Глава 13

Ехали мы не долго, Ян остановил машину возле девятиэтажного дома, вылез и открыл мне дверцу.

- Где мы?

- Ты вроде хотела, чтобы снял тебе квартиру.

- Ты снял мне квартиру?

- Нет. Вылезай, иначе возьму на руки.

Все еще придерживая платье неуклюже вылезаю.

- Зачем сейчас? Ночью… Можно было…

- Я тебя хочу, неужели не понятно? Так что ночь самое подходящее время.

- Я не буду спать с тобой!

- Не волнуйся, спать точно не будешь.

- Ты понимаешь, о чем я. Шагай, Рита.

Надо бежать. От него, куда глаза глядят. И я этого хочу. Но далеко убегу в разорванном платье? И что это даст? Лишь покажет, что я конченая идиотка.

Поэтому захожу в подъезд, в лифт. Как послушная собачонка рядом с хозяином. В лифте забиваюсь в угол страшась, что начнет прямо сразу лапать меня… Как в кино… Оттенки серого, чтоб им провалиться. Слезы подступают к глазам. Но Ян не касается меня и даже не смотрит. Выходим на девятом этаже.

Ну конечно, лофт. Роскошный, большой. С лестницей, посреди гостиной, ведущей в спальню. А дальше – наверняка выход на крышу.

- Красивая квартира, - произношу дрожащим голосом. – Здесь проституток трахаешь? Для этого снимаешь?

Мне противно спрашивать об этом. Еще противнее думать, что это его любовное гнездышко с Ланой.

- Ты специально хочешь разозлить меня еще сильнее, Тамирова? – отрывисто спрашивает Ян. – Я не шучу с тобой. Не в игрушки играю.

- Я поняла. Ты хочешь трахаться, а я под боком, - вырывается всхлип, как ни старалась сдержаться. Так где мне наклониться, босс?

- Там, - Ян показывает рукой на кожаный диван возле окна.

Сглатываю горечь, поднимающуюся из желудка. Он не шутит. Все это взаправду. А я ведь почти привыкла к розовым очкам, которые он сам же на меня нацепил. Защитник. Принц на белом коне. Решил все проблемы, защитил от злодея, привез в свой замок.

Но принцев не бывает, пора бы уже в это поверить, дура. Мужская природа такова – они хотят тебя иметь. Остальное – лапша на ушах.

- Только не надо строить из себя жертву. Выглядишь как шлюха, оделась так по доброй воле, так почему не поработать шлюхой этим вечером?

- Ненавижу тебя! – подхожу с этими словами туда, куда он сказал.

- Встань на колени, спиной ко мне, - тихим хриплым голосом командует Морозов, и я повинуюсь, сосредоточившись на том, чтобы сдержать слезы, готовые брызнуть из глаз.

Чувствую, что Морозов приближается, сжимаюсь, я вся как натянутая тетива, готовая в любой момент выстрелить.

- Снова играешь в свою любимую игру, дам кому угодно только не тебе, очкарик？- с горечью спрашивает Ян.

- Я не могу так, - отвечаю со всхлипом.

- Повернись.

Снова повинуюсь. Разворачиваюсь к нему, сажусь на диване, поджав под себя ноги. Смотрю с отчаянной надеждой, что пытка закончится. Что он простит меня за поход в клуб. Он прав в чем-то… и в то же время неправ, и должен понимать это. Я не хочу секса в наказание. И не хочу думать, что Яну эти игры нравятся. Мне так нужна его доброта! Не хочу верить, что выжгла ее в годы юности…

Ян переводит взгляд на мои губы, и понимаю, что он сейчас меня поцелует.

– Я уверен, ты можешь все, Рита.

Эта фраза лишает меня последней надежды. Ян не пойдет на уступки. Сделает так, как решил. Возьмет как шлюху.

- Неужели обязательно это делать так? – спрашиваю и морщусь внутренне от того, какой жалкой сейчас выгляжу.

- Не понимаю о чем ты, - усмехается Ян. - Нахожу тебя на танцполе в объятиях другого мужика, который тебя лапает. А ты ведь знаешь, что я тебя хочу. И проявил понимание… Зря проявил. Такие как ты только жесткости внемлят, да, дорогуша? Неразборчивость, вульгарность… вот что ты любишь, детка.

