ФАЙЛ ТРЕТИЙ · Месть · Книга 2

Касс, гибко потянувшись, выбросил вперед руку и мгновенно открыл глаза, нащупав ладонью прохладную пустоту кровати. Приподнявшись на локте, он бегло осмотрел комнату, с досадой заметив, что Оливия исчезла.

Не захотела встречать новый день в его объятьях…

Сбежала…

Подарила бурную, полную страсти и огня ночь — и сбежала…

Тихо застонав, Касс бессильно упал на перину, конвульсивно скомкав в кулаках белые простыни.

Голова кружилась от запаха вереска и мяты, и мысли соскальзывали в слепую жаркую пустоту. Постель пахла ею, тело хранило ее запах, руки помнили ее нежность, губы уже скучали по ней. Касс уткнулся лицом в подушку, на которой остался след от ее головы, вдохнул неповторимый аромат любимой женщины, а потом с яростным рыком вскочил с кровати, подбирая разбросанную по комнате одежду.

Ввалившись на ее половину, он, как зверь, жадно принюхался в поисках своей огненной упрямицы. Тонкий ускользающий шлейф вереска плыл по комнате, лишая его воли и рассудка. Помешательство какое-то. Одержимость.

— Где ты, Лив? — прокрутившись вокруг своей оси, пробормотал герцог, выплевывая сквозь стиснутые зубы тихие ругательства. Нетерпеливо дернув на себя ручку двери, он быстро выбежал в коридор, съедаемый диким желанием отыскать и поговорить с нежной возмутительницей его душевного спокойствия.

Прислуга испуганно отшатывалась в стороны, глядя на лихорадочно носящегося по замку хозяина, заглядывавшего во все двери.

Всю ночь в доме творилось что-то странное: взбесившийся огонь вырывался из каминов, рисовал на стенах дивные картины и вензеля, стелился по полу жаркой рекой. Никто не понимал, что происходит. И утреннее поведение герцога еще больше подстегивало их суеверный страх, вызывая безотчетное желание спрятаться подальше в подвалы, как в лихие времена его бесконтрольного буйства после смерти семьи.

Касс злился.

Бестолковые слуги глупо мямлили и невнятно мычали, утверждая, что не видели его жену со вчерашнего вечера. Кровь бурлила в жилах герцога, гневно стучала в висках и голове, заставляя напрягать мужчину все органы чувств.

Спустившись по лестнице, он хотел выйти на улицу и обойти парк, окружавший особняк, как вдруг на миг замер, внимательно прислушиваясь к своему тяжело бьющемуся сердцу. Запрокинув голову и громко рассмеявшись, он пошел на его зов, точно зная, где сейчас находится его растревоженная и растерянная женщина. Глупец. Болван. Бестолочь. Как же он мог не понять? Как мог не почувствовать? Он искал метку на своем теле, а она все это время была у него на сердце. Знак синта связал ее кровь с его сердцем. Вот почему связь не убила их! Метка выбрала то, что не принадлежало эгрэгорам — огненное сердце дракона.

Остановившись перед входом на кухню, Касс жадно глотнул воздух, не в силах совладать с охватившим тело горячим нетерпением от предстоящей встречи с женой. Мягко и пружиняще, как огромный кот, он шагнул внутрь, восторженно засмотревшись на склонившуюся над столом Оливию.

Солнечный свет золотил волосы на ее затылке, сияющим нимбом окружая светлую голову. Тонкие руки быстро и умело шинковали какие-то овощи, и в такт их движению мерно колыхались рукава ее совершенно потрясающего платья.

Тонкого, молочно-белого, расшитого искусным серебряным узором, ладно подчеркивающего стройную женскую фигуру. В глубоком квадратном вырезе заманчиво улеглись нежные полушария груди. Жадно глядя на них, Касс сглотнул и негромко позвал:

— Лив.

Уронив нож, Оливия подняла голову, растерянно хлопнув своими наивно-голубыми глазами.

— Ты что-то хотел? — испуганно глядя на Касса, дрожащим от волнения голосом поинтересовалась она.

…- Тебя… — ответили его глаза. — Тебя… — беззвучно прошептали его губы.

В очагах яростно вспыхнуло пламя, сорвав с котлов крышки и с шипением выплеснув на горящие угли воду.

Тарга в ужасе отступила назад, глядя на то, как вокруг стоящих друг напротив друга хозяев медленно поднимается стена огня, состоящая из перевитых огненных символов и узоров.

— Выйди, — приказал служанке Касс, не разрывая с женой зрительной связи.

Кухарка, подхватив юбки, стремглав вылетала из кухни — подальше от хозяев и устроенной ими огненной феерии.

Касс протянул руку, легонько дотронувшись до бархатистой щеки Оливии, осторожно погладил пальцем припухшие губы, блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением теплой нежности в его ладони, и сердито прошептал:

— Никогда больше не смей убегать из нашей постели.

Ли почувствовала, как огонь заливает щеки, ползет за шиворот, растекается по груди и животу, оседая в ногах горячей тяжестью непонятного томления.

— Ты просил остаться только на одну ночь, — еле слышно пролепетала она и едва не задохнулась оттого, какой откровенно-алчный и голодный блеск появился в глазах мужа.

Медленно-медленно, продолжая удерживать взглядом, он покачал головой из стороны в сторону, а затем произнес:

— Не отпущу, — осторожный шаг вперед и…

Все, что успела сделать Оливия, прежде чем губы Касса обрушили на нее свою сокрушающую силу — это глубокий вдох.

— Больше не отпущу, — на секунду перестав терзать ее рот, прошептал он. — Не смогу. Неужели еще не поняла?

Он запустил руки в ее волосы на затылке, сжал в кулак и осторожно коснулся губами лба девушки, подрагивающих век, а потом стал покрывать поцелуями ее лицо, жадно, торопливо, рвано выпуская воздух, что-то тихо и сердито бормоча.

— Ты моя, Лив. Моя! Подруга. Напарница. Жена. Женщина. Любовница… У тебя был шанс уйти от меня до сегодняшней ночи, больше я тебе его не дам.

— Ты обещал, что… — жадные губы не дали ей договорить: они все целовали, целовали, целовали… жарко, сладостно, нежно, исступленно горячо, пока у Ли не подкосились ноги и она не повисла в руках обнимающего ее Ястреба.

— Обещал… — выдохнул в ее лицо Касс. — Все изменилось, Лив. Скажи, глядя мне вглаза, ты теперь сможешь так просто уйти?

Она закусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются глупые слезы.

— А если я тебя попрошу остаться? Вот так, — Касс поцеловал тонкую жилку, пульсирующую на шее, нежно провел языком до подбородка, — И так, — поймав ее ладонь, он захватил губами дрожащие пальцы, целуя каждый проникновенно и жарко.

— Не надо… — всхлипнула она, чувствуя, что начинает плавиться от его жгучих прикосновений, нежных слов и низкого с хрипотцой голоса.

— Почему, Лив? — надавив большим пальцем на ее губы и очертив подушечкой их контур, мягко спросил он. — Разве я сделал тебе больно?

— Нет.

— Ты меня боишься?

— Нет.

— Тогда чего ты боишься, огненная моя?

— Себя, — отчаянно выдохнула Оливия.

Касс понимающе улыбнулся, а потом, подняв на руки, стал осыпать нежными долгими поцелуями ее губы, подбородок, шею, плечи. И пока нес через весь дом, ловил себя на мысли, что с каждым прикосновением к ней все сильнее теряет голову, испытывая ненормальное, безотчетное желание остановиться и наброситься на нее, как сумасшедший. И плевать на слуг, на приличия и то, что потом вся челядь будет судачить и перешептываться…

Плевать на все и вся, лишь бы видеть в ее глазах свое отражение и чувствовать, как бьется у его груди ее сердце.

* * *

Двери закрылись сами собой. Это была магия. Ли ощущала ее кожей.

В глазах поставившего ее на пол Касса полыхнуло голодное зеленое пламя.

Взгляд стал тяжелым, жарким, откровенно-мужским. Он мягко положил ладони на плечи Оливии, осторожно спустив с них платье, и охотница невольно вскинула руки, прикрыв собственную наготу. Не смея трогать ее дальше, Ястреб отступил на шаг и тихо произнес:

— Одно твое слово — и я уйду. Ты хочешь, чтобы я ушел?

Ли обреченно вздохнула и, опустив глаза, отрицательно качнула головой.

— Правда? — мужчина оказался рядом так быстро, что Оливия не успела опомниться, как теплые пальцы нежным ветром заскользили по ее обнаженной спине, ласково погладили лопатки, плечи, затылок. — А чего ты хочешь, огненная моя? — прошептал ей на ухо Касс, и от его тягучего соблазняющего голоса по телу пробежала будоражащая волна дрожи.

— Не знаю, — тихо всхлипнула Ли, когда губы мужа мягко коснулись ее плеча.

— Этого? — с улыбкой в голосе спросил он. — Или этого? — спустился легкими поцелуями от плеча к ее груди Касс.

— Да, — задохнулась от острых, пронизывающих тело волн удовольствия Оливия.

— А меня? Меня ты хочешь? — обняв ладонями ее лицо и заглянув в глаза, пророкотал Касс.

— Хочу, — устав бороться с захлестывающими ее эмоциями, бессильно опустила руки Ли. Секунды плавились плачущими свечами, тишина мягко падала на плечи шелковой кисеей исступленно целующимся супругам — и огненные цветы беззвучно распускали в воздухе свои бутоны, превращая комнату в прекрасный пылающий сад и порхающих

по нему пламенных мотыльков.

