ФАЙЛ ВТОРОЙ · Месть · Книга 2

Сосредоточенно кивнув, Оливия принялась за работу. Через четверть часа в пещеру прибыли люди Ястреба и, подпалив заготовленные факелы, стали помогать герцогской чете перебирать кладку.

Эстэ без конца подносила Кассу то одно, то другое яйцо. Тыча пальцем в скорлупу, девочка жалостливо морщила лицо, после чего настойчиво спрашивала:

— А это можно оставить, тут только малюсенькое черное пятнышко?

— Эстэль, малюсенькое оно только на скорлупе, а внутри весь зургар покрыт гнилью, — сердился Касс. — Отдай Джедду, пусть сожжет.

Горько вздыхая, девчонка отдавала яйцо и пускалась на поиски нового. Воины герцога потратили пару часов на тщательную сортировку зараженной кладки, в результате чего отобрали несколько сотен не тронутых гнилью яиц, на сохранение жизни которым Касс потратил уйму времени, обмазывая каждое из них кровью из своей порезанной руки.

Закончив выплетать магическую защиту, одевая в нее каждую особь, Касс устало уселся на землю, прислонившись спиной к стене.

— Давай руку, перевяжу, — вытащив из сумки чистый платок, присела возле него Оливия. Светло усмехнувшись, Касс показал ей затянувшиеся царапины.

— Уже нет ничего, я очень быстро восстанавливаюсь, но все равно спасибо.

— Тогда выпей вина, — протянула ему бортху Оливия. Она вообще не понимала, как герцог еще держится после такой обильной кровопотери. — И поесть тебе бы не мешало.

Отхлебнув из фляги пару глотков, Касс расслабленно вытянул вперед ноги, с легкой улыбкой разглядывая встревоженное лицо жены.

— Устала? — в голосе Касса зазвучали такие мягкие и теплые интонации, что Оливия невольно смутилась.

— Да нет, мне просто… — охотница оглянулась через плечо на светящуюся после магического воздействия кладку зургаров, — жалко их, что ли…

— Понимаю, — грустно улыбнулся Касс, вернув Оливии бортху с вином.

Сделав глоток, она села под стенку рядом с ним, рассеяно глядя куда-то в одну точку.

— Ты сказал, что гниль — результат принесенного в Грэммодр Поветрия, — подтянув к груди колени, девушка уткнулась в них подбородком. — Кто это сделал и зачем?

— Не знаю, кто, — хмуро проронил Касс. — И с какой целью — тоже пока не понимаю. Скорее всего, удар был в первую очередь направлен на орков, но так как у зургаров нет никакой магии, они пострадали больше всех.

— Орков? — удивленно подняла голову Оливия. — Эта болезнь может поразить и орков?

— И не только, — ошеломил ее Касс. — Орков, огров, людей, норвилов, зургаров… Любое живущее в зоне заражения существо.

Оливия растерянно моргнула, испуганно уставившись на супруга.

— Значит, есть вероятность, что мы тоже можем заразиться?

— Нет, — загадочно сверкнул глазами Касс.

— Почему? — не поняла Ли.

Осторожно захватив ладошку охотницы, Ястреб нежно провел по ней пальцем, активировав карпитулу.

— Поэтому, — усмехнулся он. Указав взглядом на своих людей, герцог спокойно добавил: — Вы все защищены моей магией.

Оливия несколько секунд потеряно разглядывала свою светящуюся руку, понимая, насколько глупым было ее требование убрать созданную Ястребом карпитулу и как хорошо, что он этого не сделал.

— А Эстэль? — сообразив, что на девочке нет никакой защиты, испугано вскинулась Оливия.

— Эстэль — нелюдь, — Касс успокаивающе сжал руку охотницы, тихо радуясь тому, что она ее не отдергивает и не шарахается от него. — Тьма в нашей крови уничтожает любые яды и болезни, затягивает раны и восстанавливает кожный покров. Свойство мгновенно регенерировать досталось нелюдям от эгрэгоров.

— С Поветрием можно как-то бороться? — понимая, насколько беззащитны жители Грэммодра, спросила Ли.

— Нужно уничтожить источник, распространяющий смертельно опасную магию.

— И что это может быть?

— Что угодно, — подняв с земли круглую гальку, сообщил Касс. — Камень, кусок дерева, стекляшка…

— И как же это искать? — ужаснулась Ли. — Все равно, что золотую песчинку на морском дне…

— Источник должен сильно фонить, — просветил Оливию Касс. — Любой маг сразу почувствует.

— Тогда почему до сих пор не почувствовали? — с упреком в голосе возмутилась Ли. — Сколько еще существ должно погибнуть, прежде чем источник будет уничтожен?

— Не все так просто, — тяжело вздохнул Касс, растерев рукой лицо. — Двое магов Аххада, отправившихся на поиски источника Поветрия, странным образом исчезли. И это были не какие-то зеленые юнцы, а боевые, закаленные в битвах маги. Эрлы! В Грэммодре нет силы, способной противостоять нелюдям. Понимаешь, Лив?

— Это сделал кто-то свой? — прозрела Оливия. — Ты думаешь?.. — бросив взгляд на Эстэль, охотница, нервно сглотнула: — Гарзулу во дворец привез отец Эстэ. Возможно, он…

— Я не знаю, Лив, — не дал договорить ей Касс. — За всю мою жизнь у меня никогда не было повода сомневаться в Нэссе, и сколько бы ни размышлял — я не могу найти ни единой причины, зачем бы ему понадобилось делать что-то подобное. Хотя… возможно я ничего не понимаю в этой жизни.

Оливия с грустью посмотрела на Ястреба, откинувшего назад голову, в бессильной ярости закрывшего глаза. В мире было много ужасных и отвратительных вещей, но самой большой подлостью Оливия всегда считала предательство, потому что предать могли только друзья и близкие. Раны, нанесенные врагами и чужими людьми, со временем заживали и переставали напоминать о себе; раны же, нанесенные теми, кого ты любил и кому доверял, продолжали кровоточить до конца твоих дней.

— И как ты собираешься искать своих друзей? — нарушила затянувшееся молчание Ли.

— Дюранд и Варгард опытные и умные маги, они обязательно оставили где-то следы и маячки. Начну искать с того места, где в последний раз видели Вайса. Рассчитываю завтра утром узнать у Урхурта эту информацию.

— Завтра? — недоверчиво переспросила девушка.

Касс, сложив на груди руки, вдруг иронично усмехнулся:

— Знаешь, никогда не думал, что скажу это, но ночевать здесь, среди зургаров, гораздо безопасней, чем в горах Грэммодра.

— Ты хочешь остаться здесь на ночлег? — удивилась Оливия. — Ты же собирался к ночи воссоединиться с отрядом орков.

— Лив, на улице уже ночь, — понимая, что девушка потеряла счет времени, пока помогала ему, заметил Касс. — А прогулки по ночному Грэммодру могут плохо кончиться даже для тех, кто тут родился и вырос.

— Касс, — вошедший с улицы Джедд направился прямиком к сидящим у стенки Оливии и Ястребу, — они не дают сжечь зараженные яйца и свою королеву. Шипят, как только пытаемся подойти с факелами, и хвосты свои вперед выставляют.

Неохотно поднявшись с земли, Касс протянул Оливии руку:

— Пойдем, — в мерцающих зелеными всполохами глазах герцога затеплилась затаенная радость, когда тонкая кисть охотницы доверчиво легла в его широкую ладонь.

— Что ты задумал? — поинтересовалась Ли, следуя за ним к выходу из хранилища.

— Попытаюсь поговорить с ними, — Касс вышел на улицу, и Ли, вдохнув полной грудью чистый холодный воздух, подняла к темному небу голову, восхищенно разглядывая глубокую ночную высь с осколками созвездий, серебряной пылью рассыпавшимися вокруг сгорбленной луны.

Люди Ястреба сложили погибшую часть кладки зургаров объемным кубом, на самом верху которого уложили тело умершей королевы-матери. Зажженные в их руках факелы тихо потрескивали в темноте, освещая морды белых монстров, окруживших приготовленное погребальное кострище, желто-оранжевым светом.

Касс смело сделал шаг навстречу ощетинившимся существам, вытянув вперед руку, поманив ей к себе зургара, который прошел с отрядом через пропасть.

— Мы потратили столько сил и времени, чтобы сохранить жизнь тем детенышам, которых болезнь еще не успела смертельно поразить. Если вы не позволите сжечь зараженные яйца и мертвую королеву, гниль будет и дальше отравлять воздух и сведет все наши усилия на нет. Ваше потомство опять окажется под угрозой, а следом за ним — зараза перейдет на вас. Вы все погибнете, — Касс выразительно посмотрел на возлежащую на своей кладке матку. — Она до последнего вздоха пыталась защитить всех вас, не подпуская к зараженному хранилищу, не делайте ее смерть бесполезной жертвой. Объясни это своим сородичам, — не разрывая зрительного контакта с монстром, пророкотал герцог.

Существо, тяжело вздохнув, повернулось к внимательно следившей за каждым его движением толпе зургаров и, высоко вскинув морду, издало высокий дребезжащий звук, потом еще один, и еще один, сливая свое дыхание в протяжный, тоскливый вой.

Тишина навалилась внезапно, вязко укутывая в свои объятия, как и мрак упавшей на землю ночи. Белые твари, застывшие на своих хвостах, казались мраморными статуями, причудливо выросшими из земли по какому-то одному Всевидящему понятному замыслу.

Медленно, словно отлив во время полнолуния, зургары стали по кругу отползать в стороны, освобождая дорогу людям герцога.

Касс взял факел у одного из воинов и протянул его скорбно замершему рядом с ним зургару:

— У нас говорят — души умерших улетают к звездам и с высоты небес смотрят на нас, освещая наш жизненный путь своей любовью и теплом. Не думаю, что души зургаров чем-то отличаются от человеческих.

Существо тихо пискнуло, слегка склонив морду, а затем, подняв клешню, осторожно положило ее на плечо Касса.

— Не стоит благодарности, — грустно улыбнулся Касс, по-дружески похлопав ладонью по уродливой конечности зургара. Тот, взяв из рук Ястреба факел, подполз к сложенному костру, поджигая одну из разложенных по кругу вязанок хвороста.

Пламя жарко лизнуло тонкие ветви, заскользив по ним гибкими алыми языками. Зургар отполз в сторону, передав факел другому тревожно наблюдавшему за действом сородичу. Молчаливо и торжественно зургары, один за другим, подползали к погребальному костру, поджигая его со всех сторон, провожая в последний путь свою мертвую королеву.

Оливия с грустью смотрела, как огонь пожирает погибшее потомство и мать зургаров, понимая, что больше не испытывает отторжения и ненависти к этим существам. Ее ладони неожиданно коснулась ладонь стоящего рядом Ястреба, и, прежде чем она успела что-то понять, мужчина осторожно захватил в плен ее пальцы, переплетая со своими.

Огненный вихрь взвился до небес, окрасив холодный сумрак ночи жарким багрянцем. Тысячи золотых искр, отделившись от костра, взлетели в ночную высь яркими сияющими точками. Они поднимались все выше и выше, пока их полет не потерялся в чернильной мгле, затмеваемый мерцающим светом далеких звезд. Заворожено запрокинув морды вверх, зургары смотрели на ярко вспыхнувшую на небосводе звезду, очевидно, видя в ней свою королеву. Еле слышно вздохнув, Оливия крепче сжала удерживающую ее ладонь руку мужа, понимая, что он только что сделал невозможное: облегчил совершенно чуждым ему и странным существам боль потери; сотворил легенду, заставив поверить зургаров в то, что умирая, их души отправляются к звездам.

Слегка повернув голову, охотница задумчиво разглядывала сосредоточенное и спокойное лицо мужа, словно видела его впервые. В каком-то смысле так оно и было. Впервые, скользя внимательным взглядом по четкому профилю мужчины, Оливия видела сквозящее в каждой его черточке истинное благородство и врожденное великодушие.

Позже, сидя рядом с ним в пещере у костра, девушка не могла отделаться от ощущения, что пристально следит за каждым его жестом и словом. Что-то незримо и бесповоротно менялось в ее отношении к тому, кого она так долго считала монстром и чудовищем. Мужчина, заступавшийся за беззащитных сестер и детей, усыновивший Лэйна, пожалевший зургаров, до которых никогда и никому не было дела, рисковавший своей жизнью ради друзей — не был ни монстром, ни чудовищем. Он был смелым и решительным воином, честным и благородным вельможей.

Тот, кто неслышно приходил по ночам и ложился рядом, пытаясь согреть ее своим теплом, был внимательным, заботливым, чутким мужчиной, и Ли никак не могла понять — почему, почему и за что он так страшно ее обидел… Как мог так поступить с ней? И что-то, сидящее глубоко внутри, словно отвечая на ее вопросы, тихо нашептывало, что гнев и слепая ярость — плохие попутчики для любого, даже самого порядочного и достойного человека. Ведь если бы роковой выбор каменного дракона не остановил ее сай, метящий в самое сердце герцога, то не было бы сейчас ни этого спасенного потомства зургаров, ни этой пещеры, ни этих мыслей, бередящих душу и поселяющих в ней сомнение и необъяснимую муку. И, возможно, она так никогда и не узнала бы жестокой и чудовищной правды, навсегда изменившей ее жизнь.

Засыпая рядом с пригревшейся под ее боком Эстэль, Оливия слышала, как герцог, накрыв ее своим плащом, привычно опустился рядом. Тихо вздохнув, девушка ждала, что он придвинется ближе, прижавшись спиной к ее спине, и лишь растерянно моргнула, когда Ястреб неожиданно обнял ее, а потом бережно притянул к своей груди. Его теплое дыхание мягко шевелило волосы на затылке, а сильное мужское тело излучало уверенность и покой. Лежать вот так, чувствуя себя укутанной в его надежную защиту, как в броню — было невероятно уютно, тепло и как-то очень правильно. И прогонять его почему-то совершенно не хотелось.

Закрыв глаза, Ли, не смея пошевелиться, слушала, как пульсирующие толчки могучего сердца Ястреба гулко отдаются в ее спине, заглушая испуганный трепет ее собственного. И этот уверенный, размеренный звук обладал над ней какой-то странной умиротворяющей властью, удар за ударом вытесняющий из ее головы страхи, тревоги, сомненья. Убаюканная его гипнотическим ритмом, Оливия видела необычайно красочный сон: себя, парящую в облаках белой птицей, и неотступно летящего у ее крыла огромного черного ястреба. А утром, когда проснулась, вместо лежавшего рядом с собой мужа, обнаружила у ног нагретые в костре камни, согревающие ее своим теплом, несмотря на промозглую сырость холодного утра.

Он вернулся в пещеру спустя четверть часа — строгий, собранный, подтянутый, короткими отрывистыми фразами отдающий приказы. И глядя на этого сурового, неулыбчивого мужчину, сложно было поверить, что он способен на какой-либо трогательный жест нежности и заботы, но сухая и теплая обувь на ногах Оливии говорила лучше красивых слов и пустых обещаний, которым охотница давно уже не верила.

— Ты готова? — добравшись до Оливии, Касс поднял с земли ее и свой вещмешок, закинув их себе на плечо.

— Я сама, — протестующе возразила Ли, протягивая мужу его теплый плащ. — Ты забыл надеть.

Касс, развернув свой плащ, вдруг накинул его не успевшей отшатнуться Оливии на плечи, быстро сколов его у шеи девушки фибулой.

— Ночью были заморозки, — пробормотал он. — Оденься теплей.

— А ты? — подозрительным взглядом окинув черную суконную форму мужа, напряглась Ли.

— Я привык. Мне не холодно, — собираясь уйти, обронил он.

— Ну вот что, Ястреб, — остановила его недовольным возгласом Оливия. — Я в таком виде никуда не пойду!

Касс медленно развернулся, смерив охотницу с головы до ног долгим оценивающим взглядом.

— В каком «таком» виде?

Оливия демонстративно приподняла края его волочащегося по земле плаща.

— Ты хоть представляешь, как неудобно мне будет идти в этом? Я буду спотыкаться на каждом шагу.

— Это легко поправимо, — невозмутимо заявил Касс, вытаскивая из ножен меч. — Сейчас укоротим.

Оливия, пытавшаяся своими словами добиться совершенно иного результата, резко выбросила вперед ладонь, упершись ей в твердую грудь мужа.

— Не надо, — не замечая, как напряженно застыл мужчина, мягко произнесла охотница, глядя прямо в его глаза. — Я понимаю, что ты пытаешься сделать. Но это лишнее. Мой плащ теплый и добротный, и если мы будем двигаться быстро, то мне в нем будет даже жарко. Твой же, надетый поверх моего, будет стеснять движение и только мешать. А вот за сапоги спасибо. Нет ничего хуже в пути, чем сырая обувь.

Касс, тяжело сглотнув, опустил взгляд на спокойно лежащую на его груди ладонь Оливии, а потом, накрыв своей, со всей силы прижал к бешено бьющемуся сердцу. Осторожно высвободив руку из его захвата, охотница вернула герцогу плащ и, тихо вздохнув, попросила:

— Оденься. Не знаю, болеют ли нелюди насморком и простудой, но Лэйна рядом нет, и лечить тебя будет некому. А из меня целитель еще тот. Лук мое все — сначала заставлю почистить, потом съесть, — обойдя застывшего в оцепенении Ястреба, Оливия пошагала к выходу из пещеры.

Выбравшись на улицу, она запрокинула голову к небу и, выдохнув изо рта в морозный воздух клубы пара, светло улыбнулась.

— Чему улыбаешься, детка? — ласково щелкнул охотницу по носу Джедд.

— Да так, — глядя на блестящий под ногами иней, хмыкнула Ли. — Зима скоро. Люблю зиму.

— Правда? — тепло усмехнулся мастрим.

— А ты разве не знал? — лукаво изогнула бровь Ли.

— Не знал, — с мягкой хрипотцой в голосе подтвердил Джедд. — Ты никогда раньше так не говорила, — мужчина широко улыбнулся и, притянув к себе девушку, прижался к ее лбу сухими губами.

— Чему ты улыбаешься? — вдохнув такой любимый запах костра, леса и табака, которым пропиталась одежда друга, повторяя вопрос охотника, прошептала Оливия.

— Люблю тебя, солнышко, — погладил ее по голове мастрим. — Ты разве не знала?

Подняв на Джедда искрящийся весельем взгляд, девушка, не выдержав, стала заразительно смеяться, и у вышедшего в этот момент из убежища зургаров Касса в груди разлилось что-то огненно-горячее, перехватывающее дыхание и заставляющее быстрее бежать кровь по венам. У нее был такой красивый смех, мелодичный, серебристо-хрустальный… счастливый… Так хорошо… можно было слушать вечно…

Отряд выдвинулся в путь спустя пару минут, и десяток зургаров так и полз за ним следом до самой границы, отделявшей горный массив от лесистой равнины, пока остановившийся на полдороги Кассэль не приказал им возвращаться обратно. Существа, подчинившись, перестали двигаться дальше, но еще долго, покачиваясь на своих острых хвостах, провожали тоскливым взглядом исчезающую за полосой деревьев группу людей.

Когда зургары окончательно скрылись из виду и люди герцога переправились через мелкую горную речушку, Эстэль, обычно безропотно следовавшая за Кассом, вдруг стала капризничать, требуя отдыха. Девчонка пожаловалась, что хочет есть и пить, и Ястребу не осталось ничего другого, как поддавшись на нравоучительное бурчание Оливии, устроить привал.

— А где Эстэль? — тревожно стал оглядываться по сторонам Джедд, когда в котелке закипела вода и набравшие в кружки чай мужчины расселись вокруг костра.

— Она умыться к реке пошла, — резко обернулась назад Оливия и, не обнаружив у воды девочки, резво вскочила на ноги. — Я пойду поищу.

— Я с тобой, — поднял с земли меч Касс.

Оливия запнулась, сконфужено пробормотав:

— Она, может, по своим делам пошла…

— Ничего, я как-нибудь это переживу, — не собираясь отпускать Оливию одну, последовал за ней Касс.

Оливия молча пошла вперед, чувствуя, как пристальный взгляд герцога прожигает ее затылок. После утреннего разговора Ястреб следовал за ней неотступной тенью, и щеки девушки каждый раз обжигало огнем, когда он невзначай касался ее плечом во время пути, заботливо подавал руку, помогая выбраться на горку, или страховал ее прыжки через глубокие овраги. И хотя охотница, привыкшая рассчитывать только на собственные силы, в его помощи совершенно не нуждалась, отвергать знаки внимания мужчины ей было почему-то неудобно. Унижать герцога, пользовавшегося непререкаемым авторитетом у своих людей,

Оливия не хотела, да и не была она по своей натуре человеком, способным платить подлостью за добрые поступки. Одно только смущало девушку: каждый раз, натыкаясь взглядом на неизменно следившего за ней мужа, у нее сбивалось дыхание от того, как он смотрел на нее. За годы жизни между мастримами Ли привыкла к тому, как смотрели на нее мужчины: кто презрительно и насмешливо, кто сально и похотливо, кто безразлично и праздно, но никогда так, как это делал Ястреб. Вроде бы ничего не менялось в облике герцога, когда его взгляд медленно скользил по ней.

Спокойный и бесстрастный, он был образцом мужественности и строгой сдержанной силы. Но стоило заглянуть в его глаза — и сердце делало испуганный скачок, а потом падало куда-то вниз, оставляя в груди горячую пустоту, сжимающуюся в тугой клубок. На самом дне его пронзительных глаз мерцало зеленое пламя: загадочное и опасное, оно теплилось жаркими искрами, грозящими вспыхнуть беспощадным пожаром, пожирающим тебя от кончиков волос до самых ступней. И Ли боялась того, что видела в его взгляде, затягивающем ее как гибельный омут: упадешь — и шанса выбраться из него тебе никто не даст.

За кустами раздался негромкий шорох. Заметив сгорбленную фигурку Эстэль, сидящую на сырой земле небольшой поляны, не сдерживая взволнованного возгласа, Оливия ринулась ей на помощь. Но девочке вторжение в ее личное пространство, очевидно, совершенно не понравилось: заметив идущих к ней герцога и герцогиню, она, мгновенно подхватившись с места, попятилась к деревьям, поспешно запрятав за спину руки.

— Эстэль, ты в порядке? — обеспокоенно разглядывая девочку, поинтересовалась Ли.

— Все нормально, — глаза Эстэль воровато забегали, и подозрительно прищурившийся Касс строго спросил:

— Что ты здесь делала?

Эстэ, нервно пожевав губы, тряхнула своими темными кудрями, бесцеремонно заявив герцогу, что справляла нужду, и он, почти поверив ей, собрался было вернуться к огню, как вдруг заметил, что дочь Варгарда странно дергает плечом.

— Что у тебя там? — шагнув вперед, Касс требовательно вытянул руку, сверля Эстэль суровым взглядом.

— Ничего, — занервничала девочка еще больше.

— Эстэль! — повысил голос Касс. — Мне посмотреть самому?

Лицо девочки стало каким-то по-детски жалким, и она неохотно протянула из-за спины руку, демонстрируя Кассу и Оливии свой маленький секрет.

— Всевидящий, что это? — Оливия недоуменно уставилась на белое полупрозрачное существо, похожее на большого головастика, обвившее ладошку девочки.

— Это мой Хвостик, — возбужденно сверкнула своими серебристо-серыми глазами Эстэль.

— О, нет, — беспомощно закрыл рукой лицо Касс. — Эстэ, — придя в себя, грозно выдохнул герцог, — ты украла у зургаров детеныша?

— Никого я не крала, я его просто себе забрала.

— Драные орки, — выругался сквозь зубы Касс. — Где они тебя взяли на мою голову?

— А вас никто не просил меня на свою голову брать, — важно задрала нос Эстэ. — У меня, между прочим, муж есть. Этот… Как его… Белобрысый!

На скулах Кассэля отчетливо проступили желваки от еле сдерживаемого гнева.

— Вот твой муж и отвезет детеныша обратно, — гаркнул герцог, и его звучный голос эхом пронесся по голому озябшему лесу.

— Не отдам, — прижав зургарыша к груди, обижено поджала губы девчонка. — Он мой!

— Это тебе не игрушка! — наливаясь бешенством, яростно сверкал глазами Касс. — Это живое существо, и ты вернешь его в его стаю — туда, где взяла! Поняла?

— Вы его сжечь хотели! — выкрикнула в потемневшее от гнева лицо нелюдя Эстэль. — А я его спасла!

— Ты где его взяла? — нервно сглотнул Касс, потянувшись рукой к детенышу.

— В яичке, — ошеломила своим ответом Эстэль. — Я же говорила: на нем совсем маленькое пятнышко было, а вы — сжечь, сжечь…

— Ты достала его из зараженного яйца? — встряла Оливия, потрясенная своей догадкой.

— Я только посмотреть хотела, — девочка перевела взгляд с герцога на Оливию и затараторила в свое оправдание: — Маршал сказал, что плод внутри весь гнилой, а у него только хвостик черненький был и на пузике пятнышки…

— Что значит «был»? — Касс выхватил у Эстэль недовольно пискнувшего зургарыша и, оттянув его хвост, посмотрел на свет. — Что ты с ним делала? — уже совершенно спокойно спросил герцог.

— Кровью своей поила, — отобрав у мужчины детеныша, Эстэль спрятала мгновенно вцепившееся в нее существо под плащ, оставив торчать оттуда только его голову.

— Зургары не пьют кровь, — не поверил ей Касс.

— Ваши, может, и не пьют, а мой Хвостик пьет, — Эстэ фыркнула, выволокла из-под полы зургарыша, после чего, наколов о торчащий на его голове шип свой палец, бесцеремонно засунула его в пасть не успевшему даже пискнуть монстрику. — Пей давай, — сурово приказала она детенышу, и тот, громко чмокая, принялся слизывать ее кровь.

— Сколько раз ты его поила? — мрачно поинтересовался Касс.

— Не знаю, сколько раз, — пожала плечами девочка. — Ночью почти каждый час, пока у него хвостик не побелел, и утром два раза до того, как мы в дорогу вышли.

Оливия ошеломленно уставилась на Эстэ, понимая, что девчонка не спала всю ночь, пытаясь спасти зургара, и делала это так тихо и незаметно, что никто даже не почувствовал.

Касс, неожиданно подняв руку, погладил Эстэль по вьющимся волосам и, тяжело скользнув взглядом по обвившему хвостом руку девочки детенышу, молча развернулся, покидая поляну.

— Подожди, — мгновенно догнала его Оливия. Заглянув в потухшие зеленые глаза, она тихо обронила: — Ты и так сделал для них все, что мог!

Касс стиснув зубы, отвернулся, глядя куда-то в пустоту холодного леса.

— Она права, — сиплый голос мужчины был таким же неуютным и серым, как нависшее над Грэммодром небо. — Надо было разбивать скорлупу и проверять каждого детеныша.

— Их было слишком много, — возразила Ли. — Ты не смог бы поить каждого своей кровью! И не факт, что это бы помогло. Возможно, зургар, которого спасла Эстэ, действительно еще не был сильно заражен. Ей просто повезло.

— Я взялся им помогать, — Касс резко развернулся всем корпусом, уставившись на Оливию пронизывающим до дрожи взглядом. — Я уничтожил половину их кладки. И пока не вырастет их новая королева, откладывать новое потомство будет некому!

— Это не твоя вина, — упрямо заметила охотница. — Не ты принес в Грэммодр Поветрие!

— Если что-то делаешь, то следует делать это хорошо, а если не знаешь как — не берись! — зло рыкнул Ястреб. — Я должен был все проверить…

— Послушай, — Оливия успокаивающе коснулась ладонью его руки. — Если бы не ты, я убила бы зургара, пытавшегося пронести в Аххад яйцо; если бы не ты — их королева мать до сих пор медленно бы умирала в муках; если бы не ты, никто не стал бы спасать кладки существ, которых все считают монстрами, если бы…

Говорить дальше Ястреб ей не дал — резко схватив тонкую девичью ладонь, он порывисто закрыл ею свое лицо. Смежив веки, Касс рвано вздохнул, а потом мягко прижался губами к тонкой коже, жадно вдыхая ее теплый, кружащий его голову аромат.

Не смея пошевелиться, Оливия рассеяно смотрела, как холодный ветер играет с короткими прядями темных волос мужчины, крепко, но очень нежно сжимающего ее ладонь. И что-то болезненно царапалось внутри, мешало дышать и сдавливало грудь охотницы, остро чувствовавшей боль и тяжесть безысходной вины, навалившейся на плечи герцога.

Они так и стояли: молчаливо и неподвижно посреди пустынного осеннего леса, слушая его тишину и взволнованные голоса собственных сердец.

Отпустив руку девушки, Касс, медленно развернувшись, пошагал в сторону реки. Глядя ему вслед, Оливия очень четко понимала, что он сейчас чувствует. Ошибки порой имели очень высокую цену, но упрекать герцога в том, что он старался изо всех сил, но не все смог предусмотреть, было категорически неправильно, как и неправильно было оставлять его наедине с грызшим его душу чувством вины. Упрямо покачав головой, Ли, печально вздохнув, двинулась вслед за ним. Остановившись позади мужа, девушка несколько секунд молчала, пока он, заложив за спину руки, бездумно смотрел в темную воду, а потом тихо заговорила:

— Не совершает ошибок только тот, кто ничего не делает. И самой страшной ошибкой было бы пройти мимо чужой беды и сделать вид, что ты ничего не заметил. Ты дал зургарам намного больше, чем они у тебя просили — ты подарил им надежду. А еще не позволил разувериться в том, что в этом жестоком мире есть место для милосердия и сострадания.

Касс повернулся, безмолвно вглядываясь в лицо Оливии, и она смущенно опустила голову, не в силах смотреть в яркую зелень его глаз.

— Джедд прав. Я тебя совершенно не знаю, — хрипло пробормотал герцог. Слова давались ему с трудом, и смотреть на ту, которой он причинил столько зла, за которое она теперь платила ему добротой, было невыносимо больно. Лучше бы она его ударила, потому что когда она его ненавидела и презирала, он не чувствовал себя такой тварью и подлецом. — Ты удивительная: отважная, смелая, добрая, великодушная… — Касс запнулся, тяжело проглотив подкативший к горлу ком. — Я тебя в грязи вывалял, а к тебе и капли не прилипло…

— Я не хочу об этом… — остановила Ястреба Оливия. Она так старательно старалась не вспоминать прошлого, а он зачем-то взял — и все испортил!..

— Сможешь ли ты меня хоть когда-нибудь простить? — глухо проронил Касс.

Оливия подняла на него затуманенный, полный невыразимого укора взгляд, и честно ответила:

— Не знаю.

Она правда не знала.

Не знала, способна ли была простить Ястреба по-настоящему — искренне и от всего сердца, потому что другого прощения он от нее не ждал. А может и ждал… Ли не могла ответить самой себе на этот вопрос наверняка, но, узнавая герцога ближе, понимала, что он не из тех, кого может устроить унизительная ложь или лицемерная полуправда, поэтому и говорила с ним прямо и открыто, так, как чувствовала.

Впрочем, по-другому она и не умела.

Касс понимающе усмехнулся, яркий огонь в его глазах сменился безысходной обреченностью, и он едва заметно кивнул головой:

— Ступай к огню, выпей горячего чая, мы скоро снова отправимся в путь.

— Ты куда? — видя, что он направляется обратно в лес, тихо спросила Оливия.

— Эстэ заберу, — коротко бросил герцог. — Иди грейся, мы сейчас вернемся. Мне поговорить с ней надо.

Помявшись на месте, Оливия проводила удаляющуюся фигуру мужчины хмурым взглядом, а потом, тяжело вздохнув, поплелась к расположившимся на поляне мужчинам. Пытаясь поддержать Ястреба, она добилась обратного — разбередила их старые раны, и теперь плохо было не только ему, но и ей самой. Душа болела. И лекарств от этой изъедающей изнутри вселенской, невыразимой грусти у нее не было, как и не было понимания, почему так болит внутри. Ведь когда ее переполняла ненависть и жажда мести, к горлу не подступали глупые слезы, и грудь не сдавливало железным обручем горечи. За три тяжелых, полных мытарств и испытаний года она слезинки не проронила. Упорно и настойчиво шла к своей цели, а теперь… Что теперь? Каждый раз, когда смотрела в глаза Ястреба и видела в них смиренное покаяние и молчаливое отчаяние — удушливые, горячие спазмы накатывали волна за волной, и было невероятно трудно удержаться, чтобы не расплакаться при нем от горькой обиды, словно она снова была маленькой девочкой, одинокой, заброшенной и никем не любимой.

* * *

Касс, вернувшись к поляне, на которой осталась Эстэль, нашел ее сидящей на земле у дерева, играющей с зургаром. Детеныш гонялся за непрестанно двигающейся рукой девочки, пытаясь вцепиться в нее своими тонкими клешнями, а когда у него это получилось, губы Эстэль тронула светлая, счастливая улыбка.

— Не сиди на холодной земле, а то простудишься, — попытался изобразить на лице строгость Касс. Глядя на глупо улыбающуюся девочку, желание отчитать ее, с которым он, собственно, и пришел, куда-то испарилось.

— Вы ведь тоже нелюдь, — ласково погладив жмущегося к ней зургарыша, и не подумала подняться Эстэль. — Разве вы не знаете, что мы не можем простудиться?

Укоризненно вздохнув, Касс сел рядом с дочкой друга, бесстрастно наблюдая за ее игрой.

— Это хорошо, что отец так много тебе рассказал об особенностях нелюдей. Ты поэтому решила напоить зургара своей кровью?

Эстэль согласно кивнула, почесав пальчиком живот детеныша. Он, довольно зажмурившись, издал писклявый высокий звук, закрутив хвостик вокруг пальцев девочки.

— Я подумала, раз наша кровь нечувствительна к болезням и выжигает яды, то, возможно, если ее выпить, она сможет уничтожить и гниль.

— Извини, что накричал. Ты молодец, Эстэль, но тебе все-таки придется вернуть малыша его сородичам, — с сожалением сообщил Касс.

— Нет, — девочка посмотрела на герцога с отчаянной мольбой, неуклюже прижав к себе расшалившегося зургара. — Он мой, они ведь даже не знают о его существовании.

— Эстэ, он живое существо, а не игрушка, — попытался образумить девочку Касс.

— Я и не считаю Хвостика игрушкой, — запальчиво возразила Эстэль. — Он мой друг. Пожалуйста, маршал Оттон, не забирайте его у меня. Я буду о нем заботиться, — ласково погладила зургара девочка и ее огромные глаза внезапно стали влажными и блестящими. — Я ему жуков собирать буду, и червяков накопаю, и охотиться научу…

— Эстэ, — жалостливо погладил ее по голове Касс. — Не думаю, что орки разрешат тебе держать во дворце Урхурта зургара, и первым отдать его потребует твой муж.

— Он со мной даже не разговаривает, — поджала губы девчонка. — Он и не заметит Хвостика. Ну пожалуйста, — срывающимся на шепот голосом попросила Эстэль. — Папа бы мне разрешил. Он бы меня понял…

Касс смотрел в широко раскрытые наполняющиеся слезами глаза девочки и вдруг догадался, зачем ей нужен зургар и для чего она отправилась с орками в Грэммодр.

— Я найду твоего отца, обещаю, — притянув к себе Эстэль, Касс бережно обнял ее, мягко выдохнув в кудрявую макушку.

— Он ведь жив? — девочка подняла голову, тревожно всматриваясь в глаза герцога.

— С ним ведь не могло ничего случиться? Нас ведь нельзя так просто убить?

В каждом вопросе Эстэль сквозил затаенный страх и горькое отчаяние, которое смелая девочка так мужественно пыталась скрыть.

— Конечно, жив, — не задумываясь, ответил Касс, хотя уверенности в этом у него совершенно не было. — Он просто попал в какую-то передрягу. Мы его обязательно найдем.

Эстэль тихо всхлипнула и уткнулась носом в его плечо.

— Я тоже говорила маме, что он жив, а она все плакала и причитала, что мы его больше никогда не увидим… Без него так плохо… И Ами пропала…

Касс ласково погладил девочку по голове и, покосившись на зургара, безысходно вздохнул:

— Давай договоримся, что как только я найду твоего отца, ты вернешь Хвостика в стаю.

— А если папа мне разрешит?.. — не желая уступать, спросила Эстэль.

— Не разрешит, — зная Нэсса усмехнулся Касс. — Твой отец — командующий эрмирами приграничья. Тварям Грэммодра запрещено пересекать границы Аххада.

— Хвостик не тварь, — девочка обижено укутала в плащ зургара. — Он маленький совсем и хороший.

— Хороший, — не стал спорить Касс. — Похоже, мы вообще мало что знаем о зургарах.

— Так я могу его взять? — Эстэль смотрела с такой надеждой, что Кассу стало ее жалко. Глупенькая дочка Нэсса ввязалась в авантюру с орками, надеясь найти и спасти своего обожаемого отца, а теперь в чужом государстве, среди незнакомых людей чувствовала себя такой потерянной и одинокой, что готова была подружиться даже с зургаром, лишь бы рядом был кто-то, кто нуждался бы в ней так же, как и ее семья.

— Ты его уже взяла, — заметил Касс. — А обратно я возвращаться ради него не буду. Я тебя хотел попросить кое о чем, и ты должна мне пообещать, что послушаешься.

— О чем? — заинтересованно насторожилась Эстэ.

— Никто среди орков не должен знать о твоих способностях.

— Даже белобрысый? — удивилась девчонка.

— Он — тем более, — строго заявил герцог.

— Почему?

— Кто-то охотится на нелюдей, и лучше, если все будут думать, что ты самая обычная девочка.

— Папа тоже всем говорит, что я самая обычная девочка, — вздохнула Эстэ. — Обычной быть скучно.

Касс поднялся с земли, помогая встать дочке Варгарда, и пока она копошилась, засовывая зургара себе под плащ, с улыбкой наблюдал за ней. Нэсс был единственным эрлом, у которого родились девочки, за что он частенько подвергался скабрезным шуткам Магрида о слабой мужской состоятельности. Что всегда удивляло Касса, так это реакция друга на подобного рода нападки: Нэсс всегда иронично усмехался и говорил, что все ему просто завидуют.

Сейчас, глядя на Эстэль, Касс действительно по-хорошему завидовал Варгарду. Для девочки отец был центром мироздания. Обожаемым, любимым, самым сильным, умным, мудрым, самым лучшим на свете папочкой. О таком Касс мог только мечтать. И если раньше герцог хотел найти друга по причинам государственной безопасности, то теперь еще и очень хотел вернуть Эстэль отца, прекрасно понимая, что Нэсс единственный, кто может потребовать у орков вернуть девочку в Аххад.

* * *

Через пару часов путники благополучно выбрались из лесу на холмистое плоскогорье, по которому извилистой змейкой протекала узкая речушка, у самого берега которой расположилось небольшое поселение. Возле куполообразных построек, обтянутых шкурами и утепленных сеном, весело полыхали костры, выпуская в холодное небо танцующие искры и белые ручейки струящегося дыма.

— А вот и Урхурт, — Касс указал рукой на спешащую им навстречу группу всадников. Эстэ мгновенно вытянула шею, вглядываясь в двигающиеся фигуры, а заметив среди них своего недосупруга, быстро пригребла пятерней разметавшиеся в беспорядке волосы и изобразила на лице надменно-скучающий вид.

— Мы вас всю ночь прождали, — сообщил Урхурт, тревожно разглядывая поредевшие ряды войска Ястреба. — Что-то случилось?

— Напоролись у моста каменных троллей на зургаров, — пояснил Касс. — Обошлось малой кровью и неожиданным дружеским предложением теплого ночлега.

— С кем это ты уже успел здесь подружиться, Kеhtаvеl? — недоумевая, повел густой бровью Урхурт.

— С зургарами, — лукаво усмехнулся герцог, а заметив, как вытянулось лицо орка, и вовсе рассмеялся. — Правда-правда, — похлопал он по плечу фэа-торна. — Вот ведь как бывает: порой не знаешь, где найдешь, а где потеряешь!

Урхурт согласно хмыкнул, а затем протянул уздечку Исилми стоявшей рядом с Кассом Оливии.

— Ваша кобылка, герцогиня, — оскалился в улыбке орк. — Берег, как зеницу ока, а то тут некоторые темные личности, — мужчина, подмигнув, указал взглядом на нетерпеливо бьющего копытом землю Мрака, — покушались.

Оливия удивленно повернулась к здоровенному жеребцу герцога, и конь, неожиданно сделав ей навстречу шаг, громко зафыркал и уткнулся мордой в плечо.

Губы охотницы тронула легкая улыбка: светлая, солнечно-теплая.

— И что ты от меня хочешь, красавчик? — потрепала Мрака за загривок Оливия.

Мрак стал ласково елозить мокрыми губами по щеке девушки, и она, весело расхохотавшись, поцеловала его лоснящуюся гладкую морду.

— Хитрец, — беззлобно шепнула охотница, позволяя коню герцога поближе пристроиться к боку ее Исилми.

Наблюдавшему за их бестолковой возней Кассу осталось только удивляться редкой изобретательности собственного жеребца: дружеское расположение хозяйки Исилми давало хитрому животному авансом ответную симпатию самой кобылицы. Жаль, что в случае Касса такие номера проходили мимо цели: как бы сильно он не строил глазки любимице Оливии, на отношение к нему охотницы это никак бы не повлияло.

Эстэ, расталкивая сбившихся в кучу орков, решительно двинулась к остановившемуся чуть дальше Нарваргу. Один из охранников Урхурта преградил ей путь, деликатно предлагая сесть на лошадь.

— Я поеду с мужем, — нарочито проигнорировав орка, деловито прошествовала мимо него девочка.

Дойдя до сидевшего на коне Нарварга, она задрала голову, выжидающе хмыкнув:

— Ну?

— Чего «ну»? — Нарварг тяжело выдвинул вперед челюсть, сдувая упавшую на глаза челку.

Эстэ раздраженно покачала головой, всем своим видом намекая на непроходимую тупость орка, после чего милостиво изрекла:

— Делай уже что-нибудь! Или так и будешь пыжиться, как глухарь на току?

— И что я, по-твоему, должен делать? — теряя остатки самообладания, прорычал Нарварг.

— И что за неправильный орк мне достался? — сердито пробурчала Эстэ. — Я тебя еще и учить должна! Нормальный орк должен был схватить невинную деву, перебросить ее через седло и увезти в закат, а…

Разъяренный Нарварг, схватив за шкирку запнувшуюся на полуслове девочку, забросил ее к себе на колени и, ударив пятками коня по бокам, помчался на полном скаку в сторону поселка.

К тому моменту, когда Касс с Оливией добрались до лагеря степняков, девочка успела слезть с лошади и, подбоченясь, что-то с умным выражением лица втолковывала Нарваргу. Вид у полуорка был откровенно сердитый, и чем больше Эстэль говорила, тем мрачнее он становился.

— Ты бы забрал ее, — Джедд, почесав подбородок, указал Кассу на девчонку. — А то у здоровяка, похоже, нервишки сдают. Не зашиб бы соплявку…

— Эстэ! — резко окликнул девочку герцог, и, как только она отвернулась от Нарварга, мужчину словно ветром сдуло: резво прошмыгнув между стенами двух находившихся за его спиной построек он тут же скрылся из виду.

Покрутившись по сторонам, девочка от досады топнула ногой, а потом, горестно вздохнув, неохотно поплелась к поманившей ее Оливии. Перебирая пальцами шелковую гриву Исилми, Эстэ небрежно отметила:

— У белобрысого волосы такого же цвета, как у твоей лошади.

Оливия удивленно моргнула, а потом, мягко улыбнувшись, погладила девочку по голове.

— Мужчинам не нравится, когда их регулярно бранят и поучают.

— А что им нравится? — заинтересованно сверкнула глазами Эстэ.

— Когда хвалят нравится, — пытаясь не рассмеяться, сообщила Оливия.

— А если их хвалить не за что? — возмутилась Эстэль.

— Тогда, думаю, следует великодушно промолчать.

— Промолчать? — разочаровано потянула Эстэ. — И что это будет? Папа говорит, что если люди не будут общаться друг с другом, то никогда не научатся понимать ни себя, ни других. Столкновение противоположных взглядов дает возможность посмотреть на предмет спора под разными углами, и рано или поздно прийти к единому мнению.

Оливия от неожиданности даже не нашлась что сказать. Несколько секунд просто потрясенно разглядывала девочку.

— Твой папа совершенно прав, — согласилась Ли. — Только в твоем случае говоришь ты, а Нарварг все больше слушает.

— Вы хотите сказать: он великодушно молчит, чтобы не сказать все, что он обо мне думает? — растеряно сникла Эстэль. — И что во мне не так?

— Все так, — глядя на расстроенное личико девочки, поспешила успокоить ее охотница. — Ты просто еще очень юная и видишь мир через призму книжек, которых начиталась, а в жизни все намного сложней. У каждого человека свой характер, свой взгляд на суть вещей и свои убеждения, и если тебе кто-то очень дорог, то следует принимать его таким, какой он есть, а не пытаться поменять его и учить жизни. А если ты значишь для этого человека так же много, как и он для тебя, то рано или поздно он сам ради тебя изменится.

— А если этот человек, — девочка запнулась, а потом поправилась, — или не совсем человек, на тебя никакого внимания не обращает?

— Тогда, может, он и не стоит твоих обид и разочарований? — улыбнулась Ли. — Однажды тебе встретится тот, кто не будет замечать твоих маленьких недостатков, а видеть только твои лучшие качества, и тебе обязательно захочется для него быть самой лучшей, единственной, неповторимой.

— Как мама для папы? — глаза девочки моментально увлажнились, и Оливия порывисто обняла ее, не в силах справиться с накатившей нежностью.

— Как мама для папы, — согласно шепнула охотница.

— А вы за что полюбили маршала Оттона?

От неожиданного вопроса Эстэ у Оливии разом пересохло в горле.

— Эм-м, — растеряно потянула она, мучительно соображая, что следует сказать девочке. — Я как-то никогда не задумывалась над этим, — расплывчато начала охотница.

— Что-то случилось? — низкий грудной голоса Ястреба окончательно лишил Оливию душевного равновесия. — Тебя кто-то обидел? — с тревогой вглядываясь в грустное личико Эстэль, спросил он.

— Все хорошо, — громко шмыгнула носом Эстэ. — Я просто пытаюсь понять, за что люди любят друг друга. Вот вы, маршал, за что свою жену полюбили?

Касс перевел взгляд с девочки на побледневшую Оливию и, глядя в ее голубые, как небо, глаза, хрипло пророкотал:

— За отважное и храброе сердце, за чистую и светлую душу, за несгибаемую силу воли, за доброту, за преданность друзьям и верность своим убеждениям. И еще… еще она очень красивая и внешне, и внутри!

Оливия резко отвернулась, нервно запуская свои пальцы в гриву Исилми. И хотя охотница понимала, что все сказанное герцогом было лишь игрой слов, великодушным обманом, единственной целью которого было не разочаровать наивную девочку, щеки лихорадочно пылали жаром, а в груди все сжималось, словно ей только что действительно признались в любви.

— Пойдем в дом, — позвал девушек Касс. — Орки зовут нас на трапезу.

При слове «орки» Эстэ тут же выпрямилась, и с ее хорошенького личика моментально исчезло выражение меланхолии и скрытой грусти.

— Туда? — указала тонким пальчиком направление она.

— Туда, — усмехнулся Касс, проследив как девчонка, засунув зургара себе за шиворот, важно потопала к хижине. — Лив, — окликнул он намертво вцепившуюся в свою кобылу охотницу. — Ты идешь?

Избегая сталкиваться с мужчиной взглядом, она согласно кивнула, а потом быстро последовала за Эстэль, слыша за своей спиной тяжелую поступь мужа.

Он смущал ее.

Абсолютно всем.

Он говорил странно, вел себя странно, смотрел странно и вызывал в душе странные чувства.

Куда делся тот Ястреб, которого хотелось придушить голыми руками? Куда делась необъятная ненависть к нему?

Исчезла.

Истаяла, как предрассветная дымка с восходом солнца.

А что осталось?

Ли не могла себя понять. Вот только ненавидеть его больше не хотелось, поэтому и было так больно. Потому что стоило взглянуть на него — все кричало внутри, что он виноват!

Он!

Виноват!

Виноват…

Тогда почему позволяла ему проявлять заботу, прикасаться, и будь все проклято, но целовать себя тоже позволяла? И не были противными его поцелуи, и не хотелось его оттолкнуть, чтобы стереть с себя его запах и забыть вкус его губ, и огонь в его зеленых глазах затягивал, как водоворот, рождая во всем теле непонятную дрожь…

Всевидящий, как же сложно! И как жить теперь с этим?

Забравшись в хижину, Оливия нашла взглядом пустующее возле Урхурта место и, не раздумывая, плюхнулась на шкуры с ним рядом, лишь бы не сидеть слишком близко с растревожившим душу Ястребом. Только вышло еще хуже. Вошедший за ней следом герцог расположился прямо напротив, и теперь, стоило поднять голову, их взгляды то и дело встречались, заставляя воздух беззвучно вибрировать.

— Что происходит? — тревожно заерзал по полу Урхурт, когда в костре ярко вспыхнуло пламя, и тлеющие искры алыми брызгами стали разлетаться в стороны. — Какого Раннагара? — вскакивая с места ошеломленно воскликнул он.

Тонкие огненные ростки, бесшумно ползли по земле, закручивая оранжевые усики, выпуская багряные листья и цветы. Огонь жадно лизал землю, вился дикими лозами, рисовал в воздухе узоры, плел пылающие кружева. Медленно поднимающаяся стена огня посеяла панику среди орков. Не понимая что происходит, они отступали к стене, с благоговейным трепетом взирая на сидящих на земле Касса и Оливию. В творящемся хаосе и суете мужчина и женщина неотрывно смотрели друг другу в глаза. Неподвижно. Молча. Словно не было оплетающего их тела огня, и не было вокруг ни души, только он и она, и горькая невысказанность слов сквозящая в скрещении их пронзительных взглядов.

— Маршал, я здесь не причем, — внезапно прогрохотал Урхурт. — Ваша жена сама села рядом со мной. Прекратите портить жилище степняков. Как-то я не очень расположен спать сегодня под открытым небом, да и жрать жутко хочется.

Касс резко вскинул голову, переводя взгляд на фэа-торна, и огонь мгновенно погас, словно и не было, а по кругу пронесся всеобщий облегченный вздох.

— Герцогиня, не будете ли вы так любезны, пересесть к своему мужу, — все еще прижимаясь к стенке, обратился к Оливии Урхурт. — Мне в последнее время извинения перед вами очень дорого обходятся. Лунные кобылы, знаете ли, на дороге не валяются.

Ошеломленно обведя взглядом разбежавшихся по углам орков, Оливия медленно поднялась с земли и, дойдя до Ястреба, покорно села с ним рядом.

— Держи, — нарушая воцарившуюся вокруг тишину, Касс оторвал от лежащей на блюде непонятной зажаренной дичи шмат. Завернув его в плоскую лепешку герцог как ни в чем не бывало, протянул его Оливии. — Это вкусно, — вгрызаясь зубами в свой кусок, заявил он.

Ли, следуя примеру Ястреба, тоже попробовала мясо, после чего, благодарно покосившись на пристально следящих за ней из-под стен орков, вежливо кивнула:

— Спасибо, очень вкусно.

Первой отмерла наблюдавшая за происходящим Эстэль. Девочка пересекла комнату и, усевшись подле Касса, тихо шепнула:

— Вау, здорово вы их шуганули, папа так не умеет. Научите?

Касс поперхнувшись, нервно закашлялся. Эстэ, схватив с пола кубок с тэккле, услужливо поднесла его герцогу.

— Водички? — преданно заглядывая в глаза мужчины, спросила она.

Не выдержав, Оливия резко хлопнула герцога по спине. Перестав кашлять, он безмолвно вытаращился на жену, она же, слегка пожав плечами, беззлобно поинтересовалось:

— Полегчало?

Прочистив горло, Касс потер ушибленную спину и обижено буркнул:

— Раннагарр, какая же у тебя рука тяжелая.

— Ваше счастье, герцог, что она вас дубинкой не приложила, — приободрил Ястреба вернувшийся к столу Урхурт, явно вспомнивший сногсшибательный удар Оливии дубиной по затылку.

Орки оскалились в клыкастых улыбках, и кто-то, пародируя Оливию, громко выкрикнул:

— Всем жрать!

Оглушительный хохот зеленоухих, мгновенно снизил градус накала, возникший из-за устроенной герцогской четой огненной феерии, а через секунду, орки, рассевшись по кругу, весело подшучивали друг над дружкой, громко сообщая, что от кого-то сильно воняет горелой зеленой задницей.

— Опасная вы парочка, — смачно жуя прожаренную ножку, пробасил Урхурт, толкнув плечом притихшую Оливию. — Убойно-зажигательная! Kеhtаvеl, не завидую тем, кто решится перейти вам дорогу.

— А не надо переходить, — не отрываясь от еды, заметил Кассэль.

Оливия, улучив момент, когда Ястреб, отвлекся на Эстэль, незаметно обратилась к Урхурту:

— Почему вы зовете его «мечом ветра»?

— Kеhtаvеl? — переспросил орк. — Это прозвище он получил от остроухих зазнаек. Впрочем, вполне заслуженно. Вы разве не видели своего супруга в бою? — заметно удивился фэа-торн.

— Ну почему, — растерялась Ли. — Видела…

— Значит, не видели, — логично заключил Урхурт и зачем-то подал знак рукой сидевшим напротив сородичам. — Kеhtаvеl, — неожиданно громко позвал герцога орк. — Мы тут пока вас ожидали — коротали время, развлекаясь состязаниями на мечах…

Касс, удивленно приподняв бровь, подозрительно уставился на правителя Грэммодра.

— И? — кивнул он многозначительно замолчавшему Урхурту.

— И ты понимаешь, какая оказия вышла, — нагло развалился на шкурах орк, — я против своего Варга поставил двадцать мечников, и знаешь, что он мне заявил?

Касс кисло скривился и, потеряв интерес к вопросу фэа-торна, вновь принялся за еду.

— Сказал, что невозможно выстоять в бою один на один против такого количества опытных воинов, — продолжил Урхурт.

Ястреб скептично хмыкнул, явно не соглашаясь с таким заявлением.

— Вот и я о том же! — сурово сдвинув брови, ударил кулачищем о землю орк. — Говорю ему, мол, знавал я одного воина, который больше двадцати противников в одиночку двумя мечами положить мог.

Перестав жевать, Касс недовольно покосился на Урхурта, не совсем понимая, что тот затеял, а орк, словно не замечая, как наливаются зеленью глаза нелюдя, картинно выдохнул:

— Не поверил! Представляешь?

— Представляю, — безразлично обронил Касс, вернувшись к трапезе.

Орк склонил голову и в янтарных глазах загорелся хитрый блеск.

— Я им говорю: клянусь духами предков, что маршал Оттон вас всех, — Урхурт многозначительно обвел взглядом расположившихся вокруг орков, — за считанные минуты из строя выведет! Так они меня на смех подняли! Сказали, ты и с десятью без своих теней не справишься. Как тебе такое заявление?

Отпив тэккле, Касс небрежно заметил:

— Дураки всегда выбирают тактику верблюда: не получилось переплюнуть, значит, заплюют с головы до ног. А ты, Урхурт, если с дураками спорить взялся — видимо и сам не далеко ушел.

— Говорить можно все, что угодно, — подпрягся один из орков. — Я тоже могу сказать, что семерых одной левой положу! И с чего это мне все должны верить?

— А и правда! — загудели орки. — Вы коли такой умный, так докажите, что ваше умение не пустое бахвальство!

— Не я похвалялся, не мне и доказывать, — не поддался на провокацию Касс, смерив Урхурта насмешливым взглядом. Оторвав кусок лепешки он, игнорируя устремленные на него взгляды, демонстративно засунул выпечку себе в рот, медленно, с видимым удовольствием ее пережевывая.

Урхурт ткнул локтем в бок Оливию и ворчливо пожаловался герцогу:

— Что ж ты меня перед воинами моими позоришь? Выходит, я врун?

— А тебя за язык никто не тянул, — ухмыльнулся Касс. — Вот и отдувайся теперь.

— Ты бы уважил, — обижено потянул Урхурт. — Показал бы моим парням, на что способна старая гвардия…

— Да не может он ничего, вот и ломается, — фыркнул здоровенный орк, и холодный взгляд Касса буквально пригвоздил его к месту.

— Так и будешь им позволять себя оскорблять? — опустив глаза в пол, тихо спросила Оливия. — Или правда не можешь?

Касс замер, недоверчиво всматриваясь в лицо жены, потом молча поднялся и, отыскав глазами Джедда, зло рыкнул:

— Дай свой меч!

Урхурт легонько хлопнул Оливию по спине и скоро шепнул ей на ухо:

— Молодец, девочка, дожала-таки маршала. Ну, пойдем теперь представление смотреть, — довольно улыбнулся он, вскакивая на ноги. — До первой крови, — крикнул фэа-торн в спину Касса.

Выбравшись из хижины следом за высыпавшей во двор толпой, Оливия не сразу поняла, на что по собственной дурости подбила Ястреба, и только когда вокруг него стало смыкаться кольцо здоровенных мускулистых орков, по спине девушки пробежала липкая волна страха. У всех мужчин в руках были не деревянные палки, а настоящее оружие. Холодная сталь тускло поблескивала в морозном воздухе, вызывая гнетущее чувство надвигающейся беды.

Касс стоял в центре круга, спокойно и бесстрастно сжимая в руках длинные клинки, невольно притягивая взгляд к своей высокой, статной фигуре. Под темной, плотно прилегающей к телу одеждой, напряженно бугрились мышцы. Черты лица мужчины хищно заострились, от чего герцог действительно стал похож на черного ястреба, настороженно наблюдающего за своей добычей.

Орки зашевелились, по кругу прошла шумная волна, и Касс молниеносно раскинул в стороны руки, наставив мечи на медленно наступающих на него воинов.

Выругав себя последними словами, Оливия схватилась за рукоять скайрима, но тяжелая ладонь Урхурта тут же остановила ее яростный порыв.

— Не позорь своего мужчину, женщина, — сердито рыкнул орк, задвинув меч Оливии обратно в ножны. — Не мешай ему. Просто стой и смотри.

Легко было сказать: «Стой и смотри».

Оливии хотелось прибить и Урхурта, и себя вместе с ним за то, что как последняя идиотка, развесила уши и бездумно подвергла Ястреба такому риску. И хотя он много раз говорил ей о своей мгновенной регенерации, боли от нанесенных ран это не уменьшало, а если герцог получит серьезную травму, то вина за это целиком и полностью будет лежать на ней. Так стыдно за свое глупое любопытство охотнице еще никогда не было.

Касс между тем плавно сместил корпус, поворачиваясь вокруг своей оси. Кто-то из орков сделал резкий выпад вперед, и его руку мгновенно полоснуло острое лезвие Аргалеона, украсив запястье тонкой кровавой бороздой. Выронив меч, орк выскочил из круга, зажав полученную рану ладонью.

— Один готов, — криво усмехнулся Урхурт. Услышав его насмешку, орки дружной сворой набросились на Касса.

Оглушительный лязг металла немилосердно резанул слух, заставляя сердце Оливии отчаянно замереть на очередном толчке. Это было похоже на огромный шевелящийся клубок, двигающийся то вперед, то назад, внутри которого, бешено вращающимся стержнем мелькала темная фигура Ястреба.

Глухой удар и… огромный орк, вылетев из движущегося вокруг герцога кольца, тяжело завалился на спину, приложившись затылком о землю.

Дикий звон металла.

Бесконечное движение десятков рук и ног.

Мечи орков хаотично мелькают в воздухе, каждый раз получая яростный отпор от словно заговоренных клинков легендарного маршала.

Сжимающий Ястреба круг неожиданно резко распался, и двое воинов грузно упали на землю, закрывая руками длинные порезы на плече и ноге.