Ян наклоняется ко мне, проводит руками по моей шее, сжимает. – Грубость тебя возбуждает, не отрицай. Но гордость мешает отдаться своим желаниям полностью…

Все еще держа мою голову в ладонях, погружает пальцы в мои волосы. Поднимаю голову и заглядываю в его глаза, холодные и суровые. Мое лицо напротив его паха, вижу, как натянулась ткань брюк, понимаю, что он твердый, готовый… это ужасно пошло, все что происходит, и в то же время чувствую влагу между ног. Морозов прав. Меня возбуждает, что стою на четвереньках перед ним. Но я противлюсь, не хочу быть шлюхой, стараюсь вырвать голову из его рук, отстраняюсь, руками хватаю Яна за запястья и отталкиваю его руки от себя. Но он лишь крепче обхватывает мое лицо, снова зарывается в волосы, чуть оттягивая назад. Легкая боль, железные тиски, из которых не выбраться. Я словно погружаюсь в огненный омут, перед глазами все плывет.

- Мне нравится твоя поза. Сексуально. Ты невероятно смотришься. Возьми меня. Расстегни ширинку, Рита.

– Ты отвратителен.

Пытаюсь отстраниться, но его рука крепко держит меня за волосы.

Ян наклоняется так, что его губы почти касаются моих губ, шепчет в них:

- Теперь я уверен, тебя это заводит.

Резко втягиваю воздух, дергаю головой, рискуя оставить половину волос в его руке. Ян отпускает волосы, и я отскакиваю как можно дальше, в угол дивана. Сердце бьется так сильно, что не могу ни слова выдавить. Как же хочется сказать что-то столь же уничижительное, грубое, обидное. Почему раньше я с легкостью находила такие слова для Морозова, а сейчас не могу?

- Иди сюда, хватит играть в недотрогу. Ты ведь хочешь не меньше моего. У меня все болит по тебе, Рита. Хватит бегать, отрицать, строить из себя девственницу… ты ничем не сможешь меня удивить. Я как никто знаю кто ты на самом деле…

Ян наклоняется и поднимает меня как пушинку с дивана, выпрямляется держа меня в объятиях, мои ноги машинально обвивают его бедра.

- Да, вот так. Именно то, чего я так ждал…

Его лицо все ближе, Ян проводит кончиком языка по моим губам. Меня словно горячей волной обдает. Как бы не хотелось отрицать, я испытываю безумно острое желание, к Яну Морозову. Несмотря на все ошибки и общее уродливое прошлое. Хочу его оттолкнуть, но мужские губы становятся еще настойчивей, поцелуй еще более страстным. Его горячий язык врывается в мой рот, сокрушая, упиваясь сопротивлением.

Ненавижу его, точнее хочу ненавидеть и все равно отвечаю на поцелуй, сама не понимаю как это выходит. Обвиваю руками его шею и льну к нему, отвечаю на поцелуй сначала робко, подрагивая и всхлипывая, но с каждой секундой меня все сильнее захватывает жажда, и вот уже мой ответ жадный, требовательный, равный по силе. Мы буквально пожираем друг друга.

Ян отрывается от моих губ и несет меня по лестнице на второй этаж, в спальню. И все это время стискивает в объятиях так сильно, словно боится, что начну вырываться. Едва переступив порог комнаты с большой широкой кроватью, ставит меня на ноги и сдирает платье. Проводит руками по моим плечам, по выпирающим ребрам, стискивает талию. Делаю шаг назад, получается – к постели, Ян наступает, я пячусь, пока не спотыкаюсь… и падаю на кровать навзничь.

- Рано, - удивляет меня Ян. - Встань. Хочу, чтобы ты меня раздела. Иди сюда.

Это оскорбительная игра, тогда почему меня прошивает желание от его слов? И руки сжимаются в нетерпении. Приподнимаюсь на постели, сглатываю. Я тоже хочу этого. Коснуться его. Снять с него одежду… расстегнуть ширинку.

Неуклюже встаю с постели и послушно подхожу к нему. Ян молчит, внимательно разглядывает меня. Мои руки осторожно касаются его предплечий… стаскиваю с них пиджак, и он падает на пол. Трясущимися руками расстегиваю пуговицы на его рубашке.

Дышу странно, неровно, мне не хватает дыхания, особенно когда его голая волосатая грудь оказывается передо мной… И шрам на боку… тот самый о котором рассказывала его тетя. Шрам от меня… что едва не убил Яна. Провожу по нему кончиками пальцев. Как завороженная не могу оторвать взгляд.

- Тебе нравится? Красиво? – криво усмехается Морозов, указывая на шрам.

- Нет, - мотаю головой. - Мне больно видеть это. Ужасно больно. Если бы ты знал, как я ненавижу себя за все, что причинила тебе…

- Давай оставим покаяние для воскресной проповеди? Могу даже в церковь тебя отвести на исповедь. Сейчас между нами нет ничего религиозного. Я хочу тебя, Рита. Сдыхаю, так сильно хочу.

Ян ловит мою руку, что отдергиваю от шрама, и прижимает к своему паху. Чтобы я почувствовала его твердость, силу его желания.