Касс нежно перебирал светлые пряди ее волос, пропуская сквозь них искрящиеся потоки магии, и они росли под его пальцами — светлой рекой текли по плечам Оливии, золотым водопадом осыпая ее тело.

Подняв жену на руки, Касс дошел с ней до кровати и опустился на край.

Усадив Оливию между своих ног, он прижал ее спиной к своей груди, а потом взял в руки скрипку, лежавшую поверх покрывала.

Смычок задел струны.

Инструмент длинно и протяжно вздохнул, и по воздуху поплыла тихая мелодия — тонкая и хрупкая, как прозрачные кружева. Она дышала нежностью и любовью, светлой грустью и теплой меланхолией. Ими пронизаны были каждая нота, пассаж и аккорд.

Скрипка играла светлый минор, но в ее пронзительном голосе звучали надежда и очищение. Музыка лилась сквозь тесно прижатые друг к другу тела мужчины и женщины, прошивая их тонкой незримой нитью живого эфира, оплетая светом и теплом, даруя радость и покой.

Оливия, откинув назад голову, опустила ее на плечо мужа, и пальцы Касса, отложив затихший инструмент, теперь плавно скользили по спине и плечам девушки, мягко чертили узоры на груди, ласкали затвердевшие соски, гладили нежную кожу между бедер.

Губы герцога томительно жарко целовали шею, плечи, затылок охотницы. Он шептал что-то неразборчивое, нежно-глупое, зачаровывая своим невероятным голосом ее душу и тело, и она льнула навстречу его сильным, умелым рукам, желая большего, требуя новой порции ласки еще, еще и еще…

Комната пылала всеми оттенками алого и золотого. Огненные мотыльки взлетали вверх, превращаясь в диковинных птиц, таяли серебряным туманом и осыпались на страстно сплетающихся на постели супругов сверкающим дождем.

— Какая же ты красивая, Лив, — путая ее волосы, зарываясь в них руками, губами и лицом, разгорячено прошептал Касс. — Какая же ты… Лив… — выдохнул он, так и не сумев подобрать слов, чтобы выразить все, что чувствовал. Вместо него теперь говорило его тело. Мучительно медленно двигаясь в ней, он смотрел в ее глаза и ловил чутким слухом тихие стоны, словно вырывающиеся из-под смычка ноты, а потом, закрывая глаза, восхищенно слушал музыку ее разгорающегося желания. Чувствовал ее каждой своей клеткой и мышцей — всеми фибрами своей открытой настежь только для нее души.

И в какой-то момент он даже не понял, как сущность нелюдя взяла над ним верх и теперь, дорвавшись до своей вин эль корро, брала то, что принадлежало ей по праву. А его женщина без робости и принуждения целовала потемневшее нечеловеческое лицо, позволяя грубым, но таким осторожным рукам вожделенно трогать и ласкать ее тело, безоглядно отдаваясь гортанно рычащему, обезумевшему от страсти нелюдю.

Впервые в жизни Касс чувствовал что-то подобное, впервые в жизни женщина принимала его таким, какой он есть — без страха, без сожаления и оглядки, и впервые в жизни он, достигнув пика, не смог сдержаться — кричал от удовольствия. Стонал, как безумный, от невыносимого блаженства, огнем разлившегося по телу, а потом, бессильно накрыв собой нежное тело Оливии, лежал, не в состоянии пошевелиться, ощущая полное единение со своей женой.

Абсолютную гармонию…

Живительный глоток счастья, доставшийся ему такой дорогой и непостижимой ценой.

* * *

Что-то гипнотическое было в неспешном движении пальцев мужчины, нежно и рассеянно рисующих на спине Оливии линии и круги. Словно он выводил на ее коже какие-то магические руны подчинения, заставляя покорно лежать у него на груди.

Чувствуя, как гулко бьется у виска сердце мужа, Ли упрямо не решалась поднять голову и посмотреть ему в лицо. Мучительное смущение охватывало все ее естество, стоило только подумать, что нужно будет еще и о чем-то с ним говорить. Щеки пылали ярким румянцем, и этот стыд казался охотнице глупым и неуместным, учитывая то, что она позволяла мужу с собой делать всего несколько минут назад. Всевидящий, и это при свете дня, когда в доме никто не спал! Хотелось зарыться носом в подушку и с головой укрыться одеялом, но ни того, ни другого рядом не было — только Ястреб, крепко и бережно удерживающий ее в своих объятьях.

На стенах догорали огненные узоры, истаивая и растворяясь, словно снег по весне, и все произошедшее казалось Оливии странным сном, от которого она никак не могла очнуться.

Рука Касса неожиданно легла ей на затылок, затем, откинув с плеча волосы, щекотно погладила скулу, подбородок, и Ли, затаив дыхание, закусила губу не зная, как реагировать на его прикосновения дальше.

Грудь мужчины энергично затряслась под ее щекой, как будто он беззвучно смеялся. Осторожно покосившись на лицо герцога, Оливия наткнулась взглядом на лучащиеся весельем зеленые глаза мужа и расползающиеся в широкой улыбке губы. На секунду охотница даже подумала, что это кто-то другой, так не похож был этот сияющий от счастья мужчина на угрюмого и сдержанного Черного Ястреба.

— Что смешного? — обижено буркнула Ли, стыдливо кутаясь в пелену собственных волос и не оставляя бесплодных попыток слезть с кровати.

Легко удерживая жену в руках, Касс приподнялся, пристально разглядывая ее лицо. Охотница повернула к нему голову — и тут же пожалела, потому что взгляд мужчины стал таким откровенным, что тело мгновенно окатило волной жара.

— Ничего смешного, — ласково шепнул Касс, мысли которого все время уходили в какое-то веселое русло.

В голову вдруг пришло, что на нем лежит очаровательный, голый, смущенный дракон — и смех стало невозможно сдерживать.

— Что это? — не знающая куда спрятать глаза, Оливия отвернулась к стене, обнаружив на полке шкафа пульсирующий красный огонек.

С лица Ястреба мгновенно съехала улыбка, и, недовольно скривившись, он сообщил:

— Магрид. Требует выйти на связь.

— Вы так с ним общаетесь? — цепляясь за эту тему как за спасительную соломинку, спросила Ли, лишь бы не говорить с мужем о том, что между ними было.

Он вдруг заразительно улыбнулся, а потом стремительно вскочил с кровати и, кажется, совершенно не стесняясь собственной наготы, протянул Оливии руку:

— Пойдем, покажу!

Заметив, как щеки жены, полыхнув пунцовым цветом, расцвели словно маки, он сдернул с кровати простыню, обернул ее вокруг тела девушки, после чего завязал узлом на груди.

— Так лучше? — насмешливо спросил Оливию Касс и, не дав ей опомниться, потащил следом за собой к противоположной от кровати стене.

— Куда мы? — испугалась Оливия, когда Касс, открыв замаскированную под деревянную панель дверь, повел ее тайным проходом, на ходу зажигая магические светильники на стенах.

— Увидишь, как работает связь с царем, — пояснил Касс, дойдя до небольшой темной комнаты, в центре которой на высоком постаменте находился огромный, тускло пульсирующий кристалл.

Поставив Оливию у стены в стороне от кристалла, герцог, резко наклонившись, пылко поцеловал ее в губы и с улыбкой в голосе попросил:

— Стой здесь и ничего не говори. Я быстро.

Касс прижал к поверхности кристалла ладони — и острые грани внезапно поплыли под ними, являя взгляду перекошенное от злости красноглазое лицо венценосца.

— Ты почему не отвечал на мои послания и не выходил на связь, щенок? — без лишних предисловий разъяренно начал Магрид.

— Гав! — весело произнес Касс, и Оливия от неожиданности вздрогнула.

Магрид изумленно уставился на откровенно издевающегося над ним нелюдя, а затем зашелся такими отборными ругательствами, о существовании которых охотница даже не подозревала.

— О… — выслушав длинный монолог царя, довольно потянул Касс. — Кажется, мне удалось тебя довести до белого каления. Приятно… Нет, ну приятно!

— Чтобы через полчаса был во дворце, паяц! — рявкнул Магрид. — И объясни, что происходит с твоим особняком?

— А что с моим особняком? — недоуменно полюбопытствовал Касс.

— Почему он горел в огне всю ночь и весь день? — злобно выплюнул в ответ царь.

— Так защиту новую испытывал, — не растерялся герцог.

— Какую еще защиту? — негодуя, прогудел Магрид.

— Отменную защиту, — нагло подмигнул ему Ястреб. — «Хрен войдешь» называется!

— Ты что, пьян? — обмер венценосец, тревожно разглядывая улыбающееся лицо любимца.

— А я на заслуженном отдыхе. Имею право, — не стал отрицать Касс. — Я больше не маршал Аххада. Дисциплину могу и не соблюдать.

Магрид свирепо что-то пробормотал себе под нос и резко выкрикнул:

— Хорошо! Твоя взяла! Возвращайся на службу!

— Какая щедрость, — с издевкой поддел его Касс. — А как же делание наследника? Я, может, только во вкус вошел…

— Нэсс объявился, — раздраженно сообщил Магрид. — Он нашел Дюранда. Им нужна твоя помощь. Возьмешь войско и отправишься в Грэммодр.

— Когда? — уже спокойно спросил герцог.

— Чем раньше, тем лучше. Придешь, все обсудим.