— Убиты, — жестко отрапортовал Урхурт, подав неудачникам знак головой, чтобы убирались прочь.

Восторг от завораживающей картины боя постепенно заполонил все нутро Оливии, вытеснив из сердца тревогу и страх. Красоту четких, выверенных и неуловимых движений Ястреба можно было сравнить только с беспощадно полосующими грозовое небо яркими молниями. Теперь она понимала откуда у герцога такое странное прозвище — Kеhtаvеl.

Неповоротливые орки не успевали улавливать глазом его стремительные удары. По кругу носился бешеный ураган, разбрасывающий и сбивающий с ног огромных мужиков. Стоящих на ногах становилось все меньше и меньше с каждым росчерком сверкающих мечей Черного Ястреба.

В этот миг герцог сам был мечом — диким ветром: смертельно опасным, безжалостным, неотвратимо разящим на поражение.

Орки с завидной периодичностью разлетались в стороны, словно щепки, и когда нападавших осталось только двое, Ястреб легко поймал их на атаке, наставив острия мечей в незащищенные доспехами кадыки.

— Чистая победа, — громко хлопая в ладоши, прогрохотал Урхурт. — Учитесь, дети!

— Тебе парней своих не жалко? — Касс хмуро окинул взглядом потрепанных зеленых сородичей главы Грэммодра.

— Шрамы украшают мужчин, — радостно оскалился орк.

— И какого драного огра ты все это устроил? — сложив на тяжело вздымающейся груди руки, поинтересовался у Урхурта Касс.

— Так это не я, — ехидно ухмыляясь, заявил фэа-торн. — Это ваша жена, маршал, очень хотела посмотреть, за что вас «мечом ветра» прозвали.

Касс недоверчиво вскинув бровь, повернулся к Оливии, у которой от наглости орка нервно задергался глаз.

— Я… я ничего не хотела, — задохнулась от возмущения охотница. — Я просто спросила…

— Так по спросу и ответ, — подмигнул ей орк. — Неужто не понравилось? А так смотрели, герцогиня… так смотрели…

Губы Касса стали медленно расползаться в улыбке, а щеки Оливии наливаться пунцовым цветом.

— Я просто смотрела, — процедила сквозь зубы девушка, не зная, куда спрятаться от лучащегося нежностью взгляда мужа. — Я вам, видимо, фэа-торн, когда дубиной по голове врезала, мозги повредила, — сердито оттолкнув с дороги орка, смущенная Оливия ринулась обратно в дом.

Касс глупо улыбался ей вслед и ничего не мог с собой поделать. Впервые в жизни ему было до безумия приятно, что женщина оценила его мастерство владения оружием.

— За тобой должок, Ястреб, — стукнул кулаком в плечо герцога Урхурт. — Если бы ты только видел, как на тебя смотрела твоя женщина!

— Сочтемся, — весело рассмеялся Касс.

— Не расплатишься, — оскалился орк. — Я твоих парней вместе со своими на ночлег устроил, а вам с супругой степняки отдельный домик на окраине приготовили, — хитро подмигнул герцогу мужчина.

— Эстэль останется с нами, — безапелляционно заявил Касс.

— Не понял… — с лица Урхурта моментально исчезло выражение озорного веселья.

— Урхурт, не надо отводить мне глаза. Если ты думаешь, что я потеряю бдительность и отдам тебе девочку, значит, ты меня совершенно не знаешь. Эстэ я передам только в руки ее отца. С ним и будешь разбираться!

Орк озадачено почесал щеку, недовольно буркнув:

— Я думал, вам с женой захочется уединиться…

— Спасибо за заботу, Урхурт. Оливии и Эстэ, вероятно, действительно хочется вымыться и переодеться. Покажи женщинам подготовленное для них место.

Орк, тяжко вздохнув, пошел в дом за Оливией, а Касс, подозвав двух своих воинов, приказал отнести в домик на окраине большую бадью и наполнить ее теплой водой.

* * *

Ли, блаженно вздыхая, опускалась в исходящую паром воду, расплескивая вокруг бочки огромную лужу. Спроси ее в этот момент, есть ли в жизни что-нибудь лучше, чем это ощущение ленивой неги, когда тело, озябшее и уставшее после долгой дороги, пахнет мылом и свежестью, а по венам растекается тягучая истома, наверное, охотница сказала бы, что нет. За время пути мыться приходилось в студеной речной воде, и эта импровизированная горячая купель казалась девушке воистину царским подарком, за который она даже готова была простить Урхурту его подлую подставу. Впрочем, за предоставленные отдельные апартаменты могла стерпеть и еще одну. Тем более, что стены домика надежно скрывали ее от невозможного взгляда зеленых глаз Ястреба. И кто, спрашивается, ее дергал за язык с этим его прозвищем? И с каких это пор ей вообще стало не безразлично, как его зовут посторонние?

Ли мотнула головой, прогоняя от себя видение неуловимо двигающегося с клинками мужчины.

Это был завораживающий бой.

Самый красивый бой, который она когда-либо видела в своей жизни. Абсолютная концентрация, непревзойденное умение владеть своим телом и мечом. А пара приемов, которые Оливия успела заметить, вообще были вершиной мастерства. Невероятной удачей и честью было бы учиться у такого мастера, вот только даже просить Ястреба об этом Оливия никогда бы не решилась.

Выбравшись из бочки, девушка натянула на себя чистую камизу и вышла из-за занавешивающей купель ткани, чтобы посмотреть на Эстэль. Сытая и выкупавшаяся девчонка, свернувшись на шкурах у горящего очага, сладко спала, прижимая к себе спасенного ею зургарыша, и в этот миг выглядела такой трогательной и нежной, что Ли, укрыв ее потеплей, не удержалась и ласково погладила рассыпавшиеся по постели темной рекой вьющиеся волосы.

Дверь в хижину неожиданно открылась, и на пороге появился Ястреб со стопкой наколотых дров в руках. Заметив Оливию, он замер в нерешительности, не смея сделать дальше шаг.

— Я думал, вы уже спите, — тихо обронил он.

— Ты что-то хотел? — выпрямилась Ли, и взгляд мужчины, внезапно став темным и тяжелым, медленно заскользил по ее телу.

— Помыться, — хрипло выдохнул Касс, жарко сверкая глазами.

Оливия опустила голову и едва не задохнулась от стыда: рубаха прилипла к влажному телу, бесстыдно облепив ее грудь, на которую открыто пялился ее многомордый супруг.

Суматошно дернувшись, Оливия опустилась на пол и, пристроившись рядом с Эстэль, живо накрылась теплой шкурой.

— Бочка с водой там, — буркнула охотница, указав носом направление.

Уши горели.

Сердце Оливии колотилось, как после быстрого бега.

А еще она испытывала совершенно глупое, детское желание трусливо спрятаться с головой под ворохом устилавших землю меховых покрывал. Закрыв глаза, девушка сделала вид, что собирается спать, напряженно прислушиваясь к тому, что делал Ястреб. Судя по звукам, он, подкинув в огонь дров, зашел за занавес и теперь быстро снимал с себя одежду.

Послышался плеск разливающейся воды, характерный звук намыливаемой

тряпицей кожи — и Оливии стало дурно от осознания того, что в двух шагах от нее находился обнаженный мужчина.

Перед глазами охотницы поплыли непристойные картинки опускающегося в купель смуглого, тренированного тела, с крупными бисеринками воды, стекающими по мощной груди и рельефной спине, крепких рук, медленно размазывающих мыльную пену по гладкой, упругой коже. Под шкурами вдруг стало нестерпимо жарко, а воздуха в легких катастрофически не хватать. Сообразив, что через несколько минут Ястреб, помывшись, вернется и, очевидно, уляжется рядом, Ли подскочила, словно ужаленная. За считанные секунды натянув сложенную на низком стульчике одежду, охотница запрыгнула в сапоги, затем схватила теплый плащ и, стараясь не издавать лишних шорохов, на цыпочках вышла за двери.

Оказавшись на улице, она бессильно прижалась к стене, жадно глотая горящими губами ледяной воздух. Подняв лицо к темному ночному небу, Ли беззвучно бросала в него бесконечные вопросы: какого демона у нее трясутся руки, огнем жжет в груди и что вообще происходит?

Возвращаться обратно не хотелось. Оливия прекрасно понимала, что как только Ястреб обнаружит ее отсутствие, тут же бросится искать, а пока он этого не сделал, у нее было несколько минут для того, чтобы привести свои мысли в порядок и хоть немного успокоиться.

На нос опустилось что-то холодное, и Ли с удивлением обнаружила, что в воздухе беспорядочно кружат мелкие снежинки, тихо возвещая о скором приближении зимы. Плотнее укутавшись в теплый плащ, девушка отправилась бродить вокруг дома. Запрокидывая голову, она бездумно разглядывала летящий с небес белый пух, находя в его беспечном полете такое необходимое ей умиротворение и покой. Походив немного по кругу, Оливия собралась было вернуться в дом, но едва сделала шаг, как земля под ее ногами внезапно исчезла и, успев только вскрикнуть, охотница стремительно стала падать в какую-то темную дыру.

* * *

Вода нестерпимо пахла вереском и мятой. Аромат мыла Оливии дурманом опутывал Касса, и ему казалось, что он пьян. С момента, как он вошел в дом и увидел жену в рубахе, прилипшей к голому телу, все мысли были только о том, что сделай он всего один шаг, протяни руки — и женщина, ставшая его невозможной пыткой, будет целиком и полностью в его власти. И катись все в Раннагарр: здесь и сейчас он напьется до беспамятства запахом ее сладких губ, упадет в голубые озера ее глаз, как в омут, чтобы утопить в нем свою жгучую похоть и неудовлетворенное желание.

Яркие картинки того, что и как он бы с ней сделал, проносились перед глазами, не позволяя остыть разгоряченной крови. В своей больной голове он уже содрал с нее одежду и рисовал узоры из поцелуев на трепещущем упругом теле. Целовал ее грудь, ласкал и гладил руками гладкие бедра, накрывал ладонью жаркое лоно, чувствуя под пальцами ее теплую влагу. Он хотел ее… дико… до ломки в пальцах, мечтал дотронуться до мягкого бархата ее кожи. Мучил себя, представляя в голове ее откровенные образы, и осознание того, что она, такая близкая и желанная — такая недоступная, рвало привычную выдержку маршала в мелкие клочья. Хотелось выпустить теней, разгромить что-нибудь, чтобы остудить хоть немного испепеляющий его изнутри жар.

За каким мрачным Сардарром он вообще сюда пришел? Надо было вымыться в

реке, и ее ледяной холод напрочь бы выморозил всю дурь из его головы. Стремительно покинув купель, Касс, словно безумец, разъяренно натягивал на мокрое тело непослушную одежду, испытывая единственное желание: немедленно убежать прочь, подальше от сводящего его с ума запаха и женщины, заставляющей то сладко, то в судорогах сжиматься сердце.

Он яростно дернул занавешивающую бочку штору, и бешеное пойло намешанных в его душе эмоций разлилось по венам, высвобождая темную сущность нелюдя. Достаточно было одного короткого взгляда, чтобы понять, что жены в комнате не было. Касс терялся в догадках, что на нее нашло: куда пошла эта бесстрашная дурочка в такой поздний час? Искать Джедда? Или откровенное желание в его глазах опять напугало ее?

Выплюнув злое ругательство, герцог схватил Аргалеон, сдернул со стены свой плащ, а затем вылетел на улицу, снедаемый мыслью найти девушку и затащить ее обратно в дом, во что бы то ни стало. Громкий вскрик резанул слух, словно лезвие меча, и сердце стало падать куда-то вниз вместе с исчезающей под землей Оливией.

Срываясь на сумасшедший бег, Касс за считанные мгновенья добежал до черневшего в земле отверстия. Не раздумывая, он сиганул в его мрачную зияющую пустоту, заклиная все силы света и тьмы, чтобы с Оливией ничего не случилось. Скатившись по заледеневшему склону длинного, узкого туннеля, Ястреб на полной скорости врезался в уже успевшую подняться с зажженной ларэнтой охотницу и, сбив ее с ног, накрыл своим телом.

— Слезь с меня, — недовольно выдохнула Ли в лицо нависшего над ней мужа.

Ястреб мгновенно откатился в сторону, живо вскочил на ноги, а затем резким рывком поднял Оливию с земли, не зная, что ему хочется сделать больше: придушить ее, обнять или зацеловать до полусмерти. Бегло осмотрев девушку и не найдя у нее никаких повреждений, он раздраженно выругался:

— Какого Раннагарра ты поперлась на улицу?

— Я воздухом хотела подышать, — сердито пробурчала Ли. — Это что, преступление?

— Это Грэммодр, а не Аххад, — прогрохотал герцог. — Здесь нельзя просто «дышать воздухом», потому что здесь даже в воздухе летает то, что мечтает тебя сожрать. Нас разделяет сонная пропасть. Как ты думаешь, почему?

— Да откуда я знаю! — Ли надоело, что он трясет ее, как мешок с опилками, больно вцепившись своими руками-клешнями в предплечья. — Отпусти!

— Сейчас, — злорадно рявкнул герцог, крутанув ее как куклу и потащив следом за собой. — Я тебя веревкой к себе привяжу!

— Попробуй только, — огрызнулась Ли, еле поспевая переставлять за ним ноги.

— Ты сомневаешься, что я это сделаю? — резко остановившись, Касс развернулся и вопрошающе посмотрел на охотницу.

Ли недовольно промолчала, поджав губы. У ее многомордого мужа обычно слова с делом не расходились. С него не убудет привязать ее к себе, поэтому пререкаться с ним дальше Оливия не решилась.

— Куда мы идем? — вздохнула она, когда Ястреб снова поволок ее вглубь темного туннеля.

— Обратно не сможем подняться, очень высоко и слишком крутой уклон, — пояснил Касс. — Попытаемся выбраться с другого конца. Будем надеяться, что сфагов здесь нет.

— Кого здесь нет?

— Ледяных червей.

— Каких еще червей?

— А ты думаешь, это что? — обвел взглядом пространство вокруг Касс.

— Не знаю, — теперь уже с опаской огляделась по сторонам Ли. — Подземный туннель. Нет?

— Подземный. Туннель, — хмыкнул Касс. — Только вырыт он червяком.

— Червяком? — брезгливо передернулась Ли.

— Угу, — на лице Касса появилась ядовитая ухмылочка, и он преспокойно добавил: — Большим таким червяком… Просто огромным червяком… Размером с дом.

Оливия гадливо покривилась, заломив бровь.

— Зачем оркам надо было строить жилище рядом с норой, или что это у него, какого-то червяка?

— А орки их едят, — как ни в чем не бывало заявил Касс. — Это у них вроде изысканного лакомства.

Сообщение Касса мгновенно вызвало у Оливии рвотный позыв.

— А… то, что мы ели на ужин, это что было? — с ужасом в голосе спросила она.

— Это был копр, — не сбавляя темпа, сообщил Касс.

— Тоже червяк? — чувствуя, как еда медленно поднимается к горлу, проблеяла Оливия.

— Нет, копр — что-то вроде свиньи, только дикой и очень лохматой.

— Я ничего не вижу, — пожаловалась Ли. Тусклый свет карманной ларэнты был очень слабым, а Ястреб тащил ее так быстро, что разглядеть то, что находилось вокруг, никак не удавалось.

— Зато я вижу, — рычащий голос многомордого мужа злым эхом улетел в пустоту туннеля.

— Не ори на меня! — возмутилась девушка, пытаясь выдернуть свою руку из жесткой мужской ладони.

Он развернул Оливию так быстро, что стеклянная колба ларэнты, отлетев в сторону, со звоном разлетелась на сотни осколков, и в абсолютной темноте жадный поцелуй, сминающий ее губы, был похож на яркую вспышку света, извержение вулкана, утопившее ее в своей огненной лаве.

Руки, поймавшие ее в свои силки, то сжимали до боли, то отпускали, рассеяно поглаживая спину, волосы, плечи — и он что-то хрипел ей в раскрытые губы и целовал лицо: страстно, безжалостно-нежно, заставляя задыхаться от остроты нахлынувших ощущений, лишая способности мыслить. Вязкая истома тяжелыми камнями повисла на ногах, и стоять на них было невыносимо трудно, практически невозможно. Она цеплялась за его плечи негнущимися пальцами, не понимая, чего хочет больше — упасть в разверзшуюся под ногами пропасть или дотянуться своими губами до зацеловывающих ее веки губ.

Воздух замерцал тысячами огней, взорвался яркой хлопушкой, осыпая огненными брызгами потерявшихся во тьме мужчину и женщину. Вьющимися веревками огонь опутывал их тела, словно хотел привязать друг к другу навеки, сплавить в одно целое, превратить в жаркий огненный факел.

Губы Касса нежно прижались к шее Оливии, поймали пульс, слегка втянув кожу, и она прерывисто всхлипнула, соскальзывая в огненную пустоту вместе с его низким шепотом:

— Лив…

Он отпустил ее.

Нехотя. Медленно.

Словно оторвал от себя кусок мяса, а теперь, тяжело дыша в ее макушку, ждал, когда боль отпустит, позволит открыть глаза и пошевелить рукой. Слушая неистовые удары его сердца, Ли уткнулась лбом в мощную мужскую грудь, ощущая ее в этот миг единственной точкой опоры, островком спасения в бушующем вокруг море огня.

— Надо выходить отсюда, — глухо просипел Касс, перебирая пальцами волосы на ее затылке.

Оливия лишь покорно кивнула — сил говорить не было, желания тоже. Захватив ее ладонь и плетьми переплетая их пальцы, Касс осторожно повел охотницу за собой по светящемуся коридору.

На темных потрескавшихся стенах еще догорали огненные рисунки. Ли растерянно смотрела по сторонам, не веря, что все это сотворил ее поцелуй с Ястребом.

— Подожди, — он вдруг остановился, а затем стремительно увлек Ли за собой к стене. На уровне головы Касса из глубокой расщелины торчал широкий нож с белой отшлифованной рукоятью, похожей на изогнутый клык какого-то животного.

— Что это? — тревожно рассматривая выдернутое из стены оружие в руках Ястреба, спросила Ли.

— Нож Нэсса. Он был здесь, — Касс напряженно выпрямился, прислушиваясь к тишине, а потом, гневно выкрикнув: «Твою мать», толкнул Оливию вперед и, закрыв руками ее голову, буквально вдавил своим телом в стену.

Каменная крошка больно впилась Оливии в щеку, и куда-то под ребро надавил острый выступ. В туннеле вдруг стало холодно, словно туда неслышно пробралась зима, и ее стылое дыхание белым морозным туманом повисло в воздухе. Послышался странный шелест, усиливающийся с каждой секундой нарастающей волной. Тело Касса начало мгновенно меняться и его давление стало просто невыносимым. Ли казалось, что еще немного — и Ястреб ее расплющит по стене мокрой лепешкой. Вдох дался с неимоверным трудом, а на выдохе Оливия с ужасом обнаружила, как выходящий изо рта пар оседает на каменистой поверхности стены иглистым инеем.

— Не двигайся, — прорычал над ухом Оливии Касс.

Она даже возмутиться не смогла. Какое там двигаться, когда у нее было такое чувство, что Ястреб намертво прирос к ней, накрыв собой ее тело словно одеялом.

Шум стал до омерзения противным: казалось, что кто-то медленно проводит острыми когтями по камню. Краем глаза Ли уловила движение. Удушливый спазм сдавил горло. Что-то огромнее ползло им навстречу, распространяя вокруг себя ледяной холод и заполняя собой все пространство. Оливия спиной почувствовала, как напряглись все мышцы Ястреба и он совершил нечеловеческое усилие, отжимаясь на руках, чтобы то, что двигалось по туннелю, не размазало по стенке их обоих.

Только спустя минуту охотница смогла понять, с чем им пришлось столкнуться, когда сизый, фосфоресцирующий хвост огромного, трясущегося словно студень, существа, удаляясь, исчез в темной глубине подземного перехода.

— Ты в порядке? — отстраняясь, спросил Касс.

— Кажется, — выдохнула Ли.

Развернувшись, она бессильно уперлась в стену ладонью и тут же отдернула ее, потому что вся поверхность была покрыта толстым слоем льда. Метнувшись взглядом в темноту, туда, где должен был стоять Ястреб, она протянула руку, ухватившись за его рукав.

— Всевидящий, — прошептала Ли, чувствуя, как крошится под ее пальцами лед. — У тебя же все тело обморожено!

— Все нормально, — недовольно буркнул Ястреб. — Через несколько минут восстановлюсь.

Оливия глубоко вдохнула, а потом шумно выдохнула:

— Что это было? Ледяной червь?

— Да, — хмуро изрек Касс. — У него слизь обладает свойством замораживать все, к чему прикасается.

Оливия судорожно сглотнула, понимая, что если бы не Ястреб, она бы превратилась в ледяную скульптурку, и как-то разом вся ее затея с ночной прогулкой показалась девушке совершеннейшей глупостью, а ее попытка держаться от герцога подальше — каким-то детским и необдуманным шагом. Не заметь Ястреб, куда она провалилась, встреча с обитателем подземелья стала бы для нее фатальной.

— Спасибо, — собственный голос, гулко прозвучавший в тишине, показался Оливии жалким блеянием, но, видимо, в этот момент она так себя и чувствовала: жалко и пристыженно. — Ты извини… Не думала, что так получится.

Ястреб промолчал, только сильней сжал в руке ее ладонь, а затем сдавленно произнес:

— Пойдем быстрей. Нет никакой гарантии, что здесь поблизости не окажется еще одного сфага.

— Куда мы? — послушно двигаясь в потемках за Кассом, спросила охотница.

Пальцы герцога внезапно заискрились, и сорвавшаяся с них синяя молния ненадолго осветила подземелье, но этого было достаточно, чтобы Оливия успела заметить два разветвляющихся в разные стороны прохода.

— Пойдем по левой ветке, — повел ее за собой Касс.

— Почему? — Ли хотела понять, выбирает герцог дорогу по наитию, или его действиями руководят какие-то неоспоримые факты.

— В ту сторону указывал нож Нэсса.

— Думаешь, он специально оставил его в стене? — насторожилась Ли.

— Уверен, — Касс остановился и присел на корточки, потянув девушку за руку.

— Что там? — очень сожалея, что ничегошеньки не видит, поинтересовалась Оливия.

— Сфаги тоже заражены, — задумчиво проговорил Касс.

— С чего ты взял?

Ястреб вновь осветил магией туннель, указав Оливии на свою находку: пол был измазан липкой прозрачной слизью с вкраплениями каких-то мутно-серых комочков.

— Это гниль, — пояснил герцог. — Из-за вымораживающих свойств слизи сфагов она не заметна сразу. Орки едят их мясо и тоже заражаются. Видимо, Нэсс это понял и пытался отследить путь червей, чтобы найти источник Поветрия.

— Что ты собираешься делать? — поднялась с земли Оливия.

— Выберемся отсюда, вернемся в поселок и отправимся по следам Варгарда. Я не сомневаюсь, что он оставлял маячки по пути своего следования, — Касс быстро потянул охотницу за собой, и она, стараясь не отставать, без лишних вопросов шла за ним следом.

В полной темноте приходилось доверять только зрению нелюдя, поэтому Ли чувствовала себя слепым котенком, бредущим неизвестно куда и непонятно зачем.

— Здесь много ответвлений, — спустя какое-то время, нарушил молчание Касс. — Я пытаюсь не сбиться с правильного направления.

— И куда мы выйдем? — обреченно вздохнула Ли.

— Понятия не имею, — хмыкнул ей в ответ Касс.

— Здорово, — Оливия уже ужасно жалела, что ее понесло на улицу. Неизвестно, когда теперь получится вернуться обратно, а если Джедд зайдет в дом и не обнаружит ее там, то станет сходить с ума от тревоги, а потом бросится на поиски. Хотя больше всего Ли боялась, что с его опытом следопыта мастрим найдет их с Ястребом следы и полезет в нору. У охотника не было способностей герцога, а это означало его неминуемую гибель при встрече со сфагом.

Ли не знала точно, сколько прошло времени: ей казалось, что они с Ястребом блуждают в темноте бесконечно долго, поэтому, когда в туннеле неожиданно посветлело, девушка подумала, что у нее начались галлюцинации.

— Кажется, здесь можно будет выбраться на поверхность, — Касс вытащил меч, после чего стал выдалбливать им в пологом, уходящем наверх склоне что-то вроде ступенек.

— Морды твои быстрее бы справились, — не задумываясь, ляпнула Оливия и тут же поспешно прикрыла рот, закусив губу. И кто ее только за язык дергал?

— Как-то не подумал, — совершенно не обиделся герцог, мгновенно выпуская теней. Темные двойники нелюдя бесшумно выскользнули из его тела и, словно огромные пауки, быстро поползли по склону, лихо орудуя своими зазубренными клинками. Оливия не успела и глазом моргнуть, когда герцог, подхватив ее на руки, стал взбираться вместе с ней по услужливо подставленным спинам своих мрачных монстров. Что самое удивительное, сам нелюдь почему-то больше не взывал у Оливии ни чувства страха, ни отвращения. Сейчас охотница, пользуясь моментом, с любопытством рассматривала видоизмененную внешность герцога — потемневшую до старой бронзы кожу, проступившую на мощной шее черную сетку вен, заострившиеся черты лица. Что-то во всем облике мужчины неуловимо напоминало о жутком демоне, которого Ли видела сквозь Эсклафидру, только в отличие от аммонриара в герцоге даже в таком состоянии по-прежнему оставалось больше человеческого. Зеленые, светящиеся в темноте глаза лучились живым теплом, а не леденящей душу черной пустотой. Возможно, именно поэтому нелюди пошли против своих темных родителей: человеческие чувства и эмоции были им ближе и понятней, чем бессердечная жестокость эгрэгоров.

Касс без особых усилий преодолел последние эрты, отделявшие их от выхода из-под земли, и Оливия зажмурилась от резкого порыва ветра, бросившего ей в лицо холодную горсть колючих снежинок.

На поверхности разыгралась непогода. Северный циклон принес собой мороз, пронизывающий ветер и тяжелые, непроглядные тучи, которые теперь нещадно осыпали их с Ястребом головы пушистыми белыми хлопьями.

— Вот дерьмо, — вбирая теней, тихо выругался Касс. — Этого и опасался больше всего!

Оливия подняла голову, разглядывая отвесную скалу за их спиной, теперь хорошо понимая, что так раздосадовало герцога.

— Можем попытаться подняться, — вцепившись рукой в каменный выступ и поставив одну ногу в выемку, попробовала взобраться по скальной поверхности Ли.

Рука Ястреба перехватила ее поперек живота и резко отодрала от стены.

— Сдурела? — раздраженно рявкнул он, оттащив Оливию подальше. — Шею свернуть хочешь?

— Да я сто раз лазила и по более сложным препятствиям!

Ястреб закрыл лицо рукой, еле сдерживаясь, чтобы снова не нарычать на Оливию.

— Ты лазила ночью, без страховки, в мороз и сильный снегопад? — почти спокойно спросил он.

— Нет, но…

— Никаких «но», — даже не стал слушать дальше Касс. — Ты мне объясни, дурочка бесстрашная, — не выдержал он, — у тебя что, напрочь инстинкт самосохранения отсутствует? Ты, не раздумывая, бросаешься в самую гущу боя, лезешь в драку с мужиками, которые тебя по габаритам в несколько раз превосходят, карабкаешься по отвесным стенам, шастаешь по ночам по незнакомой территории, кишащей нечистью… Жить надоело? — теперь уже почти орал герцог, и слетающие с его волос снежинки, падая Оливии на лицо, оседали на нем талыми каплями.

— Я уже извинилась, — обижено поджала губы она. — Я не думала, что все так получится. Откуда мне было знать, что там дыра в земле была…

— Думать надо прежде, чем что-то делаешь! — схватил охотницу за плечи Касс.

— Я думала! — гневно огрызнулась Ли.

— О чем ты думала? — вспылил герцог. — О чем?

Оливия хлопнула глазами, и у нее мгновенно запылали уши, а лицо медленно стала заливать краска стыда, потому что последнее, о чем она думала, прежде чем выбежать на улицу — это о голом муже, плещущемся в бочке всего в нескольких шагах от нее. Но сообщать об этом она уж точно ему не собиралась!

Ястреб, истолковав молчание Оливии по-своему, шумно выдохнул, выпуская в воздух клубы пара. Что-то больно грызло внутри. Он вовсе не хотел срываться на ней, просто страх, который он испытал, когда услышал в ночной тишине ее вскрик, до сих пор держал его железной рукой за горло, а она еще и карабкаться по заснеженной скале собралась, проверяя на прочность его и без того шатающиеся, как ветхий частокол, нервы.

— Пойдем, — цепко схватив жену за руку, Ястреб, ловко переступая по присыпанным снегом камням, потащил ее вперед. — Будем идти вниз вдоль берега, — указал он на шумящую невдалеке бурную горную реку. — Может, найдем проход в скалах.

— А если не найдем? — тихо буркнула Ли.

— Если не найдем, то спустимся до самого водопада — там скалы заканчиваются. По равнине сможем вернуться обратно. Крюк, правда, большой придется сделать.

— Откуда ты знаешь, что там водопад? — удивилась охотница.

— Я приблизительно догадываюсь, где мы, — огляделся по сторонам Касс. — Здесь, наверху, я ни разу не был, а снизу, находясь у подножия водопада, видел эти скалы, — Ястреб остановился, повернув голову сначала вправо, а затем влево, после чего вопрошающе хмыкнул: — Зачем же ты сюда пошел, Нэсс?

— А ты уверен, что отец Эстэль был здесь?

— У меня такое чувство, что был, — задумчиво протянул Касс, все еще придирчиво оглядывая местность, потом, мазнув взглядом по Оливии, стряхнул рукой с ее головы снег и натянул капюшон. — Мороз усиливается, — недовольно заметил он. — Надо двигаться быстрее.

Температура воздуха действительно сильно понизилась и спустя четверть часа Оливия почувствовала это на собственном носу. Перчатки девушки остались в поселке, и теперь одну руку она прятала под плащом, а другая благополучно грелась в теплой лапище ведущего ее за собой Ястреба.

— Замерзла? — тревожно спросил Касс после того, как Оливия в очередной раз шмыгнула носом.

— Нормально все, — соврала Оливия, хотя ноги у нее действительно замерзли, потому что в спешке забыла надеть толстые вязаные носки. — Не отвлекайся, быстрей вернемся в поселок — быстрей согреемся.

— Боюсь, что быстро мы до туда не дойдем, — хмуро заявил Касс. — Если не найдем прохода, то до водопада не меньше часа ходьбы.

Оливия согласно кивнула головой:

— Час — так час.

— Здесь нельзя разжигать костер, — словно извиняясь, Касс крепче сжал ее руку. — Огонь привлечет хищников и еще невесть каких тварей.

— Я же сказала — все в порядке. Мне не привыкать, — за годы скитаний с Джеддом Оливия никогда не позволяла себе ныть и жаловаться в пути, и даже когда ноги стирались до кровавых водянок, она лишь сильней закусывала губу и настырно шла дальше. — Когда идешь быстро, то совсем не холодно, — ободряюще улыбнулась она Ястребу.

Касс ее оптимизма совершенно не разделял: слишком хорошо знал, какие в горах Грэммодра бывают морозы. К тому же разыгравшаяся метель теперь сыпала снегом так щедро, что ноги стали достаточно глубоко проваливаться в его белый покров. А еще через полчаса усилившийся ветер окончательно испортил и погоду, и без того мрачное настроение Касса. Сняв с себя плащ, он укутал в него Оливию, игнорируя ее возмущение и попытки вернуть ему одежду.

— Или идешь дальше в моем плаще — или я тебя сам понесу, — с рычащими нотками в голосе заявил он.

— Дохлый гоблин, Ястреб, — негодовала Оливия. — Что ты пристал? Что ты квохчешь вокруг меня, как наседка? Я тебе хоть раз пожаловалась?

— А не надо мне жаловаться, — тащил ее за собой Касс. — Я очень хорошо вижу в темноте.

— Что ты видишь? — злилась охотница. — Что ты вообще можешь видеть в такую пургу?

— У тебя нос, как у отпетого пропойцы и губы синие, — развернувшись, навис над ней Касс.

— Нос ему мой не нравится! Мало ли, что мне в тебе и во всех твоих семи мордах не нравится — я же молчу! Ты сам скоро на сугроб будешь похож! Оденься немедленно!

Касс застыл и несколько секунд недоверчиво смотрел в лицо Оливии, потом осторожно обняв его ладонями, поцеловал девушку в самый кончик носа, согревая его своими губами.

— Мне нравится твой нос, — ласково прошептал он. — Мне не нравится, что ты мерзнешь. Не спорь со мной, пожалуйста. Мы только зря тратим время на глупые пререкания.

— Мне тоже не нравится, что ты из-за меня мерзнешь, — пристыжено опустила голову Ли.

— Мне нравится, что тебе не нравится, — неожиданно улыбнулся мужчина, а затем, быстро развернувшись, повел Оливию за собой.

Охотница не поняла из сказанного Ястребом, что его так обрадовало. В душе у нее по-прежнему все переворачивалось, стоило взгляду упасть на засыпанные снегом волосы и плечи мужчины, но памятуя просьбу больше с ним не спорить, она молча шла следом, изредка тяжко и виновато вздыхая.

Вскоре скальный рельеф действительно стал снижаться и идти на убыль. За белой круговертью, яростно бросающей им в глаза колючую снежную пыль ничего было не видно дальше десятка шагов, поэтому только по характерному звуку падающей с высоты воды, различимому даже сквозь гудящий шум ветра Ли смогла понять, что водопад где-то очень близко и они наконец пришли.

Внезапно меч Ястреба тускло засветился, а потом на его острие начали одна за другой вспыхивать синие руны и, прежде чем сильная рука герцога буквально отшвырнула Оливию куда-то в сторону на несколько эртов, охотница успела увидеть как из-под снежного покрова вверх взметается острый хвост-копье толщиной со ствол дерева, а потом, жуткий шестилапый монстр, вздымая вокруг себя белые вихри, оскаливает огромную пасть.

— Лив, беги! — крикнул Касс, мгновенно выпуская теней и бросаясь в атаку.

По привычке рука Оливии метнулась к колчану, поймав пальцами пустоту за своей спиной. Девушка зарычала в бессильной ярости, потому что осознала, что выбегая из жилища орков она не взяла с собой никакого оружия. Так спешила, что даже охотничьего пояса с залтаками не надела.

Справа от Оливии, в беспросветной снежной мгле зашевелились серые тени, а потом из вьюжной пелены выпрыгнуло еще одно чудовище, а за ним еще одно…

— Ястреб, сзади, — перекрикивая бурю заорала Ли.

— Назад! К реке! — перерубил несколько сочлененных лап, одному из набросившихся на него монстру Касс. Две тени проскользив под брюхом другого, пропороли его своими острыми клинками, вывалив на снег все внутренности существа.

Оттолкнувшись ногой от каменного валуна, Касс запрыгнул на спину, отползающего в сторону раненого чудовища вогнав в его шею меч по самую рукоять. Существо с хриплым ревом повалилось на землю, пытаясь крутящимся по спирали хвостом достать герцога. Сгруппировавшись в прыжке, Ястреб слетел на снег, прокатившись по нему по инерции на несколько эртов вперед. Вскочив на ноги, он, на бешеной скорости помчался в сторону Оливии, а когда поравнялся с охотницей, подхватив ее одной рукой, забросил себе на плечо и, не сбавляя темпа, ринулся к бурлящей впереди горной реке.

Как во сне Ли с ужасом смотрела на медленно выползающих со всех сторон из снежного тумана огромных монстров неуклонно теснящих отчаянно орудующих клинками теней герцога.

Время словно застыло в полете.

Секунды проносятся перед глазами танцующими снежинками…

Свободное падение.

Разлетающиеся в стороны фонтаны брызг.

Обжигающе холодная вода ледяным водоворотом смыкается над головой Оливии, впиваясь в тело сотней жалящих игл. Чья-то рука резко выбрасывает ее вверх, и Ли с криком хватает раскрытым ртом воздух, прежде чем бурный речной поток снова утягивает ее под воду, протаскивая по дну, как мелкую рыбешку.

От дикого холода не получается открыть глаза, тело начинает медленно коченеть, погребенное под толщей студеной воды, а потом что-то жестко перехватывает ее под грудью, мгновенно вытаскивая на поверхность.

— Не бойся, я держу тебя, — голос Ястреба заглушается ревом бушующей вокруг стихии, и он кричит почти в самое ухо Оливии: — Греби руками сильней, Лив!

Отчаянно помогая себе несгибающимися конечностями, охотница барахталась в несущем ее стремительном течении, инстинктивно прижимаясь к телу Ястреба, как к спасительной доске, потому что в этом ледяном хаосе только его присутствие за спиной дарило охотнице надежду на то, что все будет хорошо.

Касс вдруг резко повернул Ли к себе лицом, прорычав в ее окоченевшие губы:

— Обними меня крепче и не отпускай.

Она успела судорожно обхватить его руками за шею раньше, чем рокочущий поток, сбросив их с головокружительной высоты, накрыл лавиной падающей вниз воды.

Ледяные волны поглотили их с Ястребом тела, и на секунду абсолютная тишина задавила своим величественным безмолвием. Касс резко оттолкнулся ногами от дна, выталкивая и себя, и Оливию на поверхность озера, а затем всего в несколько гребков добрался до берега. Вытащив сотрясающуюся от холода девушку на снег, он, стащив с нее сапоги, вылил из них воду.

— Лив, потерпи немного, — обувая ее снова, прохрипел Касс. — Здесь недалеко есть пещера. Мы сможем переждать там пургу. Давай, вставай. Надо двигаться, иначе замерзнешь.

— Д-д-да, — поднимаясь, простучала зубами Ли, чувствуя, как налетающий шквальный ветер превращают ее мокрые волосы в сосульки.

Ястреб снял с нее оба плаща: намокнув, они липли к ногам и только мешали идти, а потом, обняв, прижал к своему боку и быстро потащил куда-то вперед.

Оливия перестала чувствовать собственное тело спустя несколько минут, а ноги переставлялись только благодаря отчаянному усилию воли и крепко державшему ее герцогу.

— Сейчас, еще немного осталось, Лив, — голос Ястреба пробивался сквозь воющий дикой собакой ветер, и охотница повторяла слова мужа, как заклинание:

— Еще немного… еще немного…

Она не поняла, почему стало темно, как и когда герцог успел затащить ее в какое-то помещение, но здесь было сухо и тепло, если, конечно, можно было назвать отсутствие снега и ветра теплом.

— Посиди здесь, — Касс усадил охотницу на камень, спустив с пальцев искрящуюся волну магии. Росчерк молнии ударился в остатки кем-то потушенного костра, и взвившееся пламя озарило серые стены и низкий, нависающим над самой головой герцога каменный свод. — Я сейчас вернусь. Лив, я прошу тебя — только не засыпай. Ты же сильная, ты продержишься.

Оливия, дрожа всем телом, безотчетно кивнула, протягивая покрасневшие, потерявшие чувствительность руки к спасительному теплу огня.

Герцог исчез в изогнутом полумесяцем узком проеме в стене, а охотница, упав на колени у костра, жадно наклонялась к нему всем корпусом, тщетно пытаясь унять сотрясавшую ее дрожь. То ли костер был слабым, то ли тело промерзло до самых костей, но согреться у Оливии не получалось. Зубы стучали так громко и часто, что охотнице казалось — еще немного, и они просто искрошатся в мелкую пыль. У нее даже не было сил обернуться на послышавшийся за ее спиной шум.

От появившегося в пещере Касса пахло хвоей и снежной пургой, да и сам он, с ног до головы облепленный снегом, был похож на духа зимы, случайно заглянувшего на огонек.

Осторожно подняв Оливию с пола, он пересадил ее на камень, после чего стал быстро подбрасывать в костер нарубленные дрова.

— Видишь, какая с моих морд польза, — неуклюже пошутил он. — Хочешь — можно лук с морковкой крошить, хочешь — дрова.

Оливия попыталась улыбнуться, но вместо этого еще сильнее застучала зубами.

— Быстро снимай одежду, — приказал Касс. — Ее надо высушить.

Словно подавая пример, он стал раздеваться, развешивая на каменных выступах стен мокрые дублет, свитер, рубаху, а когда остался в одних брюках, резко развернулся к охотнице.

— Лив? — вопрошающе вскинул бровь он, обнаружив, что девушка не сдвинулась с места. — Ты заболеешь, если останешься в мокром.

— Н-н-нет, — замотала головой Ли, обнимая себя руками. — М-м-не уже т-тепло. С-скоро в-все просохнет.

— Лив, пожалуйста, — Касс сделал короткий шаг ей навстречу, протянув руку. — Давай я, если тебе трудно.

— Нет! — охотница испугано отшатнулась, уставившись на Касса широко раскрытыми глазами. Прочитав на лице девушки тревогу и зарождающийся страх, герцог бессильно простонал:

— Всевидящий, Лив, я не собираюсь тебя трогать. Я просто хочу помочь. Я прошу тебя — сними с себя мокрую одежду!

— Н-нет, — зашевелила дрожащими губами Оливия.

Она не могла справиться с накатившим на нее внезапным приступом паники. Что-то подобное уже было в ее жизни: он, она, холодный камень, серые стены и эхом звучащий в тишине храма низкий властный голос. — Ты поклялся… — срываясь на шепот, выдохнула она.

— Дерьмо, — прорычал Касс, яростно запрокинув голову. Стремительно наклонившись, он рывком сдернул охотницу с камня, зажав в ладонях ее лицо. Зеленые глаза ярко вспыхнули, и Ли стала проваливаться в их затягивающую глубину.

Словно со стороны она видела, как герцог стаскивает с нее одежду, оставляя обнаженной и совершенно беззащитной, но почему-то было абсолютно все равно. И когда широкие, немного шершавые ладони коснулись ее груди, тоже было все равно. Мир качался маятником у нее перед глазами, и в нем не было ни холода, ни боли, ни страха, и ее самой тоже не было…

Кто-то другой безразлично смотрел на то, как руки мужчины начинают быстро двигаться по ее ставшей почти синей коже, и кто-то другой сотрясался в такт жестким, растирающим до жгучей боли спину ладоням. Они яростно перемещались по всему ее телу, оставляя после себя расходящиеся багровые пятна на груди, животе, руках, ногах, и не было сил сказать, чтобы мужчина прекратил эту пытку.

Оцепенение отпустило внезапно, а вместе с ним пришла боль. Тело горело и пекло, словно по нему жестко прошлись тупой теркой. С мокрых волос Оливии на грудь капала вода, стекая вниз по ребрам к животу тонкими струйками, и одна из ладоней Касса, ловко переместившись с плеча охотницы, начала растирать воду по саднящей коже.

— Ты… — замахнувшись, Оливия влепила Ястребу тяжелую, хлесткую пощечину. Задыхаясь от подкатывающих к горлу слез, она прохрипела в его лицо: — Ты мне обещал! Как ты мог?

Перехватив ее руки, Касс завел их Оливии за спину, а потом со всей силы вдавил девушку в свое тело.

— Нам не выжить друг без друга, Лив, — яростно зашептал он в ее мокрую макушку. — Как ты не поймешь? Ты бы умерла от переохлаждения.

— И пусть, — горько всхлипнула она, плохо соображая, что говорит.

Во взгляде Касса проскользнуло что-то безумное. Утопив в ладонях лицо Оливии, он свирепо бросил в него:

— Не позволю. Слышишь? Не позволю…

Сумасшедший град поцелуев обрушился на ее лоб, веки, нос, щеки, губы, перемежевываясь с глухим и яростным рычанием герцога:

— Глупая, какая же ты глупая…

Костер взорвался огненным фейерверком, и разливающееся по земле пламя поднялось в воздух девятым валом, накрыв алой волной все пространство вокруг. Бушующий огненный шторм закрутился золотой воронкой, укутав живительной теплотой замерзших супругов. Руки огня ласково скользили по их коже, и Ли не понимала, что согревает ее больше — нежные, неистовые поцелуи мужчины, стирающие ее слезы — или жаркое пламя, жадно облизывающее их обнаженные тела.

В тесном каменном гроте стало душно, как в хорошо протопленной бане. Касс на секунду замер, заглянув в манящие небесной лазурью глаза Оливии. С тихим стоном он мимолетно прижался губами к ее лбу, а затем, отстранившись, повернулся к стене.

Сняв с камней их совершенно сухую одежду, герцог, избегая смотреть в лицо Оливии, стал быстро одевать ее, суматошно затягивая завязки на рубахе, застегивая брюки, натягивая на нее свой толстый свитер.

Одним из плащей он накрыл охапку принесенных им еловых лап, после чего, потянув за собой Оливию, лег вместе с ней на импровизированную лежанку, укрывшись вторым плащом.

— Спи, Лив, — погладил разметавшиеся волосы охотницы Касс. — Завтра пурга закончится, и мы выберемся отсюда, — прошептал он, грея губы у ее виска.

Оливия попыталась немного отодвинуться от крепко обнимающего ее мужчины, потому что такая тесная близость с ним будоражила и отзывалась испуганной дрожью в спине, но руки Касса не позволили это сделать — еще сильней прижали ее к твердому телу, горячему и возбужденному. Теперь Ли это отчетливо ощущала и понимала. И слишком хорошо она знала, что противопоставить его звериной силе ей нечего, как бы сильно не сопротивлялась. Старые страхи вновь рвали ее душу на части. Руки тряслись, и до безумия хотелось вскочить и куда-то бежать. Просто бежать.

Куда-то далеко.

Бесцельно и бессмысленно.

Словно почувствовав, что с ней происходит, Касс немного отпустил хватку и вдруг хрипло произнес:

— Это правда — я хочу тебя. Так сильно, что иногда мне кажется — это какая-то болезнь. Низменная зависимость. Наваждение. Проклятие, посланное мне в наказание. Это неудовлетворенное желание мучает меня, съедает изнутри, причиняет боль. И я бы мог тебя заставить, а потом стереть это из твоей памяти, и ты ничего не узнала бы, но никогда так не сделаю… Не хочу так… — Касс резко развернулся, обняв ее лицо, и зашептал в испуганно дрожащие женские губы: — Не могу… Понимаешь? Ты ведь позволишь мне? Все исправить… Однажды… Показать тебе, какой бывает настоящая близость между мужчиной и женщиной. Стереть уродливые воспоминания нежными ласками, залечить твои раны поцелуями. Неправильно, если это буду не я. Я должен все исправить. Однажды… Ты ведь разрешишь мне, Лив? — повторял он, осторожно целуя тонкие веки, лоб, нос. — Я подожду… Я умею ждать…

Оливия смотрела в склоненное над ней мужское лицо и не могла пошевелиться, плененная невыразимой болью и обезоруживающей нежностью, что видела в глубине мерцающих зелеными всполохами глаз. Горячая волна разлилась в груди, сжала невидимой рукой сердце и осела пульсирующим жаром в ногах и животе. А он все говорил, говорил, говорил… и от его тихого голоса было жарко, так жарко, что хотелось стащить с себя одежду и выбежать босиком в ярящуюся за стенами пещеры метель, чтобы надышавшись морозным воздухом, упасть лицом в снег, а потом ждать, когда огонь, терзающий тело, наконец остынет, оставив ее в покое. Пальцы мужчины медленно перебирали ее волосы. Низкий, грудной шепот проникал в кровь, и она текла по венам расплавленной смолой. Дышать было тяжело: казалось, что вместо воздуха она вдыхает огонь, пожирающий ее легкие.

— Тебе нужно отдохнуть, — нахмурился Касс, погладив кончиками пальцев тонкую скулу Оливии. — Спи. Сон лучший отдых.

Зеленый взгляд смотрел в самую душу охотницы, и не подчиниться его молчаливому приказу было просто невозможно, да и не под силу любому смертному. Тяжело проваливаясь во тьму, она чувствовала мягкие губы у своего виска и крепкие руки, согревающие ее своей силой и теплом.

* * *

Пробуждение пришло с умиротворяющим запахом хвои и потрясающим ароматом жарящегося на костре мяса. Оливия жадно втянула носом воздух, глотнув мгновенно заполнившую рот слюну. Открыв глаза, она обнаружила сидящего к ней спиной у огня Ястреба, жарящего на своем мече, словно на вертеле, какую-то дичь.

— Проголодалась? Подожди немного, скоро будет готово, — не поворачиваясь, произнес он.

Удивленно расширив глаза, Ли приподнялась на локтях, разглядывая широкую спину мужа.

— Как ты понял, что я не сплю? — хриплым после сна голосом поинтересовалась она.

Касс грустно улыбнулся, так и не ответив.

Да и как сказать, что смотрел на жену, пока она спала, и отвернулся, только когда заметил, как дрогнули темные веера ее ресниц. Он не сомкнул глаз за всю ночь. Обнимал ее и боялся, как маленький, что если закроет глаза — она исчезнет. Страх потерять Оливию глушил все остальные чувства. Отчетливо, до тошноты, до спазмов в горле Касс помнил, как это больно — терять любимых. А еще больней было продолжать жить с этим — легче умереть самому.

— Морды сообщили, — шутливо заявил Касс, проворачивая над огнем тушку.

Оливия недоверчиво огляделась по сторонам и, не обнаружив вокруг теней Ястреба, с опаской спросила:

— Они что, все время наблюдают за мной из тебя?

Касс низко рассмеялся, подхватил стоявшую возле огня деревянную плошку с талой водой, протянув ее Оливии.

— Пить хочешь? — с улыбкой разглядывая торчащие во все стороны короткие волосы жены, мягко пророкотал он.

— Где ты это взял?

Обхватив ладонями изготовленную из дерева посудину, Ли отпила глоток теплой воды и сразу же захотела есть.

— Вырезал, пока ты спала, — услужливо поднес к ней жареную тушку Касс. — Осторожно, горячая, — предупредил он, когда рука девушки быстро потянулась еде.

Ли оторвала хрустящую коричневую корочку и, запихнув ее в рот, блаженно промычала:

— Как вкусно! Что это?

— Тебе лучше не знать, — повел бровью Касс.

Рука с очередной порцией мяса замерла у самых губ Оливии. Жалобно посмотрев в лицо Ястреба, она напряженно сглотнула:

— Червяк?

Губы герцога дрогнули в улыбке, и он отрицательно мотнул головой.

— Огромный жук? — трагическим шепотом спросила Ли.

— Нет, — в голосе мужчины отчетливо зазвучали веселые нотки.

— Ну, тогда ничего страшного, — облегченно вздохнула Оливия, жадно набрасываясь на еду. — Все остальное я как-нибудь переживу.

— Действительно — ничего страшного, — хмыкнул Касс. Говорить жене о том, что зажаренный им рипс — это большая пещерная крыса, он не стал.

Прожевав мясо, Оливия сыто вздохнула, благодарно улыбнувшись Ястребу:

— Спасибо.

Касс задумчиво и пристально разглядывал ее лицо. Не выдержав, он протянул руку, вытирая большим пальцем губы девушки, испачканные мясным соком, хотя до безумия хотелось слизать его языком, а потом еще долго целовать сладкий рот, наслаждаясь вкусом любимой женщины. Она вела себя так, словно ничего не произошло, а может, просто делала вид, что ничего не помнит. Возможно, желания вспоминать о ночи, проведенной в его объятьях, у нее не было. Или правда забыла?

— Не за что, — обронил он, с удивлением заметив, что щеки Оливии полыхнули ярким румянцем. Значит, все же помнила…

— Что с погодой? — смущенно отвернувшись, спросила она.

— Налаживается, — коротко доложил Касс, наслаждаясь ее растерянностью. Такая смирная Оливия была невероятно трогательной и женственной, совершенно не похожей на ту Оливию-воительницу, которая била до звездочек в глазах, метала ножи и бешено скакала на лошади. Если бы она только знала, как ей идет эта прозрачная бледность лица, утренняя хрупкость заспанных век, манящая мягкость припухших губ… Такую Оливию хотелось обнять, защитить и закрыть собой от беды и горя. Позволила бы только…

Оливия нетерпеливо заерзала по лежанке, нервно сминая в кулаке ткань своего плаща.

— Значит, мы уже можем идти?

— И куда ты так торопишься? — насторожился Касс.

Девушка горестно выдохнула и подняла на герцога взгляд, полный тревоги и сожаления.

— Я боюсь за Джедда. Я уверена, он уже обнаружил нашу пропажу и бросился искать. Если с червем может повезти и он не встретит его в туннеле, то с теми членистоногими у реки…

— Лив, — мягко спрятав ее ладонь в тепло своих рук, Касс слегка наклонил голову к плечу. — Джедд не пустоголовый юный мастрим, бездумно бросающийся в погоню. Он умудренный опытом следопыт. Пожалуй, лучший в Аххаде. И просто невероятно проницательный человек. Джедд не полезет один в нору к сфагам. Да и Урхурт ему не позволит. Орки знают, где нас следует искать. Вот увидишь, когда я подниму нас на плато, Джедд с Урхуртом уже будут ждать нас там.

— Поднимешь? — переспросила Ли.

— Я умею летать, — улыбнулся Касс. — Забыла?

Оливия вопрошающе вскинула голову, и герцог понял по недоуменному взгляду, какие мысли сейчас крутились в ее светлой головке.

— Почему я не сделал этого вчера? Я не мог тобой рисковать. Птицы не летают по такой погоде, — грустно улыбнулся Касс. — Тело нелюдя быстро восстанавливается — тело птицы слишком уязвимо. Птицы погибают, пытаясь лететь в метель и пургу. Так умер мой отец. Как видишь, дар Мэрлина менее безопасен, чем способности эгрэгоров, — иронично заметил Касс.

— Прости меня, — вдруг произнесла Оливия.

— Что? — опешил Касс. — За что? — растерянно просипел он.

— Так глупо получилось… Прогулка эта… — покачала головой Ли. — Я… я обычно никогда так не делаю… Дохлый гоблин, как же сложно объяснить… Я…

— Я понял, — прекратил ее душевные метания Касс. — А по-моему, замечательное у тебя вышло знакомство с Грэммодром. Запоминающееся. Будет о чем детям рассказать.

— Издеваешься? — уставилась на улыбающегося мужа Оливия.

— Пытаюсь пошутить, — честно признался Касс.

— Как-то скверно у тебя с юмором, Ястреб, — обижено насупилась Ли. — Ты бы у брата своего, что ли, поучился.

— Ну вот, — развел руками Касс. — Дожился! Уже к младшему брату в ученики посылают, — поднявшись на ноги, он смерил насмешливым взглядом Оливию с высоты своего роста, а потом удовлетворенно заявил: — Одевайся, скоро можно будет лететь. Только тебе придется очень крепко держать в руках мою одежду.

— Зачем? — не поняла Оливия.

— Ну, если потеряешь — поеду в поселок к оркам голый, но зато на коне, — подмигнул девушке Касс.

Охотница сердито насупилась, но почему-то промолчала, не став язвить по этому поводу, чем удивила Ястреба еще больше.

Раздеваясь в пещере, он старался не смотреть на Оливию и не говорить с ней, чтобы не заводить ее еще больше, только краем глаза заметил, что все его вещи она, завернув в плащ, связала в плотный узел, который удобно было держать в руках. А когда выходил на улицу, спинным мозгом чувствовал на себе немигающий взгляд девушки. Ужасно хотелось резко повернуться, чтобы увидеть растерянность в ее глазах и яркий румянец, заливающий бледные щеки.

Ее смущение доставляло Кассу ни с чем не сравнимое удовольствие: в такие моменты в ней просыпалась женщина — женщина, заставляющая его сердце раз за разом беспорядочно пропускать удары.

Оливия и правда смотрела на него: робко бросала взгляд на здоровое сильное мужское тело и краснела, как девочка, от мысли, что Ястреб может заметить ее нескромный интерес. Что-то во всем происходящем совершенно сбивало ее с толку. Что-то очень личное и невероятно интимное было в этой ночи, проведенной наедине с мужем, и в этом каком-то уютно-теплом утре, наполненном запахом приготовленной для нее вкусной еды, звуком потрескивающего костра и спокойной беседой с герцогом. Она была благодарна ему за то, что и словом не обмолвился о событиях прошлой ночи, потому что стоило вспомнить себя, совершенно голую, в руках Ястреба — и все внутри, обрываясь, куда-то падало, и от стыда хотелось провалиться сквозь землю. Поэтому Ли старательно пыталась об этом не думать, вот только стоило взглянуть в глаза мужа — и в ушах настойчиво начинал звучать его будоражащий кровь шепот: «Ты ведь позволишь мне? Все исправить…» А сейчас, когда украдкой смотрела на то, как он раздевается и под бронзовой кожей волнами перемещаются бугры мышц, уши горели огнем и удушливо перехватывало дыхание. Ведь для того, чтобы сделать то, о чем он просил, пришлось бы позволить ему лежать на ней абсолютно голым. Всевидящий, и о чем она только думает?

Нервно схватив узелок с вещами Ястреба, Оливия ринулась на улицу и замерла у самого выхода, глубоко и шумно вздохнув. На белом, искрящемся в утреннем свете снегу сидела огромная черная птица, пристально разглядывая ее из-под хищного прищура ярко-зелеными глазами.

В Айвендрилле Оливия толком и не успела разглядеть, как выглядит герцог в личине ястреба. Сейчас же, на фоне белоснежного полотна, отливающее синевой оперение птицы казалось словно нарисованным искусным художником. Ветер мягко трепал темный подпушек, стелил у голеней ястреба белую поземку, бросая в мощную грудь россыпь снежинок.

Птица зашевелилась, расправляя широкие крылья, и Ли невольно попятилась, больше от неожиданности, чем от испуга. Склонив набок голову, ястреб сделал шаг в сторону, будто приглашал Оливию пройти вперед, а потом, в подтверждение догадок охотницы, медленно повел клювом, указывая направление.

Так странно Оливия себя еще никогда не чувствовала: скажи кому из мастримов, что подчинялась приказам птицы — на смех бы подняли, и прозвище «чокнутая Ли», наверное, прицепилось бы к ней навечно.

Ступая по звонко скрипящему в сонной тишине снегу, девушка несколько раз оглядывалась назад, пытаясь понять, почему ее пернатый супруг не идет следом, а когда собралась его об этом спросить, чуть было не рассмеялась во весь голос. Ну, точно чокнутая: вот только с птицами она еще и не разговаривала.

Она взвизгнула и чуть не выронила узел с одеждой, когда на талии жестко сомкнулись чешуйчатые птичьи пальцы и тело взмыло в воздух, все дальше и дальше удаляясь от земли.

Это было и страх, и восторг одновременно: ощущение беззащитной уязвимости — и невероятной мощи. Оливии казалось — одно неловкое движение, и она камнем полетит вниз, но…

Шорох огромных крыльев над головой, резкий подъем, от которого рябит в глазах, а внутренности скручиваются в тугой узел — и весь мир ложится ей под ноги, словно хрупкая снежинка на ладонь. Белоснежно-чистый, с завьюженными кронами вековых сосен, неприступными вершинами гранитных утесов и ускользающей вдаль петлей реки, еще не скованной толстым панцирем льда, но уже покорно отступающей под натиском наползающих на нее со всех сторон снегов.

И бурный водопад отсюда, с высоты, кажется тонкой струйкой, и высоченные ели — булавками, натыканными в пушистую белую подушку, а пролетающие рядом птицы игрушечно малы в сравнении с необъятной картиной непостижимо-прекрасного мира — мира, наполненного небесным светом и бесконечной любовью его творца.

Ли чувствовала себя свободной в этот миг, свободной от законов, выдуманных людьми, от слепой судьбы, четко и безжалостно расставившей вокруг нее свои акценты, и от незыблемой догмы — рожденному без крыльев никогда не познать высоты небес. А небо было так близко… И с каждым новым взмахом крыльев Ястреба они падали в него, купаясь в пронизывающих со всех сторон их тела ветрах. И воздух был так свеж и чист, что не надышаться, и если бы только могла Оливия сейчас раскинуть в стороны руки и закричать взахлеб от восторга, то непременно бы это сделала. Так хорошо и легко ей еще никогда в жизни не было.