- Расстегни. Быстрее…

Меня трясет, когда выполняю приказ. Расстегиваю и приспускаю его джинсы и тут понимаю, что ноги не держат меня, почти падаю на колени перед ним. Снова его пальцы теребят мои волосы. Тянут вверх, принуждая поднять голову. Тяну руки к ремню на брюках и расстегиваю неумелыми дрожащими пальцами, спускаю брюки с бедер Яна, а затем и черные боксеры.

Мне в лицо упирается его огромный возбужденный член. Нет сомнений в том, чего хочет Морозов. И я снова, словно в трансе, выполняю его желание. Одной рукой Ян продолжает держать мои волосы, вторая касается подбородка, большой палец нажимает на губы, призывая их раскрыться. Открываю рот, палец Яна осторожно скользит внутрь. Слегка касаюсь подушечки его пальца языком… Но он уже покидает мой рот, на его место приходит член. Приходится открыть рот пошире, и он входит, осторожно, медленно, неумолимо. Глубоко… Мне нечем дышать, сопротивляюсь, отталкиваю его, и Ян отстраняется, позволяет мне сделать несколько глотков воздуха.

На глаза наворачиваются слезы. Никогда этого не делала ни с кем. Не могла, стеснялась, было противно даже подумать о подобном. Даже мужу, как бы он ни заставлял, ни угрожал. Этот вид секса всегда вызывал во мне тошноту.

Сейчас мне не противно… Но страшно, что не смогу полностью удовлетворить его желание,

Или что он сделает то, что мне не понравится. Это чрезмерно интимно, стыдно… и безумно возбуждает.

Ян снова притягивает мою голову к себе, мои руки ложатся на его бедра… Чувствую себя полной неумехой. Снова вбираю его в рот насколько могу, задыхаясь, но каждый раз старательно вбирая глубже. Потому что хочу. Я охвачена каким-то безумием. Отчаянной жаждой получить этого мужчину, принять в себя… везде куда только могу.

На секунду снова делаю передышку, отстраняюсь, сжимаю его член руками, он толкается в них, выпуская мои волосы… успеваю бросить взгляд на лицо Морозова. Внутри взрывает, буквально с ума схожу от выражения на его лице… то ли боли, то ли блаженства, ранимости. Ян кусает губы, запрокидывает голову. Секунды взгляда хватает, чтобы вобрать в себя его эмоции и задрожать от неистового желания.

Придвигаюсь, провожу языком по головке. И снова смотрю за реакцией. Ян начинает дышать чаще, снова пальцы зарываются в мои волосы, сжимаются сильнее, вынуждая взять его в рот… еще глубже. С губ Морозова срывается тихий стон, руки сильнее стискивают мой затылок… член толкается глубоко в горло. Несколько глубоких движений и он взрывается во мне, прижимая мою голову к паху. По щекам текут слезы. Ян удерживает меня до момента, когда вынужденно сглатываю. И только потом отпускает.

Какое-то время Ян стоит с закрытыми глазами, поднимаюсь на ноги и делаю несколько нетвердых шагов к двери. Губы саднит, меня всю трясет мелкой дрожью и с каждой секундой все сильнее охватывает ощущение пустоты.

- Разве я сказал, что ты можешь идти? – раздается глухой голос и я замираю на пороге.

- Тебе мало? – вопрошаю с горечью.4f7b7c

- Мне всегда тебя мало.

Ян уже рядом, даже не успеваю понять, как это получилось. Подхватывает меня на руки и несет обратно, к кровати. Он успел до конца раздеться. На мне лишь белье, которое исчезает волшебным образом, стоит оказаться на постели. Ян нависает сверху, целует меня в шею, склоняется ниже, поочередно посасывает мои груди, прикусывая соски до легкой боли. Склоняется ниже, проводит языком по животу, щетина на подбородке слегка царапает кожу, но ощущение кажется удивительно приятным.

Ян обнимает меня все крепче, ласкает языком пупок, заставляя выгибаться от восхитительных ощущений.

Голова Морозова нависает над моим пахом, и я начинаю нервно ерзать, но его руки крепко обхватывают бедра, затем одна ладонь нажимает на живот. Морозов раздвигает мне ноги и приникает к бедрам, ласкает языком сокровенное местечко, уверенно и умело… Каждое его движение наполнено томительной чувственностью, и во мне снова разгорается желание, хочу отдать ему все, что бы ни попросил. Понимаю, что все неправильно, что снова нахожусь в положении жертвы… Но как же сладко вот так лежать с ним… под ним… сейчас мне абсолютно плевать на все. На его отношение ко мне, на злость, на статус. Есть только наша потребность, наши тела, дрожащие от тяги друг к другу.