— Хорошо.

Магрид одарил Ястреба укоризненно-недовольным взглядом, а потом, размыкая связь, повелительно гаркнул:

— И проспись, прежде чем явиться во дворец!

Касс убрал с потухшего камня ладони и многозначительно хмыкнул:

— Просплюсь, обязательно просплюсь.

Повернувшись к Оливии, он несколько секунд с легкой улыбкой разглядывал ее растрепано-смущенный вид, испытывая огромное желание затащить ее обратно в постель, но, к сожалению, времени на это у него сейчас совершенно не было. Сейчас…

— Пойдем, — ухватив жену за руку, Касс быстро потащил ее в обратном направлении.

— Куда? — испуганно вскинулась Оливия, путаясь в простыне и семеня за ним следом.

Вместо ответа Касс резко притянул ее к себе, поцеловав так, что у охотницы подкосились ноги.

— Мыться, поднимать Лэйна, завтракать и в путь, — пророкотал герцог, медленно развязывая узел у нее на груди.

Ли судорожно вцепилась в края простыни, отрицательно мотнув головой.

— Так и полезешь в купель в простыне? — тихо и насмешливо спросил Касс.

— Н-нет, — стала заикаться Ли. — Я сама сниму… у себя…

— У себя? — герцог удивленно приподнял бровь, затем сообразив, что жена собралась ретироваться на свою половину, ласково провел рукой по ее волосам. — Твое место здесь, Лив, рядом со мной. Ты разве не поняла? Моя купель в два раза больше, — проникновенно зашептал он, захватывая в ладони лицо охотницы. — Хватит на нас двоих.

— Можно, я пойду к себе? — уперлась в его грудь ладонями Ли. — Ты обещал, что не будешь меня ни к чему принуждать…

Касс замер, осторожно выпустив жену из рук. Он не ожидал от нее такой реакции. Принуждать? Разве она была не согласна?.. Или он слишком давит на нее?

— Хорошо, — сдерживая рвущуюся из груди досаду, кивнул Касс. — Я зайду за тобой через полчаса. Тебе хватит?

— Хватит, — кусая губы и пряча глаза, обронила Ли.

Дергано кутаясь в злосчастную простыню, она выскользнула в дверь, ведущую в ее спальню, оставив Касса недоумевать в мрачном одиночестве.

Настроение пропало.

Он, видимо, поторопился с выводами.

С чего он решил, что раз она пустила его к своему телу, то впустит и в свою душу? Она не любит его. И какой бы жаркой и страстной ни была сегодняшняя ночь, это не изменит правды: она не любит его…

Мазнув взглядом по разворошенной постели, на которой еще несколько минут назад он лежал вместе Оливией, Касс тяжело вздохнул, загоняя подальше серые мысли. Возможно, он торопится и слишком многого от нее хочет. Еще вчера он не рассчитывал даже на то, что она позволит прикоснуться к себе, а сегодня ждет, чтобы полюбила после одной ночи близости…

Глупо.

Надо уметь довольствоваться тем малым, что подарила судьба. Касс отчетливо это понимал, но так хотелось большего! Всего и сразу: сбившегося дыхания от мимолетного прикосновения и взгляда; огня в крови после жарких поцелуев; откровенного желания в глазах; пьянящей эйфории в моменты единения тел и душ. Она именно так действовала на него, и Касс хотел от Оливии взаимности. Потому что расставаться с ней он не собирался. Касс хотел жить. Упрямо и жадно хотел жить вместе с ней, Лэйном и детьми, которых она ему подарит. Неужели он не заслужил это право на счастье? Ведь он любит ее. Любит… И это все искупает. И его маленькую хитрость, и его эгоистичное желание удержать ее любой ценой… он просто не может ее отпустить. Ведь она пришла сама. Сама… И отдавалась ему с такой страстью, что у него кровь закипала в жилах. И ей было хорошо. Касс видел, чувствовал. А значит, есть шанс. Если его приняло ее тело, значит однажды примет и сердце.

Успеть бы только…

И ничего не испортить…

Крутанувшись, герцог нехотя направился в купальню, стараясь не думать о том, что собирался понежиться в теплой воде вместе с Оливией. Кожа впитала в себя ее запах и до сих пор хранила следы ее нежных рук. Смывать с себя память об ошеломляющей близости с женой Кассу не хотелось.

* * *

Оливия влетела в свою комнату и, рвано глотая воздух, которого ей в присутствие мужа почему-то все время не хватало, бессильно закрыв глаза, оперлась о стенку.

Всевидящий, какой стыд! Магрид сказал, что пылающий дом герцога видел весь Азаандар. А значит… Все слуги в доме всю ночь и весь день тоже это видели. Вдруг вспомнилась Тарга, в страхе выбежавшая из кухни, когда туда вошел Касс, и охотнице захотелось провалиться под землю.

Открыв глаза, она отчаянно пожалела, что не провалилась. Напротив нее, широко распахнув глаза, с какими-то глупыми улыбками на лицах стояли Марси и Фэлис.

Нет, только не это, едва не взвыла Оливия. Охотница отчетливо представила себе, как выглядит со стороны: голая, раскрасневшаяся, со спутанными волосами и укутанная в простыню, взятую с кровати Ястреба. Только дурак не поймет, что она делала в спальне мужа, а учитывая то, с какой скоростью среди слуг разносятся сплетни о хозяевах, к вечеру весь особняк будет обсуждать их с герцогом огненные отношения.

— Госпожа, вам помочь? — смущенно зардевшись, поинтересовалась Марси.

— Нет, спасибо, я сама. Вы свободны! — процедила сквозь зубы Ли и, уткнувшись взглядом в пол, поплелась в купальню.

— А как же ваши волосы? — разочаровано воскликнула Фэлис.

— Что мои волосы? — испуганно вздрогнула Оливия, повернувшись к девушкам.

— Надо будет красиво заплести. Они у вас теперь такие длинные, — краснея и заламывая пальцы, пояснила служанка. — Вы ведь одна не справитесь.

— А наряд какой вам приготовить? — робко встряла Марси. — Этот, очевидно, хозяину не понравился, — густо покраснев, добавила девушка.

Ли заметила в руках служанки изорванное в порыве страсти Ястребом платье, и слова застряли в горле. Да что же за невезенье-то такое?

— Я все сделаю сама, — желая быстрей выпроводить прислугу, нетерпеливо махнула рукой Ли. — Ступайте. Я позову, если понадобитесь.

Явно огорчившись, Марси и Фэлис понуро склонив головы, покинули спальню, вызвав у Оливии громкий вздох облегчения. Убедившись, что осталась одна, охотница, отбросив простыню, пошла купаться. Не хватало еще, чтобы служанки видели, как красочно и обстоятельно расписал ее тело этой ночью муж своими поцелуями. Одно дело, когда они двое знают о том, что произошло между ними — и совершенно другое, когда об этом становится известно абсолютно всем.

Выбравшись из воды, Оливия наспех выкрутила намокшие и ставшие невероятно тяжелыми волосы. От внезапного прозрения тело вновь обдало волной жара. Да глядя на ее доходящую едва ли не до щиколоток пшеничную копну, все сразу догадаются, кто ее отрастил и зачем!

Метнувшись в спальню, охотница схватила подаренный мужем скайрим и, встав у зеркала, безжалостно резанула им мокрую косу. С плеч словно груз упал. Из отражения на нее смотрела прежняя Оливия, немного взъерошенная и возбужденно сверкающая глазами, но совершенно точно не та женщина, что всю ночь так жадно и нетерпеливо выгибалась навстречу смелым ласкам Ястреба. Ли и представить себе не могла, что на такое способна!

Она успела надеть брюки и рубаху и взяться рукой за дублет, когда в комнату без стука вошел герцог. Остановившись на пороге, он, недовольно прищурившись, уставился на ее короткие волосы.

— Опять долго сохнуть будут? — скрипнув зубами, как-то очень нехорошо поинтересовался он.

— Ага, — кивнула Ли, завороженно наблюдая за тем, как мужчина хищно и опасно двигается ей навстречу. Она так привыкла к его походной одежде, что сейчас поймала себя на мысли, что любуется его статной фигурой, облаченной в элегантный темно-серый костюм. Он вдруг оказался очень близко, Ли даже среагировать не успела. Сильная рука властно прижала ее к жесткому мужскому телу, и тихий, посылающий волны дрожи по всему телу голос спокойно пообещал:

— Еще раз обрежешь — отращу до самых ступней, а потом свяжу тебя…

Оливия изумленно подняла голову, недоверчиво вглядываясь в лицо мужа, на котором блуждала странная самодовольная ухмылка.

— Голую, — наклонившись, проникновенно прошептал он ей в самое ухо, прочертив указательным пальцем теплую дорожку от скулы до ключицы. — И буду любоваться, пока не надоест.

Тело Оливии податливым воском предательски оплавилось в его руках, сердце бешено прыгнуло в груди, и горячая мучительная истома жгутом стянула мышцы внизу живота.

В канделябрах с треском зажглись все свечи.

Камин выплюнул сгусток огня.

Алая спираль, обвив тела супругов, ударилась в потолок и осыпалась им на головы золотистыми тающими точками.

На мгновение замерший Касс придирчиво оглядел комнату из-под высоко вздернутой брови, а затем лицо его медленно стало расползаться в блаженной улыбке.