Птица неспешно парила над землей, поймав своими огромными крыльями струящиеся упругие потоки, словно хотела дать Оливии возможность еще немного насладиться величием и целостностью этого мира. Яростный порыв ветра ударил охотнице в лицо, и ястреб, совершив плавный рывок, неожиданно резко пошел вниз. Земля стала приближаться с такой бешеной скоростью, что Оливия, судорожно вцепившись в узел с одеждой, от страха перестала дышать, только расшившимися глазами смотрела, как все то, что секунду назад казалось таким маленьким, в считанные мгновенья становится реально-огромным.

Белое полотно снега замелькало искрящейся полосой, а потом цепко державшие ее когти разжались и пушистый сугроб принял в объятия сгруппировавшееся тело Оливии.

Поднявшись на ноги, она стала живо отряхиваться, пока сбросившая ее птица заходила на второй круг для посадки. Чего девушка не ожидала, так это того, каким будет обратный оборот герцога. Ястреб, шумно хлопая крыльями, буквально упал в снег всего в нескольких шагах от нее. Черные перья, повинуясь какой-то чудовищной силе, стали втягиваться в стремительно меняющееся тело птицы, и спустя пару секунд рядом с ней стоял высокий обнаженный мужчина, ничуть не смущаясь тем, что его босые ноги по голень утопают в холодном снегу.

Подхватив узел с одеждой, Оливия быстро протянула его Кассу, шумно сглотнув, когда теплая рука мужа коснулась ее пальцев. Он повернулся к ней спиной, и пока одевался, девушка поймала себя на ужасно непристойном занятии: она бессовестно подсматривала за ним, совершенно не понимая, что вдруг на нее нашло.

Глупое любопытство!

Живя среди мастримов, она много раз видела мужчин, купающихся в реке, да и ходить раздетыми по пояс, они, красуясь перед ней, никогда не стеснялись, но похвастаться своими фигурами перед герцогом, им, по сути, было нечем. Проигрывали по всем пунктам. У Ястреба было жесткое и опасное тело воина: сплошные мышцы и сухожилия, обтянутые бронзовой кожей; крепкие жилистые ноги; сильные руки с широкими запястьями; мощная, как ствол дуба, спина…

Взгляд Оливии мазнул по этой самой спине и, потрясенная количеством испещряющих ее шрамов, девушка больше не смогла отвернуться.

Рубцов было много: короткие, длинные, тонкие и широкие, они, словно старые письмена, были разбросаны по коже мужчины. Это были отметины от стрел, ножей и мечей — такие следы охотница определяла безошибочно. Влекомая непонятным импульсом, Ли протянула вперед руку и осторожно провела пальцем по косой светлой полосе у самого позвонка.

Касс хищно развернулся, напряженно уставившись на жену.

— Так много, — растерянно моргнув, шепнула она, прижав к груди руку.

Тяжело дыша, Касс навис над Оливией, выпуская в ее лицо белые клубы пара, а потом поймал ее ладонь, положив на свою голую грудь, туда, где под слоем кожи и ребер размеренно и гулко билось сердце.

— Это потому, что некому было прикрывать мою спину на передовой, — хрипло обронил он.

Оливия смотрела в его глаза и не могла заставить себя отвернуться, словно видела сквозь них душу мужчины, усеянную такими же многочисленными шрамами, как и его спина.

— Оденься. Холодно ведь, — охотница заметалась по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то, но повсюду был только белый искрящийся снег и, бросив эту глупую затею, она подняла лицо к молчаливо наблюдающему за ней мужу.

Он вдруг глубоко вздохнул, и сердце под ее ладонью забилось часто-часто, заставляя собственное биться ему в унисон.

— Холодно… Замерзнешь… — жалко повторила она, чувствуя, что сама начинает плавиться от жаркого огня, разгорающегося в зеленых глазах Ястреба.

— Не замерзну, — жадно обласкав взглядом ее губы прошептал Касс. — Ты ведь не позволишь мне замерзнуть? — когда она так смотрела на него, он не чувствовал холода, он вообще ничего не чувствовал, кроме неудержимого жара в крови и бушующего в сердце пламени.

— Я… — Оливия завороженно смотрела на приближающееся к ней лицо Ястреба, не смея ни отвернуться, ни что-то сказать. Сердце мужчины неистово грохотало под ее ладонью, и снег вокруг них плавился и шипел. И когда теплые губы накрыли ее рот нежным поцелуем, в голове не осталось ни одной мысли, только жаркая пустота и звук бьющего по вискам пульса.

Сомкнувшиеся на ее талии и спине руки подняли Ли вверх, прижимая к разгоряченному телу мужчины в каком-то диком и голодном порыве. Взгляды встретились, застыв на секунды, высекая яркие искры, и в новом поцелуе Ястреба было столько огня, что можно было осыпаться пеплом в его яростном натиске. Обхватив мужа руками за шею, Ли просто тонула в необузданном шторме его поцелуев, покрывающих ее лицо, волосы, шею. Это было что-то такое безудержное и всепоглощающее, чего Оливия еще никогда в жизни не испытывала. Что-то, что заставляло терять рассудок и совершенно лишало воли.

Сквозь огненный угар она, как во сне, увидела вдали облако белой пыли, и все, на что была способна в тот момент, когда губы Ястреба чертили жгучие дорожки от ее виска к шее, так это сжать дрожащими пальцами его плечи и, задыхаясь, прошептать:

— Там… кто-то едет…

Вздох герцога получился каким-то вымученным и тяжелым. Обернувшись, он несколько секунд смотрел на появившихся вдали всадников, а потом сипло произнес:

— Это Джедд с Урхуртом. Я ведь тебе говорил, что нас будут встречать.

Опустив Оливию на землю, Касс стал торопливо одеваться, нервно поглядывая в сторону. Теперь на скачущих во весь опор лошадях отчетливо можно было различить фигуры и лица наездников. На полкорпуса опережая Урхурта, впереди всей процессии мчался Джедд.

Не доезжая до Касса с Оливией, он на ходу спрыгнул с лошади и, как сумасшедший, побежал к радостно улыбающейся ему охотнице.

— Детка, — обхватив ее лицо своими большими шершавыми ладонями повторял мастрим. — Ты жива! Моя девочка!

— Все хорошо, Джедд. Со мной все хорошо, — Ли прижалась к груди охотника, тщетно загоняя обратно заполняющие глаза слезы. Родной отец не любил и не переживал за нее так, как это делал грубоватый и необразованный охотник.

— Что здесь произошло? — разглядывая огромную черную прогалину в снегу, тревожно спросил Урхурт.

— Грелись, — мрачно ответил Касс, застегивая у плеча плащ.

— Понятно, — скосился на Джедда орк. — Я ж тебе говорил — не пропадут, а ты мне — замерзнут, замерзнут… Им, вон гляди, и дров не надо!

Касс из-под заломленной брови недовольно оцарапал его колючим взглядом, и Урхурт мгновенно умолк, подав знак одному из своих воинов, чтоб тот подвел к герцогу его коня.

— Олог, полезай к Тургу, — прогрохотал фэа-торн. — А свою лошадь герцогине отдай!

— Она поедет со мной! — голос Ястреба прозвучал почти угрожающе. И спорить с ним почему-то никто не стал. Даже Оливия. Сейчас он снова был похож на того жесткого и бескомпромиссного Ястреба, с которым судьба столкнула ее в пасти каменного дракона.

Стремительно взлетев на Мрака, Касс выжидающе протянул Оливии руку, пристально глядя в ее глаза. Безвыходно вздохнув, Оливия смиренно положила свою ладонь в его, позволяя Ястребу усадить ее впереди себя. Рука мужа обвилась поперек ее живота, прижимая к груди, и Ли почувствовала, что как-то разом напряжение, сковывающее мышцы мужчины, ушло, словно он до последнего не верил в ее добровольное согласие ехать с ним.

— Держись крепче, — у самого уха прозвучал низкий голос, от которого колкой волной по спине побежали мурашки. Ли чувствовала себя странно: ее бросало то в жар, то в холод, а тело становилось вялым и безвольным, как тряпка, когда Ястреб был так близко. А о его поцелуях лучше вообще было не вспоминать: они вынимали душу из той цельной и целеустремленной Оливии, которой она была всю жизнь, превращая в кого-то другого. В незнакомку, которой нравилось не думать ни о чем, сгорая в пожирающем ее пламени сладостного безумства. Было стыдно за свою бесхребетность, а взять себя в руки почему-то не получалось, и Оливия не знала, как объяснить подобное состояние: меткой ли, заставляющей реагировать на своего хозяина, или же низменной слабостью собственной плоти…

* * *

До поселка орков они добирались чуть больше часа, и это при том, что лошади скакали довольно быстро. Оливии оставалось лишь удивляться, как далеко, оказывается, их с Ястребом занесло ночью. Выбежавшая им навстречу Эстэль показалась Оливии неестественно бледной и совершенно несчастной. И только когда девочка прилипла, как пиявка, к спрыгнувшей на землю охотнице, а потом беззащитно ткнулась носом в обнявшего ее герцога, Ли поняла, как сильно она переживала их исчезновение.

— Где вы были? — уставившись на Касса своими огромными глазищами, спросила она.

— Держи, — герцог вытащил из-под плаща найденный в туннеле нож, и у Эстэ затряслись руки.

— Это папин, — голос девочки предательски дрогнул, а глаза наполнились слезами. — Где вы его взяли?

— Обнаружили в норе сфагов.

— А папа?

У Оливии все внутри сжалось, столько отчаяния и надежды было в вопросе девочки.

— А Нэсса пока не нашли, — погладил кудри Эстэль Касс. — Но теперь я знаю хотя бы направление, где его следует искать.

— И где? — кусая дрожащие губы, спросила Эстэ.

— Урхурт, — повернулся к орку Ястреб, — у тебя есть с собой карта Грэммодра?

— Есть, — кивнул фэа-торн. — Пойдем в хижину.

* * *

В домике Урхурта жарко горел очаг, уютно освещая скромное жилище, устланное теплыми шкурами. Орк, усевшись на одну из них, достал из-под вороха меховых покрывал свою дорожную сумку и, недолго порывшись в ней, выудил на свет скрученный в трубку кусок сыромятной кожи. Расправив его на полу, мужчина поманил рукой Оливию и Касса, а сидевшей в углу орчанке приказал подать тэккле и лепешек.

— Кстати, о еде, — скосился на хлопочущую у огня хозяйку. — О сфагах придется на время забыть.

Урхурт кисло скривился и недовольно поинтересовался:

— Ты с ними, что ли, тоже подружился, пока под землей ползал? Зургары, сфаги, кто следующий? Эдак нам скоро и жрать нечего будет! Каждая свинья станет приходить и говорить: «Не ешьте меня, я друг маршала Оттона».

Касс невольно улыбнулся. Уж с чем с чем, а с чувством юмора у Урхурта все было в порядке.

— Сфаги больны, — огорошил своим ответом орка герцог. — Орки заражаются гнилью именно от них.

— Дерьмо огра, — мрачно уронил Урхурт, после чего позвал одного из своих воинов и приказал сжечь все запасы мяса.

— Думаю, вам следует проверять все, что вы едите, — кивнул на принесенные лепешки Касс. — Сфаги — это только начало.

Урхурт бессильно развел руками, и взгляд фэа-торна перестал излучать веселье и беззаботность.

— Kеthаvеl, мы вымрем зимой, как мухи, если вся животная пища, что бегает по Грэммодру, отравлена Поветрием.

— Вы вымрете быстрей, если ты не предупредишь кланы о том, каким образом распространяется зараза среди орков.

— Сегодня же пошлю сокола в Роггерфол, — расстроено сник орк. — Так зачем тебе карта? — вдруг вспомнил он.

— Покажи, где мы находимся? — развернул к себе рисунок герцог.

Урхурт, не задумываясь, ткнул своим пальцем в точку на карте:

— Здесь!

— А теперь покажи, где в последний раз видели Дюранда, — придирчиво рассматривая картинку, попросил Касс.

Урхурт, наклонившись над картой, указал место, после чего подчеркнуто-внимательно уставился на впавшего в задумчивость Касса.

— Что здесь? — герцог обвел кругом на карте местность, испытывающе поглядев на орка.

Урхурт слегка приподнял свои огромные плечи и недоуменно нахмурился:

— Да нет там ничего!

— Не может быть, — недоверчиво качнул головой Касс. — Какому клану принадлежат эти территории?

— Да ничьи они! Там сплошные горы и скалы, — хмыкнул Урхурт. — И живут там, пожалуй, одни зургары да норвилы, — почесал грудь орк. — Ну, может, еще какая нечисть…

— И все же там что-то есть, иначе Вайс с Нэссом не направлялись бы туда с двух разных сторон.

— С чего ты взял, что они направились именно в ту сторону? — Урхурт уткнулся в изображение поверхности Грэммодра, пытаясь понять, что же такого наводящего на след пропавших эрлов мог обнаружить там герцог.

— Нэсс был в этом месте, — пояснил Касс, — он добрался по туннелю к реке. След его потерялся за этими скалами, — оторвав два кусочка от лепешки, Ястреб уложил их на карту. — Дюранд вышел из Роггерфола и пропал где-то здесь, — снова обозначил он выпечкой точки на рисунке. — Если провести прямые по пути следования одного и другого, то пересекутся они именно в том районе, о котором я тебя спрашиваю. Получается, что Варгард и Дюранд двигались в одном направлении. Только Вайс шел с севера на запад, а Нэсс с юга на запад, но конечная цель у них была одна. Так что в этих горах, Урхурт? — снова задал вопрос орку герцог.

— Я не знаю, что они могли там обнаружить, — помрачнел фэа-торн, отчего его оливковое лицо стало почти серым. — Но, вероятно, ничего хорошего, раз оба пропали.

— Возможно, источник Поветрия где-то в этом районе, а возможно, и тот, кто его сюда принес, — поделился с Урхуртом своими соображениями Касс. — Ты дашь мне своих людей, чтобы мы могли сегодня же отправиться на поиски?

— Я сам с тобой поеду, — безапелляционно заявил орк.

— А кто переправит Эстэ в Роггерфол? — Касс указал кивком головы на девочку, все это время молча наблюдавшую за беседой.

— Я поеду с вами! — воскликнула она, схватившись за руку Оливии.

— Ты не поедешь с нами, — голос Ястреба стал холодным, как лед, и Эстэ поджала губы, стараясь не заплакать. — Твой отец сказал бы тебе то же самое, — уже мягче заговорил герцог. — Не место девушкам в таком опасном походе.

— А жена ваша кто? — не удержалась с едким упреком Эстэ. — Не девушка? Нет?

— А жена моя, кроме того, что девушка, еще и воин, — нравоучительно осадил девчонку Касс. — И, если хочешь знать, она была телохранителем в ольдте у светлого Владыки Айвендрилла.

— Ух ты, — скорчил удивленную гримасу Урхурт. — Так вы, герцогиня, значит, высокородные уши этого первородного зазнайки охраняли?

— Элл — не зазнайка, — заступилась за эльфа Оливия. — Он вполне адекватный мужчина и прекрасный правитель.

— Вы намекаете, что я неадекватный? — нехорошо так посмотрел на девушку орк.

— Заметьте, не я это сказала, — памятуя подставу с боем Ястреба, мстительно обронила Ли.

Орк обиженно сдвинул брови, пробурчав под нос:

— Ну конечно, куда уж нам, оркам неотесанным, супротив этих надушенных чистоплюев! Рожей не вышли!..

Оливия спрятала в углах губ озорную улыбку и осторожно перевела взгляд на Ястреба, к своему удивлению обнаружив, что мужчина, глядя куда-то в одну точку на полу, почему-то зло крошит в своей ладони несчастную лепешку.

— Я пойду собирать вещи, — сообщила она так и не повернувшемуся к ней мужу. Взяв за руку Эстэль, она повела девочку с собой.

Проводив охотницу мрачным взглядом, Урхурт подлил масла в огонь разгорающейся в душе Касса ревности.

— И вот ты скажи мне, — начал он, — что бабы в этих слащавых эльфах находят? Что это за мужик, который вместо того, чтобы мечом рубить, на струнках бренькает?!

Касса перекосило и, повернувшись к орку, он убийственно вежливо сообщил:

— Я на скрипке играю, по-твоему, я не мужик?

Урхурт вытаращился на маршала, потеряв дар речи.

— Нет, ну, тебе простительно, — стал оправдываться орк. — С твоим умением владеть оружием можно и на скрипке…

— Толку только от этого никакого, — тоскливо обронил Касс, уставившись в огонь.

Зачем он вообще вспомнил про Элладриила? Он не думал, что услышав из уст Оливии имя своего шурина, так расстроится.

Элл… На памяти Касса так называть правителя эльфов позволялось только тому, кто был очень близок и дорог ему. Оливии позволялось. Ну конечно, как еще могла называть светлого Владыку его Eаthаri…

Какое было замечательное утро!

Кассу показалось, что во взгляде и в отношении к нему Оливии что-то меняется, что он больше не противен ей, что у него есть надежда.

Надежда…

Это единственное, чем он жил с тех пор, как вернул Оливию из Айвендрила. Но когда видел, каким мягким и теплым становится выражение ее лица, когда она упоминает эльфа, надежда таяла, как снег по весне. Впервые в жизни Касс испытывал такую болезненную ревность — глупую, иррациональную, самоуничтожающую. Никогда и ни к кому он не ревновал Эорию, хотя вокруг нее всегда вились толпы мужчин. Касс всегда знал, что его нежная эльфийка принадлежит только ему, несмотря на то, что в любой момент, если захочет, может вернуться Айвендрил. С Оливией было все наоборот. Связь и законы делали ее практически его собственностью, но при полном отсутствии какого либо выбора у нее она не принадлежала ему ни душой, ни телом. Он не имел над ней никакой власти. Он мог только ждать и верить. А еще мог любить ее — молча, безоглядно, безответно. Так, как, наверное, любил первый и последний раз в своей жизни.

— Ты не ответил мне, — отбросил серые мысли Касс, переключившись на Урхурта. — Кто повезет Эстэль в столицу?

— Отправлю Нарварга с частью своих людей, и десяток степняков возьмут в сопровождение, остальные поедут с нами.

— Хорошо, — согласился Касс. — И передай своему сыну, что если с головы девочки хоть волос упадет, ответ он будет держать передо мной.

— Kеthаvеl, эта девочка — залог дружбы между Грэммодром и Аххадом. Я сам не заинтересован в том, чтобы с ней что-то случилось.

— Мне плевать на твои интересы, она дочь моего друга, и пока я его не найду, Эстэ под моей защитой. Нэсс всегда считал тебя достойным мужчиной — честным, благородным, порядочным, и только поэтому согласился на брак Амирэль с Нарваргом: был уверен, что твоя семья не обидит его дочь. Ты лучше меня знаешь, что бы он сделал, если бы узнал, что ты выкрал Эстэ, воспользовавшись его отсутствием.

Урхурт виновато ссутулился и несколько секунд молчал, угрюмо хмурясь.

— Я не увозил девочку силой. Эстэль сама согласилась с нами поехать. Я лишь…

— Ты лишь воспользовался ее доверчивостью и горячим желанием найти отца. Это подло, Урхурт, и ты лучше меня это понимаешь!

— Хорошо, Kеthаvеl, — тяжело вздохнул орк. — Я верну девочку в Аххад. Никто не узнает о их браке с Нарваргом до ее совершеннолетия. В Роггерфоле скажу, что невеста Варга приехала погостить у нас и ближе познакомиться со своей будущей семьей. А когда найдем Нэсса, позволь мне самому поговорить с ним и все объяснить.

Поднявшись, Касс похлопал фэа-торна по плечу и уже у выхода обронил:

— Договорились, Урхурт. Собирай своих воинов. Надо выдвигаться, пока погода хорошая. Не хочу терять время.

* * *

Меньше чем через час отряд орков и людей выехал в путь.

Прощаясь с герцогом, Эстэль выпутала из своей косы красную ленточку, уложив ее в ладонь маршала.

— Когда найдете папу, отдайте ему. Он всегда брал с собой на границу наши с Ами ленты. Говорил, что они его оберегают, как талисманы и что так ему легче переносить разлуку с семьей.

Поцеловав девочку в макушку, Касс пообещал ей, что обязательно найдет ее отца. Отъехав от поселка, он, поравнявшись с Оливией, внезапно заметил в глазах охотницы застывшие слезы.

— Что случилось? — тревожно вглядываясь в лицо жены, спросил Ястреб.

— Я все думаю: что, если мы его не найдем? — не поднимая головы проронила Ли. — Что, если он погиб? Что мы скажем Эстэль? — крупная слеза скатилась по щеке охотницы, шлепнувшись на меховой воротник.

— Лив, зачем отчаиваться раньше времени? Никто не видел Нэсса мертвым. И ты не понимаешь, нельзя убить нелюдя, просто проколов его мечом или ножом — он тут же примет свою истинную сущность, и любая рана затянется за считанные секунды.

— Нет, это ты не понимаешь, каково это для девочки: попрощаться с любимым отцом в надежде на встречу — и больше не увидеть его никогда!

Касс нахмурился, и в груди его болезненно заныло от невероятной догадки. Он вдруг с беспощадной ясностью понял, что она говорит о себе. Наклонившись, герцог решительно стащил Оливию с ее лошади, усадив в седло впереди себя. Прижав ее голову к своей груди, Касс успокаивающе прошептал:

— Все будет хорошо, Лив, я верю, что мы найдем Нэсса. Вера — самое сильное оружие, которое есть у человека. Но даже если и она иссякает — всегда остается надежда. А надеяться нужно всегда, потому что когда ты перестанешь надеяться — ты перестанешь жить, — помолчав немного, он заговорил снова: — Знаешь, я ведь тоже однажды простился со своим отцом и больше его после этого не видел. Не думаю, что скорбь дочери чем-то отличается от скорби сына.

Немного развернувшись, Оливия посмотрела на Ястреба, отстраненно глядящего куда-то вдаль. Впервые он говорил о себе, и это его откровение стало для охотницы полной неожиданностью. Не смея нарушить затянувшуюся паузу, она ждала, что он скажет дальше.

— Это неправда, что мужчины черствее душой и менее чувствительны, чем женщины, поэтому легче переносят утраты. Так принято, что мужчина не должен показывать своей слабости перед другими. Держать боль внутри себя гораздо тяжелей, Лив, чем выплеснуть ее наружу. И в этом женщинам можно даже позавидовать — ваши слезы и отчаяние никто не считает чем-то постыдным и недостойным. У меня не было права показывать свое отчаяние, когда умер отец. На мне лежала ответственность за жизнь и благополучие семьи. Дэррэк был маленьким, Антэль находилась в совершеннейшей растерянности, им нужна была моя сила и защита, нельзя было давать слабину. Сейчас, спустя годы, я думаю — это хорошо, что я не видел отца мертвым. В моей памяти он навсегда остался живым, таким, каким я помню его в последнюю нашу встречу, — ладонь Касса мягко опустилась на голову Оливии, ласково погладив ее волосы. — Возможно, твой отец тоже хотел, чтобы ты запомнила его живым.

— Возможно, — слабо проронила Оливия.

Ястреб был прав — в ее памяти всегда хранился светлый и живой образ отца. Никогда не могла себе девушка представить его лицо, отмеченное безжизненной печатью Эреба. Но тронуло в словах мужа ее не это. Она хорошо помнила, как нуждалась в чьем-то утешении и ласке после смерти мамы, а отец с головой ушел в собственное горе, совершенно забыв, что она маленькая и что ей так необходимы родительская забота и тепло. Ястреб же сумел, наступив на горло собственной боли, стать для своей семьи поддержкой и опорой. Это было достойно уважения. Будь у нее, девочки, тогда, много лет назад, такой брат, возможно, все в ее жизни было бы иначе. А еще Оливия поняла, что когда герцог потерял свою жену и ребенка, то громил замок и давал волю эмоциям только потому, что больше никому не нужны были его стойкость, сила и мужество, не для кого было быть надежной опорой и нерушимой стеной. И еще поняла, что сейчас, опекая ее, Ястреб пытался делать то, что делал всегда — переваливал на свои плечи груз чужих тягот и невзгод. Очевидно, для этого такого понятного и непонятного ей мужчины было очень важно, чтобы в нем кто-то нуждался. И, отбросив сомнения и горькие мысли, Оливия положила голову на плечо мужа, принимая его заботу. Возможно потому, что ей в этот момент действительно нужно было крепкое и надежное плечо, а для него очень важно, чтобы на это плечо было кому опереться.

С этого момента для Оливии что-то изменилось в отношении к Ястребу. Чем дальше они удалялись вглубь Грэммодра, тем реже стали попадаться поселения орков и тем чаще отряд устраивался на ночлег в лесу или в горах. Ястребу и Джедду приходилось укладывать ее между собой, защищая от ветра и мороза. Спокойно, взвешено, без лишних эмоций и слов, охотница позволяла мужу согревать ее по ночам своим теплом, искренне надеясь, что и ему не так холодно, когда их тела тесно прижаты друг к другу.

Нравилось Оливии и то, что герцог не считал любую работу зазорной или недостойной своего положения. По вечерам, когда она варила похлебку или кашу на всю их компанию, муж всегда находился рядом: устанавливал котел, подбрасывал дрова, свежевал дичь, подавал мешочки с кореньями и сухими овощами. В конце концов Урхурт, наблюдавший за их дружным тандемом, не выдержал, и в один прекрасный момент потребовал у Оливии дать ему хоть какую-никакую работенку.

— Не могу я так, — недовольно насупился орк. — Все работают, — указал он взглядом на воинов, разбивающих лагерь для ночлега, — один я бездельничаю, как король.

— Так вы, вроде как, и есть король? — усмехнулась Оливия. — Разве вы не фэа-торн Грэммодра?

— И что? — набычился Урхурт. — Если я фэа-торн, можно считать меня косоруким? Я, может, дичь потрошить не хуже вашего мужа умею, герцогиня, а похлебки варить — так и получше вас.

— Ты не прошел испытание на вшивость, Урхурт, — неожиданно подмигнув Оливии, заявил Касс. — Лив допускает к своим котлам только тех, кто с ней пуд лука перечистил и порезал.

Урхурт недоверчиво воззрился на помешивающую кашу Оливию и она, сохраняя на лице серьезность, утвердительно кивнула:

— Для начала можно хотя бы ведро. Надеюсь, вы, как уважающий себя мужчина, не станете плакать над каким-то жалким ведерком лука?

— Страшная вы женщина, герцогиня, — с трагизмом в голосе пробасил Урхурт, косо поглядывая на Касса. — Оно понятно, с нелюдем поведешься — от него и наберешься. Но, может, по старой дружбе вы бы мне нашли какое-то занятие, кроме лука, конечно.

— Ну, не знаю, — задумчиво потянула Ли. — Можно ли вам доверить чистку котла, если вы лук чистить не умеете?

— Так это ж другое дело, — радостно встрепенулся орк. — Что тот котел чистить? Все равно, что меч после доброй битвы. Тьфу, раз плюнуть!

Оливия с сомнением скривилась, а потом, снисходительно вздохнув, проронила:

— Ладно. После трапезы котел в вашем распоряжении, фэа-торн! Посмотрим, так ли вы хорошо работаете, как говорите.

Выпятив грудь колесом, орк стукнул по ней кулаком:

— Договорились, герцогиня. Сделаю все в лучшем виде!

Как только Урхурт ушел помогать Джедду затаскивать в палатки еловый лапник, Касс тепло улыбнулся Оливии:

— Спасибо, что избавила от нудной работы: терпеть не могу чистить эту штуковину.

— Я заметила, — весело хмыкнула Ли. Чистить холодным снегом подгоревшее дно емкости Ястреб упрямо ей не позволял, поэтому, скрипя зубами, издевался над несчастной посудиной сам. Каждый раз, наблюдая в процессе работы за выражением лица герцога, у Оливии складывалось такое впечатление, что еще немного — и он, выпустив теней, покрошит единственный котел в мелкую стружку.

— Боюсь, Урхурт не понял, на что подписался, — с сожалением обронил Касс. — Вряд ли после сегодняшней чистки он захочет еще раз предложить нам свою помощь.

— Ничего, — коварно поглядела на орка через плечо охотница. — Мы его «на слабо» возьмем.

Вечером, глядя на пыхтящего в сторонке над котлом главу Грэммодра, Касс и Оливия усердно закусывали губы, пытаясь не рассмеяться.

— Мне кажется, эта работа вам не по силам, — горестно вздохнула Ли, когда Урхурт закончил.

— Это еще почему? — на скулах мужчины отчетливо проступили желваки.

— По-моему, вы совершенно выдохлись — это раз; и так долго котел даже я не чищу — это два.

Урхурт позеленел и кончики его острых ушей нервно задергались.

— Я пытался сделать работу качественно, но если это для вас не так важно, герцогиня, то завтра я почищу вашу гнилую посудину за пару минут.

— Во-первых, это не моя посудина, а ваших степных сородичей, — вежливо заметила Ли. — А во-вторых, вы сами сказали, что можете делать любую работу лучше меня и герцога. Так вот, к слову, герцог чистит вашу посудину, — намеренно сделала ударение на слове «вашу» охотница, — идеально, и в два раза быстрей.

— Завтра посмотрим, кто лучше и быстрей, — раздраженно рявкнул орк, шумно исчезая в своей палатке.

— За что ты так с ним? — лукаво вглядываясь в смеющиеся глаза жены, спросил Касс.

— Не все ж ему хитрые комбинации выстраивать, — безмятежно улыбнулась охотница, следуя к их с герцогом месту ночлега. — Это ему за твой бой с орками.

— То есть твое «или правда не можешь» было с его подачи? — вопросительно заломил бровь Ястреб.

Ли невозмутимо пожала плечами, и Касс, не выдержав, громко расхохотался.

— Ты и правда страшная женщина, — со смехом в голосе выдал он. — Меня заставила чистить лук, главу Грэммодра котлы. Хотел бы я посмотреть, какую повинность ты придумала бы для Магрида.

— Лук для него слишком просто? — поинтересовалась Ли.

— У него сто рук, — страшным шепотом просветил жену Касс. — Он мешок лука за секунду искромсает, и даже слезы не проронит.

— Ужас, — огорченно сникла Оливия. — Что ж у вас, у нелюдей, всего так много: у тебя теней, у Магрида рук? А у отца Эстэ тоже чего-то много?

— Голов, — ухмыляясь, уточнил Касс. — Нэсс в своем нечеловеческом обличии — трехголовая гидра.

— М-да… Видя Эстэль, должна была догадаться, — не очень удивилась Оливия. — Ничего, а вот венценосному красноглазому удаву я обязательно найду какое-нибудь нескучное занятие для всех его ста рук, — укладываясь на застеленную шкурами лежанку, заявила девушка.

— Почему-то я даже не сомневаюсь, — придвигаясь к Оливии ближе, засмеялся в ее макушку Ястреб.

— А ну, спать быстро! А то по шеям надаю, — заворочался проснувшийся от их возни и болтовни Джедд. — Не наговорились за день, — ворчливо пробурчал мастрим.

Оливия с Кассом выразительно и молчаливо переглянулись, опасаясь дальше злить охотника. Немного покрутившись, Ли нашла себе удобное положение под боком герцога, и когда его рука обняла ее, плотнее укутывая в теплый мех, девушка неожиданно поняла, что привыкла к тому, что последние недели засыпает и просыпается в объятиях мужа. И в этих объятиях было удобно, тепло, надежно — наверное, так надежно, как еще никогда в жизни не было…

Касс же, глядя на спящую у его груди девушку, опасался лишний раз пошевелиться или вздохнуть, но, несмотря на это, никогда еще ему так хорошо и удобно не спалось при наличии минимальных удобств. Это, пожалуй, был самый лучший поход в его жизни. Грэммодр, который он всю жизнь ненавидел и старался появляться в этом неуютном краю как можно реже, вдруг стал почти родным и любимым. Совместные испытания и трудности настолько сблизили их с Оливией, чего никогда бы не получилось, останься они жить в замке или столичном доме.

Каждый новый день Касс видел и открывал для себя, словно шкатулку с сюрпризами, совершенно разную и удивительную Оливию: искреннюю, добрую, немного наивную, невероятно цельную и ужасно упрямую. Теперь он знал о ней тысячу разных мелочей, без которых больше не мог представить себе любимой женщины. Под утро у нее замерзал нос, и она во сне всегда поворачивалась, чтобы согреть его у него на груди. Она любила сидеть перед сном у костра, задумчиво смотреть в огонь и жадно вдыхать запах дыма, будто это был самый восхитительный на свете аромат. Ей нравилась зима. Она радовалась, как маленькая, когда шел крупный пушистый снег, облачая раскидистые ели в игольчато-пушистые шубы. В такие моменты ее голубые глаза становились пронзительно-яркими и лучистыми, а аура сияла, словно радуга. При всей своей видимой хрупкости, у девушки была железная сила воли и невероятная сила духа. За все время пути она ни разу не пожаловалась и не спасовала перед трудностями. Эта такая слабая и такая сильная женщина вызывала уважение и восхищение всех находившихся в отряде мужчин. Она терпеть не могла сидеть без дела. У охотницы в одном месте находилось шило, поэтому своей кипучей энергией она заражала всех окружающих. В ней не было высокомерия и гордыни, она могла найти доброе слово как для правителя Грэммодра, так и для самого невзрачного и тихого воина. А уж когда сердилась, то лучше под ее тяжелую руку было не попадаться. Кассу казалось, что ее побаивались даже орки, когда она была в гневе. Когда она злилась, глаза у нее темнели и становились почти серыми, а правая бровь с изломом взлетала высоко вверх. Она была такой разной, но всегда и во всем невероятно искренней, и герцог понимал, что такой настоящей Оливия бывает только с теми, кого считает друзьями и кому действительно доверяет. Ее напускная резкость и грубость служили своего рода защитной броней, за которой девушка прятала свою ранимую душу. Жизнь научила охотницу быть осторожной и подозрительной. Но, несмотря ни на что, она оставалась абсолютно чистой и светлой — доброй девочкой, с большим и горячим сердцем.

Никогда в жизни чувства Касса не были таким взвешенными и глубокими. Он любил Оливию не за то, что она была красивой женщиной, а она действительно была красивой, хоть на свою внешность и не обращала никакого внимания. Он любил ее за человечность и милосердие и еще тысячу разных качеств, которые теперь раскрывались перед ним, как грани сверкающего бриллианта.

* * *

На следующий день отряд все утро шел вверх вдоль берега реки, пополнив свои запасы воды. Двигаться теперь приходилось медленней, потому что лошадей пришлось оставить в последнем из попавшихся на их пути поселений: в заснеженных горах животных просто нечем было бы кормить. Впрочем, самим путешественникам в этих местах тоже почему-то совершенно нечем было поживиться. До полудня наметанный глаза Касса не заметил даже самой мелкой дичи, что, в принципе, было очень странно.

— Ваша Светлость, — окрик Коэна в заснеженной тишине рассыпался многоголосым эхом. — Вы должны это видеть!

Касс с Оливией, пробравшись сквозь кольцо внезапно столпившихся воинов, потрясенно застыли, разглядывая усыпанный телами мертвых птиц снег.

— А здесь копры, — Ларри поднял огромную еловую лапу, демонстрируя задубевшие туши погибших животных.

— Что происходит? — отошедший чуть дальше Урхурт нашел еще несколько трупов крупных животных.

— Это Поветрие, — осмотрев одну из умерших птиц, мрачно процедил Касс.

Орки тревожно переглянулись, и Оливии даже не нужно было озвучивать причину их беспокойства. В отличие от людей герцога, на зеленых великанах не было магической кольчуги, способной защитить их от тлетворной силы распространяющейся вокруг болезни.

— Сожгите всю падаль, — приказал Урхурт. — Надеюсь, что амулеты шаманов будут защищать нас и дальше, — мужчина бессознательно сжал в кулаке висевшие на его широкой груди многочисленные шнурки с прикрепленными к ним разрисованные странными рунами медальонами.

Магия шаманов Запределья имела иную природу, чем магия нелюдей, но это не мешало ей быть не менее эффективной. И все же Касс серьезно опасался за жизнь и здоровье орков.

— Джедд, — герцог поманил к себе рукой мастрима, попутно вытаскивая из-за пояса острый нож. — Неси сюда бурдюки с водой.

— Что ты собираешься делать? — Ли присела рядом с мужем, помогая ему откупоривать пробки.

— Эстэль натолкнула меня на одну очень хорошую идею, — подмигнул ей Касс, резко полоснув по ладони острым лезвием. — Если кровь нелюдей способна излечить зургаров, то почему бы ей не действовать и на орков?

Сжав руку в кулак, герцог стал сцеживать в питьевую воду свою кровь, а поскольку рана быстро затягивалась, то резать ее мужчине приходилось снова и снова. Оливии оставалось только вздрагивать и со вздохом закусывать губу, глядя на то, как Ястреб раз за разом безжалостно калечит свое тело.

— Я привык, — заметив бледность лица и жалостливый взгляд охотницы, натянуто улыбнулся ей Касс, в который раз поразившись сердечности девушки. Ведь точно знал, что сейчас она жалеет его, думая о том, как ему больно.

Его.

Жалеет.

Ненавидеть должна.

А она жалеет!

— Думаешь, поможет? — поинтересовалась у Касса охотница после того, как он приказал оркам пить воду.

— Надеюсь, что да, — внимательно оглядываясь по сторонам, задумчиво пробормотал Касс, медленно двигаясь к реке.

— Почему такое большое количество погибших? — посеменила за ним Ли. — Источник Поветрия где-то близко?

— В том-то и дело, что его здесь нет, — Касс остановился, устремив зоркий взгляд куда-то высоко в горы. — Поветрие — это магия, разрушительная и невероятно мощная. От источника должно сильно фонить, а я не чувствую здесь никакого всплеска.

— Тогда я ничего не понимаю, — Оливия встала за спиной присевшего у берега Касса. — Что убило всех этих животных?

— Вода, — неожиданно резко поднялся мужчина. — Урхурт! — громко позвал он орка. — Дай мне карту.

Фэа-торн, молча повинуясь просьбе, выудил из сумки свиток, расправив его на снегу перед герцогом.

— Где берет начало эта река?

Орк указал на карте место и Касс скорбно покачал головой:

— Ну конечно! Как же до омерзения все просто! Источник поветрия где-то здесь, — постучал пальцем по указанной Урхуртом точке герцог. — Эта река питает большинство водоемов, окружающих Роггерфол. Вода — это одна из семи стихий. Она гасит основной фон, поэтому по мере удаления от источника магия Поветрия становится не такой концентрированной и совершенно незаметна. Вот только свое смертельное дело она медленно продолжает делать, отравляя почву, животных и орков. Нэсс и Вайс, видимо, поняли причину распространения болезни. Найдем источник — найдем и пропавших эрлов.

— Так вот почему на востоке заразившихся почти нет, — досадливо хлопнул ладонью по карте Урхурт. — Воды Озреи омывают только западную и центральную часть Грэммодра.

Касс и Джедд понимающе переглянулись, бросив косой тревожный взгляд на Урхурта. Оливия, проследив за мимикой мужчин, к ужасу своему внезапно догадалась, что тот, кто принес в Запределье Поветрие, выбрал эту реку не случайно. В центральной части Грэммодра располагалась столица орков. Конечной целью таинственного злодея, скорее всего, был Урхурт, а может, и вся его семья. Оставалось только догадываться. Голова девушки раскалывалась от жутких предположений.

Совсем другим были заняты мысли Касса. Самым простым и быстрым решением было обернуться и отправиться к истоку Озреи одному, но загвоздка состояла в том, что оставить Оливию с Джеддом и Урхуртом он просто не мог. Да будь здесь хоть вся армия Аххада и Грэммодра вместе взятые, он и тогда не доверил бы никому жизнь своей жены!

Взять ее с собой? О да, безусловно, лишенная напрочь инстинкта самосохранения охотница будет просто счастлива броситься спасать орков и весь мир в их лице. Вот только ее саму, бесстрашно рвущуюся в бой и не жалеющую себя ради других, сможет ли он защитить от неизвестной силы? Ведь пропавшие Варгард и Дюранд стоили целой армии!

Размышления Касса прервал недовольный бас Урхурта:

— О, гляди-ка, дружки твои пожаловали. Никак соскучились?

Герцог резко развернулся, напоровшись взглядом на выползающих из-за деревьев зургаров. Одно из существ, принюхиваясь, изогнулось, вытянув вперед голову, а затем, уставившись на раскинувшего руки фэа-торна, издало длинный протяжный звук.

— Урхурт, назад! — выбрасывая теней, заорал Касс.

Белые твари на секунду замерли, покачиваясь на своих хвостах, а затем, громко и пронзительно засвистев, все как один бросились на главу Грэммодра.

Отточенным до автоматизма движением Оливия молниеносно вскинула лук, выпустив в голову вырвавшегося вперед монстра стрелу.

Зургар рухнул бездыханной грудой у ног Урхурта, взбешенно бросившего клич своим воинам:

— Lok-Nаrаsh!* (К оружию!)*

Орки, обнажая клинки, с громогласным воплем ринулись на защиту своего хозяина, кромсая атакующих их тварей, которых с каждой секундой становилось все больше и больше.

— Какого вонючего огра им от нас надо? — размозжив дубиной голову одного из зургаров, крикнул Урхурт сражающемуся рядом с ним Кассу.

— А ты спроси у них, — меч Ястреба отрубил метнувшуюся к нему клешню белого монстра, и стрела прикрывавшей герцога Оливии добила зургара метким попаданием в глаз.

— Твои дружки, — пропыхтел Урхурт, кромсая очередную шипящую тварь, — ты и спрашивай!

— Это не мои дружки. Это другая колония зургаров, — рыкнул Касс. — И, похоже, им заказали именно тебя, Урхурт.

— Sky, — выругался орк, ловко орудуя дубиной и мечом. — Узнаю, кто — на лоскуты порву!

— Ястреб, нас окружают! — накрывая отовсюду ползущих зургаров градом стрел, позвала мужа Оливия.

Тени герцога мгновенно метнулись к охотнице, прикрывая собой девушку, а Касс, резко оглянувшись, обнаружил, как с противоположного берега реки в воду соскальзывают гибкие белые тела зургаров. Одно из существ, заметив герцога, неожиданно подняло вверх клешню, издав высокий оглушающий звук.

— Это свои, — облегченно выдохнул Касс, бросив охотнице: — Лив, прикрой меня!

Стрелы Оливии безошибочно настигали бросающихся на отступающего Ястреба зургаров, пока он пробирался к ней сквозь суматоху боя. Умелая рука охотницы не оставляла ни малейшего шанса достать монстрам незащищенную спину герцога.

— Спасибо! — поравнявшись с девушкой, едва заметно улыбнулся Касс. — Смотри за Урхуртом. Я сейчас вернусь.

Ли коротко кивнула, а затем за секунду двумя стрелами уложила нападавших на орка зургаров.

— Герцогиня, я ваш должник, — рявкнул Урхурт, разбрасывая дубиной наседавших на него монстров.

— У вас. Кобыл. Не хватит. Со мной. Расплатиться, — расстреливая зургаров, чеканила Ли.

В этот момент мимо нее с тихим шуршанием проползли перебравшиеся через реку зургары и, повинуясь молчаливому приказу Ястреба, белая лавина существ понеслась на своих сородичей, атакующих отряд людей и орков.

— Урхурт, Джедд, отводите всех к реке, — на плечо Оливии неожиданно опустилась теплая ладонь Касса. — Не стреляй, можешь попасть в своих, — тихо пророкотал он.

Оливия опустила лук, с ужасом наблюдая за жуткой бойней зургаров. Они рвали друг друга клешнями, протыкали хвостами под истошный вопль и отвратительно высокий свист, вспарывали защитную броню острыми шипами. В этой жуткой куче извивающихся тел вообще было непонятно, где свои, а где чужие.

— Как ты их различаешь? — тяжело дыша, Урхурт остановился возле Касса, потрясенно разглядывая битву зургаров.

— Мои красивей, — невозмутимо заявил Ястреб.

— Они же все на одну рожу, — возмутился фэа-торн.

Выползший из-за спины герцога монстр коротко и резко засвистел, и Урхурт растеряно посмотрел на Касса:

— Чего это он?

— Говорит, что это вы, орки, все на одну рожу, — пожал плечом герцог, заговорщически подмигнув Оливии.

Охотница, внимательно осмотрев рассредоточившихся вокруг Урхурта воинов, злобно выпятивших вперед свои клыкастые челюсти, неожиданно многозначительно хмыкнула:

— И правда, все на одну ро… Хм. Лицо.

— Як вам со всей душой, герцогиня, — укоризненно покачал головой Урхурт. — А вы…

— Так что вы мне там про должок говорили? — перебила его Ли. — Я сыну из Грэммодра обещала подарок привезти. Пожалуй, какой-нибудь породистый жеребенок ему бы понравился.

— У-у, — набычился орк. — И что за семейство? Все у вас с маршалом к товарообмену сводиться. А как же «чуйства»?

— Какие такие «чуйства»? — насмешливо передернула Ли.

— Может, я обнять и поцеловать вас в благодарность хотел, — проникновенно замурлыкал Оливии на ухо орк.

— А потом самоубиться? — вскинула бровь Ли.

— Зачем это? — Урхурт перестал улыбаться, и на лице его отразилось искреннее непонимание.

— Как зачем? Боюсь, что ваши «чуйства» вряд ли оценит мой супруг. Так что вам после этого либо самоубиться, либо вон — к зургарам, — указала взглядом девушка на ящерообразных монстров, добивающих остатки группы своих недружественных сородичей.

— Я вам лучше жеребенка найду, — буркнул орк и, потеряв к охотнице всякий интерес, отправился считать потери своего войска от столкновения с зургарами.

— Что он тебе сказал? — Оливия вздрогнула, обнаружив у своего плеча Ястреба, враждебно сверлящего взглядом спину Урхурта.

На языке у девушки так и вертелось сообщить герцогу, что орк предложил ей стать третьей женой, но почему-то глядя в суровое лицо мужа, вдруг поняла, что такую шутку он вряд ли оценит.

— Обещал подарить Лэйну жеребенка, — сообщила она.

Губы мужчины внезапно тронула легкая, мечтательная улыбка и в глазах появилась какая-то мягкая, теплая глубина. Оливия даже засмотрелась на такого Ястреба, слишком уж разительной была перемена.

— Я скучаю по нему, — негромко проронил Касс и, повернувшись к Оливии, спокойно и немного грустно улыбнулся.

— Я тоже, — шепнула Ли, смущенно улыбаясь мужу в ответ.

— Я хотел с тобой посоветоваться, — Касс замолчал, устремив взгляд вперед.

Монстры, нападавшие на Урхурта, предпочли спастись бегством, и теперь орки и люди вместе с подоспевшими зургарами медленно копошились на снегу, подбирая раненых.

— О чем? — видя, что Ястреб медлит продолжить, спросила Ли.

— Я хочу полететь к истоку Озры.

— Один? — мгновенно насторожилась девушка.

— Нет, — вздохнул Касс. — Я собираюсь взять тебя с собой.

Оливия едва заметно вздохнула и сжала губы, чтобы герцог не заметил излишней радости на ее лице. Из всех воинов, с которыми Ястреб пошел в поход, только ее, Ли, легендарный маршал готов был взять с собой на самое ответственное и решающее задание. Было невероятно приятно. Да какое там — охотницу буквально распирало от гордости!

— Я согласна, — выпалила она.

Касс выразительно покачал головой, а потом рассмеялся, с нежностью глядя на непостижимое чудо по имени Оливия дель Орэн. Глупенькая. Она даже не понимала, что он не спрашивал ее согласия. В сложившихся обстоятельствах он ее и на шаг от себя больше не отпустит.

— Я имел в виду другое, — герцог перевел взгляд на Джедда, о чем-то беседовавшего с Урхуртом, и Оливия все поняла без слов.

— Ты боишься их оставить здесь?

— Именно, — согласился Касс. — Сейчас нам помогли зургары, но я не уверен, что они станут защищать Урхурта, когда мы улетим. Да и у орков к ним предвзятое отношение. Для них они все одинаковые — что те, что эти.

Оливия в раздумье нахмурилась.

— Что ты предлагаешь?

— Либо вернуться к последнему поселению орков, оставить всех там и дальше отправиться вдвоем, либо продолжать путь всем вместе.

— Вернемся — потеряем время. Все вместе — будем добираться как минимум еще несколько недель… — неожиданно глаза девушки лихорадочно заблестели, и она завороженно уставилась на зургаров. — Они ведь хорошо плавают?

Касс изогнул бровь и сложил на груди руки, не совсем улавливая ход ее мыслей.

— Хорошо. А что?

— Ты можешь попросить их спустить весь отряд вниз по реке к поселку орков? По течению это будет быстро.

Касс усмехнулся. Если соорудить на спинах зургаров что-то наподобие плотов, то к вечеру все воины благополучно достигнут конечной цели.

— Можно попробовать. Надо только будет напоить всех водой с моей кровью.

— А чего-то попроще нет? — тяжко вздохнула Ли, представив, что Ястреб опять начнет себя резать. — Ты же маг!

— Мне проще отдать свою кровь, чем тратить магический резерв, он, в отличие от крови, восстанавливается намного дольше. Тебе придется поговорить с Джеддом. Мне кажется, ему наше решение не очень понравится.

Оливия тут же покосилась на мастрима и сникла, предвкушая скандал. Отправляться обратно без нее Джедд точно не согласится, а унести их двоих Ястребу будет просто не под силу. Как найти нужные слова и заставить друга плыть с орками, охотница не знала.

— А ты сам не можешь поговорить с Джеддом? — почему-то Оливии показалось, что герцог сможет найти более веские аргументы для мастрима.

— Я? — не поверил своим ушам Касс. — Ты уверена?

Оливия предательски покраснела и окончательно добила Ястреба:

— Ну да, ты ведь командир этого отряда. Решения командира вроде бы не обсуждаются?

— Да неужели? — иронично повел бровью Касс. — Я запомню.

Ястреб, недоверчиво качая головой, пошел беседовать с Урхуртом и Джеддом. И почему у него было такое чувство, что все происходящее ему снится? Вот сейчас он откроет глаза, и Оливия, прикрывающая его спину и доверяющая ему свою жизнь, исчезнет, а вместо нее вернется ненавидящая его охотница, единственная цель которой — месть.

Касс остановился и, резко обернувшись, посмотрел на жену. Девушка стояла, переминаясь с ноги на ногу, и в голубых, как небо, глазах не было и тени лукавства или намека на коварство.

Дурацкие страхи… Или плохие предчувствия? Откуда вдруг взялась, эта смутная тревога? Касс поднял голову, принюхиваясь, словно дикий зверь, а потом понял, что происходит. Зов был слабым, но нелюдь его почувствовал.

* * * *

Оливия не поняла, что произошло. Минуту назад она разговаривала со спокойным и уравновешенным человеком — и вдруг он за считанные секунды превратился в разъяренного нелюдя, выбрасывающего своих жутких двойников. Схватив лук, охотница, не задумываясь, ринулась следом за куда-то помчавшимся герцогом, на бегу выхватывая из колчана стрелу. Она решила, что Ястреб снова обнаружил какую-то угрозу, но вместо видимого противника он и его тени зачем-то стали вспарывать клинкам снег. Остановившись в шаге от мужа, Ли осталось лишь молча наблюдать за тем, как хозяин и его тени роют в снегу глубокую яму.

— Что он делает? — подоспевший Джедд недоуменно вытянул шею.

— Не знаю, — пожала плечом Ли, не отводя от Ястреба тревожного взгляда.

Клинки теней внезапно напоролись на какую-то твердую поверхность и теперь нещадно долбили по ней, высекая снопы искр и издавая отвратительные режущие слух звуки.

Урхурт осторожно подался вперед, заглянув вниз, и мелодично присвистнул:

— Маршал, боюсь, это бесполезное занятие. Врата в Подземье без скриптуса не открыть. Уж я-то, имея жену-дроу, знаю.

— При чем тут скриптус и дроу? — насторожено встряла Ли. — Скриптусы создают гномы!

— Вот именно, — снисходительно фыркнул орк. — Дроу не умеют ни добывать камни, ни рыть под землей туннели, ни строить города. Для этого у них есть рабы, а гномы входят в их число!

Оливия, растолкав столпившихся вокруг людей и орков, проворно спрыгнула в яму к так и не оставившему свою бесполезную затею мужу.

— Уйди отсюда, — прогрохотал нелюдь, попытавшись схватить девушку и вернуть ее обратно.

— Лапы свои убери, — неожиданно осознавая, что совершенно его не боится, стукнула герцога по рукам Оливия. — И морды тоже!

Герцог ошарашено разжал ладони и мгновенно вобрал теней, возвращая себе свой привычный облик.

— Что там? — хмуро указав пальцем на каменные плиты, изрезанные древними рунами спросила охотница.

— Кто, — поправил ее Касс. — Я слышу оттуда ментальный зов нелюдя. Очень слабый, но слышу.

— Отец Эстэ? — мгновенно разволновалась Ли.

— Не знаю, — пнул ногой камень Касс. — Я слышу только зов о помощи.

Выудив из кармана подаренный Тобо скриптус, Оливия протянула его мужу.

— Держи. Тобо сказал — он открывает любые каменные врата, созданные гномами.

Касс несколько секунд удивленно разглядывал жену, а затем коротко кивнул Джедду.

Мастрим быстро поднял из ямы Оливию, а Ястреб, наклонившись, прижал скриптус к выемке в камне.

Земля под ногами столпившихся у ямы воинов мелко задрожала, невольно заставив их отступить назад, и Касс успел стремительно выпрыгнуть наверх прежде, чем каменные плиты, на которых он стоял, стали разъезжаться в стороны, открывая темный проход и уходящие вниз гранитные ступени.

Вставив стрелу в паз, Оливия бесстрашно шагнула вперед и тут же была поймана за куртку негодующим Ястребом.

— Куда? — рявкнул он так громко, что даже орки, стоявшие рядом, вжали шеи в плечи.

— Отпусти, — силясь вырваться из стальной хватки герцога, пропыхтела Ли. — Мы тут время теряем, а там, может, отец Эстэ умирает!

— Ты вообще знаешь, куда ведет этот ход? — прошипел Касс, еле сдерживаясь, чтобы не выпустить теней.

— Да какая разница? Там разберемся, — дернулась Ли.

— Дурочка, — в сердцах выругался Касс, подтолкнув девушку к Джедду.

— Сам такой, — огрызнулась Оливия. — Ты бы еще головой со своими мордами о пол постучался, глядишь, и открылось бы!

— Пойдешь в самом конце колонны, — взбешенно громыхнул Касс, ткнув пальцем в Джедда, Урхурта и Коэна. — Ни на шаг от нее, — рыкнул он мужчинам.

— Да ты без меня тут до сих пор бы зубами землю грыз! — воскликнула Оливия.

— Приказы. Командира. Не обсуждаются, — ядовито отчеканил в покрасневшее от возмущения лицо жены Касс, потом резко свистнул, и наблюдавшие в сторонке за происходящим зургары мгновенно приползли на его зов.

— Ну, я тебе это припомню, командир многомордый, — мстительно прищурилась Ли, громко сопя и нервно сжимая в ладони рукоять скайрима.

— Маршал дело говорит, — хлопнул ее по плечу Урхурт. — Нечего вам, герцогиня, на рожон лезть. Знаете ли вы, что у дроу большая любовь к паукам? У них за убийство паука даже казнить могут.

— А вы червей едите, и что? — мрачно изрекла Оливия, продолжая следить за Ястребом, раздающим приказы.

— А то, что там внизу сейчас на вас огромный паук прыгнет — и все…

— Что все? — перевела на орка взгляд Ли.

— И жеребеночка я вам больше не буду должен, — расплылся в улыбке орк.

— Правильно, — нахально вскинула голову охотница. — Жеребенок — это слишком дешево за то, что я спасла ваш здоровенный зеленый зад. Два жеребенка!

— Но… — возмущенно раздул щеки Урхурт.

— Три жеребенка, — прищурилась Ли. — Неужели жизнь главы Грэммодра этого не стоит?

— А вы скриптус где взяли, герцогиня? — с подозрением в голосе поинтересовался орк.

— Гномы подарили, — гордо заявила охотница.

— То-то я смотрю, в кого у вас такие замашки ушлые… — Урхурт картинно хлопнул себя по лбу. — Предупреждать надо, что вы с рыжебородыми якшаетесь!

Поплевав два раза на ладонь, орк протянул ее Оливии.

— Что это? — брезгливо покосилась на руку Урхурта охотница.

— Уговор дороже денег, герцогиня! Три — и ни жеребенком больше!

Оливия вообще-то про жеребят сказала в шутку: слишком зла была на Ястреба и на всех мужчин-командиров в его лице. Но на всякий случай девушка тоже плюнула на свою ладонь и хлопнула ею по руке орка:

— Договорились! — и, прикидывая в уме, что она будет делать с тремя жеребятами, добавила: — Доставите прямо к дому.

У орка от такой наглости глаза полезли на лоб, но поскольку договор он уже скрепил плевком, то ничего не осталось, как молча согласиться.

Ястреб между тем, раздав последние указания, махнул рукой преданно глядящим на него зургарам, и белые монстры, шустро огибая орков и людей, ринулись за герцогом в открывшийся подземный проход.

— Вот где бы мне такого маршала раздобыть, а? — грустно вздохнул Урхурт, вынимая из ножен меч и подавая знаки своим воинам двигаться вперед. — Это ж надо — он даже зургарами командовать умеет! А я все сам, да сам…

Оливия усмехнулась, не заметив, что за дружеской перепалкой с Урхуртом даже перестала волноваться, и только когда ступила ногой на выдолбленную в камне ступень, почувствовала холодок страха, ползущий по спине. По роду деятельности девушке приходилось видеть всяких тварей: ползучих, прыгающих, кусающихся, но даже зургары не казались охотнице такими мерзкими в сравнении с огромными пауками, о которых говорил Урхурт. Пауков Оливия, мягко говоря, не любила. Почему-то ужасно захотелось растолкать всех идущих впереди воинов и забраться за спину Ястреба. Ли была уверена: пауков он точно не боялся, а рядом с ним и ей самой бояться было как-то стыдно и не с руки. Он был единственным, с кем рядом она, после всего пережитого за время их пребывания в Грэммодре, чувствовала себя в безопасности, а идущий рядом Урхурт хоть и выглядел устрашающе огромным, но никакой уверенности в том, что все будет хорошо, охотнице не внушал. И Ли не понимала, почему Ястреб взбеленился и отправил ее в конец колонны, когда единственное и самое надежное место для нее было за его спиной.

* * *

Зажженные и высоко поднятые над головами факелы смрадно коптили, освещая узкий проход, ведущий куда-то вниз. Сначала Оливия пыталась считать ступени, чтобы понять, как глубоко им приходится спускаться, а потом, сбившись со счета, бросила эту бесполезную затею. Где-то там, в самом начале колонны движущихся вперед мужчин, шел Ястреб, и Ли непонятно зачем привставала на носочки, пытаясь разглядеть его высокую фигуру из-за голов идущих впереди воинов.

— Вы зря за него волнуетесь, герцогиня, — шепнул Урхурт. — Ваш муж один — как целая армия!

— С чего вы взяли, что я за него волнуюсь? — растерялась Оливия. Собственно говоря, охотница не могла дать ни названия, ни объяснения тому, что сейчас чувствовала, и слова Урхурта прозвучали как гром среди ясного неба. Неужели сейчас так тревожно внутри, потому что она действительно волнуется за Ястреба?

— Видно невооруженным глазом, — умозаключил орк. — Волнуетесь. А зря. Маршал все правильно продумал. Он и зургары видят в темноте, а значит, легко обнаружат любого, кто прячется там внизу. Его воины идут следом потому, что они более подвижны и маневренны, чем орки. Ведь если придется вступить в бой, они быстрее смогут подоспеть на помощь. Орки в арьергарде — это некий элемент оперативного резерва, и вы, как непревзойденная лучница, на закуску. Расстреливать позиции противника с высоты всегда удобней. Если там внизу начнется заварушка, то ваша меткая рука будет практически контрударом.

