь и крепко прижимаю к себе, я так по ней соскучилась. – Любимая, как ты?! – появляется Стас с огромным букетом, целует меня в щеку. – Привет, – улыбаюсь я изо всех сил сдерживая бурю бушующую в моем сердце. Мне совсем не хочется сейчас видеть мужа. Этот поганец что-то замыслил плохое для меня, а сейчас изображает из себя заботливого. Но если я сейчас наброшусь на него с обвинениями, он снова будет настаивать, что я невменяемая. – Я так волновался! Так волновался! – он целует мои руки, словно в медовый месяц. – Не стоит, все хорошо, – успокаиваю я его, – всего лишь маленький гвоздь. – Но тебе стало плохо! Бедненькая моя, как же ты намучилась! – причитает муж. Краем глаза я замечаю, что Глеб Андреевич сложив на руди руки кувалды внимательно прислушивается к нашему разговору. Стас тоже это замечает. – Доктор! Какие прогнозы? – поворачивается он к Глебу, – мы не пожалеем никаких денег, только спасите нашу маму! Ну давай! Еще всплакни, лицемер! – Опасность миновала, теперь только покой и отдых, – говорит Глеб, – и никаких передачек. Пациентка должна есть и пить только нашу еду. Это важный этап! У нас сбалансированное питание, разрабатывается с учетом заболевания. – А как же сок? – Стас достает мой любимый апельсиновый сок. – Сок? – Глеб Андреевич берет пакет с соком и внимательно его рассматривает. – Нет! Этот сок нельзя, – категорически заявляет он, – я его заберу… – Нет-нет, мы заберем его домой, – я чувствую нотки страха в голосе мужа, он буквально вырывает злосчастный сок из руки доктора, – я сам его выпью. Глеб равнодушно кивает. – Не вздумайте пить сок, – говорит он мне, – апельсиновый сок повышает давление. Это вам сейчас совсем не нужно. – Да, я поняла, – киваю я. Похоже что этот доктор великан пытается меня защитить. Теперь я могу со спокойной душой отказываться от отравленных угощений мужа.