— Так вот ты какая… — нежно касаясь губами лба Оливии, он сжал ее в своих объятиях еще сильней. — Огненная моя…

Касс впал в транс. Он вдруг отчетливо-ясно понял, что ей нравятся его прикосновения и слова! Это от того, что он пообещал с ней сделать, она вспыхнула как факел. Там, за этой личиной робкой девочки прятался огненный дракон — необузданный, страстный, безудержный, еще не осознающий всю силу своей огненной сути. В день, когда Касс его получит всего без остатка — гореть будет весь Азаандар.

Надо убираться отсюда сегодня же. Не хватало еще, чтобы их с Оливией отношения стали достоянием столицы. Эту ночь Касс намеревался провести с женой вместе, и лишние свидетели ему были не нужны.

— Пойдем к Лэйну, — не дав Оливии забивать себе голову ерундой дальше, Касс обнял ее за плечо и, прижав к боку, повел прочь из комнаты. — Я после завтрака отправлюсь к Магриду, а ты собирай вещи. Когда вернусь, возьмем Лэйна и полетим в Ястребиный Коготь.

— Полетим? — Ли остановилась, вопросительно уставившись на герцога.

— Слуг и Дэррэка отправим с обозом, который будет везти тело матери. А сами полетим, — утвердительно кивнул Касс. — Тебе, правда, придется тащить на себе троих. Полагаю, Джедд без Грасси ехать не согласиться. Но ты же у меня большая девочка? Выдержишь? — задорно подмигнул Оливии он.

— А ты?

— Что я?

— А ты кого нести будешь? — подозрительно нахмурилась Оливия.

— А я буду нести наши вещи, — нагло улыбаясь, заявил Касс.

— А ты не надорвешься? — опешила Ли. — А то, может, мне еще и тебя понести?

— Отличная идея, — воскликнул Ястреб. — Ты же на мне каталась.

Заметив, что жена начинает медленно закипать от гнева, Касс перестал над ней подшучивать.

— Ну, извини! Если бы у меня в обороте были такие габариты, как у тебя, я бы и пятерых на себе повез. Но я могу посадить на себя только Лэйна, а его одного без присмотра оставлять опасно. Не согласна?

Оливия мгновенно выпустила пар, поскольку доводы Ястреба показались ей неоспоримыми.

— Тебя не повезу, — злобно буркнула она. — Обойдешься.

— Злюка огненная, — изобразил обиду Касс и тут же рассмеялся. Он был доволен. Напряжение, возникшее с утра между ним и женой, в ходе перепалки незаметно ушло, а мечущая искры из глаз Оливия устраивала его куда больше, чем та, что все время норовила от него куда-то спрятаться. Идти с ней по дому вот так, просто придерживая за плечо и непринужденно болтая, было невероятным удовольствием. Касс и подумать не мог, что такие мелочи могут доставлять столько радости.

Добравшись до комнаты Лэйна, Касс открыл двери, пропуская жену вперед, и с порога был оглушен громким воплем мальчишки, никак не соответствующим тому плачевному состоянию, в котором он вчера пребывал.

— Касс, Ли, где вы ходите так долго? — возмущался Лэйн. — Я здоров совершенно, а они меня из кровати не выпускают. Говорят — Касс сказал лежать! — сердито ткнул пальчиком в Джедда и Грасси он.

— Это кто тут у нас такой здоровый? — раскинув руки, герцог принял в свои объятия ребенка, обхватившего его ногами и руками, как обезьянка. Поцеловав мальчишку в лоб и просмотрев его ауру, Касс, к своему удивлению, понял, что мальчик действительно полностью восстановился. — И как это ты умудрился так быстро прийти в норму?

— Так огонь волшебный всю ночь в доме горел! Ты разве не видел? — восторженно начал Лэйн.

— Прямо-таки и волшебный? — состроил недоверчивую гримасу Касс.

— Волшебный! — захлебываясь от переполняющих его эмоций, всплеснул руками мальчик. — Он превращался в зайцев, птичек, мотыльков. А еще росла огненная трава, деревья, и по стенам ползли цветы! Неужели не видел? Ты что, как Джедд с Грасси, все проспал?!

— Конечно, видел, — вдруг сообщил Касс и, покосившись на Оливию, коварно ей улыбнулся.

— Это мы с Лив сделали!

— Вы с Лив? — не поверил Лэйн. — А как? А зачем? — мгновенно посыпал вопросами ребенок, повернувшись к Оливии.

Ли метнула в Ястреба испепеляющий взгляд и готова была поклясться, что в этот момент в его глазах вместо должного стыда появилось какое-то отвратительно-довольное выражение.

— Как зачем? — невозмутимо заявил герцог. — Мы с Лив устанавливали на дом новую защиту, чтобы никакой злодей сюда больше не проник. Ты, кстати, расскажешь мне, кого ты видел возле особняка? — осторожно поинтересовался он.

Лэйн сник. На лице ребенка отразилась широкая гамма эмоций, и Касс, ласково погладив его по голове, успокаивающе произнес:

— Все хорошо, Лэйни. Ты все сделал правильно. Не надо себя ни в чем винить. Я тобой горжусь.

Лэйн, издав пронзительный вздох, порывисто бросился мужчине на шею, крепко обнимая и прижимаясь к нему всем телом. Касс нежно гладил его по спине и не мог сдержать счастливой улыбки, таким трогательным и родным показался ему этот жест ребенка.

— Ты другой, — вдруг шепнул ему на ухо Лэйн.

— Как это — другой? — не понял Касс.

— Не знаю, — светло улыбнулся Лэйн. — Не могу объяснить, но ты другой. У тебя сердце по-другому бьется, — таинственно сообщил мальчик. — Раньше оно плакало, а сейчас танцует.

— Это потому, что я очень рад тебя видеть, — осевшим голосом поведал Кассэль, подняв на Оливию сияющий счастьем взгляд. Сделав короткий шаг ей навстречу, герцог обнял охотницу за талию, притянув к себе и Лэйну. — Мы с Лив очень рады тебя видеть. Ты и представить себе не можешь, как нам тебя не хватало!

— А уж мне как, — пожаловался Лэйн. Звонко поцеловав охотницу, он вытянул из-за пазухи шнурок с зубом карука, протянув его девушке. — Он меня спас, — с гордостью произнес мальчик. — Если бы не он, меня бы черное чудище убило.

Касс, мгновенно посерьезнев, усадил ребенка на кровать, пристроившись рядом.

— Ну-ка, расскажи мне, как выглядел тот, кого ты видел?

— Я не совсем знаю, как он выглядит, — озадаченно потер рукой лоб Лэйн. — Я видел его внутренним зрением. Хотел посмотреть, какое у него сердце. А он напал на меня!

— Как напал? — нахмурился Касс.

— Он мой домик ломал. Он очень сильный, — мальчишка нервно передернулся от пробежавшего по спине озноба.

— Понятно, значит, пытался влезть в твой разум. Менталист, — констатировал факт герцог.

— А потом он почему-то оказался бабулей, — недоуменно пожал плечиками Лэйн. — Но у того, что был на улице, сердце было мужское. Я точно знаю.

— Бабулей? — обмер Касс. — Ты видел его в Антэль?

Лэйн сбивчиво стал рассказывать события последних дней, и чем больше он говорил, тем мрачнее становился герцог.

— Это то, что я думаю? — спросила Оливия у Ястреба, когда он, поднявшись с кровати, подошел к окну и, заложив за спину руки, угрюмо уставился невидящим взглядом в одну точку. Не дождавшись от него ответа, она шепотом спросила: — Откуда в Азаандаре эгрэгор? Это ведь эгрэгора описывает Лэйн?

— Не знаю, Лив. Не знаю… — тяжело вздохнув, ответил Касс. Развернувшись к жене, он обнял ее за плечи. — Надо убираться отсюда, Лив. Я к Магриду, а вы завтракайте без меня, собирайтесь и ждите моего возвращения.

— Почему ты решил, что в Ястребином Когте безопаснее? — удивилась охотница.

— Потому, что если это эгрэгор, он не сможет выбраться из Азаандара. Его барьер не пустит. А если человек, то мой замок слишком хорошо охраняется, чтобы туда мог проникнуть посторонний. К тому же, я по приезду проверю всех слуг.

— Ты надолго? — видя, что муж собрался уходить, поинтересовалась Ли.

Касс поцеловал в макушку Лэйна, потом, повернувшись к ней, стремительно обнял.

— А ты будешь по мне скучать? — лукаво улыбнулся он.

— Вот еще, — изобразив на лице смертную скуку, заявила Ли. — Просто спросила.

— А я буду, — наклонившись, Касс нежно коснулся надутых губ жены. — Уже скучаю. Вернусь так быстро, как смогу, — широким и быстрым шагом он направился к выходу, и только когда за ним закрылась дверь, Оливия позволила себе легко улыбнуться.

— Вы помирились? — внимательно разглядывая охотницу, с улыбкой глядящую вслед Кассу, спросил Лэйн.

— Мы и не ссорились, — смутилась Ли, усаживаясь рядом с ребенком.

— Ты же говорила, что ненавидишь его? — лукаво склонил к плечу голову мальчишка.

— Так то когда было… — потянула Оливия. — Тебе ведь тоже он сразу не понравился?

Лэйн согласно кивнул, а потом мечтательно вздохнул:

— Я просто не знал, какой он на самом деле.

— И какой? — девушка ласково погладила мальчика, с нежностью глядя в его сверкающие глаза.