Пристыженно прикусив губу, Оливия порадовалась, что Ястреб не видит сейчас ее лица. Выходит, он опять доверил ей прикрывать свою спину, а она на него еще и накричала при всех.

Пора было привыкать к тому, что герцог действительно имел колоссальный военный опыт и лучше кого бы то ни было разбирался в тактике ведения боя. Охотнице было сложно так безоговорочно подчиняться чьему-то приказу и полагаться на верность чужого решения, наверное, потому, что за последние годы она привыкла рассчитывать только на себя, но сейчас она все же нашла в себе мужество признаться, что была неправа, и дала себе обещание больше не оспаривать распоряжения командира.

Внизу внезапно началось какое-то непонятное движение, чуткий слух охотницы уловил характерный звон ударяющихся друг о друга клинков, и колонна движущихся по ступеням мужчин стремительной лавиной ринулась вниз.

Руки Урхурта неожиданно обхватили Оливию вокруг талии, а затем подбросили вверх, усадив на мощное плечо. Охотница заметила впереди на потолке две большие движущиеся красные точки, и прежде чем успела понять, что это, интуитивно выпустила стрелу. Раздался омерзительный визгливый писк, в свете факела сверкнул чей-то клинок и рядом с лицом Оливии пролетел кусок чего-то темного и лохматого.

— Осторожно, Оливия, эти твари ядовитые, — выкрикнул орк, продолжая быстро двигаться с охотницей дальше.

— Пусть кто-то поднимет Джедда, — Ли, заметив далеко на стене еще пару глаз, мгновенно выстрелила, догадавшись по оглушительному визгу, что не промазала. Следовавший за Урхуртом огромный орк, выполнив просьбу охотницы, подсадил мастрима себе на плечи, и Джедд резко выбросил залтак, подбив в полете огромного паука, спрыгнувшего со стены сзади. Существо, корчась, завалилось на ступени, суча длинными лохматыми лапами. Кто-то из воинов бросил в него факел, и паук вспыхнул, как сухой ельник, источая густой удушливый смрад.

Коридор стал стремительно расширяться, свод над головой становиться все выше, и наконец Оливия смогла увидеть Ястреба и его теней, яростно сражавшихся с гигантскими пауками. То, что на жутких тварях находятся всадники, Оливия поняла не сразу. Рядом с ее ухом просвистела стрела. Ударившись о стену, она высекла сноп искр и Ли молниеносно выстрелила в ответ.

Громкое ругательство на эльфийском диалекте на секунду повергло ее в шок, но только тогда она наконец увидела того, кто его произнес.

Верхом на отвратительном пауке, словно на боевом скакуне, сидел мужчина, которому наконечник стрелы Оливии пробил правую руку. Густые золотые волосы искрящимся плащом рассыпались по плечам и груди всадника, создавая невероятный контраст с темной, почти черной кожей лица. Кончики длинных острых ушей украшали многочисленные кольцеобразные серьги, а лоб — широкий серебристый обод.

Мужчина, резко вскинув голову, скрестился взглядом с охотницей. В ярко-фиолетовых глазах полыхнуло черное пламя ненависти.

— Trеiw еgаhr* (Бледнолицая тварь), * — прочитала по искривившимся тонким губам Оливия.

— Mаnе drowish — firin drowish!* (Хороший дроу — мертвый дроу!)* — почему-то вспомнила любимую поговорку Итилгила Оливия, когда двумя меткими выстрелами пробила глаз пауку и вторую руку сидящему на нем всаднику. — Это тебе за бледнолицую и за тварь.

— Ol'еlg ilt!* (Убить ее!)* — взревел золотоволосый, выдергивая из предплечья стрелу и указывая ею на охотницу.

Это стало роковой ошибкой мужчины, потому что отбивавшийся от двух пауков нелюдь внезапно с небрежной легкостью снес им головы, а потом, оттолкнувшись ногой от завалившейся на пол туши, в полете прикончил мечом двух пытавшихся выстрелить в Оливию дроу.

Касс и его тени, словно обезумев, прокладывали мечами себе дорогу к золотоволосому, а ползущие следом за ним зургары добивали раненых пауков и темнокожих эльфов, оставляя за спиной маршала горы трупов.

На Оливию со всех сторон посыпался град стрел, и только благодаря Урхурту, резко выставившему вперед свою дубинку и сбросившему охотницу вниз, ни одна из них не достигла цели.

Орки, люди, зургары, дроу, пауки — все смешалось в гуще кровавого боя. Впервые в жизни Оливия попала в такую передрягу. Ноги девушки дрожали от напряжения, но выпущенные ею стрелы каждый раз верно находили свою цель, спасая жизни воинам Урхурта и Ястреба.

Дроу терпели значительные потери. Теперь на нелюдя, неуклонно рвущегося к золотоволосому командиру, были брошены основные силы. Несколько раз Оливия замечала, как исступленно атакующих дроу теней пронзают жала пауков, и каждый раз содрогалась от ужаса зная, что раны и боль от их укусов получает Ястреб.

В такие мгновенья из груди Оливии поднималось что-то злое и жестокое. Упиваясь захлестывающей ее холодной яростью, охотница без разбору вгоняла стрелы в тела пауков и дроу, испытывая единственное желание — убивать. Опьяненная запахом крови и видом массового безумия, Оливия сеяла вокруг себя смерть, не задумываясь о том, в кого превращается и как мало человеческого остается в ней в этот момент.

— Sеvir!* (Уходим!)* — понимая, что проигрывает на всех флангах, выкрикнул золотоволосый.

Его вместе с недобитым пауком дроу спрятали за широким выступом, и теперь он раздавал команды, не смея высунуть оттуда даже нос, опасаясь получить смертельную дырку в своем теле от невероятно меткой лучницы противника.

Остатки дроу стали быстро пятиться на своих пауках, а затем на бешеной скорости рванули вглубь подземелья, утаскивая с собой своего командира.

— Назад! — звучным окриком остановил ринувшихся за ними следом зургаров и орков Касс. — Они скоро вернутся с подмогой. У нас мало времени. Урхурт, — герцог нашел взглядом фэа-торна. — Выносите раненых на поверхность!

Орк молча подал знак своим воинам, беспрекословно подчиняясь приказу Ястреба.

— Джедд, добейте живых пауков, — бросил рыжему охотнику маршал, зачем-то напряженно трогая рукой ровную каменную стену.

Мастрим, стоявший за спиной Оливии, неожиданно положил девушке на плечо свою большую ладонь. От хриплого, скрипучего голоса друга у Ли на затылке зашевелились волосы.

— Боюсь, малышка, этот приказ герцога тебе придется выполнить вместо меня.

Резко развернувшись, охотница успела подхватить медленно оседающего на землю Джедда.

— Джедд, ты что? — ладонь Оливии стала липкой и горячей. Она поднесла ее ближе к лицу и рука стала мелко трястись от вида алой крови, испачкавшей пальцы. — Джедд, — шепот девушки перешел в жалобный всхлип. Она до боли закусила губу, чтобы не закричать.

Из левого плеча мужчины торчала стрела дроу, вокруг которой по одежде мастрима расплывалось вязкое темное пятно.

— Кажется, это конец, малышка, — попытался улыбнуться Джедд.

Улыбка вышла вымученной и кривой, поэтому только еще больше напугала Оливию.

— Джедд, пожалуйста! Не пугай меня так, мы вытянем стрелу. Ты же мне сам говорил, что на тебе все заживает, как на собаке. Это просто царапина…

Джедд рванул ткань котты и Ли в ужасе уставилась на расходящуюся от торчащей в плече стрелы сетку черных вен под кожей.

— Она отравлена. Это яд, детка. Я не протяну больше часа.

— Джедд, миленький, — Ли прижала к своей щеке мозолистую грубую ладонь матрима, не замечая, что заливает ее слезами. — Не оставляй меня! Я так тебя люблю! Что я буду без тебя делать?

— Жить, детка. Жить, — рвано глотнул воздух мастрим. — Обещай мне… Обещай, что не будешь такой упрямой. Ты шейна. Тебе не место среди мастримов. У тебя должна быть большая семья, уютный дом, мягкая постель, дорогие платья, а не вместо крыши — небо над головой. Ты у меня такая красивая, детка… Послушай меня… Не уходи от него. Знаю, что он виноват… Дурак безмозглый! Как мог только такое сделать? Ведь мучается теперь. Вижу. Места себе не находит… Но он, похоже, действительно тебя…

— Джедд… — Оливия пронзительно всхлипнула, уронив на грудь охотника голову, мелко сотрясаясь всем телом. — Я тебя умоляю, не бросай меня. Ты и есть моя большая семья

— мой друг, брат, отец, мой самый дорогой и близкий человек. Джедд, ты все, что у меня есть…

— Ну что ты, Ли, — усмехнулся Джедд. — У тебя есть муж и сын. Вы с Кассом нужны Лэйну. Помни об этом.

— Что здесь происходит? — над головой охотницы раздался громкий голос Ястреба, а потом сильные руки герцога буквально отодрали ее от мастрима, отодвинув в сторону. — Что у тебя с лицом? — зло рыкнул на Джедда Касс, хмуро осматривая его плечо. — Прекрати пугать Лив, — разрезая ножом края окровавленной одежды, процедил он в лицо охотника.

Джедд вцепился пальцами в мундир на груди Касса и горячечно зашептал:

— Поклянись мне, что будешь заботиться о ней и Лэйне, что никогда их не оставишь… Обидишь ее снова… я тебя из Сардарра достану.

— Зачем же так далеко забираться, чтобы иметь удовольствие дать мне по шее? Я тебе в своем замке отдельные апартаменты выделю, — невесело усмехнулся Касс, приподняв тело мастрима. Сломав конец торчащей из плеча Джедда стрелы, он резко выдернул ее из тела охотника. — Прости. Знаю, что больно, — с сожалением проронил герцог, услышав болезненный стон мужчины.

— Обещай мне, — тяжело дыша и неотрывно глядя в глаза нелюдя, прохрипел Джедд. — Клятвы, данные умирающим — священны…

— А ты что — умирать собрался? — обмывая водой из фляги кровоточащую рану охотника, покривился Касс. — Как же я жить-то буду без твоих бесценных советов? Ну уж нет! Терпел я тебя как-то до этого дня — потерплю и дальше!..

— Перестань меня утешать, — устало выдохнул Джедд. — Ты же видишь, что я больше не жилец. Яд попал в кровь.

— Прекрати ныть, как баба, — прошипел он на ухо мастрима герцог. — Ты не понимаешь, что расстраиваешь своими словами Оливию?

— Ей придется смириться с тем, что меня больше не будет с ней рядом. Поэтому я прошу тебя позаботиться о моей девочке… Обещай…

— Заткнись и рот шире открой, — зло гаркнул герцог, крест-накрест, почти до кости, резанув ножом свою ладонь.

Мастрим не успел ничего сказать, и лишь сглотнул от неожиданности, когда густые капли крови нелюдя упали ему на язык.

— Пей, — поддерживая другой рукой голову Джедда, приказал Касс. — Кровь нелюдей нейтрализует любые яды. Должно получиться.

Мастрим молча исполнил приказ герцога и с каждым новым глотком изумленно наблюдал, как исполосованная ножом рука Ястреба начинает медленно заживать у него на глазах.

— Хватит, — наконец закашлялся охотник. — Меня сейчас вырвет. Я ж не упырь какой, кровь человечью пить!

— Ничего, медвежью пил, когда мастримом стал? Моя не хуже. Что, передумал умирать? — язвительно заметил Касс, для пущей безопастности еще раз вспоров ножом ладонь и нацедив совей крови.

Рыжий внезапно заорал, как резаный. Сетка черных вен, расползавшаяся по его груди мгновенно начала светлеть, а через секунду исчезла совсем.

— У тебя что — спотыкач в крови? — отдышавшись, спросит Джедд. — Жжет почище спиртного.

— Правда? — искренне удивился Касс, вытирая рукавов покрывшийся бисеринками пота лоб охотника. — Не пил, не знаю. Как ты себя чувствуешь?

— Жить буду. Наверное, — прислушиваясь к ощущениям, изрек мастрим. — По крайней мере, я больше не ощущаю боли и жара в теле.

— Ну, вот и отлично, — Касс облегченно вздохнул, поднимаясь на ноги. — Перевяжите его, — отряхиваясь, кивнул он Оливии, которая все это время тихо, как мышка, сидела на коленках, боясь шевельнуться или сказать лишнее слово.

Девушка мгновенно бросилась к мастриму на помощь, а герцог угрюмо уставился на стену, из-за которой теперь очень хорошо слышал зов Нэсса. Времени было мало, и Кассу нужна была помощь Оливии, но просить о ней охотницу, пока она не успокоится и не убедится, что с ее дорогим Джеддом все в порядке, он не решался.

Спустя пару минут вернулся Урхурт. Подхватив охотника под здоровую руку, орк потащил его наверх из подземелья своим громким басом отвлекая Оливию от пережитого волнения.

— Лив, — остановил семенящую следом за Джеддом жену Касс. — Не уходи. Мне нужна твоя помощь.

Оливия замерла. Словно раздумывая о чем-то, сделала короткий шаг, потом еще один несмелый и вдруг стремительно бросившись к Кассу прижалась к нему всем телом, крепко-крепко обвив его руками вокруг талии. От неожиданности герцог впал в прострацию и так и остался стоять с широко разведенными руками, бестолково глядя на обнимающую его жену сверху вниз.

— Спасибо, что спас его, — громко всхлипнула Оливия. — Он для меня… я без его… — так и не смогла выразить свою мысль дальше охотница. Спрятав лицо в складках одежды мужа, она тихо плакала, не стыдясь показать ему своей слабости.

Вязкая горячая волна растеклась по спине Ястреба и ноги словно приросли к полу, став двумя тяжелыми колодками. Шумно вздохнув, герцог опустил ладони на голову и спину девушки, а потом сжал так осторожно, как Только мог, впервые в жизни наслаждаясь простой теплотой обыкновенных объятий. Никогда еще не чувствовал герцог себя таким счастливым, как в этот миг, когда любимая женщина прятала на его груди мокрое от слез лицо, и никогда еще не понимал с такой ясностью, что Оливия каким-то невероятным образом своими поступками кардинально меняет его самого.

— Ты должна будешь помочь мне кое-что сделать, — выдохнул в макушку Оливии Касс. -

Мне надо вытащить оттуда Нэсса, — указал взглядом на стену мужчина. — И я без тебя не справлюсь.

Оливия с готовностью кивнула, мгновенно вытерев слезы с лица.

— Что от меня требуется?

Развернувшись, Касс положил ладони на каменную поверхность. От удивления охотница даже дышать перестала, когда по стене, словно по водной глади, пошли широкие расползающиеся круги, открывая взгляду то, что скрывала магия.

Огромный светящийся синий куб казался гигантским куском льда, каким-то чудом попавшим так глубоко под землю. Его мутно-расплывчатые грани и плоскости холодно мерцали во мраке, отбрасывая на пол косые серо-голубые тени.

— Что это? — присматриваясь к странной конструкции, спросила Ли.

— Парализующее силовое поле.

Оливия недоверчиво заглянула в сосредоточенное лицо мужа. Если это то, о чем она думала, то куб был своего рода тюрьмой, подобной той, что находилась в Чертоге Приговоренных. Знаний об этом жутком месте у девушки почти не было. Единственное, что она слышала из баек охотников, так это то, что спустя неделю заключенные в Чертоге сходили с ума.

Внутри куба мелькнула длинная тень, заставив Оливию, напрягая зрение, всматриваться в колышущееся перед глазами марево. Тень замелькала, растворилась в воздухе, а потом неожиданно возникла у самого лица охотницы. Что-то жуткое смотрело на нее из-за мерцающей преграды: длинные ряды страшных зубов, острых, как мечи; три пары узких хищных глаз, отливающих лунным серебром; красные шипастые гребни на огромных змеиных головах. Чудовище оскалило все свои уродливые пасти, ударило по стене куба раздвоенным хвостом и рассеялось, словно туман, чтобы через секунду появиться у противоположной стены.

— Нэсс, это я — Касс, — глаза нелюдя ярко засветились, и Ли поняла, что он пытается общаться с другом мысленно.

— Всевидящий, — пробормотала девушка, — Это и есть отец Эстэ и Амирэль?

— Он не реагирует на меня, слишком много времени провел в таком виде, — рассерженно и как-то зло обронил Касс.

— Но ты же говоришь, что он зовет и просит о помощи?.. — пытаясь понять, где появится снова гидра, всматривалась в куб Оливия.

— Он, похоже, больше ни на что не способен. Зациклился на Зове, чтобы не сойти с ума.

— Почему парализующее поле сводит с ума?

На лицо Ястреба набежала тень, и голос стал хриплым и неживым:

— Потому, что оно вызывает галлюцинации — самые страшные воспоминания, которые приговоренные пережили в своей жизни. Они повторяются бесконечно, и ты уже не понимаешь, где иллюзия, а где реальность. Ты просто становишься частью этого кошмара.

Воздух застрял где-то в груди у Оливии и к горлу подкатил ком. Магрид говорил, что Ястреб провел в Чертоге Приговоренных чуть больше недели. Теперь девушка знала, что видел там герцог каждую минуту своего пребывания: непрекращающуюся пытку — жестокое убийство своей жены. Как он вообще смог жить дальше после такого?

— Как его оттуда вытащить? — Ли отвела от мужа взгляд, не в силах больше смотреть в его лицо.

— Я смогу войти туда, — пророкотал Касс, — но не смогу выйти обратно. У меня нет артефактов, нейтрализующих поле. Ты должна будешь меня вытащить.

— Я?! — изумление Оливии было таким сильным и глубоким, что она даже рот открыла, с недоумением уставившись на Ястреба. — Как?

— С помощью метки, — спокойно заглянул ей в глаза Касс.

Оливия попятилась, невольно схватившись ладонью за плечо. Ненавистная метка, о которой она почти забыла, теперь, казалось, жгла руку сквозь одежду.

— Что значит «с помощью метки»?

— Связь синта — это связь крови. Могущественная магия, взламывающая любые щиты, стены и барьеры. Твоя кровь притягивает мою, а моя — твою. Как бы далеко друг от друга мы не находились, если моя метка услышит зов твоей крови, она притянет меня к тебе сквозь любую преграду.

— У тебя тоже есть метка? — прозрела Оливия.

Касс поколебавшись секунду, коротко кивнул:

— Есть.

— Тоже на плече? — недоверчиво приподняла бровь охотница, вспомнив, что не видела в последний раз на теле Ястреба никакой метки.

— Нет, я не знаю где она. Она невидимая.

— Как же ты можешь утверждать, что она есть? — растерялась Ли.

— Я чувствую твою кровь, — вздохнул Касс. — Стоит услышать ее запах — меня тянет к тебе как магнитом. Метка работает именно так.

— И что я должна делать? — непонимающе нахмурилась девушка.

Касс вытянул из ножен свой Аргалеон, прочертив острием на земле замкнутый круг, а в его центре извилистый символ, в точности такой же, как тот, что был на плече Оливии.

— Когда я войду в поле и поймаю Нэсса, ты должна будешь напоить знак своей кровью, а потом позвать меня с помощью специального заклинания. Я напишу тебе его слова, рядом с символом «синта», — опустившись на одно колено, мужчина стал быстро выписывать ножом на земле древние письмена. — Сможешь прочитать?

— Я умею читать, — обиделась Оливия.

— Я не сомневался, — ласково коснулся ее щеки Касс. — Это древнедраххарианский, в Аххаде на этом диалекте почти никто не говорит.

— Я говорю, — вздернула подбородок Оливия. — Отец говорил, что я должна знать язык своих предков.

— Предков? — на лице Ястреба промелькнуло неподдельное изумление, но разбираться прямо сейчас еще и с этой загадкой времени у него не было. — Когда твоя кровь попадет на знак «синта», метка активируется, и только после этого ты должна будешь прочитать заклинание. Не перепутай.

Оливия молча кивнула, судорожно выдохнув. Ей было страшно — так страшно, как никогда в жизни.

Что, если у нее ничего не получится?

Что, если Ястреб ошибается, и нет у него никакой метки?

И тогда вместо того, чтобы спасти отца Эстэ, он и сам угодит в расставленную ловушку…

Спина девушки взмокла от пота, а на лбу проступила испарина. Она вытащила из корсета залтак, крепко-крепко сжав его в пальцах. Руки дрожали, а холод оружия пусть немного, но придавал уверенности в себе.

— Все получится, Лив. Я в тебя верю, — стремительно обхватив ладонями лицо девушки, Касс проникновенно поцеловал ее в губы, а потом, резко развернувшись, шагнул сквозь сияющую грань куба.

Сильная вспышка на мгновенье ослепила, озарив окружающее пространство ярким индиго. Оливия закрыла глаза, а когда открыла — герцог и выскользнувшие из его тела тени уже стояли внутри парализующего поля. Рядом с одним из двойников Ястреба мелькнул расплывчатый серый силуэт. Переместившись в угол, он обрел форму огромной трехголовой гидры. Плавно изогнувшись, чудовище молниеносно кинулось на ринувшегося к ней нелюдя. Раздвоенный хвост существа плетью хлестнул Ястреба наотмашь, после чего, тускло замерцав, тварь мгновенно испарилась, чтобы спустя секунду, возникнув у противоположной стены, наброситься на одну из теней. Это выглядело и жутко, и завораживающе одновременно: гидра то исчезала, то появлялась в самых неожиданных местах, не позволяя теням и их хозяину предугадать ее следующий шаг. Ястреб внезапно подпрыгнул, прокрутил в воздухе сальто и повис над полом, обхватив руками и ногами что-то невидимое глазу.

Тело отчаянно извивающейся гидры стало проявляться, и теперь Оливия отчетливо видела, что Касс исхитрился поймать за шею одну голову обезумевшего эрла, а две другие, изворачиваясь, яростно кусали нелюдя, пытаясь сбросить с себя. Подоспевшие хозяину на подмогу тени схватили гидру за хвост, а затем растянули ее головы в стороны, прижав к полу.

Касс устремил свой взгляд на Оливию, и она прочитала по его губам:

— Сейчас, Лив!

Не раздумывая, девушка полоснула залтаком по руке. Узкий порез медленно начал заполняться проступающей кровью. Густые багровые ручейки, стекая с ладошки охотницы стали падать на нарисованный герцогом знак, загораясь яркими искрами. Круг мгновенно засветился ослепительно-алым. Накрыв символ «синта» порезанной ладонью, Оливия срывающимся голосом стала выкрикивать слова древнего заклинания.

Плечо Ли внезапно невыносимо обожгло огнем, а метка на нем стала светиться так ярко, что в полутемном подземелье стало светло как днем.

Секунды таяли, словно льдинки.

Оливии казалось, что все вокруг размылось и исчезло — остался только пронзительный взгляд зеленых глаз, заглядывающий ей в самую душу. Она дочитала последнюю букву, написанную мужем, и с ужасом поняла, что заклинание не сработало. Грани куба колыхались перед ней на расстоянии вытянутой руки, а за ними она видела отчаянно извивающуюся гидру и пытающихся удержать ее герцога и теней.

Решив, что сделала что-то не так, Ли стала быстро повторять заклинание. Сжав кулаки, она проговаривала его снова и снова, потерянно глядя в нечеловеческое лицо мужа. Злые слезы бежали по щекам, и Ли даже не пыталась их вытирать, только бормотала, как безумная, заклинание, которое теперь помнила наизусть и от которого, похоже, не было никакого толку.

Не выдержав, она, сорвавшись в истерику, ударила руками по выписанному Кассом символу и закричала что было силы:

— Раннагарр тебя забери, Ястреб, иди ко мне! Иди ко мне! Сейчас же!

Чудовищная сила словно молот ударила по сверкающему кубу, разбив его вдребезги и разбросав по подземелью гидру, герцога и его теней.

Получившее неожиданную свободу трехглавое чудовище резко метнулось в сторону, и пришедший в себя Касс еле успел поймать его за кончик ускользающего хвоста. Гидра утробно зарычала, оскалив все свои уродливые пасти. Словно во сне, Оливия видела, как капает с раздвоенных языков вязкая слюна, тело существа раскачивается для броска и…

— Мать твою, Нэсс, ты сдурел? — дубина Урхурта опустилась на одну из голов нелюдя, затем хлестким ударом вырубила вторую.

Успевший перехватить третью голову Касс резко бросил:

— Хватит, Урхурт, теперь я его контролирую.

Зеленые глаза герцога превратились в два бездонных омута. Придавив коленом корпус гидры, он уставился в ее оскаленную морду, и огромное тело внезапно стало менять форму, обретая человеческий облик.

Тяжело дыша, мечась расфокусированным взглядом по сторонам, на земле лежал мужчина: очень высокий, жилистый, с правильными жесткими чертами лица, орлиным носом и глубоко посаженными пронзительно-серыми глазами. Длинные черные волосы разметались по полу и теперь были похожи на расползшихся по сторонам змей.

— Нэсс, это я. Ты меня узнаешь? — Касс хорошенько тряхнул друга, снова пытаясь ментально добраться до его разума.

Варгард захрипел, выгибаясь в руках герцога, впившись пальцами в его горло.

— Это я, Касс! — прогрохотал Ястреб, ударив Нэсса по челюсти.

Оливия, подлетев к рычащим мужчинам, упала рядом с ними на колени, а затем, выдернув из кармана мужа красную ленточку Эстель, подняла ее над головой обезумевшего нелюдя.

— Эстэ просила отдать ее вам. Вы нужны своей девочке! Пожалуйста, вспомните! Вы ведь не могли забыть свою дочь!

— Змейка, — прошептал Варгард, разжимая ладони. — Моя маленькая змейка…

— Ты меня узнаешь? — вздохнул Ястреб, обнимая лицо Нэсса.

— Касс… — Варгард улыбнулся, и суровое лицо мужчины внезапно преобразилось. Теперь у Оливии не было сомнений, на кого похожа Эстэль и чьи глаза унаследовала девочка.

— Здоровый ты, змеюка, — приподняв друга, Касс со всей силы сжал его в своих объятьях. — Еле справился с тобой.

— Значит, не пора еще подковы сдирать, — вяло похлопал по спине герцога Варгард.

— Идти сможешь? — Касс подал Нэссу руку, поднимая с земли. — Сюда скоро вернутся дроу, надо убираться.

— У них Вайс, — опираясь на плечо Касса, сообщил Варгард.

— Ты его видел? — Ястреб замер, тревожно глядя в лицо Нэсса.

Тот лишь согласно кивнул, а потом добавил:

— На него и поймали. Глупо попался, как мальчишка.

— Надо выходить, — зло качнул головой Касс. — У меня мало людей. Мы не сможем сейчас отбить Дюранда. Вернемся за ним, когда восстановишь силы.

— И я дам своих воинов, — вклинился Урхурт. — Сколько нужно будет, дам.

Подхватив Варгарда под руки, Касс и Урхурт быстро поволокли его к выходу из подземелья.

— Закрой проход скриптусом, — бросил Оливии через плечо Касс, когда они выбрались на поверхность.

Ли беспрекословно спохватилась выполнять приказ мужа, пока он и орк помогали Варгарду. Как только каменные створки врат закрыли проход в Подземье, Урхурт распорядился завалить каменные плиты стволами деревьев.

За несколько минут орки своими огромными топорами превратили окружавшее проход пространство в грандиозный лесоповал.

— Рубите еще деревья, — рыкнул Касс, выпуская теней. — Нам нужен материал для плотов. Мрачные двойники герцога хлестко резанули несколько небольших елей, после чего, в считанные секунды срезав с них все ветки, бросили готовые бревна на снег. Последующие несколько минут по округе были слышны лишь яростные удары топоров зеленых великанов и треск падающих на снег деревьев.

Оливия, посчитав, что от нее толку в этом деле не будет никакого, направилась к Варгарду, которого Касс усадил под деревом, укутав в свой теплый плащ.

— Вам бы поесть не помешало, — присев возле устало прислонившегося к толстому стволу сосны мужчины, Ли протянула ему нехитрую снедь, хранившуюся в ее заплечном мешке.

Нэсс резко распахнул глаза, вонзившись в лицо Оливии проницательным серым взглядом.

— Откуда у вас ленточка Эстэ?

Ли невольно оглянулась на связывающего в плоты бревна Урхурта, мучительно соображая, что можно, а что нельзя говорить еще не совсем оправившемуся после плена нелюдю.

— Она просила отдать ее вам, как только мы вас найдем. Говорила, что вы всегда брали в походы ленты своих дочерей как талисманы. У вас удивительно смелая, добрая и отважная девочка, — мягко улыбнулась Оливия, вкладывая в руку Варгарда сухари и вяленое мясо. — Ешьте, вы нужны своей дочери здоровым.

— Кто ты? — проигнорировал заботу Оливии Нэсс, теперь еще придирчивей разглядывая охотницу. — Это ведь ты разрушила парализующее поле? — подозрительно прищурился мужчина. — Кто ты?

Оливия растерялась, не зная, как ей представиться отцу Эстэль, и в этот миг пальцы эрла крепко схватили ее за запястье. Глаза Варгарда ярко вспыхнули лунным серебром и Ли почувствовала, что стала проваливаться в затягивающий ее словно в омут взгляд.

— Убери лапы от моей жены, — голос Ястреба выдернул Оливию из оцепенения, а руки герцога буквально выдрали девушку из захвата Варгарда, быстро поставив на ноги.

— Жены? — густая бровь Нэсса удивленно изогнулась, а в глазах промелькнуло откровенное изумление.

— Оливия Торвуд дель Орэн, герцогиня Оттон — моя жена, — холодно отчеканил Касс. — И в следующий раз, прежде чем лезть в ее голову, помни, что ты можешь остаться без своей собственной.

— Простите, герцогиня, — Нэсс в искреннем жесте положил руку на сердце. — В свете последних событий я стал слишком недоверчивым. И ты прости, друг, я не хотел тебя оскорбить.

Касс раздраженно дернул головой, наклонившись, зачерпнул горсть снега, а затем, схватив порезанную ладонь Оливии, стал осторожно стирать с нее кровь.

— Почему до сих пор не перевязала? — сердито спросил он.

— Я забыла, — в спешке и суете Ли действительно совсем забыла о ране, и если бы не Ястреб, то, наверное, и не вспомнила бы.

— Забыла… — ворчливо пророкотал Касс, тяжело вздохнул и, к полной неожиданности Оливии, быстро лизнул порез языком.

Он уже делал так в обители, когда Ли пришлось проколоть палец, но девушка все равно ужасно смутилась и не знала, куда спрятать глаза, пока Ястреб, словно дикий зверь, зализывал ее рану.

— Уже все зажило, — Оливия нервно выдернула руку, испуганно уставившись на мужа.

Он выглядел странно: взгляд стал мутным и темным, дыхание прерывистым, а черты лица хищно заострились.

— Иди, скажи Урхурту, пусть готовит всех к отплытию, — прохрипел Касс, лихорадочно сверкая глазами.

Больше просить Оливию было не нужно. Резво развернувшись вокруг своей оси, она помчалась к копошившемуся на берегу фэа-торну, радуясь тому, что ветер холодит пылающие огнем щеки.

— Фэа-торн Урхурт, герцог приказал готовиться к отплытию, — отдышавшись, выпалила Ли.

— Приказал? — насмешливо потянул орк и вдруг совершенно по-хулигански подмигнул Оливии. — Ну, если приказал, будем выполнять, — подав знак сородичам грузить на плоты вещи и раненых, Урхурт грустно улыбнулся:

— Стало быть, пришло время расставаться, герцогиня. Я надеюсь, ненадолго.

— Я тоже надеюсь, — Оливия вдруг поняла, что этот грубоватый неказистый мужчина стал ей действительно близким и добрым другом.

— Это было самое захватывающее путешествие, герцогиня, со времен моей юности, — неожиданно оскалился орк. — Скучно во Роггерфоле! — кисло покривился он. — Все лебезят, пресмыкаются, боятся. Жены слова поперек не скажут. Страшен я в гневе, — наклонившись, проникновенно шепнул на ухо охотнице Урхурт, — а вы меня котел чистить заставили! Меня?! Да я сроду бабской работы не делал!

— Вы же сами предложили, — начиная подозревать неладное, пробормотала Ли.

— Но вам же нравится считать, что заставили? — лукаво подмигнул ей орк. — И торгуетесь вы, герцогиня, славно! Но все же продешевили: я бы для вас и табуна лошадей не пожалел.

Оливия, неприлично раскрыв рот, смотрела на орка, с ужасом понимая, что он все это время валял дурака и, видимо, таким образом неплохо развлекался.

— А… зачем вы?.. — жалко промямлила она.

— Ну как же, герцогиня! Пройдет лет эдак тридцать, и вы забудете лица и имена сотен людей, которых повстречаете за эти годы, но ни этого путешествия, ни меня, ни ваших с мужем дней и ночей под морозным небом Грэммодра вы не забудете никогда. Такое не забывается — и это бесценно!

— Так вы это ради нас?.. — Оливия несмело оглянулась на беседующего о чем-то с Варгардом Ястреба. — Зачем? — вновь обратила она свой взор к фэа-торну.

— Герцогиня, я достаточно долго живу на этом свете, чтобы понять простые истины. Нетленными остаются только вечные ценности: верность, любовь, дружба. Будь ты хоть правителем целого мира, но за все свои богатства не сможешь купить бескорыстную дружбу, истинную любовь и беззаветную верность. Все это надо заслужить. Мы ведь друзья, герцогиня? — Урхурт клыкасто улыбнулся и протянул Оливии ладонь для рукопожатия.

— Друзья, фэа-торн Урхурт, — охрипшим голосом шепнула Ли, вложив свою ладошку в мозолистую лапищу орка. — В моем лице вы навсегда обрели верного и преданного друга. Клянусь. И если вам когда-нибудь понадобиться моя помощь — только позовите.

— Почту за честь, шейна Оливия, — с ленивой грацией вельможи орк склонил голову, галантно поцеловав руку девушки. И вот теперь, иронично вскинув бровь, на Оливию смотрел истинный правитель Грэммодра. От простоватого орка не осталось и следа. В желтых глазах светились ум, проницательность и царственное величие.

— Урхурт, все готово к отплытию, — подошедший к Оливии со спины Касс неожиданно положил ей на плечи ладони, мягко притянув охотницу к своей груди. Ли смущенно опустила взгляд, чувствуя, как растекается по спине тепло от такого невероятно собственнического жеста мужа.

— Ты уверен, что справишься без нашей помощи? — лицо Урхурта стало серьезным и неулыбчивым.

— Уверен, — руки герцога еще крепче сжали Оливию. — Мы вдвоем найдем источник Поветрия гораздо быстрей, чем с вами.

— Тебе видней, Kеthаvеl, — вздохнул орк. — Тогда будем ждать твоего возвращения. Не вернетесь через два дня — соберу армию и отправимся с Нэссом на ваши поиски.

— Не надо нас ждать, — моментально отрезал Касс. — Спуститесь к поселку — забирай моих и своих воинов и вези Нэсса в Роггерфол к Эстэль. Там и встретимся.

Урхурт тревожно скосился на спасенного эрла, а затем, вопросительно изогнув бровь, посмотрел на Касса.

— Он плохо себя контролирует. Слишком долго находился под воздействием поля, — подтвердил недобрые догадки Урхурта Касс. — От него сейчас больше проблем, чем помощи. Рядом с дочкой он быстрее придет в себя.

— Он не утопит всех нас по дороге? — недоверчиво нахмурился Урхурт.

— Я сказал ему, что Эстэ сбежала из дому и, примкнув к твоему отряду, отправилась на его поиски, — покривился Касс. — Придет в норму — расскажешь правду. Так безопасней и для тебя, и для него. Не нужны ему сейчас сильные потрясения.

— Спасибо! — с видимым облегчением выдохнул орк.

— Ты обещал мне! — многозначительно посмотрел на Урхурта Касс.

— Я помню, — гордо выпрямился глава Грэммодра. — Девочка уедет с Нэссом и никто не узнает об их браке с Нарваргом до ее совершеннолетия. Возвращайся скорее. Я буду ждать вас в Роггерфоле. А то гляди, бросай своего красноглазого паука да иди маршалом ко мне! Зургаров вон к себе в помощники возьмешь… У меня тут нескучно, не то что в вашем Аххаде!

— Прости, Урхурт, — усмехнулся Касс, — но я предателем и подлецом никогда не был и не буду.

— Да знаю я, — махнул рукой Урхурт, — уж и помечтать нельзя? Береги свою женщину. И смотри, обидишь — украду! — довольный своей выходкой, расплылся в улыбке орк. — А что? Пойдете ко мне третьей женой, герцогиня?

— Да нет, спасибо, фэа-торн! Я вроде как уже замужем, — звонко рассмеялась Ли, сама не понимая, что только что сказала, не замечая, как вытянулось после ее слов лицо Ястреба и как ярко и проникновенно засверкали глаза мужчины.

— Иди, попрощайся с Джеддом, — наклонившись к Оливии, шепнул ей на ухо Касс, мимолетно коснувшись губами пушистых волос.

Вскинув голову, охотница мгновенно нашла взглядом раненого мастрима, о котором совершенно забыла.

— Я быстро, — обронила она, ускоряя шаг и оставляя мужчин наедине.

— Ты рискуешь, Kеthаvеl, — проводил ее долгим взглядом орк. — Может, лучше ей отправиться с нами?

— Прости, Урхурт, но тебе я доверить ее не могу, — тайком наблюдая за охотницей, обнимающей своего рыжего друга, изрек Касс.

— Ты ведь понимаешь, что я шутил? — Урхурт слегка наклонил голову, лукаво сверкнув глазами.

— Дело не в этом, — улыбнулся Касс. — И не в тебе. Ее жизнь я не доверю никому, даже ее любимому Джедду.

— Понимаю, — грустно вздохнул Урхурт. — Любимых нельзя отпускать от себя и на миг. Я благодарю тебя за то, что помогаешь моему народу. Я желаю вам удачи, — орк сгреб Касса своим ручищами в объятья, крепко похлопав по спине. — И будь осторожен!

— Спасибо! Постараюсь, — пообещал Касс. — Присматривай за Нэссом, и рыжего мне довези в целости и сохранности.

— Ух, и ушлая у вас семейка! — хохотнул орк. — То лошадей своих мне на шею повесили, теперь еще и с этими двумя нянькайся.

— Я тебе шанс в живых остаться даю, — хмыкнул Касс, кивнув в сторону Варгарда. — Глядишь, ему свою няньку совесть прибить не позволит после того, как он правду узнает.

— Вот умеешь ты, Kеthаvеl, настроение испортить, — досадливо поморщился Урхурт.

— А так хорошо прощались! — резко развернувшись, орк размашисто пошагал к берегу.

— Зургаров моих не обижайте, — крикнул ему вдогонку Касс.

Урхурт замер, широко разведя руки.

— Твоих зургаров?! — негодующе покачал головой орк. — Здесь вообще все мое! Вам с герцогиней дай палец, так вы и руку по локоть откусите! — фэа-торн еще что-то сердито пробормотал себе под нос, а потом гаркнул на кого-то из своих, чтобы шевелились быстрей.

Оливия, спрыгнув с плота, на котором остался Джедд, встала на берегу, с тоской глядя на мастрима.

Подошедший к ней Касс, несмело подняв руку, погладил ее по голове. Ему нравилось к ней прикасаться. Вроде бы ничего необычного. Совершеннейшая малость. Но в такие мгновения, когда она не отталкивала его, Касс почему-то чувствовал себя до глупого счастливым.

Оливия тяжко вздохнула, показавшись герцогу в этот момент маленькой одинокой девочкой, которую нужно было оберегать и защищать. Инстинкты сработали раньше, чем он успел о чем-либо подумать. Притянув к себе жену, Касс крепко обнял ее, поцеловав в макушку.

— С ним все будет в порядке, Лив. Не волнуйся. В поселке есть шаман. Урхурт его подлечит.

— Хорошо бы, — тихо просопела в его грудь Оливия, подозрительно шмыгнув носом.

— Ты плачешь? — обеспокоено приподнял ее лицо за подбородок Касс.

Оливия отрицательно мотнула головой, сверкая влажными глазами:

— Нет, Джедд запретил плакать. Но так хочется… — честно призналась охотница, кусая губы.

— Ну что же делать, если хочется? — с нежностью разглядывая жену, усмехнулся Касс. — Я ему не скажу, — заговорщически подмигнул он девушке.

Оливия недоуменно расширила глаза, словно и впрямь раздумывала, стоит плакать или нет, потом нахмурилась и упрямо выдохнула:

— Нет, не буду. Я пообещала Джедду.

— Ну, раз пообещала — держи слово, — больше всего в этот миг Кассу хотелось ее поцеловать, но испортить волшебство момента он боялся еще сильней, поэтому просто наслаждался уютной близостью жены, провожая вместе с ней взглядами исчезающие за излучиной реки плоты.

— И что мы теперь будем делать? — когда они остались совершенно одни, спросила Оливия.

Касс вытащил из-за пазухи карту Грэммодра, которую ему оставил Урхурт и, разложив ее на снегу, поманил к себе Оливию.

— Озрея берет свое начало где-то здесь, — указал он место на карте. — Мы сейчас полетим туда на разведку. Во-первых, посмотрим местность, во-вторых, проверим изменение магического фона. Если источник Поветрия там — я его сразу почувствую. Дальше будем действовать по обстоятельствам.

— Хорошо, — согласно кивнула Оливия, мысленно запоминая карту, чтобы потом спокойно ориентироваться на местности.

— Держи, — Касс протянул ей свой меч, а затем стал торопливо раздеваться, передавая свои вещи Оливии.

На этот раз девушка быстро складывала его одежду в мешок, стараясь не смотреть на обнаженное мужское тело. Вот только взгляд все время натыкался то на босые ноги, то на голую грудь, то на сильные руки мужа и, несмотря на приличный мороз, Оливии почему-то было жарко.

— Когда я обернусь, беги вдоль берега, чтобы мне было удобней тебя подхватить, — попросил Касс, помогая девушке закрепить на спине поклажу.

Больше всего Оливии хотелось увидеть, как происходит оборот, но учитывая то, в каком виде сейчас находился Ястреб, она не рискнула даже покоситься на него через плечо.

И самое удивительное, что на этот раз, как только Ястреб подхватил ее, резко поднимая вверх, она испытала не страх, а ожидаемое удовольствие. Невероятное ощущение полета! Словно это у нее были крылья, и она свободной птицей взмывала в небеса. Сейчас, когда у Оливии руки были свободны, она, не удержавшись, все-таки решила потрогать ястреба. Слишком велик был соблазн. Осторожно обхватив ладонями удерживающие ее жилистые лапы, Ли сделала вид, что держится за них в целях безопасности, а на самом деле незаметно водила пальцами по чешуйчатым пластинкам, удивляясь тому, какие они гладкие и теплые на ощупь.

Кто бы мог подумать: только что рядом с ней стоял обыкновенный мужчина — а через секунду под облака взлетала огромная птица! Этому дару герцога Оливия по-хорошему завидовала. Задрав голову, она стала рассматривать птицу внимательней.

С близкого расстояния очень хорошо было видно, что перья у птицы черные с синеватым отливом, а у крыльев был такой большой размах, что при желании укрыться под ними от солнца или дождя могло человек десять. И клюв у ястреба был хищно-изогнутым и острым. Скорее всего, одним ударом он мог запросто раскроить чей-нибудь череп. При всей своей видимой красоте птица выглядела угрожающе-опасной, вот только Оливию она совершенно не пугала. Чем дольше охотница на нее смотрела, тем сильней хотела потрогать. У многих охотников были ручные ястребы, но вот таким огромным, как у нее, уж точно никто не мог похвастаться.

Оливия неожиданно для себя поняла, что улыбается. Уж больно смешным вышло сравнение — ручной ястреб!.. Да как бы не так — Ястреб, цепко державший ее в своих когтях, уж точно ручным никогда не будет.

Переместив ладони выше, девушка невесомо погладила птичий пух, а потом осторожно запустила в него пальцы, грея в теплой птичьей шубе озябшие руки. Ли

подумала, что не отказалась бы сейчас и сама залезть ястребу на спину, чтобы погреться.

Летать над землей, конечно, было здорово, но очень холодно. Ледяной ветер пробирался под все слои одежды и укрыться от него было совершенно негде.

Они поднимались все выше и выше к заснеженным вершинам. Горная река теперь казалась тонким ручейком, теряющимся между каменных выступов. С высоты полета Оливия, вспоминая карту Грэммодра, теперь ясно видела то место, которое показывал герцог, но приближаться к нему он почему-то не спешил.

Уйдя на плавный вираж, Ястреб немного спустился вниз и стал облетать гору по кругу. Птица хищно вертела по сторонам головой, словно выискивала зорким взглядом себе добычу. Когда герцог зашел на третий круг, у Оливии от холода уже зуб на зуб не попадал. Слишком много времени она провела на морозе без движения.

Ястреб вдруг резко завалился на бок, уходя в сторону, а потом, энергично взмахивая мощными крыльями, помчался к простирающемуся на юг горному отрогу, с каждой секундой спускаясь все ниже и ниже. Углядев впереди ровную широкую площадку, птица стала стремительно падать, и когда почти достигла снежного покрова, мягко выпустила из своих лап Оливию, приземлившись всего в нескольких эртах от нее.

Поднявшись на ноги Ли, стала быстро топтаться на месте и хлопать руками, чтобы хоть немного разогреть замерзшие конечности. От этого занятия ее отвлек громкий клекот птицы, подошедшей так близко, что теперь Оливия видела, как быстро движется круглый черный зрачок в ее сверкающем изумрудной зеленью глазе. Ястреб высоко поднял правое крыло, изогнув его в суставе, а затем, подцепив одежду охотницы кончиком клюва, подтащил девушку к себе под бок, укутав ее плащом из пуха и перьев.

По спине Оливии пробежал легкий озноб. После холода гор тело птицы было таким горячим, что девушка, не раздумывая, засунула руки под длинные перья, добираясь до опьяняющего жара кожи. Она копошилась подмышкой у ястреба, блаженно прижимаясь к нему то грудью, то одним, то другим боком и едва не растекалась лужицей от ощущения накатывающей на нее волнами теплой неги. Теперь Ли понимала, как чувствуют себя маленькие птенчики под огромным маминым крылом — тепло, надежно, умиротворенно. Охотница прижалась щекой к густому подпушку, провалившись в него, как в меховой воротник. Он был такой мягкий и шелковистый, что девушка, блаженно жмурясь, потерлась о него носом и ладошками.

Неожиданно перья стали стремительно ускользать из-под ее пальцев, крыло, укрывавшее с головой, сворачиваться, меняя форму и цвет, а через секунду Ли поняла, что стоит, уткнувшись носом в голую грудь мужа, вдобавок ко всему распластав по ней свои ладони.

— Согрелась? — пророкотал над ухом Оливии герцог, укутывая ее теплом своих рук.

— Да, — жалко выдавила из себя охотница. И вот теперь ей действительно стало жарко.

— Ты зачем щекотала меня за ноги? — с насмешкой в голосе поинтересовался Касс, пытаясь заглянуть в лицо девушки.

— Я??? — Оливии показалось, что в этот момент у нее покраснели даже волосы. — Вот еще… — сконфужено пробубнила она. — Ничего я не щекотала.

Девушка попыталась отстраниться, но руки Касса держали ее мертвой хваткой.

— Щекотала, — вкрадчивый шепот мужчины обжег висок — и по спине Оливии побежали мурашки.

— Я просто потрогала, — сгорая от стыда, призналась Ли.

— Потрогала… Зачем? — склонился к ее лицу Касс.

Охотница, растерянно моргнув, подняла голову, утонув в сверкающих омутах зеленых глаз мужа.

— Интересно… было, — сбивчиво выдохнула она, заворожено глядя на приближающиеся к ее губам губы.

— И как? — прошептал Касс, смешивая ее дыхание со своим. — Понравилось?

Ответить Оливия не успела, потому что нежный поцелуй закрыл ее рот, и очертания окружающего мира стали терять резкость и цвет, вращаясь вокруг нее жарким огненным вихрем, потеряться в котором не давали только крепко сжимающие ее руки и страстно целующие губы мужчины.

Оденься… Мороз… — то ли сказала, то ли всхлипнула Оливия, когда герцог замер, упершись лбом в ее лоб. — Холодно…

— Правда? — рассеяно целуя волосы жены, прохрипел Касс. — Не заметил…

Ли и сама не чувствовала холода. Снег вокруг них полностью растаял, обнажив темную каменную породу. В обжигающих объятьях мужа было нестерпимо жарко, словно сейчас было лето и полуденный зной липкими пальцами пробирался под кожу.

— Оденься. Пожалуйста, — бессильно попросила Ли. Мало того, что нагота мужчины ужасно смущала ее, так девушка еще не знала куда спрятать глаза от проникновенного взгляда Ястреба, жадно смотревшего на ее губы. Никогда она не чувствовала себя так потерянно и странно.

— Не волнуйся. Я сейчас опять обернусь, — с усмешкой в голосе сообщил Касс. — Надо спуститься вниз, поискать место для ночлега.

— Как вниз? Как для ночлега?.. — растерялась Оливия. — А как же источник Поветрия? А…

Касс накрыл ладонью рот девушки, прекратив поток вопросов.

— Я знаю где находится источник. Почувствовал, когда мы облетали гору. Магический фон в том месте просто зашкаливает.

— Так чего же мы ждем? — непонимающе нахмурилась Оливия. — Мы же за этим сюда и прилетели!

— Начинает темнеть, — мягко заметил Касс. — Через полчаса наступят сумерки. Я вижу в темноте — ты нет. Тот, кто принес в Грэммодр Поветрие, наверняка расставил ловушки возле магического источника. Отправляться туда в такое время очень опасно. Надо дождаться дня.

Оливия покорно вздохнула, понимая, что Ястреб прав, и лучше нее видит и понимает ситуацию. Вот только как объяснить это собственному сошедшему с ума сердцу, испуганно пытающемуся выпрыгнуть из груди, девушка не знала, потому что думая о предстоящей ночи наедине с герцогом, в голове Ли все время звучал его хриплый голос:

— Ты ведь позволишь мне, Лив? Однажды…

Касс разомкнул руки, выпуская Оливию из своих объятий, и вот теперь девушка, наконец, смогла увидеть оборот мужа. Дико и жутковато было смотреть на то, как удлиняются человеческие ноги и руки, стремительно меняя форму, а из-под кожи выползают тонкие черные иглы, увеличиваясь на глазах и превращаясь в роскошное темное оперение. Огромная птица, встряхнувшись, расправила крылья, склонила голову на бок, уставившись на Оливию своими круглыми глазищами.

— Мне отойти? — охотница огляделась по сторонам в поисках наиболее удобного места, где птица могла ее подхватить, и пока она вертела головой, ястреб как-то незаметно оказался совсем рядом. В следующее мгновение он грациозно изогнул шею, коснувшись клювом щеки девушки.

Изумленно распахнув глаза, Ли машинально выставила вперед ладонь, и ястреб, словно только и ждавший этого, уткнулся клювом в самый ее центр.

— Что? — вопрошающе уставилась в черные сверкающие зрачки Оливия.

Птица демонстративно потерлась о ее руку, и охотница недоверчиво спросила:

— Почесать?

Взгляд ястреба стал немигающим и пристальным. Птица чего-то ждала. Замерла и неотрывно смотрела на Оливию. Помявшись, девушка осторожно провела рукой вверх по гладкой поверхности клюва, а потом плавно спустила ладонь вниз.

Глаза ястреба довольно сощурились и Ли, осмелев, погладила его второй рукой. Коротко хмыкнув, охотница запустила пальцы в перья на шее, слегка почесав ее, а потом, войдя во вкус, стала водить ладошками по пушистой голове, груди и крыльям. Оливии нравилось.

Ощущения были сродни тем, когда гладишь кошку, только кошка была очень большой и на кошку как-то совсем не похожа. Но девушку, как ни странно, это совсем не смущало. В конце концов, это ведь была просто птица, а не мужчина. А гладить животных Оливия всегда любила, они обладали какой-то особой энергетикой, дарящей душе покой и безмятежность.

Не понимала девушка только одного: гладила она птицу, а чувствовал ее прикосновения Касс. Он мечтал об этом с той минуты, когда пальцы жены в полете робко и несмело коснулись его ног. Сначала он думал, что ему показалось, но как только прикосновения Оливии стали смелей, он чуть не выпустил ее из лап. А потом, когда она уютно копошилась под его крылом, не выдержал и обернулся.

Сейчас она сама трогала его тело.

Сама!

И ей не было страшно или противно.

Касс сходил с ума. Вытягивался навстречу ее ласковым пальцам и ладоням, и если бы птица могла урчать от удовольствия, то он обязательно бы это сделал. Так хорошо ему еще никогда не было.

Руки Оливии путешествовали по груди Касса, но как бы ни хотелось мужчине, чтобы эти руки не останавливались, он понял, что больше не выдержит этой пытки: обернется, повалит жену на землю и набросится на нее, как безумец.

И тогда всему конец.

Она больше никогда не поверит его обещаниям и ни за что не подпустит его к себе.

В ее голове он так и останется чудовищем, искалечившим ее тело и жизнь. Страх отрезвил сильней, чем горькие мысли. Страх снова увидеть в ее глазах ненависть пугал больше, чем мысль о том, что она никогда не полюбит его.

Хлопнув крыльями, Ястреб сделал шаг назад, выразительно тряхнув головой.

— Что, хватит? — руки Оливии повисли в воздухе. Внезапно лишенным уютного тепла им стало холодно. — Ты хоть бы спасибо сказал за то, что я тебе блох вычесывала, — засунув ладони в карманы, обижено буркнула девушка.

Глаза птицы хищно прищурились, оцарапав Оливию недобрым взглядом.

— Что? — возмущенно выпятила губу охотница. — А, по-твоему, что у тебя там чешется?

Раздраженно мотнув головой, Ястреб одним стремительным рывком ухватил охотницу лапами и, сорвавшись со скалы, полетел над заснеженным безмолвием гор.

Оливия, от неожиданности прикусившая язык, теперь разозлилась на герцога:

— У тебя вообще что-нибудь нормальное есть? — ухватившись руками за жилистые лапы, перекрикивала она воющий ветер. — Морды твои — глистатые, ястреб — блохастый!

Когти птицы ощутимо сжались на талии охотницы, но она, проигнорировав предупреждение, рассержено заявила:

— Блохастый! Правильно Джедд говорил — не мужик, а зверинец какой-то!

Ястреб, сложив крылья, вдруг стал головокружительно падать, и Оливия, вцепившись в птицу мертвой хваткой, от страха закрыла глаза. Шлепнувшись пятой точкой в мягкий сугроб, она открыла рот для возмущения и тут же его закрыла, узрев разъяренно несущегося на нее мужа. Быстро перевернувшись, охотница не успела встать с колен, когда руки мужчины резко выдернули ее из снега.

— Куда? — рявкнул Касс в затылок жены. — Ничего у меня больше поискать не хочешь? — резко развернув к себе девушку, ехидно поинтересовался он.

— Что поискать? — нервно сглотнула Ли.

— А это как тебе больше нравиться, — злорадно потянул Касс. — Блох, глистов, или что ты там еще придумаешь…

— Н-не хочу, — испугано мотнула головой Оливия, потом, упрямо вздернув подбородок, сердито бросила в лицо мужа: — Сам виноват. Сначала — почеши, а потом хватает, как ненормальный! Я из-за тебя язык прикусила. Вот и вся благодарность!

Касс изумленно вскинув бровь, уставился на девушку.

— Больно? — выпустив пар, спросил он.

Ли изобразила на лице смертельную обиду и демонстративно отвернулась.

— Извини, — вдруг тяжело вздохнул Ястреб. — И — спасибо.

— У птиц, между прочим, часто бывают блохи, — сменив гнев на милость, сообщила охотница. — Я не хотела тебя обидеть.

— У меня нет блох, — недовольно заявил Касс. — Можешь проверить.

— Да ладно, — попятилась назад от напирающего на нее голой грудью мужа Оливия. — Ну нет, так нет. Зачем так нервничать?

Касс не нервничал, у него сносило голову от близости любимой женщины. Он смотрел в ее сердитое лицо, испытывая чудовищную тягу стереть жадными поцелуями неулыбчивость ее теплых губ. Нельзя было позволять ей прикасаться к себе.

Но как же велик был соблазн!

И если бы она только поняла, что с ним сейчас творится, то, наверное, бежала бы от него прочь без оглядки.

Развернув охотницу к себе спиной, Касс снял с нее дорожный мешок и, вытащив оттуда свои вещи, стал быстро одеваться.

— Пойдем, поищем что-нибудь подходящее для ночлега, — пристегнув меч и закинув поклажу себе на плечо, герцог схватил Оливию за руку, быстро увлекая за собой. Девушка торопливо шла следом, бросая короткие взгляды на суровое сосредоточенное лицо мужа. Она не понимала, что на него нашло. Он вел себя как-то странно: то целовал так, что ноги подкашивались, то рычал и дергал, как ненормальный. Неужели действительно так из-за блох обиделся? Поразмыслив, Ли пришла к выводу, что с блохами она явно погорячилась. Ястреб все-таки был маршалом Аххада, а она его почти к коту бездомному приравняла. Сдержанностью Оливия никогда не отличалась, и язык всегда у нее бежал впереди мыслей. Сколько девушка ни обещала себе, что сначала будет думать, а потом говорить — на деле всегда получалось наоборот…

— Смотри, там что-то есть! — Ли указала пальцем в черневшую в скальной породе расщелину. За годы путешествий с Джеддом у нее глаз был наметан на укромные уголки, пригодные для отдыха. Как правило, такие места охотница всегда определяла безошибочно.

Касс свернул в сторону и, отпустив руку Оливии, протиснулся в узкую щель. Спустя минуту он вернулся обратно, спокойно сообщив:

— Ты права. Остановимся здесь. Места там очень мало, но перебиться до утра вполне хватит. Надо нарубить веток для лежанки и дров для костра.

Покрутившись, Касс заметил невдалеке несколько разлапистых елей, после чего, приказав Оливии забираться внутрь каменного убежища, быстрым шагом направился в сторону деревьев.

— Я тебе что сказал сделать? — обнаружив, что девушка проигнорировала его приказ и шествует за ним следом, рыкнул он.

— Вдвоем будет быстрей, — ничуть не смутилась Ли. — Ты будешь рубить ветки, а я относить. Что я там одна в темноте буду делать?

— Ты боишься темноты? — удивленно застыл Касс.

Оливия не боялась темноты — она боялась оставаться одна в чужом и совершенно незнакомом ей месте. После всего, что она здесь видела, отходить от Ястреба дальше, чем на несколько шагов, желания не было.

— Ничего я не боюсь, — слукавила девушка. — Мы с Джеддом всегда все делали вместе. Касс слабо вздохнул, после чего, полоснув мечом по заснеженным веткам, бросил их к ногам Оливии. Он все никак не мог привыкнуть к тому, что охотница отдыху и сидению на месте предпочитала работу. Грязную ли, тяжелую ли — не важно, главное, чтобы руки у нее были заняты и она приносила пользу. Это качество разительно отличало ее от всех шейн, которых Касс когда-либо встречал в жизни. И, положа руку на сердце, герцогу это нравилось. Нигде и никогда он не видел жен, сражавшихся рука об руку со своими мужьями, деливших с ними суровую походную жизнь и черствый кусок хлеба. И хотя Касс всем сердцем хотел для Оливии совершенно другой жизни, не принимать ее помощи он не мог.

Короткие сумерки наступили внезапно. Упали темной шалью на вековой монолит гор холодным сиянием аметистов, бросили на снег косые сине-фиолетовые вечерние тени. Глубокую синеву беззвездного неба стала сменять бархатная бездонная чернота, когда, закончив с приготовлениями к ночевке, Касс и Оливия затащили лапник, хворост и нарубленные дрова в найденное убежище.