Ян продолжает ласкать, лизать меня, иметь меня языком и это самые волшебные ощущения что я когда-либо испытывала. Мое дыхание учащается. Все тело пронзает сладостная дрожь, огонь разливается по всему телу, и оно бешено содрогается от затопившего блаженства разрядки…

Ян приподнимает голову, смотрит на меня долгим внимательным взглядом, под которым краснею, шарю руками по постели, мечтая прикрыться. Глупая стыдливость, но ничего не могу поделать с собой. Морозов наклоняется над моим лицом, с нежностью берет в ладони мои горящие щеки и впивается в губы жадным поцелуем. Целуемся до тех пор, пока не начинаем задыхаться. Поначалу смущаясь, постепенно тону с головой в чувственной игре языками, постанываю, покусываю настойчивые мужские губы, ерзаю, желая большего…

- Замри. Я вряд ли еще смогу сдерживаться… — хрипло бормочет Морозов. – Черт, совсем не могу, - с этими словами накрывает мое тело своим.

- Скажи, что хочешь меня, - приказывает свистящим шепотом. А у меня дар речи пропадает, кажется, даже что-то непонятное промычать не могу.

За меня отвечает тело, полностью отдающееся во власть мужчины, подчиняющиеся его требованиям. Притягиваю к себе ближе этого роскошного красивого мужчину, вцепляюсь в его плечи, скольжу по широкой мускулистой спине, а затем, осмелев, ниже, на бедра. Притягиваю его к себе, отвечая на его страсть так же пылко, отчаянно. Сильный толчок, даже вскрикиваю, Ян входит в меня глубоко и резко, так что вздрагиваю от болезненной растянутости. Несколько очень сильных толчков, от которых нахожусь почти на грани обморока. Эти переходы от нежности к безумной страсти пугают, но нельзя отрицать – и возбуждают не меньше. Тело дрожит от восторга, жаждет еще.

Еще боли? Еще наслаждения? С Яном эта грань стирается, и я уже сама не принадлежу себе. Его движения становятся медленными, тягучими, он растягивает меня и наполняет с осторожной чувственностью, а потом снова срываясь на бешеный ритм, и я кричу под ним, выгибаюсь, и кончаю как ополоумевшая самка.

Накрывает меня собой, вжимает в постель, двигаясь с остервенением, мои губы шепчут его имя, и в ответ он еще сильнее придавливает меня к постели, двигаясь резче, глубже... Сжимаю его член в себе, как будто навсегда там оставить хочу, и чувствую, как Ян начинает содрогаться, кончая в меня, рыча охрипшим голосом мое имя.

Ни предохранений, ни точек над «i», ни словечка о том, кто мы друг другу. Это больно… чертовски больно, я ведь знаю, что Морозов использует меня. Зажмуриваюсь, чтобы не заплакать. Анестезия страстью закончилась, осталась лишь опустошенность.

– Открой глаза, – слышу тихий, но неумолимый приказ. – Посмотри на меня.

Неохотно поднимаю веки, боюсь, что он разгадает мои чувства в момент полной беззащитности. Меня пугает то, что ощущаю сейчас, до трясучки, до чертиков. Сердце колотится у самого горла и трепещет… Никогда и ничего подобного ни с одним мужчиной не ощущала. Мне страшно подумать даже о слове «любовь», но именно оно сейчас в моей голове.

Настоящее безумие. Самоубийство. Я же не вывезу… Сдохну от боли. Я даже не знаю, свободен ли он. Скорее всего – нет.

Но даже если свободен, я последняя с кем Морозов будет строить отношения. Он лишь пользуется мной потому что считает порочной…

- И снова извини, - хрипло говорит Ян. – Опять я сорвался. Скажи, как могу вымолить прощение? Я не хочу… не хотел обижать тебя. – Скажи, чего тебе хочется. Что мне сделать?

- Надеюсь ты не о предпочтении в сексе? – отвечаю как можно равнодушнее. - Знаешь, кажется я скоро подамся в лесбиянки… У меня все тело ломит, кожа горит от твоей щетины…

Капризно кривлю губы – как всегда защитная реакция самовлюбленной принцессы действует безотказно.

- Отвезешь меня обратно в свой дом? Мы с Агатой завтра на конную прогулку собирались… Или мне теперь тут обитать? – вопрос задан как можно беспечнее, но внутри все холодеет в ожидании что ответит: Да, Тамирова, теперь ты здесь живешь, и я каждый вечер буду спускать в тебя, как в резиновую куклу, потому что мне это нравится. И ты ничего не сможешь сделать. Ведь тебе это тоже по кайфу….

И ведь я буду спать с ним… ждать его каждый вечер… умирать от тоски, если не появится хоть на один день. Но разве это жизнь? Нет… медленная агония.