— Самый лучший, — улыбнулся Лэйн. — И ты у меня самая лучшая. И Джедд с Грасси… — мальчик махнул рукой куда-то в сторону двери, явно намекая на рыжую парочку, которая тактично покинула комнату во время беседы Касса с Лэйном. — Это так хорошо, когда у тебя есть семья!

Ли прижала к себе русую голову мальчика, ласково взъерошив его волосы.

— Конечно, хорошо.

— И мы теперь никуда от Касса не уйдем? — вопрошающе распахнул глаза Лэйн.

Оливия беспомощно моргнула, и сердце часто-часто забилось в груди. Она и забыла о своем обещании герцогу остаться с ним всего на год. От мысли, что она может больше его не увидеть, внутри вдруг все болезненно сжалось в горячий узел, и девушка изумленно замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Что это?

Неужели она привязалась за это время к мужу настолько, что мысль о расставании с ним причиняет боль?

Да и как она сможет теперь разлучить их с Лэйном? Как сможет забрать у Ястреба мальчика, которого он любит всем сердцем?

А Джедд с Грасси?..

Ли схватилась рукой за голову. Дыхание перехватило. Казалось, что она остановилась на перепутье дорог, не зная, в какую сторону ей идти. А нужно ли? Нужно ли куда-то идти? И зачем?

— Ли, тебе плохо? — тревожно замер мальчик.

— Нет, что ты, — рвано глотнула воздух охотница. — Заболтались мы тут с тобой, — натянуто улыбнулась она, — а нам еще собраться надо.

— Куда собраться? — уточнил Лэйн.

— В Ястребиный Коготь. Вот вернется Касс и полетим!

— Как это «полетим»? — вытаращил глазенки Лэйн.

— Эм, — растеряно запнулась Ли, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки, но совершенно не нашла ее у безмолвных стен. — Тут выяснилось… В общем, оказалось…

Когда мы были в Грэммодре… — охотница никак не могла подобрать нужной ей емкой фразы, чтобы пояснить ребенку, что она вроде как не совсем человек.

— А вы мне что-то из Грэммодра привезли? — к слову вспомнил об обещанном сувенире Лэйн.

Ли радостно улыбнулась, быстро сообразив, как преподнести ребенку новость.

— Привезли, — кивнула она. — Можно и так сказать… Только я покажу его тебе чуть позже, по дороге в замок.

— А почему не сейчас? — надул губы мальчик, уже предвкушавший увидеть что-то из ряда вон интересное.

— Потому что это нельзя показывать в доме, только на улице, — совсем заинтриговала Лэйна Оливия.

— А почему? — сверкнул в предвкушении глазами малец.

— Ну… — запнулась Оливия. — Потому что оно очень большое.

— Большое? — с нескрываемой радостью вытолкнул из себя Лэйн. — Очень большое? — уточняя, широко развел руки в стороны он — Вот такое?

— Больше, — рассмеялась Оливия. — Намного больше.

— Давай быстрее собираться, — схватил Оливию за руку Лэйн. — Чего ж мы сидим-то тут, когда меня там такое большое ждет?

Оливия, улыбаясь до ушей, быстро последовала за резво волокущим ее Лэйном, предвкушая, какой будет реакция мальчика на это «большое». К тому же, следовало сделать то, о чем просил ее муж. Времени и правда было очень мало. Если Оливия была уверена, что их с Лэйном вещи она соберет за несколько минут, то Марси и Фэлис будут складывать ее сундуки без присмотра целую вечность, пытаясь запихнуть туда весь ненужный хлам из особняка.

* * *

Магрид нетерпеливо мерил шагами пространство своего кабинета, когда, открыв тяжелую дверь, Касс вошел к нему в комнату.

Венценосец окинул его долгим придирчивым взглядом и, дождавшись, пока опальный маршал усядется в кресло, нагло закинув ногу на ногу, раздраженно прогрохотал:

— Я сказал явиться через полчаса. Ты испытываешь мое терпение, сынок! Оно не безгранично.

— Ты сказал проспаться, прежде чем я явлюсь во дворец, — спокойно осадил царя Касс. — Я послушно выполнил твой приказ. Чем ты на этот раз недоволен?

Крылья аристократического носа Магрида нервно раздулись и в карих глазах появилось затаенное любопытство.

— Странно… — потянул мужчина, наворачивая вокруг Касса хищные круги. — Пил, говоришь? А запаха-то нет!

— Спер у тебя в прошлый раз пузырек с опохмельным зельем, — довольно улыбнулся маршал Аххада Черный Ястреб, кивком головы указав на стеклянный шкафчик за спиной Магрида. — Хорошая штука.

Резко развернувшись, царь зло осмотрел пустую полку и, скорчив угрожающую гримасу, дернул щекой:

— Гаденыш…

— Ты меня за этим позвал? — побарабанил по подлокотникам кресла пальцами Касс. — Если это все — я пойду. У меня дел перед отъездом невпроворот.

— Сидеть, — рявкнул Магрид, едва герцог стал подниматься с места.

Зайдя за письменный стол, он уселся напротив, скрестив на груди ухоженные руки.

— Я хорошо держу щиты, — чувствуя, как царь осторожно пытается пробить его защиту и влезть в голову, одними уголками губ улыбнулся Касс. — Пора бы уже привыкнуть.

— Как здоровье жены? — неожиданно спросил царь, ярко сверкнув глазами.

Напустив на лицо подчеркнутое безразличие, Касс слегка повел плечом:

— По утрам не тошнит. Если тебя это интересует?

— Значит, не беременна? — раздраженно уточнил царь.

Касс наиграно-беспомощно развел руками.

— Извини. Ничего не получилось. Тебя не было рядом. Некому было контролировать процесс.

Стремительно поднявшись, Магрид гневно хлопнул ладонями по столешнице, взбешенно взирая с высоты своего роста на вальяжно развалившегося в кресле герцога.

— Осел упрямый! Я дал тебе время немного расслабиться и все сделать как надо! Чем ты занимался, твою мать, все это время, если она до сих пор не носит твоего ребенка?

— Пил, — убийственно спокойно заявил Касс.

— Пил?! — взревел царь. — За каким Раннагарром ты заливал себя вином все это время?

— Я обмывал свою отставку, — холодно отчеканил Касс. — Недостаточный повод?

— Опять упивался никчемной жалостью к себе? — брезгливо покривился Магрид. — Мальчика обидели!

— Замолчи! — резко вскочив, Касс разъяренно грохнул кулаком по столу, глядя Магриду прямо в глаза. — Ты плюнул мне в лицо. Мне!!! Ты жизнью мне обязан! Я вытащил тебя на своем горбу из огня, потому что свято верил — лучшего царя у Аххада быть не может! И ты так заплатил мне за мою преданность? Унизил перед всеми?

На скулах Магрида бешено заходили узлы желваков и карие глаза затопило алым цветом.

— Никто не знает о твоей отставке. Я не подписывал указ, — тихо произнес царь. — Для всех ты остаешься маршалом Аххада. Эодиллу я сказал, что у тебя медовый месяц.

Тяжело дыша и глядя друг на друга в упор, мужчины замерли, молча и свирепо скрестив свои взгляды.

— Перестань на меня давить, — устало выдохнул Касс. — Ты же знаешь, что я назло тебе сделаю наоборот.

— У нас мало времени, сынок. А ты никак не хочешь этого понять. Пойдем, — взмахнув рукой, Магрид убрал стену, открыв длинный проход, уходящий ступенями вниз, к основанию дворца. — Покажу что-то.

Угрюмо хмурясь, Касс двинулся следом за исчезающим в тоннеле Магридом, точно зная, куда он его ведет.

* * *

Зал Эсклафидры встретил мужчин привычным холодом и полумраком. Сделав пару шагов, герцог недоуменно замер, бросив тревожный взгляд на царя.

— Линии Дюранда и Вайса исчезли почти сразу после твоего прошлого прихода, — тяжело вздохнул он. — Твои стали исчезать месяц назад. Наши с Эодиллом приходится подпитывать каждую неделю.

— Почему? Ты выяснил? — быстро закатывая рукав, спросил Касс.

— Барьер слабеет и начинает тянуть силу из Эсклафидры, — пояснил Магрид. — Но это не главное, — пройдя к ярко сияющей пентаграмме, мужчина присел возле нее на корточки, поманив Касса рукой. — Наши линии медленно, но верно исчезают, а она остается неизменной, — царь осторожно провел пальцами по окаменевшей руне на полу, похожей на запекшийся сгусток крови.

Герцог, спокойно выдержав устремленный на него вопрошающий взгляд монарха, резанул по руке ножом, наполняя Эсклафидру своей кровью.

Нити силы, вспыхнув зеленым огнем, побежали вверх, освещая зал мягким искрящимся сиянием. Застывший знак внезапно налился багрянцем, а потом стремительно потемнел до черноты.

— Ничего не хочешь мне сказать? — настороженно прищурился Магрид, поднявшись с пола.

— А что ты хочешь от меня услышать? — убирая нож, мрачно огляделся по сторонам Касс, убеждаясь, что его защита восстановлена.

— Как ты это сделал? — ткнул пальцем в руну царь.

— Честно? — ухмыльнулся Касс и, сделав паузу, добавил: — Не знаю.

— Издеваешься? — в глазах Магрида зажегся недобрый огонек.

— Правда, не знаю, — покачал головой герцог. — Не злись. Знаю только одно — надо поскорее вернуть Нэсса и Вайса. Ты один можешь не справиться.