Места там оказалась действительно мало: всего три-четыре шага в длину и еще меньше — в ширину.

Пока Касс разжигал костер, Ли сложила охапку из веток под стенкой, устроив из них удобную лежанку. Из мешка девушка вынула сухари, ломти вяленого мяса и сухофрукты, разложив нехитрую снедь на чистом куске холста.

Пристроив возле огня жестяную кружку со снегом, Касс сел рядом с Оливией, в который раз удивившись неприхотливости девушки. Она жевала черствые сухари, довольно похрустывая ими, словно это было самое вкусное лакомство на свете.

— Утром поймаю нам какую-нибудь дичь, — извиняясь за скудную еду, сообщил Касс.

— У нас еще есть сухари и оленина, — недоуменно пожала плечами Оливия. — Когда ты планируешь завтра поднять нас наверх?

Касс достал карту и, разложив ее у себя на коленях, подвинулся к жене ближе.

— Фонит в этом месте, — указал он пальцем точку на вершине горы. — Я заметил с юго-восточной стороны довольно широкое плато и вход в пещеру. Источник Поветрия спрятан там. Скорее всего, ловушки расставлены у самого входа и на каменной тропе при подъеме на гору. Мы с тобой сядем на вершину на северо-западе, — Касс обозначил направление и внимательно посмотрел на Оливию.

— Ты хочешь пройти поверху и спрыгнуть вниз у самого входа? — глядя на карту, догадалась охотница.

Касс по-доброму усмехнулся. Все же удивительной женщиной была жена — все понимала с полуслова.

— Да, — согласно кивнул Касс. — Не думаю, что тот, кто принес Поветрие, может летать.

— Значит, у нас есть преимущество, — задорно улыбнулась Оливия.

Касс смотрел на жену, и в груди ширилось блаженное тепло.

У нас…

Она даже сама не отдавала себе отчета в том, что видела их двоих сейчас, как одно целое. Возможно, его способность летать действительно являлась преимуществом, но сейчас главной движущей силой для Касса была сама Оливия: для нее и за нее он готов был свернуть горы и пойти войной против целого мира.

— Мы вылетим на рассвете, — сообщил он Оливии, подошедшей к огню, чтобы приготовить чай. — Думаю, в такое время нас там не ждут.

Девушка, насыпав в горячую воду трав, повернулась к Кассу, серьезно сдвинув брови:

— Считаешь, нас там ждут?

— Я рассматриваю все варианты, — кивнул герцог. — Раз на пути к источнику поймали Вайса и Нэсса, значит, готовились основательно. И потом — зургары, дроу… — Касс замолчал, задумчиво уставившись в костер. — Какой-то слишком впечатляющий размах…

— Ну ладно — зургары, — заметила Ли, — они ради спасения потомства в это ввязались, а дроу зачем это нужно? Или Поветрие на них тоже как-то влияет?

— Дроу всегда и во всем ищут выгоду, — устремил свой взгляд на Оливию Касс. — Скорее всего, им что-то пообещали. Что-то весьма глобальное, в противном случае они бы ни за что не согласились.

— Они ничего не сделают с твоим вторым другом после того, как мы освободили отца Эстэль? — Оливия, отпив горячего чая, передала кружку Кассу.

На лицо герцога набежала тень, и губы искривились в горькой усмешке.

— Я не знаю, — огорченно сник он. — Судя по тому, что Нэсса так долго держали в клетке, он нужен был заказчику, а значит, и Вайс тоже. Остается только уповать на удачу, что мы успеем опередить того, кто все это затеял.

Девушка тяжело вздохнула, и Касс, поставив на пол кружку, протянул ей руку. В голубых, широко распахнутых глазах отразилось танцующее пламя костра. Грозная охотница заметно побледнела, как-то по-детски испуганно закусив губу.

— Давай спать, Лив, — мягко пророкотал Касс.

Оливия беспомощно посмотрела на протянутую руку мужа, чувствуя, как приступ паники начинает медленно накрывать ее с головой. Что он сейчас имел в виду?

— Лив, ты идешь? — снова тихо позвал герцог. — Неизвестно, что нас ожидает завтра. А

сегодня день был насыщенным и тяжелым. Надо отдохнуть.

Оливия робко опустила руку в раскрытую ладонь мужа, и сильные пальцы твердо, но очень осторожно сомкнулись на ее запястье, потянув девушку вперед. Вытянувшись, Касс лег на бок у стены, освобождая для Оливии место поближе к огню. Стараясь не думать о том, как это выглядит со стороны, она опустилась рядом. Одна рука мужчины заботливо укрыла ее плащом, а другая как-то неуловимо оказалась под головой вместо подушки.

Сердце Оливии колотилось, как сумасшедшее, а нервы натянулись словно струны. Теперь ей повсюду мерещились шорохи и звуки, а еще казалось, что муж сейчас пристально смотрит в ее затылок, ожидая, что она повернется и позволит ему сделать то, о чем он просил. Напрасно уговаривала себя девушка успокоиться и попытаться уснуть — ничего не получалось. Вдобавок ко всему ее еще стала колотить мелкая дрожь.

— Тебе холодно? — Касс развернул жену резко и неожиданно, нависнув над ней всей своей внушительной мощью.

Оливия оцепенело смотрела в зеленые глаза Ястреба, понимая, что не может заставить себя сказать даже слово.

— Ты боишься меня? — вдруг спросил он. На виске мужчины учащенно забилась жилка, и взгляд стал темным и непроницаемым. — Я ведь ни разу не нарушил своего слова. Почему?

Оливия не знала. Не понимала, что на нее находит в такие моменты, но это было выше и сильнее ее. Липкий страх выползал откуда-то скользкой змеей, сворачивался вокруг горла и душил ее, как только она оставалась один на один с герцогом в замкнутом пространстве.

Касс поднял руку, бережно погладив девушку по голове.

— И так тоже страшно? — ласково спросил он.

Жест был мягким, успокаивающим, осторожным. Оливия отрицательно мотнула головой, и губы Ястреба невесомо коснулись ее лба.

— А так? — прошептал мужчина, целуя дрожащие веки. — Разве страшно?

— Нет… я не знаю, — жалобно выдохнула Оливия, беспомощно глядя на мужа. Дотронувшись пальцами до щеки охотницы, Ястреб опустил ладонь вниз, очертив контур испуганно приоткрывшихся губ.

— У тебя волосы пахнут мятой и вереском, — улыбнулся он. Потом, наклонившись, шумно втянул носом любимый аромат волос.

— Это от мыла, — непонятно зачем сообщила Оливия.

— А губы сладкие, как земляника, — лизнув ее нижнюю губу, хрипло протянул Касс. — Ты сладкая, Лив… — спускаясь поцелуями к тонкой шее, повторял он. — Сладкая…

Оливия тяжело задышала и тело, пронизываемое странными горячими импульсами, как-то разом ослабло, став вялым и неподвижным.

— Не надо, — тихо пробормотала она, вскинув ладонь.

Касс поймал ее руку и, перецеловав каждый пальчик, заглянул в испуганно глядящие на него глаза жены:

— Почему? Разве я делаю тебе больно?

Ли сглотнула, облизав пересохшие губы. Больно не было — было странно и… жарко. Пульс бился где-то в районе горла, дыхание участилось, кровь прилила к лицу, а в груди ширилось какое-то непонятное томление, словно сердце птицей рвалось на волю.

— Нет, — еле слышно шепнула охотница.

— Нет? Не больно? — уголки губ мужчины тронула легкая улыбка, и он стал покрывать мимолетными поцелуями лицо жены: лоб, висок, глаза, губы… — А сейчас? Что ты сейчас чувствуешь?

Оливии захотелось плакать. Зачем он спрашивает? И о чем?! Всевидящий! Как стыдно… От его прикосновений шумело в голове и горело в груди.

— Что? Лив? Скажи мне… — низко и надсадно повторял Касс.

— Жарко… — выдохнула охотница. — Горячо…

— Жарко… — прохрипел Ястреб, жадно блуждая взглядом по ярким, манящим губам женщины. — Где? Здесь? — он осторожно накрыл ладонью грудь Оливии, и девушка, задохнувшись, коротко всхлипнула.

Ли не понимала, что происходит. Взгляд Ястреба стал мутным, тяжелым, как у пьяного, и надо было его оттолкнуть, накричать, но… пальцы мужчины внезапно погладили сквозь ткань одежды набухший сосок, и острый будоражащий импульс вспорол тело, отдавшись сладкой ноющей болью внизу живота. Между ног стало так горячо, что захотелось кричать.

Она не заметила, в какой момент руки мужчины, расстегнув корсет, забрались под ее одежду и теперь терзали нежной пыткой отяжелевшую, ставшую невероятно чувствительной грудь, посылая по всему телу мощные разряды удовольствия.

— Где, Лив? Где жарко? — без конца спрашивал Касс, обжигая лицо жены короткими поцелуями. — Здесь? — поглаживая подрагивающий живот, шептал он. — Или здесь? — ладонь герцога забралась между девичьих ног. Осторожное движение пальцев вниз-вверх, и Ли задохнулась, судорожно хватая губами сухой воздух.

Что-то грешное и порочное было в его прикосновениях, но такое мучительно-сладкое, что тело Оливии само льнуло навстречу его рукам, чего-то просило, ждало большего.

— Такая горячая… Лив… — сипло бормотал Касс, неотрывно глядя в ее глаза, словно искал в них ответы на все свои вопросы.

Рука Ястреба нашла самую чувствительную точку, медленно и настойчиво продолжая свою пытку, и Оливия начала плавиться и дрожать.

Жар внизу живота просто нестерпимый. Мысли проваливаются в вязкую, туманную бездну.

Нет сил.

Нет слов.

И лицо мужчины так близко…

Он что-то шепчет в ее губы и улыбается, как сумасшедший, выпивая ее тяжелое, прерывистое дыхание.

Зеленый взгляд полыхает диким огнем.

Можно сгореть.

Что-то невидимое лопается внутри и Ли, впиваясь пальцами в сильные плечи, разлетается на осколки, словно брошенная на пол ваза и… кажется, кричит. Потому что невозможно сдержаться. Потому что тело горит и вибрирует от невероятного наслаждения, растекающегося по венам опустошающей истомой.

— Да… — рычит Касс, закрывая ее рот долгим поцелуем. — И теперь страшно, Лив? — на потемневшем лице отчетливо видны вздувшиеся вены. Он дышит тяжело и сипло, словно бежал без остановки несколько миль. — Скажи мне, Лив…

Что он хочет? Зачем спрашивает? И что это было? Оливия не понимает. Широкие ладони сжимают ее лицо и в зеленых глазах все тот же вопрос…

— Нет… — соленые слезы чертят дорожки к вискам охотницы, заволакивая ее взгляд размытой пеленой. — Нет, не страшно, — шепчет она, чувствуя, как руки мужчины ласково вытирают ее мокрые глаза. Только вот почему так стыдно? И тело невесомо-чужое, словно его выпили. До дна. А он все смотрит, смотрит… Жадно, алчно, безмолвно, пробираясь под кожу, к самому сердцу… Не спрятаться, не скрыться.

— Спи, — властный и низкий голос сейчас не просит, он приказывает. Зеленые омуты так ярко горят, и там, где-то в самой их глубине — свет, покой, забвение…

Оливия провалилась в мягкие объятия сна, а Касс, так и не сумев восстановить сбившееся дыхание, измученно смотрел на ее губы. Они звали, манили, обещали неземное наслаждение. Она такая горячая, раскрасневшаяся и желанная лежала в его руках, а он хотел ее так сильно, что было больно.

…Дотронься. Чего ты ждешь? Поцелуй. Возьми. Она никогда не узнает… — воспаленный мозг отчаянно нашептывал Кассу, провоцируя, возбуждая еще сильнее.

Бессильно зарычав, он задрал вверх ее одежду и как помешанный уставился на упругое, гладкое тело. В глазах помутилось и мир сузился до тонкого силуэта лежавшей под ним женщины.

Резко наклонившись, он накрыл губами розовую вершину груди и громко застонал, едва язык коснулся нежной атласной плоти. Что-то щелкнуло в голове и тщательно выстроенную стену самоконтроля снесло бешеной лавиной, погребая под огненной волной разгоревшейся страсти.

Он целовал ее. Ненасытно, лихорадочно, беспрестанно, так, как мечтал все эти долгие мучительные месяцы. Впивался в нежную кожу, рисовал языком на ней узоры, терся о ее бедра и заходился в экстазе. Оторви его сейчас от нее — умер бы от неудовлетворенного желания.

Развязав шнурок на поясе, Касс стянул с нее брюки, жадно засмотревшись на мягкий треугольник волос. Поцеловал, потерся щекой и зарычал, как дикий зверь. Он яростно стаскивал с себя мешающую прикоснуться к Оливии одежду, и она трещала по швам, не выдерживая натиска его рук.

— Лив… моя Лив… — Касс задыхался. Он был пьян, совершенно пьян от ее вкуса, запаха и одуряющей близости такого необходимого ему женского тела.

Какая же она красивая! Не насмотреться. Тонкие брови вразлет, пушистые ресницы, губы как сорванные лепестки роз. Хрупкая. Нежная. Желанная, до темноты в глазах… Касс приподнялся над женой, желая видеть ее лицо, когда будет входить в нее, и вдруг ужаснулся.

Всевидящий! Что он делает? Сумасшедший! Как дошел до такого? Он ведь обещал ей…

Перекатившись через Оливию, Касс сел на край лежанки, зажав руками гудящую голову.

Кровь пульсировала в висках рваными толчками. Сердце билось о ребра, как молот о наковальню. Он смотрел на каменную стену напротив и мучительно размышлял — если он ударится сейчас несколько раз об нее головой, его отпустит или нет? Повернувшись, он стал поправлять на Оливии котту, рубаху и штаны, только сейчас заметив, что у него дрожат руки.

Раннагарр, в кого он превратился?

Подняв свою одежду, Касс дошел до стенки, прижавшись к ней пылающим телом и лицом, а потом ударил со всей силы кулаком о серый гранит, разбив руку в кровь. Он бил еще, и еще, и еще…

Боль отрезвила, но она не шла ни в какое сравнение с болью, раздиравшей на части его сердце.

Неужели конец так близко?

Однажды сердце дракона замолчит и превратится в такой же холодный камень, как и его могучий хозяин, навечно уснувший у подножия Хелликии…

И что тогда?

Вспомнит ли она о нем хоть когда-нибудь?

И кем останется он в ее воспоминаниях? Мерзавцем, разрушившим ее жизнь?

А может, забудет, как страшный сон, и будет жить счастливо?

Мысли одна черней другой носились в голове мужчины, разъедая горькой желчью душу.

Касс оделся и, прислонившись спиной к стене, долго смотрел на спящую жену, не решаясь подойти к ней снова. Она вдруг повернулась на бок, а потом, поджав к груди коленки, сжалась в комочек, как маленький котенок.

Болван. Ей же холодно.

Подбросив в костер побольше дров, Ястреб вернулся на лежанку. Подтянув Оливию к себе, он бережно укрыл ее, удобно устраивая голову девушки на своем плече. Охотница тихо засопела, сонно заворочавшись у него под боком, пока наконец, пригревшись, не затихла.

Рука девушки неожиданно вытянулась, замерев на его груди. Сердце нелюдя под ее ладошкой тяжело трепыхнулось, и боль, терзавшая его, стала неотвратимо отступать, заполняя душу теплом и светом.

— Я люблю тебя, Лив, — шепнул Касс, поцеловав жену в светлую макушку.

Накрыв ее руку своей, он закрыл глаза и улыбнулся. Теплое дыхание любимой щекотало шею. Ястреб слегка повернулся, чтобы она могла греть об него свой нос. К утру он у нее обязательно замерзнет. Это Касс знал наверняка…

* * *

Солнечный луч лениво скользил по лицу Лэйна, заставляя мальчика недовольно жмуриться.

— И чего прицепился? — сонно отмахиваясь, проворчал ребенок, перевернулся на живот и зарылся носом в подушку.

— Вставайте, маленький господин, — открывшая тяжелые шторы Грасси запустила в комнату яркий дневной свет и теперь с любовью смотрела на взъерошенного сонного мальчишку, закопавшегося в мягкую перину подобно хомяку. — Вы проспите завтрак!

— Грасс, ну сколько раз тебя просить, чтобы ты не называла меня господином! Лэйн я! Просто Лэйн! — мальчик подтянул к груди коленки, смешно выставив вверх пятую точку. Покопошившись еще несколько секунд, он перевернулся и, свесив с кровати босые ноги, близоруко щурясь после сна, уставился на рыжую подругу. — Что-то я тут вредину-паргонта не наблюдаю. Ты чего мне опять выкаешь?

Грасси смущенно вздохнула и, теребя ткань платья, опустила глаза:

— Забываю я.

— Забывает она… — проворчал Лэйн. — Память у тебя девичья. Будем лечить!

— Может, не надо?.. — жалобно потянула швея. За несколько месяцев вынужденной блокады единственным развлечением мальчишки были учебники по целительству и слуги, на которых мальчик с переменным успехом проводил свои опыты.

— Надо, Грасси! Надо! — уверенно заявил Лэйн. — Испытаем на тебе «эрдэкто-номинэ».

— Чего испытаем? — девушка, побледнев, стала пятиться назад.

— Заклинание укрепления памяти, — важно поднял вверх нос и указательный палец мальчишка. Взгляд его мазнул по стене, к которой жалась подруга, и ребенок, резко вскочив с кровати, стал беспокойно вертеть головой по сторонам. — Дэр! Дэр! — звонко и громко закричал Лэйн и, прошлепав босыми ногами по гладкому отполированному полу, стремглав вылетел из комнаты, оставив недоумевать рыжую швею в гордом одиночестве.

Мальчик пронесся по длинному коридору, едва не сбив с ног идущую навстречу с чистым бельем служанку. Завернув за угол, он запрыгнул на сверкающие чистотой перила, а затем, раскинув в стороны руки, быстро поехал вниз, ловко маневрируя на крутых изгибах парадной лестницы.

Колокольчик над входом пронзительно звякнул в тот момент, когда Лэйн, съехав на первый этаж, добрался до конца перил. Шлепнувшись на блестящие мраморные плиты, мальчик, недовольно потирая ушибленное место, уставился на царственно вплывающую в раскрытые двери особняка шейну.

— Дэр… — не сводя взгляда с женщины, жалобно позвал Лэйн.

— Мама! — голос Дэррэка слетел с высоты лестницы вниз, эхом рассыпавшись по пустому холлу особняка.

Антэль Одалин дель Орэн резко вскинула красивые руки, раскрывая спешащему ей навстречу сыну свои объятья.

— Сынок, — целуя темную голову мужчины, облегченно вздохнула герцогиня. — Я думала, что сойду с ума!

— Ма, все хорошо! Хвала Всевидящему, все живы и здоровы, — Дэррэк широко улыбнулся матери и, оглянувшись на сидящего на полу Лэйна, весело подмигнул мальчишке.

— А Касс? — уныло глядя на входные двери, расстроено потянул ребенок. — А Касс с Ли что, не вернулись?

— Потрудитесь объяснить, молодой человек, что вы делаете здесь в таком виде? — взгляд герцогини буквально пригвоздил Лэйна к полу, как мерзкую букашку.

Лэйн неловко поежился, почувствовав себя презренным червяком под уничижительным взглядом шейны Антэль.

— Я Дэррэка искал. Хотел сказать, что защита пропала.

— Сынок, что здесь происходит? Почему я столько времени не могла попасть в дом? — Антэль перевела растревоженный взгляд с мальчишки на сына.

— Так Дэр защиту по…

— Мама, это были вынужденные меры предосторожности, принятые Кассом, — перебил Лэйна Дэррэк, выразительно посмотрев на мальчика.

Лэйн, громко шмыгнув носом, виновато закусил губу и ковырнул пальцем невидимое пятнышко на деревянной балясине лестницы.

— Как ваши меры предосторожности могут касаться меня? — ледяным тоном поинтересовалась герцогиня.

— Мам, не начинай. Давай поговорим об этом, когда вернется Касс.

— Касса здесь нет? — тонкие брови женщины изумленно взлетели вверх. — Я ничего не понимаю. Мне кто-нибудь объяснит, что здесь творится?

— Мама, милая, может мы обсудим все это за завтраком? — Дэррэк демонстративно покосился на Лэйна, тихо стоявшего за его спиной. — Ребенок еще не ел.

— Что вообще это недоразумение здесь делает? — холодно поинтересовалась Антэль.

— Я не недоразумение, — обиделся мальчик. — Я Лэйн. Лэйн дель Орэн! — гордо заявил он.

— Что?!! — губы герцогини сложились изумленной буквой «о». — Дель Орэн? Сынок, что он несет?

— Мама, — тяжело вздохнул Дэррэк, предвкушая грандиозный скандал. — Касс усыновил Лэйна. Так что этот мальчик теперь мой племянник и твой внук.

Герцогиня демонстративно схватилась за сердце, и мигом подлетевший к ней Лэйн участливо спросил:

— Бабуля, тебе плохо?

Глаза женщины округлились от ужаса, и она брезгливо сморщилась, одернув руку:

— Бабуля? Где ваши манеры, молодой человек?

Лэйн на всякий случай оглянулся назад в поисках этих самых «манер», и так их и не обнаружив, беспечно отмахнулся:

— Забыл где-то. Так где болит?

— Что это? — бледнея, ткнула тонким пальцем в помятую пижаму Лэйна герцогиня.

Решив, что у новоявленной бабушки плохо со зрением, мальчик сокрушенно покачал головой, цокнув языком:

— Видим, значит, плохо. Ай-яй-яй! Будем лечить.

— Почему босой и в таком неподобающем виде, я спрашиваю? — теряя терпение, повысила голос женщина.

Лэйн растерялся и, наклонив голову, недоуменно посмотрел на свои голые ноги.

— Почему ребенок разгуливает по дому в исподнем? Кто за ним смотрит? — негодуя, продолжила Антэль.

— Мама, — Дэррэк картинно закатил глаза, — какая разница? Он же маленький!

— Простите, Ваша Светлость, это я не углядела, — быстро спускающая по лестнице Грасси стала белее стен особняка, и даже веснушки на ее лице разом побледнели.

— Будешь наказана! — безапелляционно заявила герцогиня. — Орланд! — громко позвала она.

Вылетевший из-за угла паргонт низко согнулся в поклоне. Длинный нос мужчины заострился, отчетливо выделяясь на сухом, как лист пергамента, лице мужчины.

— Ваша Светлость! К вашим услугам!

— Уведите мальчика и приведите его в порядок, — нетерпеливо махнула тонкой кистью герцогиня. — С этого дня ребенком будете заниматься вы!

— Слушаюсь, Ваша Светлость, — проворно вцепился в руку Лэйна паргонт.

Лэйн беспомощно уставился на Дэррэка, и тот извинительно пожав плечами, тихо шепнул мальчику:

— Потерпи немного, дружище. Надеюсь, Касс скоро вернется.

Обиженно закусив губу, мальчик поплелся следом за мастером Орландом, бросив тоскливый взгляд на перепуганную Грасси.

— А Касс сказал, чтоб за мной Грасси присматривала, — попытался надавить авторитетом герцога на ворвавшуюся в дом, словно тайфун, суровую шейну Лэйн.

— Не сметь пререкаться со мной! — пошла пунцовыми пятнами герцогиня. — Марш в свою комнату! — воскликнула Антэль. — И чтобы к завтраку он был похож на оллинга, а не на беспризорника! Вы меня хорошо поняли, Орланд?

— Как прикажете, Ваша Светлость, — утаскивая слабо сопротивляющегося Лэйна, услужливо поклонился паргонт.

— Мам, — тоскливо потянул Дэррэк. — По-моему, ты перегибаешь палку. Касс очень дорожит этим ребенком. Боюсь, что ему не понравится твое самоуправство.

— Я не понимаю, откуда у Касса появилась эта странная тяга к плебеям. Сначала оборванка и хамка-жена, теперь сын — вот это…

— Мама, не смей так говорить об Оливии и Лэйне, ты их совсем не знаешь, — разозлился Дэррэк.

— И ты туда же? — задохнулась Антэль. — Это что, заразно? В кого превратились мои дети? Ладно Кассэль, он полжизни таскался за Магридом по лесам и болотам, но ты?! Вы решили меня ославить перед всеми знатными домами Азаандара? Ты знаешь, что в Арум-Рисире до сих пор обсуждают скандальный наряд жены Кассэля и ее безобразную выходку с сыном главы Грэммодра?

— Мама, ну что за отвратительная привычка вечно драматизировать? — покривился Дэррэк. — Ну, подумаешь — слегка протерла полы орком? В следующий раз пусть не грубит жене маршала Аххада!

— Всевидящий, и это говорит мой сын?! Протерла полы орком! Шейна! Герцогиня!

Жена любимца царя! Аттэргрант! Совершеннейший аттэргрант! Позор!

— Мама! — взвыл Дэррэк. — Мы так спокойно жили…

— Ах, вот как? — опешила Антэль. — Мать уже и не нужна? Я места себе все это время не находила! Думала, случилось что-то ужасное, а вы, оказывается, так спокойно жили… Неблагодарный!

— Мама, — с шумом выдохнул воздух Дэррэк. — Может, ты лучше займешься завтраком?

— Конечно, займусь! — не сбавляя оборотов, заявила герцогиня. — Представляю себе, чем вы тут питались и что творится на кухне!

— Мама, мы хорошо питались, — процедил Дэррэк. — Касс привез с собой Таргу и еще несколько слуг из Ястребиного Когтя.

— Ступай переоденься, — тоном, не предполагающим возражений, потребовала Антэль. Демонстративно проведя рукой по перилам лестницы, женщина недовольно поморщилась: — Везде пыль! Всех слуг немедленно ко мне! Я сейчас здесь быстро наведу порядок!

— Не сомневаюсь, — буркнул себе под нос Дэррэк, понимая, что спокойной жизни пришел конец.

— Жду тебя в трапезной через полчаса, — бросила в спину сына герцогиня.

— Слушаюсь, Ваша Светлость, — не выдержав, съязвил мужчина. — Обещаю, что не забуду помыть руки, уши и… И остальное тоже помою. На всякий случай.

Последние слова сына герцогиня пропустила мимо ушей, поскольку на полном ходу направлялась с инспекцией на кухню.

* * *

Лэйн сидел за столом, угрюмо пялясь на блюдо с любимой крольчатиной, тушеной в сливках. Наглухо застегнутый воротник дублета давил на горло, и мальчик не знал, можно ли расстегнуть пуговку или раскомандовавшаяся герцогиня посчитает это преступлением и лишит его завтрака. Можно было, конечно, применить на зловредной тетке заклинание «антакрэ-мортэ» и она до конца завтрака проспала бы, уткнувшись носом в свою тарелку, но она была матерью Дэррэка и Касса, а ко всему прочему, теперь еще и его бабушкой. С родными людьми так поступать было нельзя, поэтому Лэйн во что бы то ни стало решил понравиться излишне требовательной женщине. Собственно, ради чего он и позволил паргонту расчесать на косой пробор его волосы и уложить по лбу длинную челку. Может, благородные оллинги и носили такие прически, но глядя на себя в зеркало, Лэйну показалось, что его случайно лизнула корова.

— Ребенка нужно срочно постричь, — требовательно повернулась к паргонту герцогиня.

— Как скажете, Ваша Светлость, — услужливо поклонился мужчина.

— И проверить на предмет живности, — гадливо добавила женщина.

— Какой еще живности? — не выдержал Лэйн. Марси мыла ему голову каждый день, и мальчик гордился своими русыми, отросшими волнистыми волосами, и челкой, придававшей его облику образ некой загадочности. — Я не хочу стричься, мне и так нравится.

— Когда разговаривают взрослые — дети молчат! — от грозного взгляда герцогини Лэйну захотелось залезть под стол. — Я лучше знаю, как должен выглядеть маленький оллинг. И убери немедленно руки со стола!

Лэйн, едва не плача, посмотрел на Дэррэка, но тот с выражением смертной тоски на лице уныло смотрел куда-то в другую сторону.

— Принесите ребенку овсянку, — приказала Антэль.

— Я хотел жареной картошки с кроликом, — вытаращил глазенки Лэйн, жадно покосившись на заставленный едой стол.

— Дети должны есть правильную и полезную пищу, — менторским тоном провещала женщина, подав знак рукой слугам.

Тоскливо глядя на расплывающуюся по тарелке липкую кашу, мальчишка, кисло скривившись, ковырнул ее ложкой.

— Салфетка! — воскликнула Антэль, буравя Лэйна возмущенным взглядом.

Обижено опустив плечи, Лэйн вяло стащил со стола салфетку, разложив ее у себя на коленях.

— Осанка! — вновь резко одернула мальчика герцогиня, и он от испуга выронил ложку из рук. — Стучать ложкой по тарелке — дурной тон, молодой человек, — холодно заметила Антэль, — а горбиться за столом — отсутствие манер.

Аппетит у Лэйна пропал совершенно. Более того, очень хотелось поскорее покинуть трапезную и скрыться подальше с глаз высокомерной матери Касса и Дэррэка.

— Я уже наелся, — понуро пробубнил мальчишка. — Можно, я к себе пойду? — отодвигая стул, спросил Лэйн.

— Сидеть! — строго остановила мальчика Антэль. — Это семейный завтрак, — нравоучительно сообщила герцогиня, ожидая, пока лакеи наполнят ее бокал вином.

— Семья собирается за столом для того, чтобы провести время в кругу близких и насладиться обществом друг друга. Это традиции, молодой человек. Семейные традиции священны!

Ребенок сиротливо вжался в стул, теперь разглядывая новоявленную бабушку с откровенной неприязнью. Женщина чопорно выпрямилась, наполнила свою тарелку зеленью и запеченными овощами, а затем стала накладывать себе тушеного кролика, которого Тарга готовила по заказу Лэйна и в котором ему так коварно отказали. Волна возмущения захлестнула мальчишку от макушки до самых ступней. Это что же получается?

Эта вредная тетка будет лопать его кролика, а он должен сидеть, облизываться и глотать непонятного цвета сопли, которые ему по ее приказу положили в тарелку? Мстительно прищурившись, Лэйн стал прикидывать, как можно по-быстрому избавиться от бабули.

Герцогиня грациозно поднесла к губам бокал с вином, и Лэйн, довольно сверкая глазами, применил к ее пальцам заклинание, парализующее суставы. Рука шейны Антэль резко дернулась, и содержимое украшенного резьбой и драгоценными камнями серебряного кубка мгновенно выплеснулось на лицо женщины, потекло по груди, расплываясь грязным пятном по светлой ткани платья.

Лэйн участливо всплеснул ладошками, подхватил салфетку и ринулся бабушке на помощь.

— Я не понимаю, как такое могло случиться? — сконфужено ахала и причитала Антэль, стирая с себя остатки вина. — Пальцы словно задеревенели! Со мной никогда такого раньше не было!

— Это старческое, — драматично поведал Лэйн. — Руки дрожат. Суставы деформируются, теряют гибкость. Вам попить настойку из корня одуванчика надо. А еще я вам мазь на курином помете сделаю!

— На чьем помете? — отшатнулась от ребенка герцогиня.

— Пахнет, конечно, не очень, но зато помогает отменно, — успокоил бабулю Лэйн. — А вообще в вашем возрасте пить вредно! Цвет лица портится и мешки под глазами появляются. А пятна от вина, — ткнул пальчиком в испачканное платье шейны Лэйн, — можно удалить, замочив платье в подогретом молоке, а потом постирать мылом. А еще солькой посыпать надо, — схватив со стола солонку, мальчик стал щедро посыпать герцогиню солью.

— Мне нужно переодеться, — бледнея и прикрываясь салфеткой, но по-прежнему сохраняя осанку, поднялась из-за стола женщина.

— Несомненно, — сделал умное лицо Лэйн. — Сидеть в грязном платье за семейным столом — дурной тон.

Герцогиня открыла и закрыла рот, потом снова открыла, затем, став пунцового цвета, торопливо покинула трапезную.

Лэйн довольно потер руки, плюхнулся на стул Антэль и, подвинув к себе ее тарелку, наколол на вилку румяный кусок крольчатины.

— Фкуфнятина, — запихивая мясо за обе щеки, подмигнул Дэррэку Лэйн. — Ты ешь, Дэр, давай быстрей, пока бабуля не вернулась, — хватая с подноса пирожок с капустой, фыркнул мальчик. — А то сейчас придет и скажет, что тебе жирное и мучное вредно. И будешь весь день сено жевать. Хотя… — мальчик хитро улыбнулся. — Вы же, лоси, вроде как сено любите?

— Ах ты, язва мелкая, — весело расхохотался Дэррэк, отламывая от курицы под шафрановым соусом жирную ножку. — Смотри, мама тебя быстро на чистую воду выведет. Второй раз трюк с вином у тебя не пройдет.

— А как насчет несварения желудка? — лукаво сощурился Лэйн.

Дэррэк подавился мясом, потом, откашлявшись, сурово погрозил мальчишке пальцем:

— Не вздумай! Отлуплю!

— Ты же добрый, — состроил Дэррэку красивые глазки Лэйн.

— Прохвост ты, — усмехнулся мужчина. — Ничего, мама быстро восполнит пробелы в твоем воспитании и наставит на путь истинный.

Лэйн перестал жевать и обиженно надул губы:

— Я Кассу расскажу!

— Боюсь, малыш, что с шейной Антэль Адалли дель Орэн не станет спорить даже маршал Аххада, — состроил уморительную рожицу Дэррэк.

— Семейные традиции? — кисло скривился Лэйн.

— Угу, — запивая вином свой завтрак, довольно кивнул граф.

— Значит, будем лечить бабулю, — задумчиво почесал макушку Лэйн.

— От чего? — изумился Дэррэк.

— От вредности! — вынес бабушке суровый диагноз мальчик.

— А от этого есть какие-то лекарства? — заинтересовался Дэррэк.

— Я придумаю, — беспечно заявил ребенок и, положив себе еще одну порцию крольчатины, довольно развалился на стуле.

— Ну-ну, — посмеялся Дэррэк, предвкушая развлечение.

Мать привыкла к беспрекословному повиновению и неукоснительному выполнению ее строгих требований, и они с Кассом старались ее лишний раз не огорчать. Лэйн был другим: привыкший к свободе, он не любил строгих правил и командного тона. Его живой ум всегда находил нестандартные выходы из любых ситуаций. Мальчик своей искренностью и непосредственностью расцвечивал серые будни обитателей особняка. Ребенка любили абсолютно все, начиная с самой невзрачной горничной и заканчивая сухим и немногословным паргонтом. Шустрый озорник умел найти подход к каждому. Знал, у кого какие проблемы, и с горячей готовностью шел на помощь всем, кто в ней нуждался. Дэррэку невероятно любопытно было посмотреть, как быстро мальчишка очарует требовательную и не терпящую вольностей мать, а затем станет вить из нее веревки. А в том, что это рано или поздно произойдет, мужчина даже не сомневался!

Налопавшись до отвала, Лэйн резво выскочил из-за стола и, махнув Дэррэку рукой, собрался пойти поискать Грасси, догадываясь, что подруга, расстроенная утренней взбучкой от герцогини, забилась в какой-нибудь дальний угол и теперь заливается горючими слезами.

— Маленький господин, — остановил мальчика на выходе паргонт. — Я жду вас в библиотеке. Смею напомнить, что у вас сейчас урок каллиграфии.

Лэйн тяжело вздохнул, расстроенно пожав узкими плечами. К учебе мальчишка относился ответственно, и хотя многие предметы ему совершенно не нравились, но, памятуя просьбу Касса к их с Ли возвращению научиться считать, читать и писать, ребенок терпеливо выполнял все требования Дэррэка и мистера Орланда, в перерывах между уроками совершенствуя свои познания в целительстве.

— Хорошо, — безрадостно согласился Лэйн. — Идемте, мистер Орланд. Быстрее начнем рисовать ваши закорючки — быстрее закончим.

— У вас уже получается намного лучше, — поспешил похвалить мальчика паргонт. — Чуть больше усердия — и почерк у вас будет таким же красивым, как у вашего отца.

Лэйн скептично покривился, понимая, что паргонт ему льстит. Те жуткие каракули, которые выходили из-под его пера, никак нельзя было сравнить с аккуратным, витиеватым почерком Касса, и мальчик не знал, то ли он недостаточно старается, то ли у него попросту руки растут не из того места!

Когда Лэйн исписал целую страницу под диктовку мистера Орланда, в библиотеке неожиданно появилась шейна Антэль. Остановившись у письменного стола, женщина вытянула шею, издалека разглядывая результат мучений мальчишки, а затем, наклонившись, молча взяла в руки измаранный листок.

— Ужас, — сокрушенно покачала головой герцогиня. — Впечатление, что это писала курица левой ногой.

— Ух ты, — раскрыл рот Лэйн. — А вы видели кур, которые умеют писать?

Паргонт нервно закашлялся, а герцогиня, высоко вскинув бровь, нравоучительно проронила:

— Писать как курица лапой — это фразеологизм, устойчивое словосочетание, подразумевающее, что написано небрежно, неразборчиво, так, что ничего нельзя понять.

Лэйн недовольно свел бровки, осадив бабулю:

— Может, почерк у меня еще недостаточно хорош, но сомневаюсь, что какая-нибудь курица написала бы лучше! Вы сами, когда учились писать, поди, еще хуже чем я калякали.

Женщина возмущенно округлила глаза:

— Я никогда ничего не калякала! Учителя меня всегда хвалили!

— Меня вон давеча мистер Орланд тоже хвалил — говорил, что я делаю успехи, а вы в моих успехах курицу обнаружили, — хмыкнул Лэйн. — Вам, видимо, врали, чтобы не расстраивать.

— Ничего мне не врали, — негодующе вспыхнула герцогиня. — Дай-ка сюда, — женщина вытащила из руки Лэйна писчее перо и, согнав мальчишку с места, важно уселась за стол. Антэль стала выводить на бумаге буквы красивым ровным почерком и Лэйн, следивший за тем, как ловко рука герцогини управляется с пером, завистливо вздохнул:

— Так красиво даже у Касса не получается!

Антэль довольно улыбнулась, пририсовав к букве «л» витиеватую завитушку.

— Я могу смело похвастаться, что меня один из самых лучших почерков в Азаандаре.

Лэйн невинно поджал губы, задорно сверкнув глазами:

— Думаю, вы можете похвастаться не только этим.

Антэль замерла, заинтересованно поглядев на мальчишку:

— Да? А чем еще?

— Вы такая красивая, — выдал маленький хитрец, восхищенно уставившись на герцогиню. — Вы, наверное, самая красивая шейна в Азаандаре.

Антэль смущенно замялась, кокетливо поправив пальцами прическу.

— Ну, во времена моей молодости, вероятно, можно было и так сказать…

Когда-то я действительно была молодая и красивая.

— А сейчас вы просто красивая, — сразил наповал суровую герцогиню Лэйн. — У вас такие руки…

— Руки? — удивленно повертела своими ладонями Антэль. — А что у меня с руками?

— Моя покойная матушка говаривала, что истинную шейну всегда можно определить по рукам. Вот у вас руки настоящей шейны, — Лэйн бесцеремонно схватил ладонь герцогини, погладив длинные ухоженные пальцы. — Они такие гладкие, бархатистые… Вы, наверное, специальные ванночки для кожи на ночь делаете?

— Ванночки? — изумленно приподняла бровь женщина. — Какие ванночки?

— Ну как же… — округлил глаза Лэйн. — Очень хороши из молочной сыворотки, — таинственным шепотом сообщил мальчик. — А если подержите руки в смеси из сливок, меда и отвара из лепестков роз, получите просто сказочный эффект.

Антэль недовольно покосилась на стоящего рядом столбом паргонта и повелительным жестом указала ему на дверь:

— Вам что, больше нечем заняться, мистер Орланд? Что вы тут стоите без дела?

Мужчина растеряно вытаращился на шейну Антэль, находясь в явном замешательстве.

— Вы же сами приказали мне заниматься мальчиком!

— Вы что, не видите, что ребенком сейчас занимаюсь я? Ступайте лучше прикажите слугам лестницу вымыть, — возмущенно обронила герцогиня. — Развели везде пылищу…

— Слушаюсь, госпожа! Сейчас все помоют, — низко поклонился паргонт, покидая библиотеку.

— Так что там с ванночками? — повернувшись к Лэйну, осторожно поинтересовалась Антэль.

— После ванночек надо обязательно нанести на руки крем, а на ночь надеть хлопковые перчатки, — едва заметно улыбнулся Лэйн, поражаясь тому, какие все-таки женщины одинаковые: стоит заговорить с ними о красоте и дать пару ценных советов, как дружба и расположение тебе практически обеспечены. Единственная, с кем бы такой номер не прошел, была Ли, но за это Лэйн любил охотницу еще больше. К тому же она без всяких кремов была для мальчика самой красивой девушкой на свете.

— Для меня на заказ изготавливают крем на основе розы и сандала, — деликатно сообщила герцогиня. — Подойдет?

— Я вам лучше сделаю! С льняным маслом, — заговорщически подмигнул ей Лэйн.

Женщина слабо нахмурилась, опасливо переспросив:

— От меня не будет нести маслом, как от кухарки?

— Вот еще! — фыркнул Лэйн, демонстративно задрав нос. — Я туда истолку листочки рябины, смородины, лепестки жасмина и розы. Будет пахнуть лучше любых духов. И от морщин такой крем очень хорош! Хотя зачем вам от морщин? У вас же их нет, — небрежно махнул ладошкой маленький хитрюга.

Антэль самодовольно улыбнулась, величественно кивнув:

— Хорошо, делай свой крем. Посмотрим, так ли он хорош, как ты уверяешь.

— А вот так красиво, как вы, писать — долго надо учиться? — невинно поинтересовался Лэйн.

— Все зависит от того, как усердно и прилежно ты будешь упражняться, — герцогиня взяла со стопки бумаги несколько чистых листов, а затем, вытащив из ящичка линейку и тонкий грифель, стала расчерчивать страницы ровными прямыми полосками.

— А это зачем? — напрягся Лэйн.

— Терпение, молодой человек, — не поднимая головы, обронила Антэль. — Терпение и усидчивость — залог успеха!

Закончив рисовать полоски, герцогиня макнула в чернильницу перо, после чего стала выписывать над полосками палочки, крючочки, кружочки и петельки.

— Ну вот, — отложив перо и бумагу, поднялась с места женщина. — Теперь ты должен повторить за мной каждый написанный символ не менее пятидесяти раз.

— Ого! — озадаченно воскликнул Лэйн. — Да их здесь несколько десятков! Я же до ночи рисовать буду!

— Ты ведь хотел научиться писать так же красиво, как я? — высоко вскинула правую бровь Антэль.

— А палочки и крючки тут при чем? — не понял Лэйн.

— Из этих палочек и крючков состоят все буквы, — снисходительно пояснила герцогиня. — Научишься красиво писать отдельные элементы — научишься красиво писать и целые слова.

— Ладно, — тяжко вздохнул мальчишка, усаживаясь за стол.

— Спина должна быть ровной и опираться на спинку стула, — мгновенно поправила осанку ребенка шейна Антэль. — Стопы поставь так, чтобы они полностью касались пола. Между грудью и торцом столешницы должен помещаться твой кулак.

— Мне так неудобно, — выпрямился Лэйн, выполняя все указания герцогини.

— Это по началу, — вытянула из руки мальчика перо, Антэль. — Пальцы следует складывать вот так, — продемонстрировала, как правильно держать писчий прибор женщина.

— Как все сложно! — возмутился Лэйн. — И кому это все нужно? Ну подумаешь, буду я писать немного коряво… Главное же чтобы правильно?

— Ты теперь сын герцога, — гордо вскинув голову, заявила Антэль. — Когда ты вырастешь, тебе придется много писать. Нужно будет самому вести дела, общаться с управляющими, другими знатными вельможами, а возможно даже с царем! Что будет, если ты кому-нибудь напишешь жизненно важное послание, а его не смогут разобрать из-за твоего безобразного почерка?

— Ну да, — огорченно сник Лэйн. — Нехорошо получится, — покачав головой, пострел принялся выводить на бумаге крючки.

— За линию выходить нельзя, и старайся, чтобы все палочки у тебя были одного размера.

Лэйн тяжко и горестно вздохнул. Крючки у него над прочерченными линиями прыгали как блохи — то вверх, то вниз. Высунув от усердия язык и уморительно вытаращив глазенки, мальчишка стал рисовать дальше.

— Уже лучше, — снизошла до похвалы шейна Антэль. — Теперь продолжай в том же духе. А мне еще со слугами разобраться надо, — элегантно приподняв кончикам пальцев полы юбок, женщина направилась к выходу. — Вернусь, все проверю! — исчезая за дверью, нараспев произнесла она.

— Вернусь…проверю… — Лэйн подпер ладошкой голову разглядывая результат своих стараний. — Проверять и я могу, — добродушно проворчал малец, мечтательно закатив к потолку глаза. — Эх, если бы было какое-нибудь заумное заклинание, чтобы колдануть разок, и рука сама писала ровно, красиво и без ошибок, вот было бы здорово! — тоскливо посмотрев на бумагу, мальчишка перестал предаваться фантазиям и, макнув перо в чернила, продолжил выполнять оставленное герцогиней задание.

Спустя час, у Лэйна болела не только спина и пальцы, но еще и рябило в глазах от количества испещрявших бумагу закорючек.

— Так и заболеть можно, — потер затекшую шею ребенок. — Ух и страшная это наука — каллиграфия!

Совесть говорила Лэйну, что следует продолжить урок, потому что суровая бабуля обещала вернуться, и все проверить, но организм и сидевшее в одном месте шило, упрямо твердили обратное. В конце концов, оставшаяся в меньшинстве совесть проиграла распухшим от пера пальцам, болевшей спине и искавшему приключения шилу по всем пунктам, и мальчишка, шустро вскочив с места, помчался за дальние стеллажи к потайной двери в стене, ведущей в рабочий кабинет Касса.

С тех пор как Лэйн обнаружил комнату герцога, она стала его любимым местом в особняке. Мальчишке там нравилось абсолютно все: массивный деревянный стол, с кучей ящичков и непонятных предметов, расставленных по столешнице; шкафы, с толстыми книгами, оправленными в кожаные переплеты; огромное кресло, впитавшее мощную ауру своего хозяина и старинное оружие, развешенное на стенах.

Лэйн прятался в кабинете, когда хотел побыть один. Никто из слуг в отсутствии Касса туда не заходил, поэтому никому и в голову не приходило искать там ребенка.

Мальчишке казалось, что все в комнате пропитано энергетикой герцога, а поскольку Лэйн ужасно по нему скучал, то чувствовал себя в его кабинете пусть немного, но ближе к тому, кто теперь был его отцом.

Мальчишка всегда осторожно садился в кресло, ласково водил ладошкой по темной полировке стола, а потом, откинувшись на спинку, внимательно разглядывал комнату. В ней было так много всего интересного, но никогда Лэйн не позволял себе брать что-то в руки, настолько трепетно он относился к вещам Касса. Поэтому, когда войдя в кабинет, ребенок увидел открытые шкафы и вываленные из них на стол книги, он едва не задохнулся от негодования. Кто посмел нарушить безупречный порядок и гармонию его любимого места?

Из-под стола послышался шорох, а затем характерный лязг дергаемой металлической ручки. Кто-то взламывал ящики в тумбах, и Лэйн, понимая, что застал злоумышленника на горячем, медленно попятился назад к двери.

Шорох внезапно прекратился.

Резко выпрямившаяся женщина сердито выдохнула, опершись руками о столешницу, а затем потрясенно уставилась на замершего на пороге мальчика.

— Ты?! Ты как здесь оказался?

— Что вы делаете? — взгляд Лэйна испуганно скользнул по руке герцогини с зажатым в ней ножом, которым она, очевидно, пыталась открыть замки. — Вы не имеете права тут ничего трогать, — робко возмутился мальчишка. — Это Касса!

— Касс — мой сын, — лицо герцогини заметно побледнело, а ее темные глаза казались пугающе черными. Лэйну стало страшно. — Здесь все принадлежит и мне тоже, — в голосе женщины звучал ледяной холод, от которого невольно захотелось поежиться.

— Нельзя трогать без спроса чужие вещи, — упрямо тряхнул головой мальчишка. — Касс вам не разрешал. Я знаю. Сюда даже Дэр не заходит! Я ему все расскажу!

— Кто ты такой, чтобы угрожать мне? — недобро прищурилась женщина. — Как смеешь со мной так разговаривать?

Шейна Антэль плавно выдвинулась из-за стола, осторожно наступая на Лэйна. Мальчик смотрел в бесстрастное лицо герцогини, и ему казалось, что он видит ее впервые. Что-то странное было во всем ее облике, лишенном всяких эмоций и чувств. Сейчас она была похожа на статую, от которой веяло могильным холодом.

От той женщины, что всего час назад учила его правильно писать, не осталось и следа. А может, ее и не было никогда? Запоздалая паника накатила внезапным ознобом. Лэйн быстро шагнул назад в проем, ведущий в библиотеку, испытывая безотчетное желание бежать, но прежде, чем это сделать, он потянулся сознанием к сердцу женщины, желая проверить свою страшную догадку.

Тьма оказалась неожиданно так близко, что Лэйн едва успел выставить блок.

Черные сгустки опутывали размеренно бьющееся сердце, словно держали его в призрачной руке и казалось, достаточно одного резкого движения туманных пальцев, чтобы расплющить жизненно важный орган, превратив его кусок мяса.

— Это вы! — ошеломленно прошептал мальчишка. — Так это вы! Как вы могли? Зачем? Что-то жуткое зашевелилось внутри надвигающейся на Лэйна герцогини, расправило за ее спиной темные крылья, поднялось пугающей громадой. Из колышущегося мрака на Лэйна смотрели глаза — страшные до мороза по коже, ярко-лиловые с красным зрачком.

Отступая, мальчик выбросил парализующее заклинание, но оно, ударившись о невидимую стену, рассыпалось серой пылью, не причинив женщине никакого вреда. Если бы Лэйн не был так испуган, то вероятно заплакал бы от отчаяния. Как же так, ведь еще утром все получалось? Тьма неотступно ползла на него, ломая выставляемые щиты и барьеры.

Он сопротивлялся.

Отчаянно.

На пределе собственных возможностей.

Чувствуя, как от напряжения по вискам и спине бегут ручейки пота.

Слишком хорошо Лэйн понимал, что нужно от него сущности с жуткими глазами. И он защищал свой разум, используя все внутренние ресурсы организма. Но в сгущающейся тьме было столько безграничной силы, что выстоять против нее маленькому неопытному мальчику было просто невозможно.

Собрав в кулак остатки воли, дрожащей рукой, Лэйн выплел усыпляющий аркан и, бросив его в глаза герцогини, теряя сознание, выставил блок.

Проваливаясь в непроглядную бездну, мальчишке показалось, что он слышит тревожный голос Дэррэка, но сил позвать его на помощь уже не было.

Лэйн не видел и не знал, что вошедший в этот миг в библиотеку брат Касса своим внезапным появлением спас ему жизнь.

* * *

— Лэйн, маленький мой! — Дэйррэк поднял с пола взмокшее, ставшее невероятно легким тельце ребенка, пылающим гневом взглядом уставившись на замершую в стороне мать. — Что ты с ним сделала? — яростно прорычал он.

— Сынок, ты что? За кого ты меня принимаешь? — потрясенно прижала к щеке ладонь Антэль. — Как ты мог подумать? Я пришла проверить, как он справился с заданием, которое я ему оставила, и нашла его в таком состоянии!

Дэррэк крепче прижал к груди мальчишку, подозрительно всматриваясь в лицо матери.

— Где ты была? Я искал тебя…

— Сынок! Ты мне не веришь? — герцогиня подлетела к столу, схватив с его поверхности исписанные Лэйном листки бумаги. — Вот! Смотри! Я учила мальчика писать. Мы так мило общались с ним. Он обещал сделать для меня крем. Ты считаешь, что я способна причинить вред беззащитному ребенку? Я не знаю, что с ним могло случиться. Он чем-то болен?

Дэррэк перевел взгляд на бледное личико Лэйна и, наклонившись, осторожно дотронулся до его мокрого лба губами. Ребенок был таким холодным, что мужчине стало страшно.

— Орланд! — заорал Дэррэк, выбегая из библиотеки. — Нокса немедленно в спальню к Кассу!

Паргонт, заметив в руках графа бездыханное тело мальчика, трясущимися руками схватился за сердце, а потом, вытаращив глаза, ринулся в левое крыло особняка, где находилась комната лекаря Нокса.

— На помощь! Мистер Нокс, на помощь! — срывающимся на хрип голосом звал он. — Быстрее! Помогите мальчику!

В мутно-серых глазах паргонта стояли слезы. Таким мастера Орланда слуги видели впервые. Сдержанный, подтянутый и немногословный мужчина выглядел перепуганным и осунувшимся, словно постарел на десяток лет разом. Никто и подумать не мог, что «сушеная вредина» так привязалась к Лэйну, с легкой руки которого старик и получил такое забавное прозвище.

Размеренная тишина особняка мгновенно взорвалась шумом, криками, топотом носящихся по этажам слуг. Они живым ручейком стекались к герцогским покоям, желая знать, что случилось с их любимцем.

Расталкивая столпившихся в коридоре людей, бледная как смерть Грасси ворвалась в комнату. Увидав неподвижно лежащего на кровати Лэйна, швея громко всхлипнула, разразившись горестными рыданиями. Мальчик казался таким хрупким: носик заострился, а всегда улыбающееся и живое личико теперь походило на восковую маску.

— Лэйни, солнышко, — девушка упала на колени рядом с постелью, схватив тонкую ладошку ребенка. — Очнись! Посмотри на меня! Это я — твоя Грасс!

Грасси целовала холодные пальчики Лэйна, глотая льющиеся слезы, и у Дэррэка не хватило мужества прогнать любимую подругу мальчишки.

Она отошла сама, как только в комнате появился мистер Нокс. Вжалась в стенку, закрыв рукам рот, чтобы не раздражать лекаря своим плачем.

— Все вон! — коротко бросил мужчина стоявшим у порога слугам, закатывая рукава рубахи. — Что случилось? — хмуро глядя на Дэррэка, спросил он.

— Не знаю, — Дэррэк закрыл двери, и в тишине комнаты теперь было слышно только приглушенные всхлипывания рыжеволосой швеи.

Нокс зыркнул на девушку из-под насупленных бровей, и она мгновенно затихла, перестав даже дышать.

— Я нашел его в библиотеке на полу без сознания, — сообщил Дэррэк. Говорить о том, кто в этот момент находился с мальчиком рядом, граф не стал. Голословно обвинять мать, которую он любил всем сердцем, не хотелось, да и не верил мужчина, что она способна на такую подлость, как причинить вред ребенку. Антэль была строгой, немного надменной и высокомерной, но не жестокой.

— Пульс слабый, но есть, — послушав ребенка сообщил Нокс. — Я не могу утверждать точно, я не целитель, — сокрушенно покачал головой лекарь, — но такое чувство, что ребенок израсходовал весь свой внутренний резерв.

Грасси издала сдавленный истеричный звук, и Дэррэк, раздраженно шикнув на нее, обратился к Ноксу:

— Не понимаю, поясните.

Нокс опасливо огляделся по сторонам, словно боялся, что кто-то может подслушать.

— Мальчик маг.

— Я знаю, — нетерпеливо мотнул головой Дэррэк. — Он исцеляющий. И что?

Нокс пожевал губу, видимо, размышляя, стоит ли делиться графом своими догадками.

— Опытные маги тратят на плетение заклинаний очень много сил, а Лэйн — маленький, к тому же самоучка.

— Вы хотите сказать, что он экспериментировал с каким-то заклинанием и не рассчитал собственных сил? — ужаснулся Дэррэк. Ему казалось, что в увлечении мальчишки нет ничего опасного, и поэтому смотрел сквозь пальцы на то, как ребенок пытался лечить слуг.

— Это лишь мое предположение, — рвано вздохнул Нокс. — Но вид у ребенка истощенный. Я видел магов, находящихся на нуле. Очень похоже.

— И что теперь делать? — Дэррэк присел рядом с Лэйном, бережно погладив его русую голову.

— Надо показать мальчика опытному целителю.

— Где я его возьму? — нервно запустил пальцы в волосы Дэррэк.

— В Арум-Рисире, — покривился Нокс. — Вам придется обратиться к Магриду Великому за помощью.

— Это бесполезно, — простонал Дэррэк. — Никто не пройдет сквозь выставленные Кассом щиты, он закрыл доступы на вход и выход всем, кроме меня, Орланда и матери. Даже если Магрид даст целителя, я не смогу провести его в дом.

Нокс сник, озадаченно потерев рукой подбородок.

— В любом случае Магрид единственный, кто сможет быстро связаться с господином и попросить его немедленно вернутся.

— Перстень призыва остался здесь, — мрачно сообщил Дэррэк. — И боюсь, что Магрид даже не догадывается, где сейчас находится Касс.

Нокс растерянно развел руками, бессильно уронив их вдоль тела:

— Как же так? Я думал, герцог отправился куда-то по поручению царя. Неужели ничего нельзя сделать? Ведь есть какая-то связь со всеми постами эрмиров? Его Светлость говорил мне, что сообщения передаются на специальные кристаллы…

Дэррэк призадумался. Связь действительно существовала. Магрид передавал важную информацию на все посты Гончих и эрмиров с помощью магических кристаллов и, возможно, в Грэммодре у Урхурта тоже был такой. Как ни крути, но выходило, что царь был единственным, кто мог быстро найти Касса. А зная, что с ребенком приключилась беда, Черный Ястреб прилетит домой не раздумывая.

— Мне нужно будет покинуть особняк на несколько часов, — нахмурился Дэррэк, не отводя взгляда от Лэйна. — И я не знаю, могу ли я это сделать.

— Вы думаете, что ребенку может стать хуже? — сжал в руке ладошку мальчика Нокс.

— Я буду рядом. У меня есть несколько очень сильных поддерживающих ослабленный организм лекарств. Мы продержимся до вашего возвращения.

Дэррэк боялся другого. Он не мог оставить мальчика потому, что Касс доверил жизнь и здоровье ребенка именно ему. А он подвел брата. Не доглядел. Слишком много позволял мальчишке, не задумываясь о последствиях. И слишком высокой оказалась цена допущенных им ошибок. Делать новые Дэррэк просто не мог.

— Господин, — молчавшая все это время Грасси отклеилась от стенки и сделала робкий шаг навстречу графу. — Разрешите мне остаться с мальчиком. Вы ведь знаете, я жизнь за него отдам…

Дэррэк, грустно улыбнувшись, посмотрел в распухшее от слез лицо служанки, ласково погладив ее по голове:

— Знаю, Грасси, если бы можно было отдать Лэйну свою силу и здоровье, я бы и сам, не задумываясь, сделал это…

— Спасите его, — швея порывисто схватила Дэррэка за руки, неотрывно глядя ему в глаза. — Отправляйтесь к царю. Упадите ему в ноги, умоляйте, делайте что угодно, только помогите Лэйну!

Дэррэк понимал Грассси. Чувствовал, что если бы это только было в ее силах, девушка готова была пойти на любые жертвы и унижения, лишь бы снова увидеть мальчишку улыбающимся, бегающим по особняку и творящим шалости. Наверное, эта страстная мольба в ее глазах и заставила графа сделать окончательный выбор.

— Хорошо, Грасси. Я пойду к Магриду, — Дэррэк понимал, что своими действиями он сыграет царю на руку. Хитрый монарх обязательно потребует чего-то взамен за спасение мальчика, и плату свою он непременно взыщет с брата. — Я не знаю, как много мне потребуется времени, но обещаю, что сделаю все, чтобы найти Касса и вернуть его домой. Мальчика оставляю на тебя и Нокса.

— Я не отойду от него ни на миг, — горячо пообещала швея.

— А я сейчас схожу принесу лекарства, — поднялся с кровати Нокс.

— Тогда и мне следует действовать, — Дэррэк решительно направился к выходу, а когда открыл двери, застал в коридоре мать, разгоняющую слуг.

— Живо все по местам! — раздраженно хлопнула в ладоши герцогиня. — Нечего вам здесь делать!

— Орланд, распорядитесь оседлать для меня самого быстрого рысака, — обратился к стоявшему в углу паргонту Дэррэк.

— Сынок, — тревожно нахмурилась Антэль, — ты куда-то собрался?

— В Арум-Рисир. Мне надо повидаться с Магридом.

— Зачем тебе царь? — изумленно расширила глаза женщина.

— Только он может помочь быстро разыскать Касса и вернуть его домой. Без него мы не сможем помочь Лэйну.

— Мальчик что-то сказал?

— Нет, он без сознания и, боюсь, без помощи целителя ему станет еще хуже, — расстроено покачал головой Дэррэк.

— Тогда тебе действительно следует поторопиться. Не волнуйся, я присмотрю за ребенком в твое отсутствие.

— Тебе совсем не обязательно это делать. За Лэйном присмотрят Нокс и Грасси.

Антэль выпрямилась, изобразив на лице горькую обиду.

— Ты доверяешь какой-то жалкой прислуге больше, чем собственной матери?

— Мам, — устало растер лицо Дэррэк, — я не это хотел сказать. Если ты хочешь посидеть возле Лэйна — пожалуйста.

— Он ведь теперь мой внук. Я тоже волнуюсь.

— Хорошо, только не прогоняй Грасси. Я разрешил ей. Она искренне любит мальчика. К тому же Касс именно ее приставил смотреть за ребенком.

Антэль нехотя кивнула, позволяя поцеловать себя сыну, а когда его фигура скрылась за поворотом, женщина открыла дверь и величественно вошла в спальню.

— Ты можешь идти и заниматься своими делами, — небрежным жестом указала она на выход Грасси. — За Лэйном есть кому присмотреть.

— Господин Дэррэк приказал мне оставаться здесь, — судорожно ухватившись за руку мальчика, тряхнула головой швея.

— А я приказываю тебе убираться отсюда, — теряя терпение, повысила голос герцогиня.

Грасси вжалась в кровать и, опустив глаза, упрямо настояла на своем:

— Его Светлость герцог Оттон приказали мне смотреть за ребенком! Я оставила его всего на несколько часов, потому что вы распорядились заняться Лэйном мистеру Орланду — и вот что из этого вышло. Я больше не отойду от мальчика, пока хозяин не вернется домой.

Уяснив, что ничего не добьется от служанки угрозами, герцогиня сменила тактику.

Подойдя к постели, она положила ладонь на лоб мальчика, а затем с ужасом в голосе произнесла:

— Всевидящий, малыш такой холодный!

— И ручки у него ледяные, — жалобно потянула Грасси, поднеся пальчики Лэйна к губам и согревая их своим дыханием.

— От этого толку будет мало, — участливо заметила герцогиня. — Надо положить к его рукам и ногам грелки.

Грасси подняла на женщину растерянный взгляд, и Антэль тут же продолжила:

— Следует принести с кухни таз с горячей водой, смачивать в ней полотенца и укутывать ступни и ладошки ребенка. Ступай, быстренько принеси.

— А… — Грасси затравлено уставилась на герцогиню.

— Не хочешь же ты сказать, что бежать на кухню должна я? — негодующе побледнела Антэль. — Все же прислуга из нас двоих ты! Или тебе все равно, что ребенок мерзнет?

Грасси вздрогнула и, вскочив с кровати, пристыжено пробормотала:

— Я сейчас. Я мигом.

Девушка добежала до двери и замерла на пороге, тревожно оглядываясь на Лэйна.

— Я вырастила двоих сыновей, — мягко заметила герцогиня. — Я умею обращаться с детьми. К тому же Лэйн — мой внук. Неси воду быстрее! Он совсем холодный, — Антэль села рядом с мальчиком и стала осторожно растирать его руки.

Грасси подхватив юбки, помчалась на кухню, и как только за ней закрылась дверь, герцогиня облегченно выдохнула, пристально посмотрев на ребенка.

— Прости, малыш, — прошептала она. — Не стоило тебе быть таким любопытным. Ты не оставил мне выбора.

Подняв с постели подушку, Антэль опустила ее на голову Лэйна и со всей силы надавила на нее, перекрывая ребенку воздух.

* * *

Это произошло снова: Лэйн висел где-то под потолком и видел себя лежащего на полу и испуганного и трясущегося Дэррэка, почему-то громко повторяющего:

— Лэйн, маленький мой, очнись!

Рядом с Дэррэком стояла та ужасная женщина, и мальчик изо всех сил хотел закричать: — Берегись! Это она! Беги от нее, — но собственный голос зазвучал как-то глухо, словно сквозь толстое пуховое одеяло, заставив Лэйна изумленно оглядеться по сторонам.

— Неужели я умер? — всхлипнув, мальчишка вытер кулаком бегущие по щекам слезы и, почувствовав на ладонях влагу, перестал плакать.

Он видел свои руки, ноги, себя прежнего, так, словно там, внизу, и не было другого Лэйна: бледного, взмокшего, похожего на маленького призрака. Как такое может быть? Мальчику вдруг стало ужасно жалко себя того — беззащитного и беспомощного. Неужели он и вправду так плохо выглядит?

Дэррэк подхватив его тело на руки, понесся куда-то прочь из библиотеки, и Лэйну не осталось ничего другого, как отправиться за ним следом.

Он слышал все, что говорили взрослые, и чем больше слушал, тем сильнее хотел вернутся в себя самого и рассказать все, что с ним произошло. Ведь там, по дому, бродила мать Касса и Дэррэка с темным монстром внутри, и ни одна живая душа в доме не догадывалась, как опасна эта женщина!

Лэйн раз за разом пытался представить, что вот сейчас он войдет в свое тело, откроет глаза и очнется, но все попытки были тщетны. Мальчишке хотелось разреветься. Если бы только Касс был рядом! Он бы услышал его, почувствовал. Он бы знал, что нужно делать.

Лекарь Нокс стал говорить о том, что Дэррэку следует отправиться во дворец к царю и Лэйн в ужасе стал кричать:

— Нет, нет, нет! Дэр, тебе нельзя покидать дом! Нельзя! Он здесь! Он знает, что я видел его!

Все было напрасно. А глупая Грасси, сама того не понимая, своими рыданиями лишила Дэррэка последних сомнений. Лэйн метался по комнате, как затравленный зверек, безуспешно пытаясь докричаться до Нокса и Дэррэка. Его никто не слышал. Мужчины торопливо покидая комнату, говорили о своем, не понимая, что сейчас совершают непоправимую ошибку.

Двери отворились, и Лэйн закричал от ужаса. Ему казалось, что герцогиня сейчас одним коротким взглядом убьет Грасси, а потом безжалостно расправиться с ним, но женщина почему-то медлила, и Лэйн не понимал, что ее останавливает. Маленькому мальчику непонятен был холодный расчет герцогини. Она попросту хотела избавиться от свидетелей, ведь так просто потом было сказать, что он умер, не приходя в сознание. И никто бы и не подумал, что воспитанная и изнеженная шейна способна на такое чудовищное преступление, как убийство ребенка.

Никто бы и не подумал, если бы не одно но…

Закрывая лицо мальчика подушкой, герцогиня не знала, что сходившая с ума от тревоги за Лэйна Грасси, добежав до середины лестницы, столкнется с Марси и, не желая оставлять мальчика ни на минуту, попросит подругу принести в комнату герцога горячей воды и полотенец, а сама стремглав побежит обратно, вернувшись в комнату в самый неподходящий момент.

— Что вы делаете??? — Грасси едва не задохнулась, заметив с порога нависшую над Лэйном шейну Антэль. — Что вы делаете???

Подлетев к герцогине, швея схватила женщину за шиворот и со всей силы дернула на себя. Развернувшись, Антэль ударила Грасси по лицу, но девушка, от шока потерявшая чувствительность к боли, лишь разозлилась еще больше, теперь вцепившись герцогине в волосы.

— Тварь, — взвыла шейна Антэль, сомкнув руки на горле рыжей подруги Лэйна.

Грасси отпустила голову герцогини, ухватившись за душившие ее ладони. Задыхаясь, девушка смотрела в искаженное злобой и яростью лицо женщины, до последнего не веря, что все происходящее реально.

Лэйну тоже казалось, что он видит какой-то страшный сон. Он плакал, кричал, звал на помощь, видя, как мать Касса расправляется с его любимой Грасси.

Герцогиня внезапно резко толкнула девушку и та, отлетев в сторону, ударилась головой об угол комода, тяжело завалившись на пол.

— Грасс! Нет! — Лэйна трясло от вида расплывающейся под швеей лужей крови. — Грасси, миленькая, вставай! Нет, пожалуйста! Помогите… — мальчишка и сам не понимал, кого он просил о помощи. Ждать ее было просто неоткуда!

Воздух перед лицом Лэйна внезапно заискрился, рассыпаясь золотой пылью и, ярко замерцав, из тумана выплыл женский силуэт.

Темные волосы прекрасной незнакомки мягкими волнами поднялись вверх, словно ворвавшийся в комнату ветер нежно провел по ним невидимой рукой, а затем осыпались по узким плечам блестящими ручейками.

Как завороженный, Лэйн смотрел в сияющие золотом глаза женщины и видел в них свое отражение. Он узнал ее. Это она появилась в обители и помогла найти Касса, когда сестры заперли его в подвале. Лэйн тогда много думал о ней и спустя какое-то время решил, что это была галлюцинация, вызванная его бессознательным состоянием, но сейчас, глядя на пролегшую между черных бровей незнакомки морщинку, мальчик понимал, что женщина настоящая.

Она была такой красивой, что Лэйн невольно протянул руку, желая коснуться ее совершенного лица. Златоглазая красавица мягко улыбнулась, погладив мальчика по щеке в ответ.

— Лэйни, ты опять забыл все, чему тебя учил Касс, — ласково пожурила ребенка колдунья, дотрагиваясь до висевшего на его шее шнурка с зубом убитого Оливией карука.

— Что я забыл? — прошептал Лэйн, не сводя глаз с удивительной женщины.

— Все в твоем воображаем мире так же возможно, как и в настоящем. Просто это другая реальность!

— Но ведь она не в этом мире, а в том, — мальчишка кивнул на склонившуюся над бездыханной Грасси герцогиню.

— Ты проводник между тем миром и этим, — обвела взглядом пространство колдунья. — А души людей принадлежат в равной степени как тому, так и этому миру. Твой дар бесценен. Ты можешь вернуть заблудшую душу в тело — а можешь изгнать навеки.

— Но ведь это будет означать, что я убью того, кому принадлежит душа, — испуганно распахнул глаза Лэйн.

— У любого дара всегда есть обратная сторона, малыш, — горько усмехнулась женщина. — А за причиненное кому-либо зло рано или поздно приходится платить. Но выбор всегда остается за тобой. Тебе выбирать, на какой путь ты станешь: добра и справедливости или подлости и зла. Не ошибись, выбирая. Возьми ее силу, она для этого тебе его оставила, — незнакомка вложила в ладошку Лэйна амулет Оливии и растворилась в воздухе.

Мальчишка сжал со всей силы в пальцах зуб карука, и он внезапно превратился в огромный зазубренный охотничий залтак. Лэйн недоуменно уставился на нож, не понимая, что он должен с ним делать. Внимание мальчика отвлекло движение внизу. Опустив руку, он перевел взгляд на шейну Антэль и не удержался от испуганного вздоха.

Герцогиня, толкнув в бок Грасси носком туфельки, убедилась, что девушка не двигается, а затем, подняв с пола подушку, вновь направилась к лежащему на кровати мальчику.

Закрыв глаза, Лэйн бесстрашно шагнул в белое поле, потянувшись сознанием к опутанному черными змеями сердцу. Тьма всколыхнулась, раззявила страшную пасть, желая поглотить мальчика пучиной мрака. Лэйн занес руку с ножом для удара, да так и замер, отсчитывая удары чужого сердца, как ускользающие секунды времени. Он вдруг понял, о каком выборе говорила ему колдунья: нельзя бороться со злом его же методами. Зло порождает зло. Он станет таким же, как мать Дэррэка и Касса, если впустит тьму в свое сердце.

Нож в руке мальчика истаял, и зуб карука приятно холодил ладонь, наполняя ей странной силой. Теперь Лэйн видел, как он достался Оливии. Он чувствовал ярость и боль охотницы, ее несгибаемую волю и бесконечную жажду жизни. Энергия переполняла мальчика, сплетаясь с его собственными ощущениями: болью за лежащую без движения Грасси, горечью за обманутого и преданного Касса, страхом за всех, кого она любил.

Раскрыв объятья тьме, Лэйн выпустил бьющую из него ключом силу, понимая, что уже не сможет остановить ее поток. Мир взорвался вокруг мальчика ослепительной вспышкой, и Лэйн стоял в эпицентре бушующей бури, выплескивая рваными толчками переполнявшую его душу любовь.

Любовь к маме, которая всегда жила в его памяти.

Любовь к Джедду, по которому он так скучал.

Любовь к Оливии, дарившей его сердцу нежность.

Любовь к Кассу, ставшему для него отцом, таким, о котором он всегда мечтал. Любовь ко всему живому, к людям — знакомым и незнакомым, близким и далеким, счастливым и несчастным…

Бесконечную, бескорыстную, искреннюю любовь.

Вращающаяся воронка подхватила мальчишку подобно песчинке с морского дна и выбросила на берег, заставив задыхаться и жадно ловить ртом поступающий в легкие воздух.

Лэйн очнулся лежащим на кровати, чувствуя себя снова живым. Перевернувшись на бок, он увидел на полу белую как мел Грасси. Не задумываясь, мальчишка сиганул вниз, упав вместо твердого пола на что-то мягкое. К ужасу ребенка, этим мягким оказалась бездыханная герцогиня. Женщина смотрела остекленевшими глазами куда-то в потолок, широко раскрыв, перекошенный в судороге рот. Испугано скатившись с ее тела, Лэйн прополз несколько эртов, ухватившись рукой за безжизненно распластанную у стены Грасси.

— Потерпи, Грасс! Я сейчас, — горячечно шептал Лэйн, подтягиваясь ближе к голове подруги. — Держись, миленькая, — просунув ладошку под затылок швеи, ребенок вздрогнул, почувствовав теплую и липкую кровь на своих пальцах. Закрыв глаза, он стал пропускать сквозь тело девушки потоки исцеляющей магии, восстанавливая раздробленные кости, соединяя порванные ткани и сосуды. На это ушли последние силы мальчика. Нащупав на шее Грасси ровно бьющийся пульс, Лэйн бессильно уронил голову ей на грудь и провалился в забытье.

Такими их и обнаружил Дэррэк, вернувшийся за перстнем Касса. Мужчина вспомнил, что оставил кольцо на комоде в спальне, а без него аудиенции Магрида он мог ждать до самого вечера. Имея же при себе перстень, Дэррэк рассчитывал, что монарх, почувствовав магию брата, сам найдет его и выйдет навстречу. Несколько секунд граф потрясенно смотрел на творящийся в комнате ужас, а потом бросился к Лэйну, не понимая, почему ребенок весь в крови. Дэррэк суматошно осматривал тело мальчишки, выискивая следы ранения, и только прибежавший с приготовленным лекарством Нокс смог объяснить обезумевшему от страха мужчине, что кровь, очевидно, принадлежит служанке.

Грасси пришла в себя спустя пару минут. Вжавшись в обнимающего ее лекаря, девушка путано и сбивчиво, сквозь прорывающиеся рыдания, указывала пальцем на герцогиню и кричала, что та хотела убить Лэйна.

Все происходящее казалось Дэррэку каким-то чудовищным и жутким кошмаром. Он не мог и не хотел верить тому, что родная мать была способна на такое, но следы удушения на горле швеи, подушка, зажатая в пальцах матери и полуживой, перепачканный кровью Лэйн, говорили красноречивее любых слов.

Сама Антэль дель Орэн уже ничего не могла объяснить своему разбитому и ошеломленному произошедшей трагедией сыну, потому что осмотревший герцогиню Нокс констатировал у нее остановку сердца.

Дэррэк попросил перенести Лэйна в спальню Оливии, и когда комната брата опустела, мужчина наконец позволил дать волю своим чувствам. Подняв тело матери на руки, он сел с ней на кровать, прижавшись щекой к еще теплому и такому родному лицу.

— Как же так, мамочка? — сглатывая подступивший к горлу ком, прошептал граф. — Зачем? Что же ты наделала, родная?

Дэррэк бережно укачивал в руках самую дорогую и любимую женщину на свете, вспоминая ее милую сердцу улыбку, смех, голос, который он мог узнать среди тысячи. В памяти мужчины мама была нежной, чуткой, доброй, и какую бы страшную ошибку она ни совершила, он не мог заставить себя ее ненавидеть. Он любил ее. Всей душой, которая теперь болела и кровоточила.

Дэррэк не представлял, что он скажет Кассу, и не понимал, как теперь жить дальше.

* * *

Костер давно погас, но в темной пещерке еще сохранялось тепло благодаря тому, что Касс предусмотрительно закрыл с вечера вход нарубленным ельником. Осторожно, чтобы не разбудить спящую Оливию, герцог поднялся с лежанки, плотнее укутав жену в теплый плащ.

Солнце еще не взошло, но где-то далеко, за уснувшими глыбами высоких гор, на самой кромке дня загорался рассвет, разбавляя чернильную мглу неба рдеющим пурпуром.

Ступив шаг, Ястреб замер от неожиданности, недоверчиво глядя по сторонам. Еще вчера здесь лежали белые сугробы, а сейчас под ногами темнела бурая земля, покрытая пожелтевшей сухой травой. Снег растаял как-то странно — по широкому, ровному кругу, и создавалось впечатление, что кто-то разжег огромный костер, растопивший холод зимы на несколько десятков эртов вокруг.

От неожиданной догадки Касс сначала нахмурился, а потом робко улыбнулся. Ошибки быть не могло — это нежданное таянье снегов было результатом их с Оливией жаркой ночи. Огонь выходил из-под контроля, сметал все барьеры и границы, когда между ними проскакивала искра страсти. И если вчера герцог еще сомневался в том, что его прикосновения были приятны жене, то сейчас, глядя на чернеющую вокруг пещеры прогалину, сомнения таяли вместе с редеющим сумраком, поселяя в душе надежду.

Почему-то захотелось вернуться и увидеть ее лицо. Он вдруг понял, что может описать его с точностью до мельчайшей детали.

Как неотвратимо и быстро все менялось в его жизни — и это сделала она… Понимала ли упрямая охотница, что тоже становится другой? Что стена ненависти, отчуждения и непонимания между ними давно упала, и они, словно маленькие дети, стоят по разные стороны лежащих у их ног обломков, боясь перешагнуть через них и протянуть друг другу руки?

Развернувшись, Касс вошел в пещеру, не желая оставлять Оливию одну. Вернее, просто не мог сейчас уйти от нее. Это было такое забытое и невероятно трепетное чувство: просыпаясь, видеть рядом с собой лицо любимой женщины — сонной, теплой, желанной.

Герцог разжег огонь и, обняв жену, пристроился рядом, наблюдая за тем, как она спит. Как же здорово, оказывается, было вот так просто лежать и смотреть на нее. Глупое, казалось бы, бесполезное занятие, но от него почему-то было так хорошо на душе, словно не было опасностей и тревог, окруживших их со всех сторон, не было жестокого врага, желавшего с ними покончить, и не было страшной угрозы миру, устранение которой тяжелым камнем ложилось на их плечи. Здесь и сейчас было светлое мгновенье счастья, за которое Касс от всей души благодарил свою непростую судьбу.

То ли яркий свет костра, то ли пристальное внимание Ястреба выдернули охотницу из объятий сна, и она, поморщившись, открыла глаза, наткнувшись взглядом на спокойно наблюдающего за ней мужчину. Несколько секунд девушка молча смотрела в его лицо, а затем, вспомнив события предыдущей ночи, начала медленно краснеть и заполошно ерзать, пытаясь соскользнуть с импровизированного ложа. Поскольку Касс лежал с краю, сделать это можно было, только перекатившись через него. Оливия, перевернувшись, быстро перебросила ногу, и в этот момент руки Ястреба сомкнулись на ее спине.

— Куда собралась? — с улыбкой в голосе спросил Касс, крепко прижав девушку к своей груди.

— Мне надо… туда… — промямлила Оливия, избегая смотреть мужчине в глаза.

— Зачем? — плотоядно разглядывая губы жены, шепнул герцог.

Ли смутилась еще больше, теперь не зная, что сказать и куда деть руки, упиравшиеся в плечи Ястреба.

— На улице еще темно, — мягко пророкотал Касс, легко удерживая охотницу в своих объятьях. — Ложись, спи.

— Я хорошо выспалась, — нервно пыхтя, вновь попыталась удрать Ли.

— Правда? — слегка повел головой Касс, еле сдерживая рвущуюся наружу улыбку. Смущенная и краснеющая Оливия выглядела так забавно, что возникало дурацкое желание резко притянуть ее к себе и поцеловать.

— Правда, — охотница демонстративно отвернулась в сторону, разглядывая что-то на каменной стене.

— Лив, — тихо окликнул ее Касс. — Посмотри на меня.

Девушка коротко зыркнула на него и, покраснев еще больше, опять отвернулась.

— Почему ты боишься смотреть мне в глаза? — Касс поймал в ладони ее лицо, заставляя смотреть на него в упор. — Тебе не нужно стыдиться того, что случилось вчера. Так бывает всегда, когда мужчина хочет, чтобы его женщине было хорошо.

Оливию обдало жаром. Она готова была провалиться под землю от смущения. Зачем он это говорил? Зачем вообще напоминал о вчерашнем бесстыдстве?

— Пусти, — тяжело задышав, Ли попробовала оттолкнуть мужчину, но он явно не собирался давать ей свободу просто так. Обхватив ее одной рукой поперек талии, второй он осторожно погладил Оливию по щеке и ласково спросил:

— Тебе ведь было хорошо, Лив?

У охотницы горели уши, щеки и сердце выписывало невообразимые кульбиты, не позволяя перевести дух.

— Послушай, что ты пристал? Что тебе от меня нужно? — разозлилась она, желая поскорее избавиться и от постыдной темы, и от таких крепких и будоражащих объятий настырного мужа.

— Много чего, — неожиданно отпустил ее Касс. — Больше, чем ты можешь себе представить, но сейчас достаточно одного простого ответа: «да» или «нет».

Оливия мгновенно слезла с Ястреба. Добравшись до противоположной стены, она подхватила с пола вещмешок и стала в нем беспорядочно рыться, сама не зная, что пытается там найти.

Тяжелая ладонь Касса осторожно опустилась на ее плечо. Охотница досадливо скрипнула зубами. И когда только успел подойти так близко?

— Ты ведь никогда не была трусихой, Лив, — тихо и с какой-то затаенной гордостью произнес Ястреб. — Неужели так сложно ответить? Да или нет?

— Да! — стремительно развернувшись, разъяренно выкрикнула в лицо мужа Ли. — Доволен?

— Более чем, — миролюбиво кивнул Касс и, задорно подмигнув, неожиданно вытащил из девичьих рук мешок. — Ну так что, давай поедим? Ты извини, я не поймал дичь, как обещал. Не хотел оставлять тебя одну, — доставая продукты, спокойно сообщил герцог.

Оливия, вытаращив глаза, следила за его манипуляциями, плохо соображая, что происходит. Только что он едва не пытал ее, вгоняя в краску, а теперь как ни в чем не бывало собирался есть.

— Налей воды в кружку и поставь на огонь, — бросив охотнице флягу, попросил Касс. Подождав, пока Оливия отойдет от костра, мужчина опустился на лежанку, после чего хлопнул рядом с собой ладонью, приглашая девушку присесть рядом.

Сложив на груди руки, Ли подозрительно прищурилась:

— И что это было?

— Ты о чем? — Касс протянул жене кусок мяса, лукаво изогнув бровь.

— Ты знаешь, — начиная злиться, процедила Ли.

— Даже не догадываюсь, — забросив в рот сухарик, Касс весело им захрустел, не сводя сверкающих яркой зеленью глаз с сердито нахохлившейся охотницы.

— Послушай, Ястреб, — грозно наперла Ли. — Тебе что, доставляет удовольствие надо мной издеваться?

— Почему издеваться? — совершенно искренне удивился Касс. — Что я такого сделал?

— К чему эти твои вопросы? — понесло Оливию, решившую раз и навсегда расставить все точки над е. — Тебе какая разница, страшно мне или нет, плохо мне или хорошо?

— Давай завтракать, Лив, — улыбнулся Касс, снова предлагая девушке вяленое мясо.

— Нам скоро вылетать, а голодной я тебя никуда не пущу.

— Ты мне зубы не заговаривай, — схватив оленину, вызывающе вскинула голову Ли.

— Я тебе вопрос задала!

— Ты заметила? — глаза Ястреба насмешливо заискрились, — Ты мне задаешь вопросы — и делаешь это, как сварливая жена!

Ли возмущенно хлопнула губами, затем, стушевавшись, смущенно пробормотала:

— Ничего подобного! Я просто спрашиваю.

Касс поднялся с места и, подойдя к Оливии вплотную, приподнял ее лицо за подбородок.

— Мне нравятся твои вопросы. Спрашивай еще.

— Ты ведь все равно на них не отвечаешь, — тяжело вздохнула Ли.

— Если я скажу тебе сейчас — ты мне не поверишь, потому что еще не время и не место для моих ответов, — прошептал Касс, с нежностью глядя в голубые глаза жены. Как же хотелось признаться ей, что не может быть безразлично любящему мужчине, что чувствует его любимая женщина. Что ее грусть, радость, сомнения и тревоги теперь и его забота, и что ему не может быть хорошо, когда ей плохо. — Однажды я отвечу на все твои вопросы, обещаю.

Оливия почувствовала, что снова краснеет. Опять это его «однажды». Какое-то невозможное слово… И зачем она только полезла к нему со своими возмущениями? Кто за язык дергал? Ну, когда же она уже научится быть хоть немного умнее и сдержаннее? Сама нарвалась, а теперь стоит и не знает, куда спрятаться от стыда. Видя полное смятение жены, Касс отступил от нее на шаг, решив сменить тему:

— Перед тем, как мы вылетим отсюда, я хотел тебя кое о чем попросить. Пообещай мне, что на этот раз обойдется без самодеятельности.

— Что? — Ли подняла голову, недоуменно посмотрев в лицо Ястреба.

— Я понимаю, что тебе сложно верить мне на слово и подчиняться приказам, но просто поверь моему опыту и интуиции. Я не знаю, что нас ждет у истока Озреи, но уверен, что ничего хорошего. Я только прошу тебя слушаться и беспрекословно выполнять все, что я тебе скажу.

— Ладно, — тихо обронила Ли. — Обещаю. Буду слушаться.

Касс улыбнулся. Это была первая и такая значимая уступка с ее стороны. Герцог очень хорошо понимал, как непросто для Оливии было дать ему такое обещание, и тем ценнее для него было ее безусловное доверие. А вместе с ее «обещаю» в сердце вселилась уверенность, что все будет хорошо, потому что его упрямая и гордая жена прежде всего была человеком слова.

Хорошо, что когда Оливия вышла из пещеры на воздух, Касс уже успел обернуться, иначе непременно расхохотался бы от выражения трагической растерянности, появившейся на лице охотницы. Девушка потрясенно вертела головой по сторонам, и по мере того, как до нее начало доходить, в чем же причина таких резких климатических изменений, она сначала бледнела, потом краснела, а затем понеслась куда-то, не разбирая дороги с такой скоростью, что Ястребу ничего другого не осталось, как без предупреждения подхватить ее лапами и поднять вверх.

Если бы герцог в этот момент мог влезть в голову охотницы, то, наверное бы, растерялся не меньше самой Оливии оттого, какой там творился хаос. Девушка впервые в жизни чувствовала себя такой потерянной и обескураженной. Столько разных чувств теснилось в ее груди. Вспоминая разговор с мужем и свое брошенное в порыве гнева «да», Ли понимала, что Ястреб теперь знает, насколько сильным было это «да». От этой мысли внутри все переворачивалось.

Оливии было стыдно.

Неужели она уподобилась тем падшим женщинам, о которых ей в обители рассказывали сестры? Неужели она такая же, как те бесстыжие девки из придорожных кабаков, что так развязно сидят на коленях мастримов и позволят делать с собой все, что угодно?

В кого она превратилась, получая удовольствие от низменных и распутных ласк? Всевидящий, она кричала и задыхалась в руках Ястреба, повинуясь лишь зову собственной плоти, вела себя, как развратная шлюха. И это она — воин, охотница!

Что он теперь о ней подумает? Кем будет считать?

Какой позор!

Морозные потоки воздуха пощипывали разгоряченное лицо девушки, но она не чувствовала холода — вцепившись ладонями в голени птицы, продолжала заниматься самоедством, даже не обращая внимания на то, куда они летят. И только когда ее сапоги провалились в снег, она с удивлением обнаружила, что Ястреб приземлился с ней на вершине горы.

— Ты что творишь? — мгновенно перевоплотившийся Касс подбежал к Оливии, ощутимо тряхнув ее за плечи. — Почему не спрыгнула, когда я заходил на посадку? Ты ноги могла переломать, ненормальная!

— Я задумалась, — стушевалась Ли.

— Задумалась она… — крутанув охотницу, Касс стал вытаскивать из мешка за ее плечами свою одежду, сердито бурча: — Ты мне что пообещала?

— Извини, — вяло пыталась оправдаться девушка, — я случайно.

Одевшись, герцог обхватил ладонями лицо все время отводящей от него взгляд жены, тревожно посмотрев в ее глаза:

— Лив, ты что, плохо себя чувствуешь? Может, вернемся?

Оливии стало стыдно еще больше. Вместо того, чтобы собраться и сконцентрироваться, она думала непонятно о чем, ставя под угрозу всю их операцию.

— Я в порядке, — решительно тряхнула головой Ли. — Просто Джедда вспомнила. Какой дальнейший план действий?

Несколько секунд Касс недоверчиво вглядывался в ее лицо, а потом облегченно вздохнул:

— Все в порядке с твоим мастримом, не волнуйся. Урхурт о нем позаботится. Сегодня сама убедишься.

— Хорошо бы, если сегодня, — натянуто улыбнулась охотница.

— Ты сомневаешься? — удивился Касс. — Или тебе понравилось ночевать в горах?

— Нет! — не задумываясь выпалила Ли, вызвав у герцога веселую усмешку.

Вскинув меч, Касс вложил в ладонь Оливии лук:

— Тогда давай покончим с этим быстрей!

Спустившись немного вниз, Касс взял жену за руку, помогая передвигаться по крутому склону. Добравшись до поднимающегося из-под снега темного каменного уступа, Ястреб приник к нему всем телом и, подтянув к себе Оливию, приложил к губам палец.

— Сейчас я подсажу тебя наверх, — прошептал он. — Сразу ложись на снег и не шевелись.

Ли молча кивнула, а когда Касс крест-накрест сложил ладони, выставив их вперед, быстро поставила на них ногу, вцепившись пальцами в широкие плечи мужчины. Одним рывком герцог подбросил ее высоко вверх и охотница, ухватившись за край гранитной плиты руками, легко подтянула на них свое тело. Вжавшись в снег, девушка проползла вперед несколько эртов, после чего, осторожно подняв голову, стала оценивать обстановку вокруг. Через секунду за ее спиной послышался шорох, и Ли, оглянувшись, обнаружила подбирающегося к ней ползком Ястреба.

— Я просил не шевелиться! — прошипел Касс, прижавшись плечом к охотнице.

— Тебе же некуда было бы залазить, — шепнула в свое оправдание Оливия и тут же повела вперед подбородком: — Что это такое?

Сверху открывался удивительный вид.

Горная порода в этом месте состояла из ровных широких плит, спускающихся вниз подобно гигантским ступеням. С правой стороны начинался резкий отвесный обрыв, уходящий своим фундаментом куда-то в глубокую пропасть. И почему-то создавалось впечатление, что все это когда-то давно создано было чьей-то умелой рукой.

— Под нами вход в пещеру, — Касс, порывшись в снегу, выудил небольшой камешек, а затем швырнул его вниз.

— Думаешь, там кто-то есть? — вытянула шею Оливия.

— Или что-то… — выжидающе прищурился Касс.

— Следов вокруг нет, — профессионально заметила охотница.

— Их здесь и не может быть, — приподнялся на руках Касс. — Здесь фонит так, что любое живое существо находясь здесь без защиты сдохло бы за считанные секунды.

Оливии стало не по себе. Сейчас она была согласна, чтобы Ястреб поставил на ней десяток своих карпитул, лишь бы тлетворное воздействие магии ее не коснулось. Умирать охотнице не хотелось. Слишком сильно она любила жизнь.

— Тогда что ты пытаешься обнаружить? — Ли не понимала, зачем герцог снова бросил несколько камешков, теперь уже в другую сторону.

— Ловушку, — Касс медленно поднялся на ноги, протянув Оливии руку. — У входа ее нет. Значит, есть внутри, и не одна, — уверенно заявил он. — Я сейчас спрыгну. Выждешь минуту. Если все будет нормально — спустишься ко мне.

Оливия на всякий случай приготовила лук, ожидая какого-нибудь подвоха, но спустя мгновение Касс махнул ей рукой, разрешая прыгать, а потом, легко поймав, быстро опустил на землю.

— Это похоже на вход в какой-то храм, — удивленно уставившись на идеальный квадратный проем, прошептала Ли. — Кто мог соорудить такое высоко в горах?

— Не знаю, — осторожно черкнув Аргалеоном по каменным колоннам, Касс сделал шаг вперед. — Возможно, что твои друзья- гномы. Но эта постройка очень древняя.

Оливия мгновенно расстроилась, что оставила скриптус Джедду вместе с остальными своими вещами.

— С чего ты взял, что это сделано давно?

— Ветер и время оставили на камнях свой след, — Касс указал на углы, скругленные от воздействия стихии. — Если это храм, то ему как минимум несколько сотен лет.

— Храм высоко в горах… — нахмурилась Ли. — Зачем? Странно.

Порыв ветра смел с серых плит под ногами Оливии снег, открыв взору охотницы вырубленный в камне витиеватый символ.

— Это эльфийский! — потрясенно раскрыла глаза Оливия. — Откуда в Грэммодре эльфы?

— Не знаю, — невесело усмехнулся Касс. — Это древнеэльфийское наречие, — откинув сапогом снег, герцог тихо прочитал проявившееся слово: — Жизнь… — полностью очистив плиту, он озвучил всю фразу целиком: — Здесь жизнь берет свое начало.

— Убить жизнь в зародыше? — Ли ошеломленно качнула головой, до конца не веря, что кто-то действительно был на такое способен.

— Просто и гениально, — пожал плечом Касс. — Знать бы еще, что все это означает.

— Посмотрим? — Оливия с опаской указала кивком головы на вход.

— Посмотрим, — шумно выдохнул Касс, ступая внутрь. — Не отходи от меня больше чем на шаг, — предупредил он.

Это было предупреждение лишним, потому что Оливия, прижавшись к его спине спиной, подняла заряженный лук, двигаясь за ним следом короткими осторожными шажками.

На стенах длинного полукруглого коридора стали ярко загораться эльфийские символы, освещая сырой мрак пещеры мягким голубоватым светом.

Касс остановился, в мрачной задумчивости разглядывая светящиеся рисунки.

— Что-то не так? — оглядываясь по сторонам спросила Оливия.

— Этот символ называется «щит земли», — указал на стену Касс. — Точно такой же есть на Эсклафидре. Похоже, что это сооружение одного возраста с печатью.

— Это место как-то связано с барьером?

— Понятия не имею, впервые вижу что-то подобное, но если учесть, что барьер создавали все расы серединных земель, то вполне возможно, — Касс прошел вперед несколько шагов — и вязь из рун на его клинке внезапно стала наливаться тусклым сиянием. — А вот и обещанный сюрприз, — покривился герцог, прижав Оливию к стене. С его руки сорвалась белая извилистая молния и, пролетев вглубь коридора, ударилась о невидимую преграду.

Ослепительно полыхнуло алым цветом. По пещере разнесся удушливый запах серы, а в центре прохода сначала проявилась, а затем медленно истаяла рубиновая сеть. Отступив назад, Касс задвинул за свою спину Оливию, и пальцы его заискрились, выплетая какое-то сложное боевое заклинание. Завороженно и восхищенно охотница смотрела на проявляющийся над их с герцогом головами прозрачный сверкающий купол.

По каменным плитам пола, потолку и стенам быстро побежали зеленые змейки магии. Теперь казалось, что стены ожили и шевелятся, словно накатывающие на берег волны.

Взрыв был таким неожиданным и мощным, что Оливия инстинктивно вжалась в Ястреба, с ужасом наблюдая, как сметающая все на своем пути стихия огня, огибая их защищенные прозрачным щитом тела, мчится по коридору, вырываясь из входа в пещеру воющим оранжевым сгустком.

Впервые в жизни Оливия видела разрушительную силу магии мужа в действии.

Почему-то вспомнились их первая встреча в храме, бой в лесу, потасовка в замке… Подняв голову, охотница растерянно посмотрела в зеленые глаза герцога. Да он одним движением пальца мог прихлопнуть ее, как мокрицу! Зачем же так долго церемонился?

— Испугалась? — крепко сжимая в объятьях жену, спросил Касс.

— Нет, — не моргнув соврала Оливия и тут же отвела взгляд, опасаясь, что по нему прозорливый супруг мгновенно обо всем догадается. — Можно идти дальше?

— Можно, но думаю, что не очень далеко, — усмехнулся мужчина, продолжая удерживать охотницу у своей груди.

Он оказался прав: таких ловушек на их пути оказалось еще две, только теперь Оливия была к ним готова и лишь слегка вздрагивала, когда очередная огненная волна проносилась мимо, оставляя на стенах уродливые черные подпалины. Коридор стал ощутимо спускаться вниз, и Оливии показалось, что она отчетливо слышит отдаленное журчание воды.

— Ты слышишь? — крепче сжимая в руке лук, спросила она.

— Все-таки я не ошибся, — кивнул Касс. — Источник Поветрия действительно отравляет Озрею.

Касс даже представить себе не мог, насколько он ошибся, потому что, войдя в просторный круглый зал, он и Оливия изумленно замерли, ослепленные сиянием тысяч звезд, устилающих куполообразный свод потолка.

Посередине грота, в утопленной в землю каменной чаше неистово бурлила вода.

Она переливалась мягкой бирюзой, мерцала холодом сапфира, переходила в нежный аквамарин. Это место походило на цветную сказку. То, что вначале Оливия посчитала звездами, оказалось выступающими из каменной породы алмазами. Они сверкали чистым, манящим светом и, отражаясь в воде, пускали по стенам и полу радужную россыпь бликов. От углубления в полу в разные стороны, подобно солнечным лучам, отходили каменные желобки, проходя через которые, вода вновь уходила куда-то глубоко под землю.

— El'lаr-nеn! — неверяще прошептал Касс. — Мать всех рек и морей! Она существует!

— Что это? — всматриваясь в бьющие из самого сердца гор сине-голубые ключи спросила Ли.

— Легенда, — улыбнулся Касс, потрясенно покачав головой. — Знаешь, почему эльфов называют перворожденным народом звезд?

В Айвендрилле Оливия частенько слышала рассказы о том, что эльфы спустились в этот мир со звезд и что именно они были первыми поселенцами и теми, кто оживил пустынные серединные земли своей магией.

— Это всего лишь красивая сказка, — не понимая, к чему ведет Ястреб, проронила Ли.

— Красивая, — не стал спорить Касс. — Говорят, что много тысяч лет назад на эту землю обрушился удивительный звездопад. Серебряные звезды падали на безжизненную почву, словно капли дождя, превращаясь в удивительно красивых существ, с глазами цвета небесной синевы и волосами, сотканными из лунного света. Они принесли с собой Etil — тонкую зеленую лозу, растущую со скоростью ветра. Но эта земля была мертвой, и лоза стала медленно умирать, а вместе с ней и прекрасный звездный народ. И тогда тысячи первородных отдали свою силу и жизни, создав из них Gilgаlаd — эфир, чистую энергию звезд. Он поднялся высоко в небо, а потом упал среди высоких гор, пробив каменную твердь и достав до самого сердца земли. Огненная кровь потекла из расколотой раны раскаленной рекой. Она выплескивалась на поверхность, сплеталась с магией эфира и превращалась в живую воду — ЕИаг-пеп. От нее берут свое начало все реки и моря этого мира.

— Так это правда?! — ошарашено выдохнула Ли.

— Смотри, — Касс обнял ее за плечи, указав рукой на сверкающий потолок. — Это карта нашего мира! Вот там Айвендрилл…

— Это же три моря! — обнаружила действительное сходство с землями эльфов Оливия.

— А это Аххад, — усмехнулся Касс. — Северное море, море Ветров, река Ильваранта… И Грэммодр, — герцог точно обозначил границы государства орков, а потом, обратив внимание Оливии на самый крупный алмаз, шепнул: — Мы с тобой сейчас находимся здесь.

— Это что же получается, — Ли обвела взглядом пещеру, а потом растревожено развернулась к Кассу, — кто-то решил уничтожить всех? Ведь если это ЕИаг-пеп, то медленно и верно Поветрие начнет травить жителей Аххада, Айвендрилла, Запределья и Грэммодра… Всех!!!

Слова Оливии стерли с лица Ястреба выражение восхищения, превратив его в мрачную суровую маску.

— Да, — пророкотал он. — Очевидно, план был именно таким.

— А где же сам источник магии? — спросила охотница.

— Там, — кивнул Касс в сторону водоема, начиная снимать с себя одежду.

— Подожди, — Оливия порывисто схватила его за руку. — Там, наверное, глубоко…

Удивленно приподняв бровь, герцог весело сверкнул глазами.

— Я хорошо плаваю! Если ты об этом…

— Нет, я… Я не об этом, — Ли смутилась, потому что не знала, как сказать Ястребу о панике зарождающейся в ее сердце. — Ты ведь не знаешь что там? Может, стоит как-то перестраховаться?

— Как? — теперь Касс внимательно изучал лицо жены и по мере догадки губы его непроизвольно расползались в счастливой улыбке.

— Я не знаю, — воскликнула девушка. — Ты же маг! Придумай что-нибудь!

— Ты боишься, что я могу не вернуться? — Касс невесомо погладил Оливию по щеке. Она нервно закусила губу, но взгляда не отвела. — Я придумал страховку, — подмигнул ей Ястреб.

Ли заинтересованно расширила глаза, и Касс, хрипло шепнул ей на ухо:

— Если обещаешь, что поцелуешь меня — вернусь через тридцать секунд.

— Идиот многомордый! — разъяренно стукнула его охотница.

Широко улыбаясь, Касс выскочил на каменный бортик, с вызовом обратившись к жене:

— Так как, Лив — обещаешь, или можно не торопиться?

— Обещаю! — злобно гаркнула Оливия, и голос ее, рассыпавшись звонким эхом, многократно повторился в священной тишине.

— Ого! — цокнул языком Касс. — Считай до тридцати, я сейчас вернусь, — рассмеялся мужчина и, прыгнув в воду, исчез под ее толщей.

Оливии казалось, что полминуты превратилось в вечность. Глухая тишина навалилась на девушку каменной глыбой, и вместе с ее дрожащим голосом, отсчитывавшим мучительные секунды, беснующееся в груди сердце, билось в такт.

— Двадцать семь, двадцать восемь… — закончить охотница не успела, потому что в этот момент из бурлящей воды резко вынырнул Ястреб, окатив склоненное над чашей лицо девушки фонтаном брызг.

— Успел? — поставив на бортик красивую белую раковину, Касс, подтянувшись на руках, быстро выбрался на поверхность.

Оливия облегченно выдохнула, чувствуя, что начинает дрожать от пережитого страха.

— Успел, — еле слышно шепнула она, глотая подкативший к горлу ком. Потом бездумно сделала шаг навстречу мужу и пылко обняла его, прижавшись лицом к мокрой груди.

— А поцелуй? — сипло пробормотал Касс, перебирая пальцами волосы на затылке охотницы. — Я может ради него жизнью рисковал!

Оливия откинула назад голову, беспомощно вглядываясь в глаза мужа.

Сверкающие алмазы отражались в них яркими искрами, и девушке казалось, что в зеленой глубине завораживающего взгляда она видит упавшие с небес звезды.

Приподнявшись на носочки, Ли обняла Ястреба за шею, и несмело дотронулась губами его губ.

— Лив… — со стоном выдохнул Касс, закрывая ее рот голодным поцелуем. Она издала какой-то жалобный звук, а потом стала отвечать на его прикосновения — неуклюже, неумело, но со всей страстью, на какую была способна.

Огонь ласковыми языками облизал их тела, взвился вверх гудящей воронкой и безумным вихрем понесся по пещере, разукрашивая ее диковинным узором.

Оглушительный грохот прозвучал в пещере, как раскат грома, прервав жаркий поцелуй супругов.

— Что это было? — опасливо вжалась в мужа Оливия.

— Похоже, мы только что выжгли источник Поветрия, — указал он кивком головы на осыпавшуюся прахом на пол раковину. — Я больше не чувствую ее магии.

— Ракушка??? — недоверчиво нахмурилась Ли.

Касс неопределенно пожал плечами.

— Я же тебе говорил, что это может быть все, что угодно: от простого камня до деревянной щепки.

— Жалко, — огорченно сникла охотница.

— Что жалко? — не понял причины ее огорчения Касс.

— Ракушку, — вздохнула девушка. — Красивая была. Лэйну бы понравилась.

Глупо улыбаясь, Касс уткнулся носом в лоб жены.

— Мы его на море отвезем. Насобирает себе целый мешок ракушек.

На лице Оливии появилось мечтательное выражение. Она любила море, и отвезти туда Лэйна было бы замечательной идей, но, к сожалению, сейчас у них с Ястребом были другие заботы.

— С Поветрием разобрались, а дальше что?

— Сейчас догоним Урхурта. Надеюсь, что он еще не успел выдвинуться на Роггерфол, — быстро одеваясь, сообщил Касс. — Вместе с ним доберемся до столицы, подлатаем Нэсса, а потом соберем армию из эрмиров, орков и зургаров и отобьем Дюранда.

— А если его уже нет у дроу? — Оливия присела на каменный бортик рядом с мужем и, пока он надевал сапоги, заполнила флягу водой. — Что, если после того, как мы забрали Нэсса, заказчик прибыл за Дюрандом?

— Тогда дроу придется рассказать мне, кто заказчик, — зло рыкнул Касс, — или я скормлю их темные задницы тем паукам, которых они так любят.

Ли усмехнулась. Почему-то девушка даже не сомневалась, что маршал Аххада на это способен.

Покидая грот, охотница обернулась, прощаясь с удивительным местом, и наблюдавший за ней Ястреб шутливо предложил:

— Если захочешь, когда-нибудь можем сюда вернуться?

Оливия неопределенно склонила к плечу голову, а потом согласно кивнула.

— Мне кажется, стоит рассказать Урхурту об этом месте. Он понятия не имеет, что за сокровище находится в его владениях. И дозор какой-нибудь здесь не помешал бы…

— Расскажем, — утягивая за собой Оливию на выход, утвердительно заявил Касс.

— Обязательно расскажем. Есть предчувствие, что им заинтересуются не только орки.

— Магрид? — недовольно приподняла бровь Ли.

Касс не выдержал и рассмеялся оттого, какое гадливое выражение появилось на лице жены. Великий правитель Аххада явно был у нее не в чести!

— И Магрид в том числе. El'lаr-nеn слишком значима для всех рас нашего мира.

Думаю, и оберегать ее в дальнейшем будут общими усилиями.

Оливия, в принципе, была согласна со словами мужа, вот только плохо представляла себе эльфов или гномов, оберегающих священный источник вместе с орками. Зеленых великанов ни те, ни другие откровенно не любили, предвзято считая их грубыми и неотесанными мужланами. Не выпади Оливии возможность лично познакомиться с жителями Грэммодра, то, наверное, тоже бы всю жизнь считала бы их дикарями.

Непринужденно беседуя, Касс и Оливия добрались до выхода и, когда нога герцога переступила линию светотени, рядом с ней с металлическим скрежетом в камень ударилось тяжелое копье.

Охотница не успела и глазом моргнуть, как оттолкнувший ее назад Ястреб выпустил своих верных теней.

— Дохлый гоблин! — вскинув лук. Ли наугад выстрелила, бросив мужу: — Это дроу?

Прижавшись спиной к стене Касс, резко выглянул из-за угла, после чего крепко выругался.

— Нет, это каменные тролли.

— Что они здесь делают? — Оливия перешла на другую сторону и снова выстрелила.

— Видимо, они ждали нас в засаде внизу, на дороге, ведущей к пещере, а когда услышали грохот, поднялись наверх.

— А этим какой резон нас убивать? — разозлилась охотница.

— Каменные тролли — марионетки. Маги всю жизнь использовали их как дармовую силу и «смазку для мечей». Простейший аркан подчинения — и они будут выполнять любые твои команды, как верные псы. Скажешь лежать — будут лежать, прикажешь убивать — будут убивать.

Еще одно копье влетело в пещеру, и Ли крикнула Кассу:

— Так переподчини их!

— Невозможно. Тот, кто подчинил первым, тот и хозяин, — тени герцога стремительно ринулись вперед, а шагнувший за ними Касс коротко бросил охотнице через плечо:

— Прикрой!

Натянув тетиву, Ли выдвинулась из-за гранитной плиты и на секунду замерла, засомневавшись, а есть ли толк от ее стрел против тех громадин, что сейчас медленно заполоняли собой все свободное пространство. Они и на троллей-то похожи были очень отдаленно. Охотнице они скорее показались ожившими камнями, в каком-то определенном порядке наваленными друг на друга.

Выпустив стрелу в тролля, пытающегося проколоть копьем одну из теней Ястреба, Ли от досады едва не взвыла: каменному великану ее стрелы были что иголки. Наконечник, ударившись о грудь тролля, не причинил ему никакого вреда. Следующим выстрелом девушка попала жуткой образине в глаз, и он взревел так громко, что с соседних гор стали сходить лавины. Разъяренно размахивая длинным копьем налево и направо, тролль, сотрясая ногами землю, понесся на яростно пробивающих себе путь темных двойников герцога, расталкивая своих каменных товарищей. Одна из теней, резко уйдя в сторону, ударила зазубренными клинками по ноге тролля. Перерубленная конечность с грохотом завалилась на землю, а вместе с ней и ее неуклюжий хозяин.

— Ух ты! — озадачено пробормотала Ли. — То есть бороться с вами, ребятки, все-таки можно!

Переметнувшись к другой стене, охотница выстрелила в глаз троллю, занесшему копье на герцога, а потом стала методично расстреливать всех, кто пытался напасть на него с другой стороны.

Стрелы Оливии освободили Кассу дорогу и он, воспользовавшись заминкой троллей, поспешил вернуться в пещеру.

— Их слишком много, они окружают нас, — встав рядом с охотницей, Ястреб выбросил вперед руку, и сорвавшаяся с нее волна магии снесла голову великану, проткнувшему одну из теней копьем. — Надо уходить.

— Может, вернемся к источнику? — продолжая стрельбу, спросила Ли.

— Нет, — отмел ее предложение Касс. — Они завалят вход, и мы окажемся в ловушке, как Нэсс и Вайс.

— Тогда что? — прорычала охотница, заметив, что число троллей увеличивается и тени не справляются с их натиском.

— Я сейчас пробью брешь в их правом фланге, и как только расчищу путь — беги к обрыву и прыгай.

Оливия опустила лук, изумленно уставившись на мужа.

— В пропасть?!

— Я поймаю тебя, — Касс успокаивающе коснулся ладонью щеки охотницы, глядя ей прямо в глаза. — Самое главное, чтобы ты успела выбраться отсюда невредимой. Я буду сдерживать их ровно до твоего прыжка. Потом обернусь.

Оливия рвано выдохнула. План в принципе был прост. Да и другого выхода у них не было: благополучно убраться отсюда они могли только на крыльях Ястреба. Вот только получилось бы.

— Хорошо, — согласно кивнула девушка, решительно перебрасывая за спину лук.

Касс секунду помедлил, ошеломленный той безоговорочной легкостью, с которой Оливия вверяла ему свою жизнь. У нее ведь даже сомнений не было, что у него может что-то не получиться.

— Я поймаю тебя. Клянусь. Ничего не бойся, — шепнул он, мимолетно прижавшись губами к ее лбу.

Оливия подняла на него удивленный взгляд. Она и не боялась. Скорее, волновалась. Но такое чувство возникало у нее всегда перед каким-нибудь серьезным и ответственным делом.

— Я не боюсь, — уверенно заявила она. — Подашь мне знак, когда можно будет выходить.

Касс коротко кивнул.

— Договорились.

В ладонях герцога внезапно зажглись шарообразные ярко-красные файеры. Сделав шаг вперед, он резко вскинул руки.

Огненные снаряды со свистом пролетели по воздуху и, ударившись в двух машущих копьями троллей, разнесли их вдребезги. Тени быстро переместились влево, сдерживая лавину ползущих на них великанов, а Касс, ударив магией в заходящих на круг каменных чудовищ, громко крикнул:

— Лив, беги!

С бешено колотящимся в груди сердцем, охотница выбежала из укрытия, поле чего, круто свернув вправо, как сумасшедшая помчалась к обрыву, перепрыгивая через разбросанные по земле останки троллей.

Набирая скорость, она оглянулась, заметив, как Касс раскинул в стороны руки, и с земли в вверх стали подниматься камни, противореча всем законам природы. Булыжники, бесформенные валуны, каменная крошка и снежная пыль на секунду зависли на месте, а затем, подобно взбесившимся осам, ринулись на наступающих со всех сторон каменных великанов, разбрасывая их по сторонам, сбивая с ног, пробивая грудные клетки и выламывая конечности.

Ястреб оттолкнулся от земли, вобрав в себя в прыжке теней. Одежда герцога разлетелась изорванными клочками, давая свободу огромной черной птице, яростно взлетающей вверх.

Оливия добежала до края площадки и, резко оттолкнувшись от каменного уступа, бесстрашно прыгнула в пропасть, отчетливо слыша за своей спиной нарастающий звук хлопающих крыльев.

Когти птицы стальными тисками обхватили охотницу за талию — и стремительно приближающаяся земля вновь стала удаляться, вместе с заснеженными вершинами молчаливых гор.

Под ногами Оливии внезапно пролетело копье, заставив девушку испуганно оглянуться назад. Тролли столпились у края обрыва и теперь, в надежде достать, бросали в них с Кассом камни и копья. Мощно взмахивая крыльями, Ястреб вырвался далеко вперед, став недосягаемым для их яростных атак.

Впервые за все это время Ли наконец смогла перевести дух и спокойно вздохнуть. В бешенном ритме боя она даже испугаться не успела, только нервы сжались в тугой комок. Казалось, что каждая мышца в ее теле вибрирует, как натянутая струна.

Внезапно на лицо Оливии упала горячая капля, и она удивленно запрокинула голову, поймав следующую губами. Машинально облизавшись, девушка почувствовала во рту соленый привкус чужой крови. По спине пополз липкий холодок ужаса, когда охотница поняла, чья это кровь. Одно из копий троллей, видимо, все-таки достало Ястреба и, пройдя навылет, пробило его тело где-то в районе горла. Охотница не видела самой раны — только стекающие по шевелящимся от ветра черным перьям густые бордовые капли.

Птица начала терять высоту. Движение ее крыльев стали тяжелыми и резкими. По телу Ястреба прошла волна дрожи, в одно мгновение превратившая его из птицы в нелюдя. Оливия, падая, судорожно вцепилась в него рукой, прежде чем успела сообразить, что они неотвратимо летят на дно ущелья.

В голове жарко зашумело. Кровь закипела в жилах — и сидящая в Оливии сущность свирепо рванула на волю. Зрачок расширился. Размытый и бешено вращающийся мир внезапно стал четким и многомерным. Ли могла пересчитать все снежинки, пролетавшие от нее на расстоянии сотен эртов. Невыносимая боль вдруг жесткой волной прошлась по позвонкам, выгибая и вытягивая их в острые шипы. Ломаясь, затрещали все кости. Кожа стала лопаться и разлетаться в стороны изорванными лохмотьями, обнажая жесткую пластинчатую броню. Тело изогнуло кривой дугой, и огонь полез из каждой его клетки, превращая Оливию в объятого пламенем огромного хвостатого монстра. Она поймала когтистыми лапами падающего в пропасть нелюдя и, взмахнув необъятными перепончатыми крыльями, за секунды поднялась с глубины ущелья к вершине горы.

В горле нестерпимо запершило. Горячая слюна, обжигая гортань, потекла по раздвоенному языку раскаленной волной. Зависнув над широкой площадкой, Оливия раскрыла рот, выпуская из себя мощную струю пламени, превращая застывших на ней каменных троллей в полыхающие головешки.

Горел снег, горела земля, площадка у входа в пещеру стала похожа на сплошное воющее пожарище. Красное зарево поднялось до небес, окрашивая вершины мирно дремлющих вокруг гор кровавым багрянцем. Развернувшись, охотница гибко взмыла вверх, совершила немыслимый кульбит, а потом, набирая скорость, помчалась прочь, унося с собой свою драгоценную ношу.

* * *

Кассу казалось, что он бредит, что у него галлюцинации от полученной раны. Слишком много силы пришлось вложить в каменный дождь, поэтому и не успел увернуться от копья тролля. Именно за уязвимость он так не любил тело птицы. Слишком просто ее было ранить или убить. Касс чувствовал, что теряет силы, и нужно было немедленно обернуться на минуту в нелюдя, чтобы восстановиться, иначе он просто не сможет донести Оливию и они оба погибнут, разбившись о скалы. Он знал, что успеет. Ему и нужно-то было всего несколько секунд свободного падения, а потом, вернувшись в ипостась ястреба, он бы смог лететь дальше.

И в страшном сне герцог представить себе не мог того, что случиться. Словно со стороны он видел разрываемое на части тело Оливии и вырывающегося из него пылающего дракона.

Дракона?!

Огненного!

Изначального!

Рожденного из пламенной крови единосущного творца Всевидящего!

Всю жизнь Касс думал, что это вымысел, сказка, но она была так же реальна, как и то существо, которое сейчас цепко держало его в своих лапах.

Дракон летел над облаками с невероятной скоростью, и Касс не мог даже понять, куда он несется сломя голову.

Ничего прекрасней за всю свою жизнь Ястреб еще не видел. Пламя вырывалось из-под каждой чешуйки ящера, змеилось по золотой броне оранжевыми ручейками и казалось, что весь дракон словно соткан из удивительного огня: насыщенного, живого, завораживающего. Он не обжигал Касса — он грел и нежно ласкал, как и то пламя, что рождалось во время их поцелуев.

Так вот почему!

Теперь герцог понимал, что произошло в Храме Огня: Рэй-Наир почувствовал родную кровь!

Оливия крутанула в воздухе хвостом, яростно хлопнула крыльями, а потом вошла в такую головокружительную спираль, что у Касса перехватило дыхание. Она падала на землю словно камень.

Неумолимо.

Стремительно.

Резко.

Понимала ли драконица, что она делает, или тело ее двигалось на голых инстинктах? С каждой секундой горы, деревья, снег становились все ближе, и в какой-то момент мужчина решил, что они так и влетят в землю на полной скорости, протаранив ее, как упавший с неба метеорит.

Пламя, окутывавшее дракона, погасло внезапно. Касс не успел понять, что происходит, но только удерживавшие его лапы неожиданно разжались, возвращая себе форму красивых женских ног, и вместо огнедышащего монстра рядом с ним теперь летела обнаженная женщина, на коже которой, подобно упавшим на ладонь снежинкам, медленно таяли золотые чешуйки.