Царь, отмахнувшись от слов любимца как от назойливой мухи, вновь спросил:

— Ты не можешь не знать, как сделал руну устойчивой! Что ты от меня скрываешь?

— Я действительно не знаю, как это получилось, — соврал Касс. — Чистая случайность. А времени на эксперименты у нас сейчас нет. Вернусь из похода — будем разбираться.

Магрид замолчал, испытывающе всматриваясь в лицо герцога. Не обнаружив в его мимике ничего, что могло бы подтвердить его подозрения, он тяжело вздохнул:

— Хорошо. Тогда отправляйся сегодня же в Грэммодр.

— Завтра, — категорично заявил Касс. — Мне надо уладить все дела перед отъездом.

— Ладно, — милостиво согласился Магрид, направляясь обратно в свой кабинет. — Я отдал распоряжения во все ближние к Грэммодру цитадели, выслать в Роггерфол регулярные части. Не хочу ослаблять границы, поэтому эрмиров Варгарда решил оставить на месте, хоть он и просил прислать именно их.

Касс согласно кивнул, считая действия царя резонными, но все же внес свои поправки:

— Отдай приказ, чтобы часть войска осталась на границе и заменила эрмиров. Люди Варгарда хорошо знают территорию орков и более тренированы. Вайс не просто так попросил прислать именно их.

— Договорились. К тому же Урхурт пообещал дать своих воинов в том количестве, какое тебе понадобиться.

Касс удовлетворенно вздохнул, и уже было собрался покинуть Магрида, когда у двери его остановил тихий голос монарха:

— Будь осторожен, сынок.

Касс улыбнулся, потом развернувшись, покорно склонил голову.

— Буду, Ваше Величество. Обещаю.

— Ступай, — махнув рукой, уселся за свое рабочее место царь. — Да, кстати! — миролюбиво воскликнул он, едва герцог переступил порог.

Касс картинно закатил глаза, прекрасно зная эту привычку Магрида выбивать почву из-под ног в самый последний момент.

— Так почему говоришь, сынок, твой особняк всю ночь словно маяк освещал Азаандар? — венценосец расплылся в милой улыбке, являя собой в этот миг само благодушие и доброжелательность.

— Ты запамятовал, — в том же радушном тоне ответил ему Касс. — Я устанавливал новые щиты вокруг дома. Учитывая мой отъезд, как раз к месту.

— Интересная защита, — облокотившись о подлокотник, спокойно заметил Магрид. — И смею спросить от кого?

— Вообще-то от тебя, — прямолинейно сообщил Касс.

— Свободен! — мягко улыбнулся царь, жестом отпуская своего любимца. — Защита, значит, сынок. От меня… — довольно пробормотал он, когда дверь за Кассом закрылась. — Ну-ну…

* * *

Добравшись до дома, Касс первым делом поговорил с охраной, которая должна будет сопровождать обоз, а потом поднявшись наверх, отправился в апартаменты жены, застав ее стоящей посреди комнаты и командным голосом отдающей приказы:

— Нет, Марси, — вытащив из рук служанки тонкие белые чулки и корсет, Оливия зашвырнула их обратно в шкаф, сурово добавив: — Не надо таскать за мной туда-сюда это барахло.

— Ну почему же барахло? — Касс нетерпеливым жестом прогнав служанок, осторожно двинулся к жене. Поймав ее за талию, он, проигнорировав ее недовольно упирающиеся в его грудь ладони, интимно проурчал: — Довольно миленькие вещички. Всегда мечтал посмотреть, как они будут на тебе смотреться.

— А ты на себя надень и посмотришь, — тут же буркнула в ответ Оливия.

Касс расхохотавшись, поцеловал ее сердитые губы и насмешливо заметил:

— Не мой фасончик. Тебе не кажется?

— Ты с Магридом поговорил? — меняя тему, спросила Ли.

Мгновенно посерьезнев, Касс выпустил ее из рук.

— Да, войско уже движется в Роггерфол. Мы договорились, что я отправлюсь в Грэммодр завтра.

— Ты? — насторожилась Оливия. — А я?

Мягко улыбнувшись, Касс потянулся рукой к щеке жены, ласково погладив ее кончиками пальцев.

— А тебе придется остаться дома с Лэйном.

— Что значит «придется»? — вспылила Оливия. — Кажется, мы так не договаривались!

— Лив, ты останешься в Ястребином Когте, и это не обсуждается, — добавив в голос металла, заявил Касс.

— Да-а? — отбросила его руку Оливия. — Хотелось бы узнать, как ты собираешься меня удерживать там? Я ведь большая девочка, не так ли? — вздернув подбородок, язвительно заметила она. — И как лететь в Грэммодр, я еще помню!

Касс растеряно замер, уставившись на гневно сверкающую глазами жену.

Как-то он совершенно упустил из виду, что, учитывая ее новые способности, ему будет очень трудно ею управлять.

— Лив, — пытаясь договориться, смягчил тон он. — Кто-то должен остаться с Лэйном. На этот раз рядом со мной будут Несс и целая армия. Тебе нечего там делать.

— Я так не считаю, — упрямо сжала губы охотница. — А с Лэйном останется Джедд. От него после ранения все равно мало толку.

— Лив, — теряя терпение, прорычал Касс. — Ты моя жена, и я приказываю тебе слушаться меня и сидеть дома!

— Что-о?! — ошеломленно потянула Ли. Яростно ткнув указательным пальцем в грудь герцога, она зашипела: — Ты что себе надумал, маршал многомордый?

Решил, раз затащил меня к себе в койку, можешь мною командовать? Женщина должна быть послушной! Женщина должна быть покорной! Женщина не должна перечить мужу своему! В меня это вдалбливали столько лет в обители! Я сыта этим по горло! — красноречиво проведя рукой по шее, выкрикнула Ли. — Я думала, ты другой! Тебе это не нужно…

— Лив! — яростно притянув девушку к себе, Касс обнял ее со всей силы. — Тебе нельзя со мной! Все изменилось!

— Я уже была там! — вырываясь и злясь еще больше, негодовала Оливия. — Что изменилось? Или скажешь, что я недостаточно хорошо прикрывала твою спину?

— Дурочка, — встряхнул ее Касс. — Как ты не поймешь! Я не могу теперь так тобой рисковать.

— И не надо! Я в состоянии за себя сама постоять!

— Лив, — бессильно простонал герцог. — То, что ты дракон, не делает тебя менее уязвимой. Твое человеческое тело так же беззащитно перед стрелой или кинжалом, как и мое птичье.

— Ты мне обещал! — Ли, упрямо не желая сдаваться, припомнила клятву Ястреба ни к чему ее больше не принуждать. — Такова цена твоему слову?

Касс жестко вдавил ее в свое тело, причиняя боль и ей, и себе. Она связала его этим обещанием по рукам и ногам. Била ниже пояса, играя на струнах его гордости. Он ничего не мог с этим поделать, иначе то хрупкое доверие, что возникло между ними, снова разлетится в прах, а у него совсем не осталось времени, чтобы строить его заново.

— Что же мне с тобой делать? — прошептал в ее макушку герцог. — Упрямица…

— С собой взять, — заворочалась в его тисках охотница.

Грустно усмехнувшись, Касс посмотрел в сердитое лицо Оливии, подумав, что если его не доконает проклятье, то однажды это обязательно сделает его несносная женщина.

— Я собрала твои вещи, — ни с того ни с сего выдала Оливия.

— Правда? — в груди Касса мгновенно разлилось уютное тепло от осознания, что это сделали не слуги, а она. — Спасибо за заботу, — заулыбался он.

— Жена должна заботиться о муже, — язвительно выдала еще одну вдалбливаемую в нее сестрами догму Ли. — Нет?

— Надеюсь, ты мне туда корсетов и чулок не положила? — поддел ее герцог.

— Если ты без них в бою не можешь, то обязательно положу, — не осталась в долгу Оливия. Касс хмыкнув, покачал головой:

— Какая же ты вредная, Лив. Ладно, — вздохнул он, — спишем твой отвратительный характер на твоего дракона.

— А ты сказал Магриду, что я дракон? — мгновенно встрепенулась Оливия.

— Нет.

— Нет??? — не поверила охотница.

— Ты и шага из дома бы не сделала, если бы он узнал правду, — снисходительно заметил Касс.

Ли скептично искривила губы и недоуменно повела плечом.

— Интересно, и как бы это он мог меня остановить?

Герцог с нежностью посмотрел на свою наивную жену, кажется, начиная понимать, что одну ее оставлять действительно не стоит.

— Лив, как ты думаешь, за что Магрида прозвали Великим?

— Очевидно, за его непомерно раздувшееся эго, — злорадно заявила Оливия.

— Магрид — маг, — очень серьезно произнес Касс. — Первый маг Аххада. Первый и самый сильный. Поверь мне, он очень быстро найдет управу на одного неопытного и зарвавшегося дракона.

Оливия обиженно закусила губу, напряженно раздумывая о чем-то.

— Если я дракон, значит, у меня есть магия?

— Есть, — понимая, к чему она клонит, утвердительно кивнул Касс. — Но ты понятия не имеешь, как ею пользоваться. Ты даже азам ее не обучена.

— Так научи, — как само собой разумеющееся, попросила охотница.

— Ты мне Лэйна напоминаешь, — рассмеялся Касс. — Он тоже хочет всего и сразу. Кстати, о Лэйне. А ты ему рассказала?

— Нет, — наконец-то улыбнулась Ли. — Сказала, что его ждет подарок.