Извернувшись в воздухе, Ястреб поймал Оливию и, падая на землю, принял весь удар на себя, крепко прижимая к груди потерявшую сознание жену. Несколько секунд он неподвижно лежал на спине, глядя в высокое небо, терпеливо ожидая, пока тело нелюдя восстановится и вылетевшие позвонки встанут на место, а потом, осторожно приподнявшись на локте, заглянул в лицо безвольно лежащей на нем охотницы. Светлые волосы беспорядочно разметались по лбу и бледным щекам; и была невероятной, непостижимой сама мысль, что вот эта хрупкая, почти невесомая женщина — легендарное существо, исчезнувшее из этого мира почти тысячелетие назад.

Она не умела управлять своей сущностью, поэтому Джедд и нашел ее в лесу израненную и избитую. Не зная, как приземлиться, она, очевидно, сложила крылья, не долетев до земли, а падая, напоролась на ветки деревьев и кустарников.

Всевидящий, как же ей было больно и страшно! Касс очень хорошо помнил свой первый оборот: жуткие ощущения вытягивающихся костей и разрывающейся кожи. Но с ним рядом был отец, и его ментальные приказы помогли справиться с болью.

Рядом с Оливией не было никого.

Это подарок судьбы, что ее нашел и подобрал рыжий мастрим с большим и горячим сердцем. Кассу хотелось завыть.

Оливия пошевелилась и болезненно застонала, вытянув вперед руку.

— Тише, все хорошо, — поймав ее ладонь, герцог осторожно коснулся губами тонких пальцев. — Где болит?

На дне широко раскрытых голубых глаз начали зарождаться первые проявления паники. Испуганно хлопнув ресницами, девушка вздрогнула, а потом попыталась слезть с Касса, беспомощно закрываясь руками.

— Не смотри, не смотри на меня! Пожалуйста!

— Лив, ты что? — Касс удобней перехватил уползающую охотницу, тревожно всматриваясь в искаженные страхом черты лица. — Не бойся! Все в порядке!

— Не надо! — с девушкой творилось что-то странное. Она стала брыкаться как сумасшедшая, яростно отбиваясь от герцога руками, стуча кулаками по его плечам и груди: — Отпусти! Не надо! Нда рхэ асе эрт!

Касс замер, получив невидимый удар куда-то под сердце.

Нда рхэ асе эрт — именно эту фразу она произнесла в тот страшный день три проклятых года назад, и именно ее Касс никак не мог вспомнить, и сейчас знал почему…

С чудовищной скоростью и ясностью события проносились перед его глазами, отматывая ленту времени назад.

Недостающие звенья разорванной цепи вставали на место, собирая воедино целостную картину произошедшего.

Теперь он понимал…

Понимал, как вернувшись домой, уничтоженный и раздавленный смертью Эории, он не почувствовал за потоками слез матери, за ее таким безутешным горем и жалостью, ментальной атаки, настроившей его мозг на активирующийся код.

Упав на снег, Касс закричал. Надрывно. Пронзительно. Срывая голос на леденящий душу хрип.

Оливия отползла в сторону, с ужасом взирая на зашедшегося в агонии мужчину. Он был похож на смертельно раненого зверя, и от его душераздирающего крика хотелось живьем содрать с себя кожу.

Резко поднявшись, он схватил Оливию за плечи и, тряхнув со всей силы, спросил:

— Кто… кто тебе это сказал? Вспоминай! Ты должна его вспомнить!

— К-кого вспомнить? — Ли смотрела в горящие безумием глаза мужчины, не понимая, что ему от нее нужно.

— Того, кто вложил в твою голову эту фразу. Это код, Лив! Твою мать, проклятый код!

— Я не понимаю, — охотница мелко затряслась, зябко обхватив себя руками.

Касс бессильно уронил на грудь голову, а потом, порывисто прижав к себе жену, уткнулся лбом в ее лоб.

— Конечно, ты не понимаешь, — горько прошептал он. — Это приказ. Я должен был тебя убить! Убить! Лив!

Это чудо, что ты осталась жива!

Оливии было жутко, жутко до дрожи в пальцах и ледяных мурашек по всему телу. О чем он говорил? Какой код? Кого убить?

— О чем ты? — испуганно спросила она.

— Всех, Лив! Одним ударом! Представляешь? — лихорадочно сверкающий взгляд мужчины смотрел в упор на Оливию, и сейчас он был похож на сумасшедшего — блаженного, потерявшего рассудок. — Всех… Какая чудовищная многоходовая комбинация, — обхватив ладонями лицо охотницы, Касс разгоряченно поцеловал ее губы: — Вспоминай, Лив! Вспоминай, милая! Если оборот заставил тебя вспомнить код, значит, ты должна помнить и того, кто его сказал! Кто? Кто это был? Ну же!

Оливии хотелось заплакать, она не понимала, чего Ястреб от нее хочет. Вообще плохо понимала, что происходит. Она опять превратилась в чудовище, а он требовал от нее какие-то коды, хотел, чтобы что-то вспомнила.

— Я ничего не знаю, — закрыв ладонями заполняющиеся слезами глаза, выкрикнула Оливия. — Я ничего не помню и не хочу вспоминать! Не хочу! Отстань! Не трогай меня! Не смотри на меня!

Касс медленно отодвинулся, удерживая девушку на вытянутых руках.

— Почему, Лив? Почему не смотреть?

— Я монстр! Чудовище! Разве ты не видел?

Потрясение было настолько сильным, что Ястреб несколько секунд смотрел на жену, удивленно открыв рот.

— Ты?! Чудовище?! Ты не знаешь, в кого ты превращаешься?

Судя по скатившимся по ее щекам крупным слезинкам и отрешенной растерянности во взгляде, Касс понял, что она не знала — понятия не имела кто она такая.

— Ты не чудовище, Лив! — бережно коснулся пальцами высокой скулы охотницы Касс. — Ты прямой потомок самой древней и красивой расы, населявшей этот мир. Не полукровка, обладающая лишь частичной магией, а полноценный, инициированный дракон!

— Я?! Дракон? — отчаянно замотав головой, Оливия недоверчиво расширила глаза. — Нет… Это неправда.

— Ну, конечно, правда, — Касс вздохнул, притянул к себе испуганную жену, нежно погладив растрепанные волосы. — Правда, Лив, — пропустив сквозь пшеничные пряди потоки магии, он отрастил девушке длинные, струящиеся до колен светлой рекой локоны, укутав в них ее обнаженное тело.

Теперь она была так похожа на ту Оливию, которую он нашел три года назад в Райверенвелле. Касс смотрел на нее — и жестокая боль терзала его сердце и выворачивала душу. Ведь он должен был убить ее. Вот только тот, кто все это придумал, не учел одного — древнего проклятия потомков рода Мерлина. Получается, что с самого рождения Оливия была предопределена ему каменным драконом. Она всегда была его винн эль корро! Нет, не так… Той единственной — огненной кровью, способной разрушить наложенные проклятием чары.

Какую же страшную шутку сыграла с ними судьба, связав при таких ужасающих и трагических обстоятельствах.

— Ты дракон, Лив! Вернее, драконица — огненная, невероятная, прекрасная…

— Я… не может быть, — все еще не веря Кассу, упрямо отпиралась Оливия.

— Доу Драххар! Кажется, так называется твое родовое гнездо? — нетерпеливо встряхнул девушку Касс. — Переведи! Тебя ведь учили языку предков!

— Дом драконов, — потеряно протянула Ли. — Я думала, что это просто красивое название…

— Что нарисовано на вашем гербе? Ну? — ладони герцога больно сжали плечи охотницы и она, придя в себя, недовольно поморщилась.

— Драконы, — рассержено бросила девушка. — Танцующие драконы!

— И тебе никогда не говорили — почему?

— Нет, — Оливия уткнулась взглядом в одну точку, начиная вспоминать, что в ее доме было много изображений драконов, и даже на шпиле донжона, обернувшись вокруг него хвостом, сидел огромный кованый дракон, но отец никогда не объяснял ей, что все это значит.

— Когда Райверен привел тебя к алтарю синтов, — спокойно произнес Касс, приподняв лицо Оливии за подбородок, — что он тебе говорил?

— Что-то о потеряных возможностях, о силе рода. О возвращении былого величия… — Ли теперь и вовсе не понимала, к чему клонит герцог.

— Он знал! — иронично покривился Ястреб. — Знал, поэтому и решил связать вас магией крови.

— Как связать?

— Он собирался взять тебя на алтаре синтов и провести инициацию.

— Зачем? — до Оливии, наконец, дошло, что хотел сделать с ней Роан. — Зачем ему это было нужно?

— Зачем?! Зачем??? — поразился наивности жены Касс. — Ты хоть представляешь себе, какая это сила — два пробудившихся дракона? Два, Лив! Не один — два! Вы с Роаном одной крови, а значит, связь активировала бы спавшую магию обоих. Ты понимаешь, как высоко вы бы поднялись по иерархической лестнице на пути к престолу? Ваши дети могли претендовать на трон! Чистокровные драконы!

— Значит, он просто хотел использовать меня? — Оливия беспомощно ссутулилась, понимая, что слова Роана о любви были ложью. Ему не нужны были ни ее чувства, ни она сама. Ему нужна была власть. Холодный расчет — вот что руководило его горячим желанием жениться на ней. Обман. Сплошной обман. Вся ее жизнь была бесконечным самообманом…

— Я не знаю, чего хотел Райверен, — прижав к груди начинающую мерзнуть девушку, Касс завернул ее в тепло своих объятий, — но теперь я знаю, чего хотел тот, кто узнал его тайну, — голос герцога изломанно прервался и в зеленых глазах, смотрящих на Оливию, было столько невыразимого сожаления, что она, не выдержав, расплакалась.

— Что? Что он хотел?

— Истребить всех носителей крови драконов.

— Как это? — в голове Оливии творилась такая неразбериха, что ей сложно было улавливать ход мыслей Ястреба.

Ястреб на секунду замялся, проглотив подкативший к горлу ком, а потом сипло продолжил:

— Он выстроил блестящий и хитроумный план. Мой нерожденный сын продолжил бы мой род и, благодаря проклятью, унаследовал бы сердце дракона. Долгое время все считали, что потомки Мэрлина — последние обладатели магии вымершей расы и хранители эсклафидры. Убив мою жену и сына, Роан уничтожил первого из последних драконов. Убив Роана — я уничтожил второго. Убив тебя, я покончил бы со всеми остальными, потому что, уничтожив свою пару «синта», я остался бы бездетным, а с моей кончиной завершилась бы эра драконов. Но скорее всего тот, кто вложил в твою и мою голову код, рассчитывал, что связь убьет нас обоих. Нельзя привязать к кому-либо потомка эгрэгоров связью, которая создана как защита от них! Он не знал только одного… Что ты окажешься моей винн эль корро и в игру вмешается проклятье, не дав тебя убить. А потом ты спутала все карты…

— Я? — опешила Ли.

— Обернувшись драконом, ты улетела из Райверенвелля, а я, найдя обрывок твоего платья на скале, решил, что ты бросилась с обрыва в пропасть. Тебя все считали погибшей. Злодей тоже думал, что ты умерла, и то, что я два года не мог найти себе жену, лишь убеждало его в этом. Он успокоился и затих, выжидая удобного случая для удара. Ведь теперь единственной его целью оставался только я.

— Значит, когда я нашла тебя в храме, он понял, что я жива и попытался меня убить?

— Он не знает, кто ты такая. Иначе перерыл бы небо и землю и прикончил тебя. Он думает, что ты просто моя винн эль корро и у меня снова появился шанс получить наследника. Поэтому я прошу тебя вспомнить того, кто вложил в твою голову кодовую фразу, — Касс погладил Оливию по голове, успокаивающе прошептав: — Вспоминай, Лив.

Девушка растерла ладонями лицо, измученно выдохнув:

— Не помню! Не могу вспомнить. Словно черный провал… — вскинув голову, она вдруг с надеждой посмотрела на мужа. — Ты… Ты ведь можешь! Можешь посмотреть мои воспоминания?

— Не могу, — тяжело вздохнул Ястреб. — Я убью тебя, если попытаюсь взломать то, что блокирует твой мозг.

Оливия сникла, рассеянным взглядом мечась по сторонам, и, неожиданно что-то осознав, повернулась к Кассу.

— Если ты среагировал на ту фразу, значит, ты тоже ее слышал раньше? А тебе — тебе кто ее сказал, ты помнишь?

— Мать, — ровным и безжизненным голосом сообщил герцог.

— К-как мать? — Оливия невольно прикрыла рукой рот, с жалостью глядя в ставшее похожим на каменную маску лицо мужа.

— Она сделала это, когда я вернулся в замок с убитой Эорией, — Касс произносил это монотонно и бесстрастно, но Оливия каждой клеткой чувствовала, чего ему стоит это напускное спокойствие. Страшно было даже представить, что сейчас творилось у него внутри. Так вот почему он так отчаянно кричал!

— Только в минуты сильного душевного потрясения нелюдь может не заметить ментального воздействия: осторожного, дозированного, спрятанного за слезами и словами утешения и скорби, — продолжил он.

Взгляд мужчины стал рассредоточенным и пустым, и теперь смотрел куда-то сквозь Оливию.

— Она выбрала самый подходящий момент…

Лицо Касса начало расплываться у Оливии перед глазами и, вытянув вперед руку, она осторожно прижала ладонь к жесткой щеке мужа.

— Мне так жаль, — прошептала охотница.

Ястреб смежил веки, накрыв ладошку девушки своей рукой.

— Она знала, — надтреснуто выдохнул он. — Знала, что их убьют, поэтому и не поехала в тот день с Ори. И когда я отправился их искать, она тоже знала, что их уже нет… Понимаешь? — Касс поднял на Оливию затопленный невыразимой болью сверкающий взгляд.

Горько всхлипнув, девушка, порывисто обхватила мужа за шею, прижав его голову к своему плечу. Ласково и успокаивающе она водила пальцами по темным волнистым волосам, безмолвно глотая непрестанно бегущие слезы.

Руки мужчины вдруг сжали ее изо всей силы, и колючий подбородок жестко врезался в ключицу, но Оливия не посмела даже пикнуть, не зная, чем еще может в этот миг ему помочь, кроме как разделить с ним его боль.

Озарение было таким внезапным и страшным, что Оливии на секунду показалось, что она падает в открывшуюся под ней бездну.

— Всевидящий… Там… С ней… — просипела она. — Там же Лэйн!

Касс немедленно отпрянул, и его и без того смуглое лицо стало совсем темным от проступившей под кожей сетки черных вен.

— Нам надо срочно возвращаться домой, — прорычал нелюдь, поднимаясь на ноги и подхватывая Оливию. — Тебе придется снова обернуться.

Охотница яростно замотала головой, с суеверным ужасом воззрившись на мужа.

— Н-нет, — задохнулась она от сдавившего горла страха. — Только не это!

— Лив, — уставился на нее в упор Касс, — посмотри на нас, — взгляд мужчины небрежно заскользил по плечам и груди девушки, заставив ее смущенно укутаться в густую пелену пшеничных волос. — В таком виде мы не сможем идти дальше. Ты замерзнешь. Я понятия не имею, куда ты нас занесла. У нас есть единственная возможность выбраться отсюда — улететь.

— Я не смогу, — Оливия не знала, как у нее получилось обернуться. Это не поддавалось контролю и причиняло невероятную боль. — Я не умею.

— Умеешь, Лив, — категорично заявил Касс. — Все твои страхи живут только в твоей голове, — демонстративно коснулся губами ее лба он. — Забудь о них и подумай о том, что мы нужны Лэйну.

— Ты не понимаешь, — едва не взвыла от отчаяния Ли. — Я не знаю, как это получается!

— Я помогу. Я знаю, — обхватил ладонями ее лицо Касс. — Смотри мне в глаза.

Зрачки мужчины расширились, а радужка стала такой сверкающей и гладкой, что Ли видела в ней испуганную себя — с распахнутыми от страха глазами, гривой светлых волос и подрагивающими губами, ярким пятном выделяющимися на бледном лице.

А потом она словно провалилась в чужое сознание. Смотрела другими глазами, чувствовала иной сутью — как медленно, плавно, гибко должно вытягиваться тело, расползаться пальцы, обрастая широкими перепонками и острыми когтями, меняться руки, превращаясь в огромные крылья…

— Сделаешь все правильно — и больно не будет, Лив, — мягко выйдя из головы жены, Касс, засмотревшись на нее, не выдержал и поцеловал.

Наслаждаясь податливой мягкостью сладких губ, он, положив ладонь на затылок охотницы, запустил пальцы в шелковые пряди ее волос, не осознавая, что второй рукой нежно сжимает упругую девичью грудь.

Острый шип больно уколол его в лоб, и Касс, отшатнувшись, сделал восхищенный вздох, наблюдая за тем, как огненная чешуя, словно медленно раскрывающийся костяной веер, покрывает лицо Оливии. Высокий золотой гребень украсил увеличившуюся до невероятных размеров голову, и обернувшаяся драконица, широко раскрыв пасть, злобно клацнула зубами у самого кончика носа герцога.

— Извини. Был не прав. Все. Больше не трогаю, — подняв руки ладонями вверх, Касс осторожно отступил назад, завороженно разглядывая огромное огненное существо.

В этот момент он сам себе завидовал: тысячу лет никто не видел живых драконов. Он не просто видел — он мог до него дотронуться! Протянуть руку, почувствовать подушечками пальцев твердость брони, остроту шипов и мощь ауры, заполняющей собой все пространство вокруг.

Всевидящий, и это его жена?! Раннагарр! Он женат на драконе!

В это время Оливия, пытаясь разглядеть свое новое тело, стала любопытно вертеть головой и вытягивать шею.

— О… — выкрикнул Касс, когда драконица, отступив назад, врезалась в толстую сосну, — …сторожно, — вяло закончил он, глядя на падающее со скрипом на землю сломанное дерево.

Охотница мгновенно развернулась, и ее длинный копьеобразный хвост снес еще две елки, попавшиеся ему на пути. Раздраженно взмахнув крыльями, она нечаянно сбила с деревьев пушистые шапки снега, которые свалившись на ее горячий нос, с мягким шипением растаяли, заставив оглушительно чихнуть.

Жидкая струя оранжевого пламени вырвалась из драконьей пасти, превратив находившуюся впереди рощицу в жарко пылающий костер.

— Стоять! Не двигаться! — предупредительно выставил вперед указательный палец Касс. — Ты сейчас Урхурту половину Грэммодра к драным оркам разнесешь!

Драконица замерла, удивленно склонив набок голову. Нервно сжавшаяся и разжавшаяся когтистая лапа глубокими бороздами вспахала землю.

— Тише, девочка. Тише, — успокаивающе пророкотал Касс, пружинисто ступая вперед. — На меня смотри, — потянувшись к чешуйчатой морде ладонью, попросил он.

Предупреждающе раскрыв пасть, драконица, хищно скалясь, обнажила ровные ряды острых, как мечи, зубов.

— Теперь понятно, почему ты такая злюка, — отклонился в сторону герцог.

Обиженно щелкнув челюстью, Оливия шумно выпустила из ноздрей пар.

— Вспыльчивая, вредная, огненная злюка, — улыбаясь, погладил ее Касс. — Я помочь хочу. Ты совершаешь ту же ошибку, что и с оборотом. Это не чужое тело

— это твое тело! Твои лапы, голова и крылья. Закрой глаза и представь, что ты можешь кончиком хвоста достать себе до носа.

Громко фыркнув, охотница закрыла глаза, и шипастый хвост, гибко изогнувшись, осторожно почесал сначала нос, а затем объятое огнем ухо.

— Вот так, молодец, девочка, — любовно провел ладонью по ее золотым чешуйкам Касс.

Хвост, крутанувшись, взлетел вверх, раздраженно хлестнув герцога по пальцам.

— Да не трогаю я тебя, не трогаю, — тут же отдернул руку мужчина. — Я, может, у тебя блох поискать хотел.

Злобно прищурившись, драконица издала сердитый урчащий звук, а потом, вытянув шею, резко толкнула мордой Касса в грудь, повалив на снег.

— Ладно, сдаюсь, — поднявшись, рассмеялся Ястреб. — Нет у тебя блох! Каюсь!

Хотел потрогать! Интересно же, — обижено надулся он, когда Оливия снова грозно зарычала. — Я ведь давал тебе свою птицу гладить.

В синеве миндалевидных глаз существа промелькнуло что-то похожее на раскаяние, после чего оно неохотно наклонило голову, милостиво позволяя к себе прикоснуться.

— Красавица, — прошептал Касс, плавно скользя рукой по плоским пылающим пластинам, идущим от носа к щекам. — Невероятная… — рискнув, мужчина быстро наклонился, поцеловав огненную морду жены.

— Р-ррр, — моментально послышалось в ответ. Дракон, вспыхнув как факел, высоко поднял голову, выпустив в небо столб огня.

— Злюка, — оборачиваясь ястребом, бросил Касс и, оттолкнувшись жилистыми лапами от земли, расправил крылья, легко взмывая в морозный воздух.

Облетев дракона по кругу, птица, позвав его громким клекотом, стала набирать высоту.

Неспешно вращая шеей, Ястреб зорко окинул взглядом простирающиеся вдали горы и леса, пытаясь понять, в каком направлении придется лететь обратно. Увиденная внизу картина заставила зависнуть на месте, насмешливо разглядывая ломающую лес драконицу. Она волчком вертелась по кругу, то и дело задевая крыльями, головой и хвостом растущие рядом деревья. Корабельные сосны отлетали в стороны, словно щепки, а Оливия, злясь еще больше, посылала им вдогонку свирепую струю пламени, сопровождающуюся раздраженным рычанием.

Опустившись рядом с ней на землю, Ястреб величественно поднял вверх крылья, демонстрируя охотнице, как следует правильно их расправлять. Пружинящее подпрыгивая, он совершал энергичные взмахи вниз-вверх, пока заинтересованно наблюдавшая за ним драконица не стала делать то же самое. От ее «грациозных» прыжков затряслась земля и с верхушек вековых елей щедро посыпался снег. Решив, что еще немного — и жена устроит землетрясение в отдельно взятом районе Грэммодра, Касс стремительно взлетел вверх перед самым ее носом.

Инстинктивно потянувшись за улетающей птицей, Оливия плавно изогнулась, резко взмахнув крыльями, и они подняли в воздух огромное тело ящера так легко, словно это было невесомое перышко, гонимое попутным ветром.

Взмах.

Еще один.

И еще…

Земля все дальше, а небо все ближе…

И вот уже над головой бескрайнее пространство с дымной пеной белых облаков.

Бесконечное. Зовущее. Затягивающее. И есть единственное желание упасть в него, как в ласково шумящее море, и достать до самого дна его неизведанной глубины.

Тугие струи ветра ласкают кожу, скользящими ручейками струятся по лицу, животу, спине.

Нет притяжения.

Нет боли.

Только радость свободного полета.

Так хорошо, что хочется закричать…

Огонь рвется из гортани, бичуя сталь небес багряно-золотой плетью. И где-то в глубине сознания Оливии зарождается торжествующая мысль: это она — она, разрывая крыльями облака, парит над землей, отринув земные законы!

Она?

Она!

Она — дракон!

Черный ястреб вынырнул из облачного тумана, словно призрачная тень. Птица провернулась перед глазами драконицы восходящей спиралью и, оторвавшись на корпус, стрелой понеслась вперед.

Оливия почувствовала, как по венам побежал неуемный огонь азарта. Желание догнать и перегнать пернатого супруга, было таким сильным, что зачесалась каждая чешуйка на ее длинном видоизменившемся теле.

Крутанув хвостом, она совершила отчаянный рывок, но ястреб, словно почувствовав погоню, черным смерчем взвился ввысь, оставляя ее далеко позади.

Теперь мысль настигнуть его переросла в болезненную манию. Оливия на бешеной скорости неслась за постоянно ускользающей от нее темной тенью, разбивая огненным хвостом лохматые шапки туч.

Они были похожи на две молнии полосующие небеса: то стремительно взлетающие вверх, то камнем падающие вниз, то обгоняя ветер, неуловимо несущиеся вдаль.

Огненная сущность Оливии сердито скрежетала зубами каждый раз, когда ястреб, словно издеваясь, возникал в сикре от ее носа, а потом, как фантом, растворялся в облаках. Почему-то ужасно хотелось изловчившись поймать его, и, плюнув на его куцый хвост огненным сгустком, с удовольствием посмотреть в его наглую морду.

Птица провалилась под толщу клубящихся облаков, заставив Оливию нырнуть за ней следом. Черная тень ястреба неотвратимо стала приближаться к земле, и зрение дракона выпустив ее из фокуса, наконец, увидело четкую картинку того, что находилось внизу.

Над купольными крышами круглых домов небольшого поселка, сизыми змейками вились ручейки дыма, туманным ковром зависая в мглистом воздухе.

По широким дорожкам, запорошенным снегом, туда сюда сновали орки, перетаскивая на своих сгорбленных спинах объемные тюки. У околицы, выстроив снежный городок, беспечно резвилась детвора, забрасывая друг дружку снежками.

Чуть дальше, за высоким холмом, перекатываясь на каменистых порогах, шумела река, крутой петлей огибающая плоскогорье.

На сбитых деревянных мостках, склонившись над водой, полоскали белье крепкие орочихи, весело переговариваясь между собой. В зеркальной глади отразился черный силуэт низко пролетающей огромной птицы, и одна из них, выронив в реку тряпку, изумленно подняла голову, приставив к глазам руку козырьком.

Заметив дракона, женщины, забросив стирку, с громким ором помчались в сторону поселения, активно тыча пальцами в небо. Услышав их крики, из домов, мгновенно стали выбегать жители, живой рекой заполняя улочки и проходы.

Спустя мгновенье на улицу вышла вся деревня. Не веря своим глазам, запрокинув головы и раскрыв рты, орки и люди, словно завороженные, смотрели на парящего в облаках огненного дракона и кружащего рядом с ним черного ястреба.

Сложив крылья, ястреб вошел в затяжное пике, чтобы раскинув их у самой земли, легко пробежаться длинными лапами по снегу, на ходу превращаясь в высокого обнаженного мужчину.

Стоя посреди ровного заснеженного поля, Касс напряженно смотрел на идущую на снижение Оливию, надеясь, что на этот раз она не побоится опуститься на землю. Драконица пролетела так низко, что герцог высоко подняв руку, мог дотронуться ею до гладкого, покрытого узкими пластинами брюха.

Она пронеслась огненным смерчем над головами изумленно застывших зевак, а затем, мощно взмахнув громадными перепончатыми крыльями, поднялась вверх, уходя на новый виток.

Боялась.

Касс понимал, что она по-прежнему не может пересилить свой страх. Грозное огненное существо в душе оставалось все той же хрупкой девочкой, которая три года назад, впервые обернувшись, едва не разбилась, упав среди дремучего леса.

— Я поймаю, Лив, — крикнул он, наблюдая за тем, как дракон кружит над землей, не решаясь на новую попытку приземления.

Огонь, обвивавший грозное существо, внезапно стал таять, крылья складываться, а тело стремительно уменьшаться, возвращая своей прекрасной хозяйке привычный женский облик. Неловко взмахнув руками, словно пыталась понять, куда пропали крылья, Оливия стала падать, и Касс, помчавшись вперед, успел поймать ее в свои объятья, крепко прижав к тяжело вздымающейся груди.

— Поймал, — насмешливо шепнул Ястреб, укутывая охотницу в плащ из светлых волос, и скрывая от любопытных взглядов.

Оливия смущенно отвернулась, уткнувшись носом в плечо мужа, пока он спокойно шествовал навстречу высыпавшим из своих жилищ оркам, потрясенно взирающим на приближающуюся к поселку пару.

Встав в живой коридор, орки медленно опускались на одно колено и склоняли свои головы перед зеленоглазым нелюдем, крепко сжимающим в своих руках хрупкую обнаженную женщину.

— Drаhhаr!* (Дракон!)*, - благоговейно проносилось над толпой. — Aеbеncеn, cuin Drаhhаr!* (Всевидящий, живой дракон!)*

* * *

— Горячую воду и еду, — приказал Касс стоявшей у порога домика вождя женщине.

Она поклонилась так низко, что собранные в высокий хвост темные волосы мазнули по земле, подметая снег.

Герцог занес Оливию внутрь помещения, а затем, схватив первую попавшуюся ему под руку шкуру, укутал в нее озябшую жену.

— Где Урхурт? — нетерпеливо поинтересовался у орочанки герцог.

— Фэа-торн с вождем повезли к шаману раненого мастрима и генерала Нэсса. Должны скоро вернуться, — опять низко поклонилась женщина.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Касс. — Найдите среди моих людей Коэна и скажите, что он мне нужен.

Орчанка быстро побежала исполнять поручение, а Касс, усмехнувшись, подошел к Оливии вплотную и, притянув к себе, убрал с ее лица длинные пряди волос.

— Ты почему опять обернулась, не долетев до земли? — сурово спросил он. — А если бы я не поймал?

— Но ведь поймал же… — виновато закусила губу Ли.

— Крылья и хвост даны дракону не только для того, чтобы летать, но и для того, чтобы приземляться, — нравоучительно продолжил Касс. — Крылья поворачиваешь под углом, чтобы сопротивление воздуха тормозило твое тело, хвост выбрасываешь, как якорь, назад, а лапы — вперед. Поняла?

Оливия, сжимая растягивающиеся в улыбке губы, согласно кивнула.

— Что смешного? — нахмурился Касс. — Чему ты улыбаешься?

— Я дракон! — сверкнула голубыми глазами охотница.

— Ты драконица, — возразил герцог, с нежностью разглядывая ее счастливое лицо.

— Огненная моя… — потянувшись к губам жены, прошептал он.

Пламя в очаге стало выбрасывать вверх яркие пучки искр, пока Оливия неотрывно смотрела на приближающиеся к ее губам губы. Девушке внезапно стало жарко, словно она находилась в знойной степи под нещадно палящим солнцем. Шкуру, в которую она куталась, мгновенно захотелось сбросить. Громкий стук в дверь нарушил повисшую тишину, и тяжело вздохнувший Касс резко обернулся, недовольно буркнув:

— Войдите.

Явившийся по первому зову Коэн с порога почтительно склонил голову:

— Ваша Светлость, вы звали?

Касс насмешливо повел бровью, разглядывая мужчину, устремившего восхищенный взгляд на спрятавшуюся за его спину Оливию. Несомненно, его воины видели, кем на самом деле являлась его жена, и теперь к тому уважению, что она заслужила за время пути, добавлялось слепое преклонение и восторг.

— Да, звал, — кивнул Касс. — Принеси наши с госпожой вещи.

— Уже принес, — вытянул вперед руку с рюкзаком Коэн. — Сейчас ребята натаскают воды и бочку побольше найдут.

Едва мужчина успел договорить, как в дверь стали просачиваться люди герцога, занося в дом воду, раскаленные на огне камни и широкую деревянную бадью. Спустя минуту рядом с пылающим очагом стояла купель, над которой лениво поднимались клубы пара, а выстроившиеся в ряд под стенкой мужчины с благоговейным трепетом взирали на свою хозяйку.

— Госпожа, если вам еще что-то нужно, вы только скажите, — услужливо начал Ларри. — Мы всю деревню вверх дном перевернем, но обязательно найдем это для вас!

— Свободны! — гаркнул Касс, начиная раздражаться повышенным вниманием к Оливии. — Коэн, собери всех на улице. Я выйду к вам через минуту.

— Подождите, — обронила Ли вдогонку воинам покидающим жилище. — Спасибо! — мягко произнесла охотница, когда они удивленно замерли, а затем, немного замявшись, добавила: — И я тоже очень рада всех вас видеть снова.

Довольно улыбаясь, мужчины высыпали во двор, а Оливия, повернувшись к мужу, с укоризной в голосе тихо спросила:

— Зачем ты так с ними? Они просто хотели мне угодить.

— Они просто пялились на тебя, — закончив одеваться, зло заметил Касс. — Собирайся быстрее. У нас времени в обрез. Скоро вернутся Урхурт с Джеддом, и надо будет возвращаться в Аххад, — направляясь к выходу, сообщил он.

Остановившись на пороге, герцог обернулся. — Купайся спокойно, сюда никто не войдет — я прослежу.

Оливия недоуменно пожала плечами, глядя на громко захлопнувшуюся за мужем дверь.

Выудив из рюкзака мыло и чистую одежду, на следующие четверть часа Ли выпала из времени и пространства.

Плюхаясь, как глупая утка, в теплой воде, девушка, не переставая, благодарила воинов герцога за проявленную заботу, не понимая, почему муж на них рычал. Хотя… кажется, к резким сменам его настроения она начинала привыкать.

Когда Оливия, натянув на себя чистую коту и брюки, стала сушить у огня намокшие длинные волосы, в дверь кто-то тихо поскребся, заставив охотницу озадаченно нахмуриться. Не похоже, чтобы это был Ястреб. Скользнув ладонью по поясу, девушка расстроено сникла — любимый корсет с залтаками превратился в обрывки во время оборота и покоился где-то на дне глубокой пропасти вместе с утерянным скайримом.

— Кто там? — выпрямившись, проронила Ли.

На пороге мгновенно появилась орчанка, которую Касс послал за Коэном.

Женщина принесла в руках объемный сверток, но почему-то ступить дальше порога не решалась, подпирая широкой спиной стену.

— Меня Оливией зовут, — дружелюбно улыбнулась девушка. — Вы что-то хотели?

Женщина, несмело пройдя вперед несколько шагов, молча положила у ног охотницы свою ношу, после чего быстро отошла назад.

— Подарок, — опустив глаза в пол, тихо объяснила она.

— Мне? — удивилась Ли. — За что?

— Это от чистого сердца, Norui* (Огненная)*, — поклонилась женщина. — Не побрезгуйте.

Ли подняла сверток и, развернув его, не смогла удержаться от восторженного возгласа.

Орки славились искусной выделкой кожи, и охотница знала, что саррийские скорняки проигрывали им в мастерстве, но не ожидала, что так сильно. Подарок орчанки был настолько красивым и щедрым, что у Ли на глаза навернулись слезы.

Кожаный комплект состоял из высоких наручей, широкого корсета и теплых сапог — таких мягких и удобных, что девушка, не удержавшись, стала тут же примерять на себя подарок.

— Это что-то невероятное! — поглаживая рукой красно-коричневые тисненые наручи и корсет, на которых были изображены драконы, покачала головой Оливия. — У меня был охотничий пояс, но он ни в какое сравнение не шел с этим, — охотница притопнула, удивляясь тому, что почти не чувствует обуви на своих ногах. — А сапоги просто волшебные. Спасибо! Я, правда, не знаю, за что все это заслужила…

Рука орчанки робко коснулась плеча Оливии, и в то же мгновение она упала на колени у ног герцогини, жалобно заголосив:

— Простите за дерзость, Norui. Я не хотела вас оскорбить.

— Чем оскорбить? — совершенно растерялась Ли.

— Я дотронулась до вас, — виновато поведала женщина.

— И зачем? — Ли на всякий случай сделала шаг назад. Уж больно странной показалось ей поведение незнакомки. Может сумасшедшая?

— Говорят, драконы приносят счастье, — перестав «целовать» лбом пол, сообщила орчанка. — Если дотронуться до живого дракона, то исполнится самое заветное желание.

Оливия несколько секунд удивленно хмурилась, переваривая полученную информацию, после чего, лукаво улыбнувшись, потянулась к коленопреклоненной перед ней женщине:

— А если дракон сам дотронется до кого-нибудь? — схватив женщину за плечи, Ли подняла ее с пола, весело всматриваясь в ошеломленное лицо орчанки, у которой даже губы стали мелко трястись. — Тогда что?

— Н-не знаю, — заикаясь, промямлила женщина. — Н-наверное, сбудутся все мечты.

— Ну, вот и отлично, — подмигнула ей Ли. — Теперь, когда вы знаете, что все ваши мечты сбудутся, нельзя ли выполнить одну мою скромную просьбу?

— К-какую?

— Есть очень хочется, — улыбнулась охотница. — Я голодная, как дракон!

— Т-там готовят, — в какую-то неопределенную сторону махнула рукой женщина. — Я сейчас… Я принесу… — орчанка сорвалась с места и, выбегая из дома, едва не вынесла лбом дверь.

Оставшись одна, Оливия, все еще не веря случившемуся, покачав головой, стала смеяться. Это было похоже на сон. Ну надо же — она приносит удачу! Всю жизнь Ли считала, что от нее одни неприятности…

Вернувшийся в дом Касс, сразу не сообразив, что Оливия смеется, а не плачет, с порога бросился к девушке.

— Что случилось? Что она тебе сказала? — развернув жену к себе лицом, тревожно спросил он, а заметив на губах девушки счастливую улыбку, растерянно смолк.

— Сказала, что я приношу счастье, — гордо похвасталась Ли. — Кстати, можешь загадывать желание!

— Зачем? — заглянув в искрящиеся весельем глаза жены, спросил герцог.

— Драконы, оказывается, исполняют желания, — повторила услышанную от орчанки байку Ли.

— Уверена, что хочешь, чтобы я загадал свое желание? — желаний у Касса было много, и все, в основном, очень нескромные. Знай Оливия, о чем он сейчас думал, наверное, не стала бы и заикаться на эту тему.

— Уверена, — не замечая подвоха, пожала плечами охотница. — Это же так приятно — исполнять чьи-то мечты.

— М-м-м, — обнимая ее и притягивая к себе, улыбнулся Ястреб. — Еще приятней тому, у кого они исполняются, — шепнул он, уже целуя ее губы. — Спасибо! — запустив руку в копну влажных волос Оливии, герцог нежно провел большим пальцем от виска к скуле, продолжая удерживать жену взглядом.

Голубые глаза девушки наивно распахнулись, став невероятно трогательными и растерянными. Смущенная откровенным желанием, написанным на лице мужчины, она нервно начала вертеть головой по сторонам, а потом неожиданно выпалила:

— Зачем ты собирал своих воинов? Мы оправимся обратно вместе с ними?

— Нет, — усмехнулся Касс, прижав ксвоей груди руки охотницы, которыми она тщетно пыталась от него отгородиться. — Я учил их, как следует обращаться к своей госпоже и как позволено на нее смотреть.

— И как позволено? — еле слышно спросила Ли.

— Лучше никак, — расплылся в довольной улыбке Касс. — Красивые, — заметив на запястьях жены подаренные наручи, восхитился он.

— Пояс еще лучше, — тут же воспользовавшись моментом, выскользнула из объятий мужа Ли, скромно демонстрируя затянутую корсетом талию. — Жаль, что все оружие упало в пропасть, — с грустью вспомнила девушка. И скайрим…

— Что скайрим? — вопросительно выгнул бровь Касс.

— Жаль… — вздохнула Оливия.

— Ты забыла, что я тебе рассказывал о заговоренном клинке? — в упор глядя на Оливию, герцог вытянул в сторону руку и, улыбаясь одними уголками губ тихо произнес: — Аргалеон!

Возникший из воздуха меч Касса приятным холодом и тяжестью лег в раскрытую ладонь мужчины, а светящийся кристалл, вмурованный в рукоять, отбросил сиреневые блики на стены.

— Он всегда приходит на зов своего хозяина, — герцог опустил оружие, по-птичьи наклонив к плечу голову. — Стоит только позвать. Позови его, Лив.

Оливия беспомощно вздохнула, опустив взгляд в пол, потом упрямо вздернув подбородок, вытянула руку и пронзительно посмотрела на мужа:

— Kеthаvеl!

Касс вздрогнул, услышав из уст Оливии свое прозвище. Оно зазвучало так завораживающе-нежно, словно ветер прошелестел в высоких кронах деревьев. В тонкой женской ладошке, ярко замерцав, возник клинок, как будто своенравная охотница ни на миг и не выпускала его из своих рук.

Они так и стояли на расстоянии эрта, неотрывно глядя друг другу в глаза, и отблеск танцующего в камине огня расписывал их лица мягким золотом и пурпуром.

— Ты назвала скайрим моим именем? — тихо спросил Касс.

— Я назвала его «мечом ветра», — не отводя взгляда, произнесла Ли. На бледных щеках полыхнул предательский румянец, и девушка, накрутив на кулак отрощенные Кассом почти до колен волосы, внезапно резанула их клинком под корень.

Тяжелая светлая волна упала ей под ноги искрящейся лужицей.

— Зачем? — стиснув зубы, спросил Касс.

— Долго сохнуть будут, — спокойно выдержав его взбешенный взгляд, пояснила Ли.

— Отвыкла. Мешают, — гулко сглотнув, она слегка подрагивающим голосом добавила: — Ты ведь говорил, что перед тобой не нужно притворяться…

— Не нужно, Лив, — не смея верить тому, что услышал, сипло выдохнул Ястреб. — Ты нравишься мне такой, какая есть.

Мазнув взглядом по коротким обрезанным волосам жены, Касс вдруг подумал, что однажды он отрастит их ей до самых пят, а потом, путаясь в них, зарываясь лицом и руками, будет любить ее долго и нежно…

Однажды…

И почему-то именно в эту минуту он больше не сомневался, что однажды она ему это позволит.

В дверь вновь постучали и Касс, криво усмехнувшись, подумал, что, пожалуй, следовало промыть мозги не только его воинам, но и всем обитателям деревни. Если Урхурт не вернется в ближайшее время, то к Оливии начнется паломничество.

Спустя секунду, в дом вошли четыре здоровенных орка, которые несли на своих плечах носилки с дымящейся свежезажаренной тушей теленка, а следом за ними десяток женщин, в руках которых были кувшины, наполненные квасом и ураке, подносы с выпечкой, соленьями и прочей снедью.

Расставив все это в центре, орки устремили на Оливию фанатично горящие взгляды, заставив Касса мгновенно выпустить своих теней. Темные двойники герцога устрашающе выставили вперед свои клинки, и перепуганные деревенские жители, прытко проталкиваясь в дверной проем, поспешили покинуть жилище.

— Раннагарр, — громко выругался Касс. — Ворюги зеленоухие!

— Что случилось? — вскинулась Ли.

— Они украли твои волосы, — герцог указал острием меча на то место, где несколько минут назад лежала обрезанная коса Оливии.

Оливия неожиданно улыбнулась и весело хмыкнула:

— Это лучше, чем если бы они стали отрывать от меня по волоску. Пусть забирают.

— Главное, чтобы они за них не поубивали друг друга, — засмотрелся на такую счастливую и довольную Оливию Касс.

— А мы долго еще ждать будем? — спросила она.

— Кого?

Ли кивнула в сторону приготовленного орками пира и вопросительно посмотрела на мужа.

— Кто все это будет есть?

— Ты, — пытаясь не рассмеяться, заявил герцог.

— Я??? — у Оливии было такое комичное выражение лица, что Касс решил над ней еще немного подшутить.

— Конечно ты, — сурово сдвинул брови он. — Ты же дракон! Придется сохранять репутацию и высоко держать планку. А то огорчишь орков. Они решат, что тебе не понравилось.

— Я столько не съем, — в ужасе попятилась от разложенных яств охотница. — А может, мальчики твои… того… вместо меня… — ткнула пальцем в теней герцога она.

Касс вытаращился на жену, не зная, плакать ему или смеяться. Мальчиками его темных монстров еще никто не называл.

— Давайте, ребятки, — зазывающее махнула рукой теням Ли. — Смотрите, как вкусно. Ну-ка, отрежьте мне кусочек посочней!

Тени, полоснув клинками по источающей неимоверный аромат туше, разрубили ее в одно мгновение на сотни частей и, наколов самые лакомые на острия, протянули охотнице на выбор.

Опустившись на пол, девушка жадно набросилась на еду и, набив рот, кивнула окружившим ее монстрам:

— Ешьте, давайте. А то у нас времени в обрез. А у меня репутация…

Усевшийся рядом с ней Касс, завернув в лепешку мясо, деланно грустно вздохнул:

— Они не едят.

— Совсем, что ли?

— Совсем, — налив себе кваса, подтвердил герцог. — Вернее, не едят обычную пищу. Только эмоции, как и мои предки эгрэгоры. Вот тебе сейчас хорошо, и им тоже вкусно.

Ли, поперхнувшись куском пирога, уставилась на монстров.

— Это что же получается — они меня сейчас едят?

— Ну, можно и так сказать, — усмехнулся Касс. На самом деле тени питались его эмоциями, а поскольку сам хозяин сейчас был в хорошем расположении духа, то и его темные двойники были сыты.

— Э-э, — ткнула в одну из теней обглоданным ребром Оливия. — А ну, марш обратно! Я вам не окорок какой-нибудь! Ишь, чего удумали…

Тени обиженно схлынули в тело герцога, теперь уже даже не удивлявшегося тому, что они слушаются Оливию. Они воспринимали ее, как и Касса, своей хозяйкой из-за связи «синта», с каждым днем становившейся все прочней. Сейчас Ястребу было интересно, будет ли дракон точно так же слушаться его приказов, или это произойдет только тогда, когда она станет его полноценной парой?

На улице послышался какой-то шум и гул, а затем в распахнутые двери ввалился встревоженный Урхурт, беззастенчиво оттолкнув которого, вперед выступил Джедд. Заметив охотницу, мастрим протянул к ней свою здоровую руку, облегченно выдохнув:

— Детка!

Кассу осталось лишь с улыбкой наблюдать за воссоединением парочки, нежно обнимающейся и бурно выражающей свою радость.

— Что здесь происходит, Kеthаvеl? — подозрительно оглядываясь по сторонам, спросил Урхурт.

— А что происходит? — непонимающе заломил бровь Касс. — Вот, — указал он рукой на стол, — едим! Присоединяйся!

— А почему собравшаяся на улице толпа утверждает, что в доме дракон? — наклонившись к герцогу, прошептал орк.

Касс, округлив глаза, пожал плечами, шепнув в ответ:

— Не знаю. Может, грибов объелись?

— Каких грибов? — пробасил Урхурт.

— Мухоморов! — подмигнул Оливии Касс.

— Так из-за чего переполох? — отстранившись от охотницы, поинтересовался рыжий мастрим.

Ли с Кассом выразительно переглянулись и, не сговариваясь, единогласно ответили:

— Из-за мухоморов!

Все это время хмуро стоявший у порога Нэсс, нарушил изумленное молчание, повисшее в воздухе после их слов:

— Что с Поветрием?

— Уничтожили, — двинулся в его сторону Касс. — Ты как? — спросил он, всматриваясь другу в лицо.

— Нормально, — покривился Варгард. — Поле этого размалеванного с бубенчиками — легче вроде стало, — очевидно, имея в виду шамана, к которому его возил Урхурт, заявил Нэсс. — Где источник был? В воде?

— В воде, — криво усмехнулся Касс. — Вы с Дюрандом шли в правильном направлении.

— Урхурт отправил сокола к эрмирам на границу с письмом от меня. Думаю, через несколько дней наше войско дойдет до Роггерфола, и мы сможем выступить на дроу.

Касс, тяжело вздохнув, положил руку на плечо друга.

— Придется немного подождать. Мне надо срочно вернуться домой.

— Почему? — в серых глазах Варгарда полыхнули обида и недоумение. — А как же Вайс?

— Я вернусь через несколько дней, клянусь, — поморщился герцог. — Мне надо домой — вопрос жизни и смерти!

— Что-то с Лэйном? — услышав реплику герцога, нервно дернулся Джедд.

— По дороге все расскажу, — так и не объяснил, что случилось, Ястреб. — Собирайся, мы с Лив только тебя и ждали.

Джедд, поцеловав Оливию, вышел из дому за своими вещами, а Касс, повернувшись к Нэссу, тихо продолжил:

— Тебе придется подчистить память орков, когда мы улетим. Со своими воинами я уже разобрался.

Нэсс едва заметно покосился на Урхурта, беседующего с Оливией, и Касс отрицательно качнул головой.

— Его не трогай. Ему я доверяю.

— Затереть что-то конкретное? — уточнил Нэсс.

— Воспоминание о драконе, — кивнул Касс.

— Не понял? — нахмурился Варгард.

— А впрочем, нет, — задумчиво потер подбородок герцог, — дракона оставь, убери воспоминание обо мне.

— Касс, что происходит? — командующий эрмирами заметно занервничал, и Касс, крепко сжав его за предплечье, наконец пояснил:

— Кто-то пытается разрушить барьер и сломать Эсклафидру.

Нэсс рассеянно уткнулся взглядом в пол, а потом резко вскинул голову.

— Значит, орков травили из-за этого? Пытались уничтожить прямых потомков создателей измерения Рашш и ослабить барьер?

— Не только орков, — подтвердил Касс. — Знаешь, куда спрятали источник Поветрия? — выдержав паузу, ошеломил Нэсса герцог. — В El'lаr-nеn.

Нэсс посмотрел на друга как на умалишенного.

— Это же легенда!

— Она существует! — обняв за шею Варгарда и уткнувшись в его лоб своим, горячечно пророкотал Касс. — Я видел ее собственными глазами, — мужчина неожиданно загадочно улыбнулся. — Знаешь, наверное, слишком много легенд в последнее время оживает. Орки не сошли с ума, они действительно видели живого дракона, — указав взглядом на Оливию, герцог прошептал: — Она — дракон!

Варгард гулко сглотнул, переведя взгляд сначала на Оливию, потом снова на Касса.

— Нет… Не может быть…

— Я тоже так думал, когда она меня в своих лапах несла над Грэммодром.

Заметив на лице друга выражение крайнего скепсиса, Касс досадливо махнул рукой. — Увидишь собственными глазами — поверишь. Когда мы улетим, отправишься с Урхуртом в столицу и свяжешься через кристалл с Магридом. Только не говори, что это я тебя нашел. Скажешь ему, что сам вернулся, когда уничтожил источник Поветрия. Расскажешь, что Дюранд у дроу и попросишь подкрепления.

— Ты что, опять поругался с Магридом? — картинно закатил глаза Нэсс. — Из-за чего на этот раз?

— Он меня разжаловал, — ничуть не смутившись, сообщил Ястреб. — Я больше не маршал Аххада. Так что самостоятельно распоряжаться войском больше не могу. Тебе придется за помощью обратиться к Магриду.

— Он спятил? — опешил Варгард. — Зачем он тебя отстранил от службы?

— Не хотел, чтобы я отправился на ваши с Дюрандом поиски. Так что меня здесь не было. Понял?

— Что за чушь? — Нэсс растерянно развел руками, не желая верить, что Магрид мог вот так запросто оставить их с Вайсом без помощи. — Почему не хотел?

— Боялся, что и я могу исчезнуть вместе с вами, и тогда цель того, кто хочет сломать Эсклафидру, будет достигнута.

— Очень по-магридовски, — помрачнел Нэсс. — Ради великой идеи можно и пожертвовать жизнями двух преданных ему эрлов.

— Не злись, — тяжело вздохнул Касс. — Я ведь не бросил тебя.

— Не злиться? — рыкнул Нэсс. — Пока меня не было, Эстэ сбежала. Ты хоть представляешь, что сейчас с Лэйрин твориться? Она с ума сходит, не зная, где наша дочь! А если бы ты не нашел меня?

Касс нервно взъерошил волосы, не зная как сказать другу, что его вторая дочь тоже сбежала.

— Что? — почувствовав неладное, тревожно замер Нэсс. — Чего я еще не знаю? Что-то с Л эй?

— Нет, — мотнул головой Касс, — Лэй в Арум-Рисире, хотя утверждать, что она в порядке — не буду. Ами тоже сбежала.

Варгард побледнел, а затем дернул ворот своей котты с такой силой, что разорвал горловину.

— Она с Эстэ?

— Она в Айвендрилле.

— Где??? — воскликнул Варгард. — Как она там оказалась?

Ответить на этот вопрос Кассу было сложнее всего, он не знал наверняка, а лишь догадывался, что Оливия приложила к побегу Амирэль свою руку, но выдавать жену герцог не собирался.

— Уехала с тар-моридами эльфов, чтобы не выходить замуж за Нарварга.

Касс тут же пожалел о сказанном, потому что серые глаза друга мгновенно потухли, и он, ссутулившись, бессильно произнес:

— Это я виноват. Не надо было мне соглашаться и идти на поводу у Магрида.

Дурак! Думал, что ей будет хорошо здесь, а я, как командующий эрмирами, смогу видеть ее так часто, как захочу. Хотел спрятать ее от Магрида подальше…

— Нэсс, прекрати, — дернул друга Касс. — Ты прекрасно понимаешь, что ничего не мог сделать. Мы дали клятву Магриду. Он имеет право распоряжаться нашими жизнями и жизнями наших детей в интересах Аххада.

— Проклятый манипулятор! Пусть заимеет своих отпрысков и делает с ними, что хочет!

— Нэсс! — повысил голос герцог. — Ты ведь все помнишь! Зачем ты так? Я и врагу не пожелаю пережить то, что он пережил.

— Прости, — сник Нэсс. — Возможно, если бы тогда его вынес я, а не ты, то научился бы быть к нему более снисходительным.

Касс криво усмехнулся, дружески похлопав Варгарда по плечу.

— Магрид не нуждается в нашей снисходительности, а поэтому не будем его разочаровывать. Ты сделаешь так, как я тебя прошу. Сейчас руководство армией Аххада передано Эодиллу, но, полагаю, когда ты объявишься, Магрид поспешит перевалить эту ношу на твои плечи. Кирсту он особо никогда не доверял, да и не справится он с этой ролью. Как только получишь необходимые полномочия, бери людей Урхурта и отправляйся за Вайсом. Я догоню.

В этот момент с улицы вернулся Джедд, и Касс попросил Урхурта разогнать от дома зевак и приготовить лошадей.

Через несколько минут их пятерка двинулась в сторону леса, всю дорогу слушая громкое ворчание главы Грэммодра, не понимающего, почему они едут в направлении, обратном границе. Добравшись до опушки, Касс остановил лошадь, коротким жестом подав знак Оливии.

Девушка спрыгнула на землю, и все это время молчавший Джедд неожиданно подал голос:

— Вы объясните наконец, что все это значит?

— Именно за этим мы сюда и приехали, — забирая у Оливии оружие и плащ, обронил Касс. — Отвернитесь все.

— Это еще зачем? — заподозрил неладное мастрим, а заметив, что герцог начинает снимать с себя одежду и складывать ее в рюкзак, недовольно развернулся к нему спиной вместе с Нэссом и Урхуртом, язвительно фыркнув: — Можно подумать, мы твоей голой задницы ни разу не видели.

Оставшись в одной рубахе, Оливия замерла, бросив смущенно-растерянный взгляд на мужа. Совершенно верно истолковав причину ее заминки, Касс понимающе улыбнулся, а затем, вытянув руку, опустил голову, разглядывая собственные ноги. Мягкая ткань, еще хранящая тепло тела Оливии, невесомо легла в ладонь, и почти сразу полыхнувшее зарево окрасило кипенную белизну устилающего землю снежного покрывала.

Сейчас она находилась так близко, что Касс чувствовал кожей жар, исходящий от ее огненных чешуек.

— Красавица, — ласково проведя ладонью по броне на груди существа, прошептал он. — Хорошая девочка.

Драконица утробно заурчала, выпуская из ноздрей пар, но на этот раз не оттолкнула мужа, позволяя к себе прикасаться.

— А теперь смотрите! — громко крикнул Касс неподвижно стоявшим в стороне мужчинам.

За то, чтобы видеть выражение лиц Нэсса, Джедда и Урхурта в тот момент, когда они, повернувшись, увидели огненного дракона, Касс был готов полжизни отдать.

Разинув рты, мужчины почти минуту стояли молча, а когда Оливия, согнув в суставах пылающие крылья, резко подняла их вверх, одновременно выдохнули:

— Твою мать…

— Не надо сквернословить при моей жене, — погладил драконицу Касс. — А то вдруг она обидится, и все… — нагло подмигнув Урхурту, предупредил герцог. — Был фэа-торн — стал жареный бекон.

— А где Ли? — не сводя глаз с дракона, глупо поинтересовался Джедд.

— Не узнаешь? — довольно кивнул в сторону сильно увеличившейся Оливии Касс.

— Детка? — потерянно промямлил мастрим и в ужасе попятился, потому что драконица, выгнув шею, потянулась к нему своей огромной огненной мордой. — Н-не н-надо, — испуганно стал отмахиваться от нее Джедд.

Обиженно уркнув, она лизнула в одну щеку парализованного глубоким шоком Урхурта, а после того, как не заметила у него никакой реакции, лизнула во вторую.

— Какая женщина… — осоловело глядя на драконицу, пробормотал орк.

— Э-э, руки убери, — Касс раздраженно стукнул Урхурта, маниакально тянущего к Оливии свои ладони. — Все желания я уже загадал. Тебе ничего не светит.

Орк руки опустил, но по-прежнему смотрел на дракона с таким выражением на лице, что Кассу захотелось его опять чем-нибудь треснуть, только на этот раз по голове.

— Так это правда! — отмер Нэсс, потрясенно повернувшись к Ястребу. — Невероятно…

— Теперь понимаешь? — многозначительно посмотрел на друга Касс.

— Так кого стирать оркам — ее или тебя? — понятливо кивнув, решил уточнить Нэсс.

— Меня, — бросив так и не пришедшему в себя Джедду их с Оливией вещи, стал стягивать с себя рубаху Касс. — Слухи разносятся очень быстро, и если они дойдут до того, кто принес сюда Поветрие, нужно, чтобы между мной и появившимся невесть откуда в Грэммодре драконом не было никакой связи.

— Собираешься сбить его с толку? — догадался Варгард.

— Собираюсь выманить его на дракона, — кивнул Касс. — Джедд, ты долго будешь на нее пялиться? — гаркнул на мастрима герцог. — Или ты думаешь, тебя я домой нести буду? Полезай быстрее ей на спину.

— А можно, я тоже залезу? — подал голос Урхурт.

— Нэсс, убери его, — рыкнул Касс, подталкивая сопротивляющегося охотника к Оливии, — а не то я его пришибу!

— Касс, я не могу, — Джедд крепко вцепился своей ручищей в плечо герцога.

— Что ты не можешь? — разозлился Ястреб.

— Да как же это? Это я на своей девочке, как на кобыле какой, ехать буду? Нет, извини!

Хвост драконицы вдруг бесшумно обвился вокруг пояса мастрима и, резко вздернув его вверх, усадил на спину огненного существа.

— Одежду нашу не потеряй, — швырнул в Джедда рюкзаком Касс. — А то будешь по Азаандару за нашими голыми задницами бегать да собой прикрывать.

Раскинув руки, герцог, стремительно меняясь, оттолкнулся от земли, чтобы через секунду взмыть в небо черным ястребом, пронзительным клекотом зовущим за собой оставшегося на земле дракона.

Огненная легенда, на глазах у восторженно следящих за ней Нэсса и Урхурта, змееобразно вытянула вперед шею, щелкнула у их ног длинным хвостом, а затем, взмахнув огромными крыльями, легко оторвалась от земли, красиво зависнув в воздухе пылающей тенью.

— Какая женщина! — присвистнул Урхурт, провожая завистливым взглядом удаляющиеся силуэты ястреба и дракона. — Охотница, лучница, блондинка, красавица, еще и летает… И где справедливость в этой жизни?

Нэсс, насмешливо покачав головой, невольно усмехнулся, вызвав у главы Грэммодра приступ возмущения.

— Ты мне зубы не скаль! — перестал изображать добродушного орка он. — Я все слышал! Полезешь в мои мозги — я тебе все твои три головы косичкой заплету! Ишь, чего удумали! Такую красоту из моей памяти стирать!

— Да уймись ты, — развернувшись, Варгард вразвалочку пошагал к своей лошади.

— Тебя я трогать не буду.

— Это еще почему? — прищурился орк.

— Доверяю.

— Оно правильно, — приосанившись, выставил грудь колесом Урхурт. — Кому ж еще доверять, как не собственному свату.

— Кому? — Варгард вставил ногу в стремя, да так и замер. — Какому еще свату?

— Эм, — нервно поскреб подбородок Урхурт. — Ну, так понятно какому… Раз дети наши того… То мы с тобой, стало быть, сватья.

— Чего наши дети? — осторожно поинтересовался Нэсс.

— Муж и жена, — на всякий случай отошел от него подальше фэа-торн.

— Мне сказали, что моя дочь сбежала со свадьбы, — растерялся Варгард.

— Так одна сбежала, а другая прибежала, — оскалился в клыкастой улыбке орк.

— Какая другая? — нехорошо потянул Варгард, и Урхурт, мгновенно запрыгнув на своего коня, предупредительно выставил вперед руку.

— Я тут вообще ни при чем, она сама пришла! Сказала «хочу замуж за вашего сына»! Ну, раз хочет, что ж я, изверг какой, девочке отказывать? Тем более Магрид ее моему Варгу пообещал.

— Убью, — прорычал Нэсс, хватаясь за меч.

Урхурт яростно ударил пятками по бокам жеребца, пускаясь в дикую скачку, и мчащимся во весь опор по заснеженному полю мужчинам уже не было никакого дела ни до ускользающего в заоблачную даль ястреба, ни до вспарывающего крыльями небо дракона, ни до рыжего мастрима, удивленно глядящего на мир с высоты.

* * *

Судорожно вцепившись здоровой рукой в длинный шип на шее у дракона, Джедд опасливо отклонился в сторону и, обнаружив внизу море из облаков, еще сильнее сжал ноги на теплой броне существа. Мастрим никогда не был робкого десятка, и за всю свою жизнь где только не побывал и чего только не видывал, но вот такого…

Летать охотнику еще не доводилось. Сказать, что ему было страшно — значит, ничего не сказать! Земля была где-то внизу, погребенная под толщей похожих на клубы белого дыма облаков, и Джедд даже думать не хотел, какое до нее расстояние в эртах. Одно неловкое движение — и он, как птичья лепешка, радостно полетит вниз, а упав, отличаться от нее будет разве что размерами… Дракон же, несмотря на все его опасения, летел ровно, плавно взмахивая крыльями, словно чувствовал сердцем изрядно нервничавшего охотника.

Джедд никак не мог свыкнуться с мыслью, что его любимая упрямая девочка имеет какое-то отношение к той пылающей громадине, на которой он сидит.

Как вообще такое возможно?

За три года мастрим не замечал в девушке ничего странного, кроме того единственного раза, когда нашел ее израненной в лесу. Пытаясь напоить Оливию водой, Джедд заметил у нее на лбу странные золотые бляшки, а когда хотел их потрогать, они растаяли под его пальцами, словно и не было. Тогда мастрим подумал, что перебрал эля и ему просто показалось, теперь, глядя на вырывающийся из-под чешуи дракона огонь, понимал, что нет. Странное пламя должно было жечь и ранить, а оно грело и ласкало. Джедд находился в совершеннейшей растерянности: все происходящее для него было таким же чудом, как если бы мастрим внезапно узрел лик Всевидящего, и тот по-свойски попросил бы у него табачку закурить.

Радовало во всем случившемся рыжего охотника только одно: что муж у его девочки тоже ходячий зверинец. И, судя по тому, как он на нее смотрел, его такая внешность Оливии не то что не пугала, а, похоже, даже нравилась, в то время как любой нормальный мужик, узнав бы, что его жена дракон, либо дал деру, либо скоропостижно скончался.

Проведя полдня в полете, Джедда уже не радовало ничего. Это этим двум крылатым мчаться с одного конца света на другой — трын-трава, а для охотника, привыкшего топтать земную твердь подошвами своих сапог — мука. Одновременно хотелось почесать спину, отлить, покурить и вытянуть ноги, но все, что мог сделать охотник — это осторожно переместив вниз, размять затекшую руку.

Солнце уже начало клониться ко сну, когда ястреб и неуклонно следующий за ним дракон стали снижаться. Видевшему все это время под собой только белые шапки туч Джедду внезапно открылось то, что за ними скрывалось, и мастрим на миг перестал дышать, узрев мир с высоты птичьего полета. Теперь было не страшно — теперь мужчина жадно скользил взглядом по вершинам гор, осыпанным золотом и пурпуром пламенеющего заката, по двигающемуся, словно море, лиловому туману в котловане Золотой долины, по ширящимися за горизонт заснеженным лесам и равнинам. В это мгновение охотник вдруг понял, что чувствует птица, поднимаясь ввысь и наблюдая оттуда за всей этой красотой: какими несущественными и неважными кажутся здесь все человеческие проблемы, и как мелок и хрупок на раскрытой ладони мира сам человек.

Драконица резко выбросила вперед свои огромные лапы и, пропахав ими землю на несколько десятков эртов, замерла, зачем-то выпустив из пасти огненную струю.

— Детка, а можно, я сначала слезу, а потом ты тут все спалишь к драному орку, осторожно похлопал ее по спине мастрим.

— Это она от радости, — успевший обернуться Касс уже стоял рядом со своей огнедышащей женой, любовно поглаживая ее огромную морду. — Умница, девочка, все сделала правильно.

Драконница удовлетворенно хлопнула по земле своим хвостом, а потом стала складываться, как карточный домик, проворно сбросив с себя не успевшего опомнится Джедда.

Через секунду перед мастримом вновь стояла его красавица Ли, которую, ревностно следивший за процессом оборота герцог быстро укутал в приготовленный плащ.

Пока крылатое семейство одевалось, Джедд уселся в сторонке на большой камень и, раскурив трубку, глубокомысленно произнес:

— Нет, способности, конечно, полезные! Туда почитай два месяца добирались, а обратно всего за день. Чудеса! Плохо только, что голышом бегать приходится. Тебе-то ладно, — безнадежно махнул рукой в сторону герцога охотник. — А ей срамота, — по-отечески возмутился он, повернувшись к Оливии.

Девушка, широко улыбаясь, шагнула ему навстречу, радостно поцеловав в кудрявую шевелюру.

— Не ворчи. Штаны на драконов шить еще никто не придумал.

— Ой ли, — скептично покачал головой Джедд. — Дракон! Давно ли?

Мастрим тяжело вздохнул и, крепко затянувшись, выпустил в серые сумерки густые клубы табачного дыма.

— Ты чего расстроился? — девушка пытливо заглянула в карие глаза друга.

— Чего, чего? — буркнул Джедд. — Ты посмотри, кто меня окружает! Ты — дракон, малец — исцеляющий, этот твой, — кивнул на Касса мастрим, — вообще не пойми кто. А вдруг это заразно? Для полного счастья не хватало, чтоб еще Грасси какой-нибудь зверушкой оказалась!

— Джедд, — охотница уселась к мастриму на колени, уложив ему на плечо голову и ласково обняв за шею. — Как же я тебя люблю!

Охотник тихо усмехнулся. Погладив светлые волосы Оливии, он с нежностью прошептал в ее макушку:

— Я тебя тоже люблю, дуреха ты моя огнедышащая!

— Нам пора идти, — собравший вещи Касс протянул Оливии руку и она, послушно поднявшись, вложила в его ладонь свою.

В прошлый раз переход через барьер охотница совершала, сидя с Лэйном и Грасси в карете, теперь единственным центром опоры и защиты была лишь рука Ястреба, в надежности которой девушка даже не сомневалась.

— Если страшно, закрой глаза, — надевая на палец артефакт перехода, улыбнулся герцог, спокойно ступая в море тумана.

— Еще чего, — ухватившись второй рукой за Джедда, передернула плечом Ли. — У меня репутация! Сам же сказал…

— А-а, ну да, — еле сдерживая рвущийся наружу приступ хохота, согласился Касс. — Драконам вроде как бояться по статусу не положено.

Оливия промолчала, но на лице ее появилось такое самодовольное выражение, что герцог больше не стал над ней подшучивать. Кажется, она приняла свою сущность, и теперь весь ее внешний вид просто кричал — завидуйте, я дракон!

Касс не завидовал. В миг, когда пространство заволокла серая марь, и отсветы прорезающих ее разрядов светлыми мазками ложились на лицо Оливии, он сжимал в руке ее теплую ладонь и понимал, что счастлив. Счастлив просто потому, что она рядом.

Влажная тьма резко и неожиданно сменилась теплым дыханием лета. Ли глубоко втянула носом воздух, наполненный ароматом цветов, трав, насыщенных дождем и свежестью ночного ветерка. В Азаандаре была ночь — тихая, звездная, утопившая в синем бархате своих объятий, сверкающую огнями столицу.

— Не снимай, — остановил дернувшую завязки плаща руку Оливии Касс, вдобавок ко всему натянув ей на голову капюшон. — Сейчас найду извозчика, в дороге сможешь переодеться.

Укутавшись в плащ и сам, Ястреб спрятал Оливию и Джедда за деревьями на широкой аллее, после чего быстрым шагом поднялся вверх по улице, растворившись в темноте, словно призрак.

Минут через пять на дорожке послышался звук цокающих копыт и стучащих колес, а затем из распахнутых дверей подъехавшего сакарона показался герцог, красноречивым жестом приглашая мастримов войти внутрь.

— Мы подъедем к потайному входу особняка, — выглядывая в окно, сообщил Касс.

— Надеюсь, Магрид еще не берет его приступом!..

— А что, если она там? — Ли не решилась озвучить при Джедде имени матери мужа. Это была не ее тайна. Если Ястреб посчитает нужным, то сам обо всем расскажет.

— Она не подозревает, что я все знаю, — мрачно произнес Касс. — Вы с Джеддом и Лэйном отправитесь в мою спальню и будете ждать меня там.

— Вы мне объясните, что все это значит? — занервничал Джедд, переводя тревожный взгляд с Оливии на Касса. — Что происходит в доме?

— Я надеюсь, что пока ничего плохого, — ответил Касс. — Я все объясню, Джедд, но немного позже. Это длинная история.

— Я люблю длинные истории, — недовольно проворчал рыжий, но выяснять больше ничего не стал и, пока карета не остановилась, насупившись, сидел молча.

Проход оказался за густопосаженными у забора деревьями с северной стороны особняка. От прикосновения Ястреба к защитному куполу пошли широкие расходящиеся круги, и он, вдруг побледнев, бросил короткий взгляд на Оливию.

По коже охотницы скользким холодком проползло дурное предчувствие.

— Что? — срывающимся голосом спросила она.

— Дэррэк активировал установленный мной щит на случай опасности.

Ли крепко сжала в руке скайрим, а затем помчалась за бешено несущимся к дому мужем, на ходу выбрасывающим из себя теней.

Первым, кого они встретили, ворвавшись в дом, был мистер Орланд. Паргонт, придерживаясь за перила, тяжело переставлял ноги, спускаясь по лестнице, словно на плечах у него лежал мешок с грузом. Подняв голову, он наткнулся взглядом на приближающегося герцога, кажется, до конца не веря, что это действительно он.

— Орланд, что-то случилось? — глядя на зажженный повсюду свет, тревожно спросил Касс.

— Хозяин, вы вернулись! — горько и жалобно всхлипнул мужчина, вцепившись сухими костлявыми пальцами в плечи герцога. — Горе-то какое! Горе-то какое! Оттолкнув рыдающего старика в сторону, Касс, перепрыгивая через три ступеньки, побежал наверх, а Оливия, чувствуя, как сердце, обрываясь в груди, начинает куда-то падать, сипло прошептала:

— Кто?

— Ее Светлость, — заливаясь слезами, сообщил управляющий.

Вздох облегчения вырвался из груди девушки и, потеряв к паргонту всякий интерес, она побежала догонять мужа.

* * *

Касс не видел лиц слуг, когда он мчался по коридору к спальне Лэйна — они все казались ему размытыми масками. Где-то на задворках сознания что-то кричало и вопило: «Нет, нет, только не он!» Ужас, преследовавший его долгие годы, снова возвращался.

Сколько еще раз смерть будет караулить его у порога собственного дома?

Кем еще он должен пожертвовать, чтобы выплатить сполна долг своего проклятого предка?

Первое, что пришло в голову герцога, когда, ворвавшись в комнату, он обнаружил на кровати мертвенно-бледного мальчика — он опоздал.

Опоздал…

Снова опоздал…

Тело вдруг стало тяжелым, непослушным, инертным, и в глазах заскребло, как от набившегося песка.

— Хвала Всевидящему, вы вернулись! — кто-то, рыдая и причитая, метнулся в его сторону, и Касс потеряно уставился на бросившуюся ему под ноги рыжеволосую служанку. — Спасите его. Он весь день не приходит в себя.

— Жив? — Касс не узнал собственного голоса.

В два шага преодолев отделявшее его от Лэйна расстояние, Ястреб схватил на руки тщедушное тельце мальчика и, чувствуя ладонями его живой пульс и ауру, уже на выдохе произнес:

— Жив! — Касс целовал бледное личико ребенка и, улыбаясь, повторял, словно помешанный: — Жив! Жив!

— Что с ним? — подоспевшая Оливия упала рядом с сидящим на кровати Ястребом на колени, прижавшись губами к узенькой ладошке мальчишки.

— Лэйни, — осторожно проскальзывая в сознание ребенка, позвал герцог. — Возвращайся, малыш. Давай, мой хороший, посмотри на меня!

Веки мальчика слегка дрогнули, и с губ слетел слабый страдальческий вздох. Открывшиеся голубые глаза наивно и растерянно посмотрели в лицо склонившегося над ним мужчины.

— Касс, — беспомощно прошептал Лэйн. Горячие слезы сверкающими ручейками побежали по детским щекам и, горько всхлипнув, малыш стремительно обхватил герцога за шею: — Ты вернулся!

— Конечно, вернулся, — прочищая горло, вытолкнул из себя с трудом дающиеся слова Касс. — Как я мог к тебе не вернуться?

— Ли! — отцепившись от герцога, мальчик наконец заметил охотницу и, задыхаясь от рвущихся из его груди рыданий, бросился в ее объятья. — Ли, моя Ли!

— Не плачь, солнышко, — не замечая, что у самой бегут слезы, успокаивающе гладила русые волосы ребенка Оливия. — Мы дома. Все хорошо, мой родной!

Бессвязно что-то бормоча сквозь льющиеся слезы, Лэйн, разрываясь между своими чувствами, протягивал руки то к Кассу, то к Оливии и, повинуясь какому-то единому порыву, они обняли жмущегося к ним ребенка, сплетаясь в единый живой комок, наслаждаясь минутой долгожданной встречи.

Вошедший в комнату Джедд не стал нарушать этой трогательной идиллии воссоединения. Снисходительно усмехнувшись стоявшей у стенки зареванной Грасси, он ласково поманил ее пальцем:

— Иди ко мне, моя плакса.

Девушка больно толкнулась головой в его раненое плечо, но мастрим, стиснув зубы, лишь скривился и крепче прижал швею к себе, запуская руку в мягкие спиральки ее волос.

— Вы так долго, — всхлипывая жалобно и тонко, сетовал Лэйн. — Где вы были так долго?..

— Прости, малыш, мы просто очень далеко уезжали, поэтому так долго, — ласково пояснил Касс, вытирая мокрые глаза мальчика. — Что случилось? — осторожно спросил он. — Почему твой ресурс на нуле? Ощущение, что тебя выпили.

Лицо ребенка жалко сморщилось, губы задрожали, а глаза вновь наполнились слезами.

— Я не хотел! Прости меня! — яростно замотал головой он. — Я нечаянно! Я не хотел ее убивать!

— Тише, тише, — Касс бережно уложил разволновавшегося мальчика на постель. — Кого убивать?

— Бабулю, — горько и надрывно завыл мальчишка, цепляясь руками за рубаху Касса. — Прости меня. Я не хотел…

Касс обмер и резко повернулся к Грасси:

— Он убил Антэль?

От жуткого вопроса герцога швея нервно вздрогнула, а потом, судорожно вздохнув, зло закричала:

— Она душила его! Душила ребенка, пока он лежал без сознания. А меня убить хотела, когда я ей помешала. Если бы не Лэйн… — Грасси захлебнулась в истерике, и хмурившийся все это время Джедд мгновенно укутал ее в свои объятия. Осторожно опустив ладонь на лоб рыдающего и умоляющего его простить Лэйна, герцог тихо приказал:

— Спи!

Руки мальчика безвольно упали на покрывало. Он еще несколько раз судорожно всхлипнул во сне, а потом затих. Нежно пригладив его растрепанные волосы, Касс поцеловал ребенка в лоб и тихо прошептал:

— Отдыхай, мой хороший. Ты ни в чем не виноват. Это ты меня прости.

На пороге в распахнутых дверях появился Дэррэк, и Оливия на секунду подумала, что это кто-то другой — таким неузнаваемо-осунувшимся было лицо всегда улыбающегося и жизнерадостного мужчины.

Касс медленно поднялся с кровати, расправляя огромные плечи — и в комнате, словно перед грозой, заискрило от повисшего тягостной тишиной напряжения. Тяжелый взгляд герцога жестко впился в бледное лицо брата с пролегшими под глазами темными тенями, и под его сокрушительным натиском Дэррэк сдался, повинно опустив голову на грудь.

— Нам нужно поговорить, — Оливии показалось, что от холодного голоса мужа повеяло зимней стужей и по стенам поползла изморозь.

— Да, конечно, — покорно кивнул Дэррэк, медленно покидая комнату.

Ли внимательно посмотрела на внешне спокойного и невозмутимого Ястреба, следовавшего за братом, и где-то внутри неуемные молоточки дурного предчувствия забили тревогу.

Поцеловав Лэйна, охотница умоляюще посмотрела на Джедда и Грасси:

— Я скоро вернусь. Побудьте с ним.

— Могла и не просить, — хмуро отмахнулся от нее мастрим. — Беги. Как бы глупостей не наделал…

Выбежав в коридор, Ли взволновано уставилась в спины молчаливо идущих на расстоянии друг от друга братьев. Касс теперь быстрым шагом шел впереди, а Дэррэк, словно привязанный к нему веревкой, послушно плелся сзади.

Дойдя до кабинета, герцог, сохраняя молчание и все то же каменное выражение на лице, открыл дверь, красноречивым жестом приглашая брата войти внутрь.

Ли не нравилось происходящее. Что-то враждебное и пугающее было в скрещении их пронзительных взглядов и гнетущем молчании сомкнутых в узкие линии губ. Между неподвижно застывшими друг напротив друга братьями тонкой раскаленной нитью в воздухе вибрировала тревога.

— Ты активировал щит, — тихо, но очень отчетливо произнес Ястреб. — Зачем?

Дэррэк вздохнул, по горлу прошла волна от судорожно сжатых мышц и на виске учащенно забилась жилка.

— Лэйн сказал, что он видел у дома кого-то, очень похожего на эгрэгора.

Бровь Касса изломом взлетела вверх и, заложив руки за спину, он все так же спокойно поинтересовался:

— Ты проверял?

— Нет, — повинно опустил голову Дэррэк. — Я испугался.

В комнате опять повисла давящая тишина. Оливия переводила взгляд с одного мужчины на другого и почти физически ощущала, как градус накала между ними увеличивается и растет.

— Ты знал, что Антэль причастна к смерти Эории и моего сына? — леденящий душу голос герцога прозвучал как удар плетью.

Дэррэк вздрогнул, и лицо его стало похожим на восковой слепок. Руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Не в состоянии что-то произнести, он лишь отрицательно качнул головой, с ужасом глядя на брата.

— Если окажется, что ты в этом замешан… — сделал короткий шаг вперед Касс.

— Можешь убить меня, — покорно двинулся ему навстречу Дэррэк.

Руки герцога стремительно обхватили голову брата, и глаза нелюдя вспыхнули слепящим зеленым светом.

— Что ты делаешь? — ошеломленно пробормотала Ли, глядя на безвольно обвисшего в стальных тисках Касса Дэррэка. Белки его глаз закатились, конвульсивно дергаясь в глазнице, словно мужчина пытался закрыть веки и не мог.

— Что ты делаешь? — подлетев к Кассу, Оливия дернула его за рукав, но он даже не шелохнулся, продолжая настойчиво и методично взламывать мозг брата. — Отпусти его! С ума сошел?

Из носа Дэррэка тонкой струйкой потекла кровь, и Оливия в ярости ударила мужа в плечо. Не получив желаемого результата, она со всей силы заехала Ястребу в челюсть, сбив его с ног своим тяжелым ударом.

Отлетев к стене, герцог ударился об нее головой и медленно сполз вниз, схватившись рукой за лицо.

— Эй, Дэр, ты как? — Ли похлопала осевшего на пол Дэррэка по щекам. — Ты рехнулся, Ястреб? Он же твой брат! — гневно сверкая глазами, рявкнула на мужа охотница. — Ты мог убить его!

— Не надо, Ли, — утирая рукавом кровь, Дэррэк поднялся и, шатаясь, добрался до противоположной Кассу стены. — Я хотел, чтобы он знал, — он сел на пол, вытянул вперед ноги и устало откинул назад голову. — Я не мог причинить ей зла… Не мог… — в пронзительном голосе мужчины прозвучали тоска и невыразимая боль.

Ли метнулась взглядом к сгорбившемуся и уставившемуся в одну точку герцогу, не понимая, что происходит.

— Почему ты не сказал мне? — Касс медленно преодолел разделявшее их с братом расстояние и тяжело опустился рядом с ним у стены.

Улыбка у Дэррэка получилась вымученной и кривой.

— Что сказать, Касс? Что я любил твою жену? — мужчина закрыл глаза, сглатывая подступивший к горлу ком. — Ее нельзя было не любить. Она была воплощением света и любви…

— Почему не сказал потом, когда ее не стало?

— Зачем? — рвано вздохнул Дэррэк. — Я и себе боялся в этом признаться. Вы были так счастливы… Кто я такой, чтобы пятнать твои воспоминания своими безответными чувствами.

— Ты мой брат, — обхватив Дэррэка за шею, Касс рывком прижал его голову к своему плечу. — Ты мой брат, — обнимая его со всей силы, прошептал герцог. — Прости меня. Прости меня, Дэр.

Оливию душили горькие слезы от одного лишь взгляда на сидевших в изломанных позах на полу мужчин. Их боль, отчаяние и скорбь пропитали воздух своей безысходностью, от которой болело сердце и стонала душа. Бесшумно отступая, Ли вышла из кабинета, а потом, уткнувшись лбом в стену коридора, бессильно расплакалась.

— Госпожа, вам плохо?

Обернувшись, Ли обнаружила за своей спиной перепуганную Марси, нервно комкающую в руках передник.

— Нет, Марси, — утирая лицо, вздохнула Оливия. — Я в порядке, — с грустью посмотрев на дверь кабинета мужа, она успокаивающе накрыла ладонью беспрестанно шевелящиеся руки служанки. — Сходи на кухню и принеси Его Светлости и Его Сиятельству что-нибудь выпить. Покрепче.

— А вы? — всполошилась девушка.

— А я буду у Лэйна, — мягко улыбнулась охотница. — Ступай. Мне понадобится ваша с Фэлис помощь чуть позже.

Марси, вежливо поклонившись, помчалась выполнять поручение, а Оливия мазнула полным сожаления взглядом по стене, за которой сейчас находились Дэррэк и Касс. Ее присутствие там было лишним. Братьям о многом нужно было поговорить, и разговор этот обещал быть мучительным и тяжелым, но теперь Оливия была уверена: в чем бы мужчины ни признались друг другу, сделают они это мирно и спокойно.

* * *

Сидя в кресле, Касс рассеянно возил по письменному столу бокалом с виски, глядя, как и Дэррэк, пустым взглядом в одну точку. Алкоголь притупил боль, и следом за ней в душе поселилась щемящая пустота. Серая. Мрачная. Безжизненная.

Молча выслушав рассказ брата о трагических событиях, произошедших в доме в его отсутствие, герцог залпом осушил остатки спиртного и тихо спросил:

— Где она?

— Внизу, — поник Дэррэк. — Ее отнесли в холодник.

— Я наложу заклинание стазиса и завтра отправим ее тело в Ястребиный Коготь.

Ее похоронят в семейном склепе рядом с отцом.

Дэррэк поднял на Касса неверящий взгляд, после чего благодарно кивнул:

— Спасибо!

— Большую часть жизни я считал ее своей матерью, — обиделся Касс. — Ты что же, думал, что я выкину ее под забор, как паршивую собаку?

— Прости. Я думал, ты не захочешь, чтобы она лежала рядом с отцом.

— Я любил ее, — горько усмехнулся Ястреб. — Любил и почитал как родную. Я помню тот день, когда назвал ее мамой. Мне дали подержать новорожденного тебя. Ты был такой маленький, страшненький, и орал, как недорезанный, — меланхолично углубился в воспоминания герцог. — Я боялся, что тебе что-то сломал… Она погладила меня по голове и сказала: «Это твой братик, сынок…» Она всегда называла меня сыном, — Касс медленно растер лицо и уставился на брата. — Почему? Зачем она это сделала?

— Я не знаю, — Дэррэк отвернулся, пряча от брата застывшие в глазах слезы.

— Я ведь готов поверить в любую чушь, лишь бы убедить себя в том, что она не виновна, — покачал головой Касс. — Но она виновна! Виновна! Она все знала. И когда вкладывала в мою голову код, хотела, чтобы я убил Оливию, а потом сдох сам! Что это, Дэр? Неужели она притворялась всю жизнь? Неужели вся ее забота, слова любви — все обман?

Дэррэку было больно все это слышать, и еще больней было пытаться найти ответы на вопросы брата. Всю жизнь он считал, что мама не делала разграничений между ним и Кассом. Он привык к тому, что Антэль всегда на правах матери вмешивалась в жизнь брата, спорила с ним, давала советы, ругала и жалела. За что и почему она так поступила с ним, Дэррэк не понимал. Более того, ни он, ни Касс даже не подозревали, что у матери есть ментальные способности. То, что он не мог этого почувствовать — понятно, но как этого мог не заметить Касс?

— Касс, а ты что, никогда не чувствовал, что у нее есть дар? — озвучил свои мысли Дэррэк.

Мрачно скользнув взглядом по лицу брата, Касс поднялся и, подойдя к окну, уставился в темноту за стеклом.

— Странно, что не то что я, а даже отец не почувствовал в ней никаких способностей. Он жил с ней рядом столько лет — и ничего не чувствовал! Даже малейшего изменения ауры… Как такое возможно?

— Это никак нельзя скрыть? — спросил Дэррэк.

— В том-то и дело, что нет, — впал в задумчивость Касс. — Если и можно, то ненадолго. Маг всегда почувствует мага.

— Тогда я не понимаю… — развел руками Дэррэк.

— Ты говоришь, что Лэйн видел эгрэгора у нашего дома? — неожиданно сменил тему герцог.

— Я не знаю, кого он видел, но он в точности описывал аммонриара, которого ты мне показывал за Эсклафидрой. Как мог ребенок знать такие мелочи и детали: сиреневые глаза с красным зрачком, тело, клубящееся тьмой?.. Я испугался, поэтому и активировал твой щит.

Касс вернулся на место и теперь, запрокинув голову, отрешенным взглядом смотрел в потолок, усиленно о чем-то размышляя.

— Ты когда-нибудь слышал что-то о латрэйнах? — нарушил молчание он.

— О ком? — растерялся Дэррэк, впервые слышавший такое слово.

— Даром проникать в «трещины» между мыслями и телом обладали единицы из высших аммонриаров. Их побаивались сами эгрэгоры. Латрэйны — ловцы разума. Если верить летописям, они могли проникать в сознание, присутствовать в нем незаметно для хозяина, отдавать любые приказы, вплоть до убийства, и непосредственно управлять человеком. Абсолютная власть!

— Почему ты вдруг заговорил о них? — удивился Дэррэк.

— Потому что слишком много легенд в последнее время оживает, — холодно ответил Касс. — Все очень странно. Тот, кто за мной охотится, уверен в том, что не может влиять на меня напрямую. Значит, на ком-то пробовал и знает…

Латрэйны не могли проникать в разум одаренных, менталист умеет защищаться и ставить блоки. Райверен, додж, Ильма, Антэль не были менталистами. Все сходится.

— Райверен? — не поверил тому, что услышал, Дэррэк. — Ты считаешь?..

— Я предполагаю, — не дал договорить ему герцог. — Это лишь мое предположение. Пока это единственная логичная версия.

— А как этот латрэйн мог оказаться в Аххаде?

— На этом месте моя логика заканчивается, — досадливо вздохнул Касс. — Остаются одни фантазии. Но если я прав, тогда становится понятным, зачем ему нужно разрушить Эсклафидру — он хочет вернуть в этот мир своих… или сам к ним вернуться… не знаю.

— Мама что-то искала, — вдруг вскочив с места, вспомнил Дэррэк. — Здесь уже убрали, но утром было все перерыто вверх дном.

— Искала? — удивленно замер Касс. — Здесь?

— Да. Наверное, ее застал Лэйн и из-за этого все и случилось…

— Искала… — Касс задумчиво прошелся по комнате, вновь пробормотав: — Искала… Значит, знала, что это находится не в Ястребином Когте…

— Ты догадываешься, что это может быть? — напряженно вглядываясь в сосредоточенное лицо брата, поинтересовался Дэррэк.

— Кажется, да, — Касс снял с полки бронзовую статуэтку ястреба, и она поплыла в его ладони, сбрасывая иллюзию. — Она искала артефакт Мэрлина, — в руке герцога оказался круглый золотой медальон на толстой золотой цепочке.

— Тот самый подарок доджа? — не поверил Дэррэк. — Из легенды о Мэрлине и драконе?

— Антэль в последнее время очень часто интересовалась тайной проклятия. Я не обратил на это особого внимания — думал, пустое женское любопытство. Оказывается, зря… — Касс надел цепочку на шею и спрятал ее за ворот рубахи. — Поздно уже, Дэр. Иди отдыхай. У тебя был тяжелый день. Завтра проснется Лэйн, и я попробую разобраться в том, что произошло.

— А ты? — спросил Дэррэк, видя, что брат вновь налил себе виски и сел в кресло.

— Я сейчас спущусь к матери, а потом пойду к сыну. Ступай, Дэр. Я хочу немного побыть один.

Дэррэк, молча кивнув, покинул кабинет, а Ястреб осушил бокал и устало упустил голову на скрещенные на столе руки. Спускаться вниз к телу матери не хотелось. Нет, не потому, что он ее ненавидел или считал предательницей. В душе, сколько бы он себя ни спрашивал, не было ненависти — только боль и разочарование. Касс не хотел видеть ее мертвой, не хотел, глядя в ее неживое лицо, задавать вопросы, на которые она уже никогда не сможет ответить. И все же идти было нужно. Это последнее, что он мог для нее сделать.

Погрузив тело матери в стазис, Касс долго смотрел на нее, пытаясь найти в ее чертах отгадку всех тайн. Антэль по-прежнему оставалась красивой, словно не умерла, а крепко уснула. Касс почему-то вспомнил, как она учила его танцевать, правильно подбирать одежду, говорить женщинам комплименты… В их жизни было так много светлого и хорошего, и перечеркнуть эти воспоминания одним небрежным жестом просто не получалось.

Не выдержав, Касс сел рядом с матерью. Взяв в руку ее ладонь, он осторожно погладил холодные тонкие пальцы.

— Я прощаю тебя, мама, — тихо прошептал он. — Покойся с миром.

Никогда и никому Ястреб не прощал предательства. Просто не умел. А сейчас сделал это, не задумываясь, со спокойным сердцем. И Касс понимал, что обязан этим Оливии. Потому что если бы не она, он никогда бы не понял, что надо уметь прощать других, ведь однажды прощение может понадобиться и тебе. Добравшись до комнаты Лэйна, Касс хотел остаться у мальчика до утра, но, к своему великому удивлению, обнаружил, что ребенок в кровати не один. Прижавшись к нему с двух сторон лбами и обняв руками, зажав тело мальчика между собой, рядом сладко спали Грасси и Джедд. Судя по тому, что на лице Лэйна блуждала безмятежная улыбка, мальчишке было хорошо. Рыжая парочка была счастлива, и ребенок неосознанно пил их светлые эмоции, восстанавливая растраченный ресурс. Лучшего варианта нельзя было и придумать. Во всем доме, пожалуй, не нашлось бы больше никого, кто в этот день мог хоть чему-то радоваться и поделиться этой радостью с Лэйном.

Укрыв троицу покрывалом, Касс пошел в свою комнату, надеясь, что отлежавшись в горячей воде, все-таки сможет уснуть. Надежды не оправдались. В голову упорно лезли воспоминания о его прошлой жизни. Смерть Антэль разбередила душу, добавляя на сердце новые шрамы.

Герцог поднялся с кровати, зажег свечу и хотел одеться, чтобы пойти в кабинет разбирать бумаги, когда на глаза случайно попалась лежавшая на камине скрипка.

Кто-то из слуг в его отсутствие принес ее с чердака в спальню, заботливо оттерев от пыли и грязи. Острая и невыразимая тоска кольнула в сердце. Руки сами потянулись к инструменту, помня все его линии и изгибы. Касс закрыл глаза и, опустив смычок на струны, отпустил свою боль в свободный полет.

* * *

Синие блики кружили по мозаичному потолку и стенам, превращая купальню в какое-то сказочное место. Оливия не поняла, в какой момент уснула, откинувшись головой на теплый бортик лазуритовой купели. После нескольких месяцев кочевой жизни, она казалась непозволительной роскошью и несказанным удовольствием.

Джедд с Грасси изъявили желание остаться возле Лэйна и едва не взашей вытолкали ее немного отдохнуть и привести себя в порядок. У охотницы были довольно странные ощущения. Еще несколько месяцев назад она готова была бежать из этого места куда угодно, а сейчас ей казалось, что она вернулась домой. Чужие люди вдруг стали близкими и родными. От теплых улыбок и бесконечного щебетания Марси и Фэлис согревалась душа; золотыми руками Грасси были вышиты совершенно фантастические камиза и домашнее платье; сердобольная Тарга напекла пышных пирожков; и даже чопорный мистер

Орланд принес теплого молока, сетуя на то, что госпожа ничего не ела с дороги. Госпожа…

Когда-то Ли мечтала, чтобы ее так называли. Мечтала о любви и преданности своих слуг, о том, что будет для них доброй, чуткой хозяйкой и непререкаемым авторитетом. И все происходящее было так похоже на сбывшуюся мечту, кроме одного… Она не была любимой и ласковой женой своему мужу.

Формально их с Ястребом связывали неразрушимые узы брака. Но кем она была для него на самом деле? Ли боялась себе задавать этот вопрос и отвечать на него тоже боялась. Глупый детский страх: словно ты лежишь в темной комнате, и за каждым шорохом и движением тебе чудятся ожившие монстры и чудовища.

За тенью ее страха скрывалось нечто большее — то, в чем она сама себе боялась признаться.

Мужчина, с которым она провела полные трудностей и лишений месяцы пути, ела один кусок хлеба, спала бок о бок и чью спину прикрывала в бою, стал чем-то большим, чем простой формальностью.

Оглядываясь назад, Ли понимала, что смогла увидеть в нем не только верного друга, надежного напарника и мудрого командира, но и чуткого, заботливого мужчину. Научилась понимать и принимать его слова и поступки. Смогла разглядеть за неприглядной личиной нелюдя того, кем он был на самом деле: благородного и порядочного человека.

Куда исчез враг, которого она хотела убить? И был ли когда-нибудь ей врагом герцог, пострадавший точно так же, как и она?

Мысли вносили смуту в ее растревоженную душу, и чем больше она думала о Ястребе, тем сильнее душа болела.

Оливии было жаль… И погибшую семью мужа, и его болтливого брата, и самого Кассэля дель Орэна ей тоже было жаль.

Так и не дождавшись служанок, Оливия сама вытерлась и, облачившись в роскошный подарок Грасси, вышла из купальни.

Мелодичный звук играющей скрипки коснулся ее слуха, едва она открыла дверь. От этой музыки не было спасения, она затягивала словно омут, брала за душу, выкручивала руки, вынимала сердце и рвала нервы в клочья. Не было сил слушать этот пронзительный крик души. Удушливое отчаяние захлестнуло с головой, и Оливия, сделав глубокий вздох, замерла, чувствуя, как к горлу подступает ком и на глаза наворачиваются слезы. У нее не было сомнений в том, кто был исполнителем и что он сейчас играл: гордый маршал Аххада изливал в музыке свою боль — это плакало его израненное сердце.

В углу, у стены, зажимая руками рты, рыдали Марси и Фэлис. Глядя на них, Оливии самой хотелось выть.

— Ступайте, вы мне больше не нужны сегодня, — нетерпеливым жестом отпустила девушек Ли. Ей почему-то казалось, что эта исповедь души слишком личная, и Ястреб играл ее вовсе не для слуг.

Дойдя до смежной с его спальней двери, девушка уткнулась лбом в блестящую полированную поверхность, кожей чувствуя льющиеся сквозь нее вибрации. Створка вдруг медленно подалась вперед, словно кто-то свыше хотел, чтобы она вошла внутрь. Неведомая сила заставила сделать шаг и…

Незримой нитью привязавшая ее к себе мелодия повела за собой, лишая способности думать — только чувствовать боль, грусть, отчаяние и одиночество играющего ее мужчины.

Жидкое и огнистое мерцание свечи танцевало дивный танец на его одухотворенном лице, делая его то трогательно-беззащитным, то строгим и серьезным, то задумчивым и грустным. Смычок порхал по струнам, заставляя их петь что-то такое трепетно-печальное, что хотелось плакать. Скрипка плавилась от невозможной нежности его душераздирающей музыки. Пальцы Ястреба гибко и плавно скользили по грифу, и в их движении было что-то завораживающее. Словно он не играл, а ласкал инструмент, как пылкую любовницу.

Оливия пошевелилась, и шорох ее одежд, вплелся тихой нотой в льющиеся из-под пальцев герцога музыкальные кружева. Касс резко развернулся, пронзив Оливию, как стрелой, непроницаемой мглой своего взгляда. Смычок замер, а потом взмыл вверх, заставив инструмент пронзительно застонать на высоком надрыве. Мелодия падала каплями слез. Натянутой струной звенела печаль. И в глазах идущего к ней навстречу мужа плескалась зеленая тоска.

Оливия медленно попятилась, смущенная и ошеломленная его напором. Дверь резко захлопнулась, как от сквозняка, и отступать было больше некуда. Спина уперлась в преграду стены, а остановившийся в шаге мужчина теперь играл свою исповедь только для нее — глядя своими невозможными глазами в самую душу.

Музыка теплым ветром окутывала дрожащее от непонятного волнения тело Оливии, ложилась на сердце мягким бархатом, и в целом мире сейчас не было ничего и никого, только этот чарующий звук рыдающей скрипки и горящие зеленым огнем глаза герцога.

Он подошел так близко, что Оливия видела бьющуюся на виске жилку, лучики морщин, пролегшие между бровей и горькую усмешку в линии его плотно сжатых губ.

Скрипка умолкла неожиданно. Воздух наполнился жаркой тишиной, такой же острой, как лезвие ножа.

— Не уходи, — руки Касса впечатались в стену по обе стороны от ее головы, поймав Оливию в обжигающую ловушку его сильного тела.

Ястреб опустил голову, коснувшись носом лба жены, и застыл так, отбирая у нее все больше пространства натиском своей тяжело вздымающейся груди. Кто-то незримый сжег весь воздух вокруг, заставив задыхаться и жадно ловить губами отчаянные вздохи друг друга. Расстояния, разделявшего их, стало катастрофически мало, и так много жалящих пульсирующих точек соприкосновения их напряженных и распаленных огнем тел.

— Не уходи. Не сегодня. Останься… только на эту ночь, — лихорадочно сверкая глазами, возбужденно пробормотал Касс, с шумом втягивая ноздрями запах ее волос. — Я больше никогда не сделаю тебе больно, — руки мужчины медленно сползли по стене на зажатые плечи Оливии, обхватили шею, приподнимая большими пальцами подбородок и заставляя смотреть в его глаза. — Никогда. Слышишь? Больше никогда. Обещаю.

Что-то болезненно-острое засквозило в его затопленном льдистой горечью взгляде.

— Обещаю, — будоражащим кровь шепотом повторил он. Сняв со своей шеи круглый медальон на золотой цепочке, он надел его на Оливию, а затем выразительно посмотрел в ее глаза: — Я клянусь, Лив. Не уходи…

Широкая ладонь осторожно и уверенно накрыла грудь охотницы, и она, вздрогнув, испуганно вжалась в стену, заметавшись затравленным взглядом по сторонам.

— Больше никогда, Лив, — жарко выдохнул Касс в ее губы. — Больше никогда, — горячий шепот обжег кожу ее щеки, — Лив. Посмотри на меня.

Девушка подняла голову и застряла в зелени его глаз, как муха в меду, не в состоянии пошевелиться или сказать хоть слово. Он передавал ей свои эмоции, такие терпкие, острые, пронзительные, медленно вытягивающие нутро и заставляющие струиться кровь по венам жидким огнем. Перекатывающиеся на языке жгучим перченым послевкусием.

Так вот как у него это, оказывается — горячо, невыносимо голодно. Кровь до одури стучит в жаркой от желания голове и руки подрагивают от нетерпения, живя отдельной жизнью, повинуясь лишь сумасшедшему импульсу гладить, трогать, касаться, чувствовать…

— Лив, — тягуче и низко протянул он, запуская пальцы в ее короткие волосы. — Верь мне, Лив.

И она поверила…

Почему?

Зачем?

Просто устала. Бороться с ним. С собой. С противоречиями, разрывающими душу напополам. Устала жить прошлым. Устала бояться. Его. Себя. Устала жалеть о чем-то безвозвратно ушедшем. Да и поздно…

Сильные руки словно пушинку подняли Оливию вверх и жаркие, сухие губы сомкнулись на ее устах. Одежда улетела прочь, сорванная в голодном порыве его нетерпеливого безумства.

Комната вспыхнула, как факел. Огненные лозы ручейками побежали по стенам, закручиваясь в узоры и рисунки, оранжевый вихрь обвил и подхватил страстно целующихся супругов, раскачивая на упругих волнах, словно в колыбели. Пылающая постель приняла в свои объятья их сплетающиеся тела, и в этом безудержном вихре стихии обнаженные и отбросившие самоконтроль мужчина и женщина танцевали свой завораживающий древний танец губ, рук и бессвязных слов.

Последние сомнения и уже ненужные проявления стыда утонули во всепоглощающей нежности его поцелуев, и Оливия таяла, зажатая в горячих объятьях мужа, как свечка, брошенная в огонь.

Отсветы огня теплой охрой ложились на светлую кожу охотницы, мягко обрисовывая красивые изгибы бедер, совершенную округлость груди, плоский живот, и Ястреб неторопливо оглаживал ладонями контур ее тела, словно скульптор, любующийся статуей, вышедшей из-под его резца.

Воздух плавился и горел, смешиваясь с запахом вереска и мяты, исходящим от ее волос. Касс пьянел от этого запаха. Шалел от восторга, касаясь жены губами и руками, и от того, с какой покорностью она позволяла ему это делать.

— Позови меня… — не отпуская взглядом, исступленно лаская ее тело, шептал он. — Позови, Лив, — тяжелые ладони ласково скользили по теплому бархату ее кожи, меняя тональность ее коротких вздохов на тягучие, гортанные стоны. Он играл на струнах ее распаленного тела, как на своей любимой скрипке: нежно, самозабвенно, одержимо, упрашивая, обещая, задавая нужный такт и ритм.

— Позови, — умолял он ее, рисуя языком влажные круги на ее груди, прокладывая губами теплые дорожки на подрагивающем животе, обжигая бесстыжими дерзкими поцелуями беззащитно раскрытые бедра, — Меня. Лив. Позови, — звучал чарующей музыкой его искушающий, как грех, голос, растекаясь по венам тягучей истомой, расползаясь по коже волной огненных мурашек.

Потерянная, ошеломленная и убаюканная медленными, восхитительными, сводящими с ума ласками, Оливия не могла произнести и слова, задыхаясь, ловила ртом липкий густой воздух, слыша сквозь пелену сладкого угара лишь соблазняющий, доводящий до состояния помешательства шепот. Обещающий блаженство, свободу, полет, освобождение от неутоленной жажды, терзающую ее ноющую и распаленную плоть невозможной чувственной пыткой.

— Касс, — низко и надсадно вырвалось из ее горла. Скользя ладонями по выпуклому рисунку мышц на его спине, она, откинув назад голову, подставила гибкую линию шеи его дразнящим пряно-сладким поцелуям и снова протяжно выдохнула: — Ка-асс…

— Да! Я здесь, — одним ударом соединив их разгоряченные тела и наполнив ее собой до отказа, с улыбкой прохрипел Ястреб, выпивая ненасытными губами вязкий, дурманящий стон свой женщины. — Я здесь, Лив, — двигаясь в ней все быстрее, рыча от нахлынувшей на него на пике ее удовольствия эйфории и теряя голову оттого, как выгибается под ним ее тело, повторял он словно безумный. — Я здесь, — падая следом за ней в огненный омут топящего рассудок наслаждения, — Лив… — закрывая глаза и сплетая пальцы их рук, со стоном выдохнул Касс, прежде чем острое, на грани потери контроля удовольствие вспороло его тело жаркой, слепящей судорогой.

Он любил ее до самого утра, истязая чувственной пыткой и себя, и ее, балансируя на тонкой границе между невыносимым желанием и падением в бездну огня, бескомпромиссно пожирающего все его естество. А потом получал какое-то изощренное, дикое, животное наслаждение, когда она, взмокшая и горячая, билась в его руках, теряясь в очередной волне накрывающего ее оргазма. Смотрел, как заволакивает ее глаза пелена неги, как его женщина мечется в сладкой конвульсии, и буквально сходил с ума — хотел ее до одури, до умопомрачения. И ему было мало.

Касс терзал ее нежный рот, пил ее дыхание, тонул в ее взгляде и не мог остановиться. На теле Оливии не осталось ни одного места, не помеченного им. Он трогал ее руками. Везде. Медленно. Основательно. Долго. Переворачивая то на живот, то на спину, прикусывая и облизывая розовые вершины груди, упругие ягодицы, ямочки у основания позвонка, тонкие лопатки, маленькую впадинку пупка. Мучительно-нежно водил по шелковой коже жадными пальцами, губами и языком, не замечая, что оставляет повсюду яркие отметины своего отчаянного помешательства.

Ее тихие стоны выносили ему мозг, заставляя рычать, как изголодавшегося зверя, вбиваясь снова и снова в ее влажную, теплую плоть, до белых вспышек в глазах и собственного утробного рыка.

Нереальное наслаждение. Никогда и ни с кем так невозможно хорошо и так безумно горячо еще не было. Никогда и ни к кому он не испытывал такую животную, ненасытную тягу. И только это гибкое тренированное тело способно было выдержать изнуряющий марафон его нечеловеческой страсти, превратив долгую ночь в короткий обжигающий миг, утолить его невыносимую жажду, напоив собой допьяна, досыта.

Это была ожившая мечта: уснуть так — не выходя из нее, прижавшись грудью к тонкой спине, зарывшись лицом в волосы на затылке, прихватив губами фарфоровую кожу на шее, чтобы потом, проснувшись, любить ее снова — не спеша, томительно-нежно, пока в ее глазах не появится то выражение абсолютного блаженства, напрочь сносящее ему голову, и его самого не охватит дикое возбуждение, заставляющее брать ее до изнеможения, до пронзительного безумия и отсутствия каких-либо мыслей в его хмельной и одурманенной страстью голове.

* * *

Лэйн повернулся на бок и, зацепившись рукой за спящего рядом мужчину, распахнул глаза, пытаясь разглядеть в кромешной темноте его лицо. С другой стороны к нему прижималась женщина, положив тонкую ладонь на живот, и мальчик счастливо улыбнулся, сразу подумав, что это Касс и Оливия остались с ним на ночь.

Осторожно дотронувшись до щеки мужчины, Лэйн провел пальцами по густой щетине, с удивлением осознав, что это Джедд. Ласково погладив лицо мастрима, мальчишка подложил под голову ладошки, слушая, словно музыку, его размеренное дыхание.

Лэйн соскучился. Неимоверно. Смотрел на спящего охотника — и в груди росло страстное желание обнять его крепко-крепко, чтобы впитать кожей терпкий запах табака и леса, которым пропах его рыжеволосый друг. Придвинувшись ближе, ребенок уткнулся лбом в крепкое плечо Джедда — и вдруг отпрянул, ощутив что-то неладное.

Бесшумно, так, чтобы не разбудить мастрима, Лэйн невесомо опустил ладошку на медленно подымающуюся грудь мужчины. Закрыв глаза, он тут же ее отдернул, почувствовав острую ноющую боль. Привстав на коленки, мальчишка сделал пасс рукой над неподвижным телом Джедда, а обнаружив колотую рану на плече, жалобно сморщил свое личико.

— Ты потерпи, Джедд. Я тебя сейчас подлечу, — одними губами прошептал Лэйн. — Я уже умею. Я научился.

Легонько накрыв руками то место, куда попала стрела, Лэйн выпустил силу, соединяя порванные мышцы, сухожилия и сосуды, восстанавливая кожный покров и убирая шрам.

— Вот так лучше, — улыбнулся мальчик, тыльной стороной ладони утерев проступивший на лбу пот. По спине прошла дрожь, и Лэйн тяжело опустился на подушку, чувствуя, как предательская слабость вновь накатывает на него тошнотворной волной. — Ничего, я восстановлюсь. Полежу немножко, и восстановлюсь, — стал уговаривать себя он.

Голова противно закружилась, и тяжелый горький спазм вновь подкатил к горлу мальчика. Помогая себе локтями и пятками, Лэйн с трудом дополз до края кровати. Переждав несколько минут, пока бивший его озноб немного отпустит, ребенок осторожно спустился на пол, пытаясь сохранить равновесие. Пошатываясь и придерживаясь за мебель, мальчишка добрел до двери, вцепившись в нее трясущимися руками. Единственным, кто сейчас мог ему помочь, был Касс, и Лэйн отчаянно верил, что успеет до него добраться, прежде чем вновь потеряет сознание.

Тяжело переставляя ноги, ребенок преодолел треть пути, когда в его спину ударился сердитый окрик, а затем чьи-то сильные руки подняли вверх, осторожно прижав к теплой и широкой груди.

— Дэр, — слабо улыбнулся Лэйн во встревоженное лицо подхватившего его дяди.

— Ты что здесь делаешь? Зачем встал? — засыпал его вопросами мужчина. — Тебе нельзя еще. Касс сказал, что надо отдыхать.

— Не сердись, — еле ворочая языком, попросил Лэйн. — Ты меня отнеси к Кассу, и я возле него отдохну.

Дэррэк потрогал губами вспотевший лоб ребенка и в замешательстве замер.

Перед тем, как выйти на улицу, чтобы хоть немного успокоиться и подышать воздухом, он оставил брата в его кабинете. Судя по словам Касса, он собирался там остаться ненадолго, и вот теперь Дэррэк не знал, куда ему нести мальчика — в кабинет или спальню.

— Что это? — Лэйн вдруг тесно прижался к Дэррэку, ткнув пальчиком куда-то вверх.

Над головой, часто взмахивая крыльями, пронеслась удивительно красивая огненная птица и, ударившись о потолок, рассыпалась сотней тлеющих оранжевых искр.

— Не знаю, — ошеломленно пробормотал Дэррэк, оглядываясь по сторонам.

По стене напротив полз огненный плющ, быстро цепляясь за лепнину рдеющими жаром усиками и листочками.

— Вау, — потрясенно выдохнул Лэйн, ярко сверкая немигающими глазами. — Смотри! — резко наклонился он.

По коридору проскакал пылающий заяц и, завернув за угол, беззвучно растворился в тишине дома.

— Что происходит? — Дэррэк испуганно прижал к себе Лэйна, потому что стены особняка мгновенно вспыхнули слепящими огненными сгустками, а затем коридор наполнился сотней жарких, мерцающих мотыльков.

Они закружили искрящейся стайкой вокруг раскрывшего рот мальчишки, садясь ему на руки, волосы, нос. Лэйн вдруг зашелся звонким хохотом, хлопнул ладошками, пытаясь их прогнать, а когда они снова облепили его со всех сторон, радостно пролепетал:

— Дэр, они волшебные. Так хорошо! У меня ничего не болит!

Ребенок нетерпеливо тянул руки к объявшему дом огню — и тот жарко клонился к нему, целуя его пальчики пламенными губами.

Лэйн жадно ловил ласкающее его тепло, впитывая в себя его невероятную силу. Мальчишке казалось, что его просто распирает изнутри от льющегося через край счастья и любви. Хотелось смеяться, прыгать, плясать и дарить всем улыбки.

— Дэр, — восторженно прощебетал пацаненок, обхватив мужчину за шею, — пойдем! Быстрее пойдем к Кассу. Он должен это видеть!

Повернувшись вполоборота, Дэррэк посмотрел на ползущие из стены спальни брата огненные цветы — и неожиданно все понял.

— А давай пойдем ко мне, малыш! — нежно поцеловал Лэйна в щеку он.

— К тебе? — удивленно вытаращился мальчишка. — А как же Касс?

— Ты знаешь, я тут подумал, что они с Ли, наверное, очень устали после дороги. Жалко их будить. Может, пусть отдохнут?

Лэйн задумчиво свел бровки, а потом губы его расползлись в мечтательной доброй улыбке.

— Ладно, пусть спят, — согласно махнул рукой мальчик. — Они же теперь никуда от меня не денутся?

— Не денутся, — усмехаясь, подтвердил Дэррэк.

— Да и я тебе сейчас нужней, — деловито заявил Лэйн.

Дэррэк недоуменно приподнял бровь, а мальчишка, бережно погладив его по голове, лукаво шепнул на ухо:

— Грустный ты. Лечить тебя буду.

Рассмеявшись, Дэррэк крепко обнял ребенка, в который раз удивляясь широте его доброго, бескорыстного сердца и чистоте души.

— Чудо-целитель ты мой! — щелкнул он мальчугана по носу. — А у меня бородавки на носу не вырастут после твоего сеанса лечения?

Лэйн ехидно прищурился и неожиданно выдал:

— Разве что лосиные рога на голове.

Весело хохоча, Дэррэк подбросил ребенка вверх, не понимая, почему вдруг стало так хорошо и тепло на душе, словно удивительный огонь обогрел и приласкал и его.

— Давай я тебе лучше сказку расскажу, — предложил он мальчику.

— Про Раунга? — вскинувшись, сверкнул глазенками Лэйн.

— Про заколдованного дракона, — подмигнул ему Дэррэк, осторожно вышагивая по пылающей под ногами траве.

— Про дракона… — зачарованно потянул Лэйн. — Да! Хочу! А она с хорошим концом? — тут же поинтересовался он.

Дэррэк повертел по сторонам головой, дивясь расписывавшему особняк волшебству, после чего уверено кивнул:

— С очень хорошим.

* * *

Тяжелые веки никак не хотели открываться. Внутренний голос, всегда будивший Оливию на заре, сейчас бессовестно спал, упорно игнорируя пробивающиеся сквозь толстые задернутые шторы, яркие лучи полуденного солнца. Сложно было заставить себя проснуться и встать с постели, когда уснуть ей дали только под утро.

Приоткрыв один глаз, Ли вяло скользнула взглядом по комнате, медленно начиная приходить в себя.

Тишина, спокойствие и легкий полумрак.

Смятые скомканные простыни.

Разбросанная по полу одежда.

Рука властно и уверенно накрывшая ее грудь.

Жилистая нога, переброшенная через бедро.

Обнаженный и горячий мужчина, прижимающийся к ней со спины так, словно был ее продолжением.

Его дыхание щекотно шевелило волосы на затылке, колкими мурашками расползаясь по позвонкам, и, кажется, в этот момент Ли каждой клеткой чувствовала твердость его упругих мышц, сладостной пыткой дразнящих ее кожу.

Жар томной волной прокатился от ступней до макушки, и Оливия, рвано выдохнув, потянулась рукой к валяющейся в стороне подушке. Бесшумно подвинув ее к себе, охотница молниеносно крутанулась, вложив в ее в объятья Ястреба вместо себя.

Сонно замычав, герцог подмял под свое огромное тело мягкую обманку, потом, чему-то улыбнувшись во сне, вновь задышал ровно и спокойно, расслаблено распластавшись на постели.

Осторожно скатившись с кровати, Ли на цыпочках стала отступать к двери, напрасно пытаясь успокоить бьющее набатом сердце. Взгляд то и дело цеплялся за лежащего на кровати обнаженного мужа, и память бесстыдно воскрешала перед глазами откровенные прикосновения сильных рук, жгучие, сводящие с ума поцелуи и яростно-сладкие толчки его плоти внутри себя.

Тело не слушалось. Обессилевшее и обмякшее после сумасшедшей ночи, оно казалось чужим. Тянули и болели все мышцы. В ногах поселилась ватная слабость и внутри разливалась такая опустошающая лень, что не было сил ни что-то говорить, ни что-то делать.

Подобрав одежду, охотница трусливо выскользнула за дверь и, прислонившись к ней с обратной стороны, облегченно выдохнула, прижав к груди изорванное платье.

Близость с мужчиной кроме боли и стыда, оказывается, приносила невероятное наслаждение. Невыразимое удовольствие — порочное и грешное, горящее жарким хмелем в крови, возносящее до небес и опускающее на самое дно огненной бездны, в которой было так хорошо, что возвращаться обратно не хотелось.

В огромном напольном зеркале отразилось движение, и Ли, ярко сверкая глазами, уставилась на собственное отражение, не в силах отвести взгляда от своего обнаженного тела.

Подойдя ближе, она пригладила рукой свои спутанные и растрепанные волосы, дотронулась до полыхающих ярким румянцем щек, спустила ладонь от шеи к ключице, а затем медленно прошлась ею по контуру собственного тела.

С каким-то лихорадочным возбуждением и извращенным восторгом она водила пальцами по яркому свидетельству неистового мужского желания.

Он пометил ее, как дикое животное метит свою самку, заклеймил своими руками и губами, оставил на ней запах своей принадлежности и следы сумасшедшей похоти.

Алые пятна на груди, животе, шее, как клеймо: «Моя!»

Отпечатки от пальцев на бедрах: «Моя!»

Губы, распухшие от его поцелуев: «Моя!»

Тело, сладко ноющее от его ласк и его семя на ней: «Моя!»

Ли тяжело задышала, снова вспоминая огненное безумство прошедшей ночи, бесстыжие, горячие прикосновения и слова Касса — и память отозвалась сладкой болью внизу, внутри, там, где сейчас было так пусто и одиноко без него. В камине ярко вспыхнул огонь, жадно лизнув расслоившимися языками каменное нутро, бросив на белый мрамор пола россыпь тающих искр.

— Да что же это? — прижав ладони к пылающим щекам, прошептала охотница.

Метнувшись в купальню, она влезла в остывшую воду, заполошно смывая с себя запах страсти и запах оставившего его на ней мужчины.

Открыв шкаф, Ли наспех натянула на влажное тело первые попавшиеся под руку камизу и расшитое серебром блио, а затем суматошно вылетела из комнаты, помчавшись к Лэйну.

Переступив порог его комнаты, девушка растеряно замерла, изумленно распахнув глаза. От вида спящих в нежных объятьях Джедда и Грасси щеки залило краской стыда, и охотница, как ошпаренная, выскочила в коридор, не зная, в какую сторону бежать.

Только на лестнице она наконец смогла остановиться и перевести дух. Руки слегка подрагивали, передавая вибрации волнения по всему телу. Ли нервно сжала их в кулаки, судорожно размышляя, куда ей податься, чтобы спрятаться подальше. В нос ударил запах печеной сдобы, и охотница, радостно улыбнувшись, с облегчением пошла на кухню, зная, что теперь ей есть чем себя занять на весь день. Ей почему-то казалось, что проснувшийся муж не станет ее искать возле плит и сковородок. Смотреть в его глаза после произошедшего Оливии было невероятно стыдно и неловко.

Продолжение романа читайте в следующем файле