Касс приглушенно хрюкнул, подняв на жену искрящийся весельем взгляд.

— А ты не сказала, случайно, сколько его подарочек весит?

— Ты что, намекаешь на то, что я толстая? — негодующе хлопнула ресницами Оливия.

— В некоторых местах — да, — еле сдержал смех герцог. На самом деле, драконицей жена была невероятно красивой, но уж очень хотелось Кассу немного подергать ее за хвост.

— Это в каких таких местах? — гневно подбоченилась девушка.

— В филейных, — облизнувшись, Касс указал взглядом на обтянутую брюками аппетитную пятую точку жены.

— То есть ты хочешь сказать, что у меня огромный зад? — вспыхнула как свечка охотница. — А у твоего ястреба ноги тощие. Как две селедки! Вот! И хвост у тебя куцый!

Кассу казалось, что от его безудержного хохота дребезжит хрустальная люстра под потолком.

— Я пошутил, — отсмеявшись, ухватился за Оливию герцог, прижимая ее к своей груди.

— И шутки у тебя, Ястреб, тоже скажем так прямо — не очень, — не унималась разошедшаяся Оливия.

— У твоего дракона самый красивый на свете зад. Довольна?

— В данный момент ты почему-то трогаешь мой, — хлестко ударила по незаметно съехавшим ниже пояса рукам мужа Оливия.

— Твой тоже ничего, — страстным шепотом сообщил он.

Оливия мгновенно отстранилась, смутившись откровенным заигрыванием мужа.

— Мы когда будем лететь? — ворчливо поинтересовалась она. — Мы с Лэйном уже готовы. Джедда и Грасси я тоже предупредила.

— Раз все готовы, можем хоть сейчас. Иди забирай Лэйна и спускайтесь вниз, а я с Дэррэком переговорю, — направился к выходу Касс.

— И поешь сначала, — недовольно бросила Ли ему вслед. — Голодный с самого утра.

Касс обернулся, не смея верить тому, что услышал. Неужели она переживала за него?

— Нелюди могут очень долго не есть, — вглядываясь в лицо жены, произнес он. — Но спасибо, что волнуешься за меня.

— Я не за тебя волнуюсь, — тут же спустила его с небес на землю Оливия, — а за наши вещи. Вдруг твой чахлый ястреб их потеряет в пути с голодухи, а я потом перед ребенком в чем мать родила щеголять буду!

— Хорошо, поем, — улыбнулся герцог, покидая жену. Он не обиделся и почему-то был уверен, что сейчас она соврала, а на самом деле действительно волновалась и проявила о нем заботу.

Хотя…

Возможно, ему просто очень сильно хотелось в это верить.

Когда Касс вышел во двор, Оливия с Лэйном уже сидели в карете, и, отдав последние распоряжения своим людям, герцог легко заскочил внутрь, подхватывая радостно взвизгнувшего при его появлении мальчишку. Усадив ребенка на руки, Касс подвинулся к Оливии ближе, заговорщически ей подмигнув:

— Я поел.

Охотница тихо фыркнула, одарив его снисходительно-насмешливым взглядом.

— Я рада. Все?

— Нет, не все, — улыбнулся Касс.

— Что еще? — подозрительно отодвинулась от герцога Ли, пока он полез рукой за пазуху.

— Это тебе, — развернув ткань, в которую были спрятаны заговоренные ножи, протянул их Оливии Касс. — Вместо потерянных. Эти, как и скайрим, всегда вернутся обратно.

— Ох, какие!.. — восторженно пискнул Лэйн, разглядывая подаренное Оливии оружие.

Девушка молча взяла в ладонь нож, смыкая пальцы вокруг идеально подогнанной под ее захват рукояти, а затем, резко подбросив вверх, легко поймала, как-то тихо и удовлетворенно вздохнув.

— Спасибо, — повернув лицо к мужу, она заглянула в его лучащиеся теплотой глаза и смущенно зарделась — Очень красивые. У меня никогда таких не было.

В горле у Касса мгновенно пересохло и почему-то не нашлось никаких слов, чтобы сказать хоть что-то ей в ответ. Он и не думал, заказывая ножи для нее перед отъездом в Грэммодр, что когда она примет их, на душе будет так радостно и хорошо.

— А мой подарок можно уже показать? — заерзал на коленях у Касса Лэйн. — Мы же уже на улице!

Касс лукаво посмотрел на Оливию, живо представив, что станет с каретой, если жена решит показать в ней свою драконицу.

— Нет, твой подарок ждет тебя за пределами Азаандара, — взлохматил мальчишку Касс.

— Так поехали! — умоляюще посмотрел на герцога ребенок. — Там же подарок пропадает, — с тоской в голосе сообщил он. — А мы тут…

Не выдержав, Оливия и Касс стали смеяться, и сердито нахмурившийся Лэйн никак не мог взять в толк, что так развеселило взрослых.

Как только их процессия выехала из золотой долины, Лэйн, уже едва сидящий от нетерпения на месте, вновь спросил

— А теперь? Теперь-то можно?

— Нет, — изо всех сил сдерживая улыбку, отрезал Касс.

— Ну когда же? Ну когда же будет можно? — мальчик произносил все это с таким жалобным надрывом в голосе, что не выдержавшая Оливия стала подавать мимикой лица мужу знаки, которые он упорно делал вид, что не замечает.

— Долго мы еще здесь сидеть будем? — прошипела охотница, ткнув мужа локтем в бок.

— Вот заедем в лес и там выйдем, — широко улыбнулся Касс. — Или тебе так не терпится показать всем выезжающим из Азаандара самый красивый на свете эм… — герцог многозначительно замолчал.

Оливия густо покраснела, а Лэйн тут же спросил:

— Чего показать?

— Подарок, — подмигнул жене Касс.

За окном наконец стали мелькать деревья, и герцог, постучав рукой по стенке кареты приказал кучеру остановиться. Выбравшись наружу он проследовал в начало обоза, к сидящему на коне брату, и только после того, как переговорил с ним, дал рукой отмашку, приказывая колонне двигаться дальше.

— Зачем это мы в лесу остались? — испуганно вжалась в Джедда Грасси, затравлено озираясь по сторонам.

— Как зачем? — решил пошутить охотник. — Ты ж теперь невеста мастрима, вот и будем тебя учить на медведя ходить.

У Грасси от страха даже веснушки пропали. Дрожа осиновым листом она уставилась на довольно улыбающегося Джедда.

— Чего? — подмигнул ей он. — Сейчас найдем берлогу. Выволочем оттуда медведя и будешь тренироваться.

— Вы мне подарите медведя? — вдруг заподозрил Лэйн.

— Лучше, — подхвативший его на руки Касс, быстрым шагом направился вглубь леса, то и дело оглядываясь на шагающую за ним следом Оливию. — Иди вперед, — кивнул он. — Вон там, кажется, удобное место.

Притихший Лэйн, удивленно закусил губу, когда Оливия вдруг стала снимать с себя меч и пояс с ножами.

— Зачем это она? — округлил глаза ребенок.

Касс усмехаясь повернул Лэйна к Оливии спиной. Сурово помахав перед его носом пальцем мужчина предупредил:

— И не подглядывай!

Грасси, решившая что сейчас из лесу выйдет медведь, крепко зажмурилась и пиявкой вцепилась в Джедда, бессвязно бормоча все молитвы какие знала.

Забрав у Оливии вещи, Касс жарко скользнул взглядом по ее обнаженному телу, получив в ответ тихое и смущенное «отвернись».

— Можно я посмотрю, — не отводя взгляда, мягко попросил он. — Это так красиво. Пожалуй, только восход солнца можно сравнить по красоте с твоим оборотом.

Кожа Оливии внезапно вспыхнула оранжевым пламенем. Тонкими золотыми ручейками заструились по ней проявляющееся чешуйки. Руки, удлинившись, изломано выгнулись, превратившись в два огненных крыла, а спустя секунду перед Кассом гордо изогнув шипастую шею, сидело великолепное существо, от вида которого, у мужчины перехватывало дыхание.

— Красавица, — шепнул он и, не удержавшись, нежно погладил рукой пылающую броню дракона. — Лэйн, — громко позвал мальчика герцог. — Теперь смотри на свой подарок.

Мальчишка весело подпрыгнув крутанулся вокруг своей оси и, радостная улыбка стала медленно съезжать с его лица, превращаясь в широко открытый округлившийся рот. Взгляд изумленно распахнутых глаз скользнул по огромным драконим лапам, потом по мощной груди и, наконец, добравшись до увенчанной короной из шипов головы, застыл, в упор уставившись на хитро прищурившееся существо.

— Это чего? Это мне? — дрожащим шепотом проблеял мальчишка, как загипнотизированный шагнув навстречу дракону.

— Тебе, — едва не хохоча, подтвердил Касс.

— Дракон? Мне? — все еще не веря происходящему, замотал головой Лэйн.

— Дракон. Тебе, — торжественно кивнул герцог.

— Он такой… — ошалело раскинул в стороны руки мальчик.

— Большой, — подсказал Касс, весело покосившись на Оливию, злобно выпустившую из ноздрей пар.

— У него такая… — глядя на драконью голову, опять развел руки Лэйн.

— Большая, — ехидно осклабившись снова подсказал Касс, и тут же получил от рассерженной драконицы огненным хвостом по заднице.

— Хво-о-ост, — благоговейно протянул мальчишка, заметив предмет драконьей гордости. — Какой хвост!

Оливия не успела его отдернуть, и руки Лэйна крепко вцепились в самый его кончик, а затем прижали к тощей мальчишеской груди.

— Мой, — затрясся всем телом пацаненок, не выпуская хвоста из рук. — Мой дракон!

Потеряв интерес ко всему происходящему вокруг, Лэйн шустро нырнул дракону под брюхо, ухватившись за одну из лап.

— Ух, какая! — наглаживая пылающие чешуйки, выдохнул мальчик. — И не жжется! А когти какие здоровенные! Ну-ка, — легонько дернул Оливию Лэйн. — Покажи пятку.

От неожиданности драконица даже пасть открыла, удивленно глянув на Касса. Тот, тихо посмеиваясь, бессильно пожал плечами, и охотнице ничего другого не осталось, как, осторожно приподняв ступню, продемонстрировать Лэйну то, что он просил. Пальцы ребенка совершенно бесцеремонно пощекотали пятку, заставив Оливию невольно изрыгнуть струю пламени.

— Вау! — захлебнулся от восторга мальчик. — Получилось! — вскочив с коленок, он подлез под огромное крыло дракона, и тот испуганно расправил его, опасаясь придавить ребенка.

В то время, как Джедд безуспешно пытался привести в себя упавшую в обморок Грасси, Лэйн, словно бешеная блоха, ползал по Оливии, хватаясь руками за все, что под них попадалось, при этом восторженно и горячечно бормоча:

— Ух ты! А это у него что? А-а там что?

И в этот миг казалось, что оторвать ребенка от дракона просто невозможно. Мальчик наконец сполз со спины существа, рвано глотнул воздух, а потом, добравшись до драконьей груди, ткнулся в нее носом, распластавшись по огненной чешуе, как разбросавшая лапки лягушка.

— Мой! — закатил глаза он.

Внезапно ребенок отклонил голову, растерянно повернулся к Кассу, а затем потрясенно уставился в то место, где за жесткой броней гулко билось драконье сердце.

— Ли? — ошеломленно прошептал он. — Это ты?

Драконица, изогнув шею, склонила к плечу Лэйна свою огромную голову и мягко фыркнула в его щеку, обдав лицо мальчишки теплом своего дыхания.

— Ли… — на выдохе произнес Лэйн, глядя в такие огромные, но узнаваемо голубые глаза его любимой охотницы. — Как же это?..

Касс подошел к ребенку, ласково погладив его по голове.

— Как тебе подарок? — лукаво поинтересовался герцог.

Лэйн не ответил, потому что в этот момент его интересовало совершенно другое:

— А как она… все вот это?.. — образно показал руками габариты дракона мальчик. — А обратно? Она что, теперь такой и останется?

— Нет, малыш, — успокоил ребенка Касс. — Как только долетим до замка, Ли вернет себе свой прежний облик.

— Долетим? — Лэйн задрал голову, разглядывая Оливию. — Это, стало быть, мы на ней полетим?

— На ней, — Касс подхватил мальчишку на руки, осторожно подсаживая на дракона.

— А ей не тяжело будет всех нас нести? — взобравшись к основанию шеи, опасливо замер Лэйн.

— Она понесет Джедда, тебя и Грасси. Я полечу рядом, — сообщил Касс.

— Полетишь??? — хлопнул округлившимися глазенками Лэйн. — Ты что, тоже умеешь превращаться в дракона?

— Нет, — развел руками Касс. — Только в ястреба.

Собственно, эта новость совершенно не огорчила Лэйна, а даже наоборот.

Вдохнув полной грудью, он радостно выдал:

— А ястреб тоже мой подарок?

Теперь пришла очередь Оливии потешаться над мужем. Глядя на его слегка прибитый после слов мальчика вид, дракон затрясся всем телом, и Лэйн, ловко ухватившись за шип, прижался к нему, чтобы не свалиться.

Касс, придя в себя от сиюминутной растерянности, наконец, торжественно произнес:

— Можно и в подарок. Отныне и навеки наши с Оливией души и сердца целиком и полностью принадлежат тебе. Главное, чтобы ты никогда этим не злоупотреблял.

— Что ты, — улегся на спину дракона Лэйн, обхватив его руками, насколько это позволял их размах. — Я же вас люблю!

Драконица сладко зажмурилась, словно в этот миг съела что-то вкусное, а Касс просто стоял и улыбался, услышав такие простые, но такие важные для него слова, сказанные ребенком и, наверное, в этот миг действительно был готов подарить ему всего себя без остатка.

Джедду удалось привести в чувство Грасси спустя минуту, и очнувшаяся швея с суеверным ужасом стала упираться руками и ногами, когда мастрим попытался усадить ее на дракона, а как только Лэйн радостно сообщил, что дракон — это Оливия, служанка снова грохнулась в обморок.

Яростно поплевавшись, Джедд перебросил ее через плечо, а устроившись у Оливии на спине, крепко привязал к себе веревкой. Лэйн, посчитавший, что лучше Грасси вообще не просыпаться во избежание истерики в полете, применил к подруге заклинание сна и нетерпеливо заерзал, предвкушая удовольствие.

Реакция на превращение Касса у мальчика была почти такой же, как и на подаренного дракона. Казалось, что ребенок совершенно ошалел и потерял голову. Если самого оборота Оливии он не видел, то оборот Ястреба привел его в неописуемый восторг. А когда дракон, взмахнув крыльями, поднялся в воздух, Лэйн стал от радости визжать так громко, что сидевший за ним Джедд заткнул уши.

Мастриму оставалось только удивляться, как по-разному он и Лэйн воспринимали полет. Если взрослому и бывалому охотнику в первый раз было откровенно страшновато, то мальчишке все казалось невероятным приключением и игрой. Он крутился как уж на сковородке, тыча во все стороны пальцами, норовя показать Джедду то одно, то другое, а когда черный ястреб, специально заходя на круг, пролетал у них над головой, пацан просто захлебывался от восторга и, поднимая вверх руку, хохотал, как сумасшедший. Мастрим даже стал переживать за его душевное равновесие, таким перевозбужденным и взбудораженным выглядел мальчишка.

Вот только его ненормальных родителей, похоже, опасения Джедда, совершенно не трогали, может, потому, что чувствовали мальчика, а может, просто знали о природе Лэйна намного больше, чем мастрим.

Они словно специально подзадоривали ребенка. Драконица резко уходила то вверх, то вниз, катая их на воздушных горках, а ястреб выделывал в небе такие головокружительные фигуры и пируэты, глядя на которые Лэйн разве что сам не летал от счастья.

И все же одна вещь во всем происходящем нравилась Джедду абсолютно неизменно — отправься они в путь с Дэррэком и остальными слугами, ехать пришлось бы как минимум три дня, а так до замка они добрались всего за несколько часов.

Касс и Оливия приземлились в лесу, в полумиле от замка, и пока одевались, Лэйн скакал вокруг Джедда, как молодой козлик, рассказывая, что когда потеплеет, можно будет летать намного дольше и намного дальше.

Щелкнув у носа Грасси пальцами, он задорно дунул ей в ухо:

— Просыпайся, тютеха! Все самое интересное ты уже проспала!

Открывшая глаза девушка сперва подумала, что ей все приснилось, а когда увидела за деревьями возвышающиеся башни замка, едва опять не упала в обморок.

— Да что ж ты у меня за слабонервная такая? — не выдержал Джедд. — Жена мастрима боевой да смелой должна быть! Тебя ж боязно одну оставить да в лес пойти. А ну как со сковородкой у плиты обомлеешь со страху, гляди, еще пожару наделаешь?

Во всем сказанном Грасси услышала только слово «жена», и теперь влюбленными глазами смотрела на охотника, пока он сердито ее отчитывал.

— Чего? — наконец заметил совершенно отсутствующий и рассеянный вид девушки Джедд. — Ты что так на меня смотришь? Обиделась?

Грасси отрицательно мотнула головой и, потупившись, проронила:

— Ты сказал «жена»?

Мастрим, хмурясь, несколько секунд разглядывал свою рыжую зазнобу, а потом шепнул:

— Если пойдешь за меня…

Краснея и кусая губы, девушка едва заметно кивнула, и уже пряча лицо на груди мастрима, тихо сообщила:

— Пойду.

— Ну, коли пойдешь, то давай догонять этих — крылато-хвостатых, — кивком головы указал на герцога и Оливию Джедд. Супруги уже двигались в сторону Ястребиного когтя, взяв Лэйна за руки, и мальчишка, поджимая ноги, висел на своих приемных родителях, оглашая звонким счастливым голосом тишину леса. — А то я летать не умею. Вот опустят за ними ворота — и будем мы с тобой в лесу куковать.

Крепко прижав к себе девушку, Джедд, что-то весело насвистывая, пошагал следом за герцогской четой, посмеиваясь вместе с Грасси над расшалившимся Лэйном.

Каково же было удивление выставленной на башнях стражи, когда они увидела на берегу озера перед замком вернувшихся пешим ходом хозяев!

Спустя минуту был опущен подъемный мост, и на лице немедленно выехавших навстречу герцогу Рамса и архонта были написаны испуг и тревога.

— Хозяин, что случилось?

— Я вернулся домой, — иронично повел бровью Касс. — Или вы меня не ждали?

— Прошу простить меня, господин, я не это имел в виду, — растерялся Рамс. — Я хотел узнать, почему вы пешком и где остальные воины?

— Остальные прибудут через несколько дней, а мы не стали их ждать и прилетели раньше.

— Прилетели? — удивленно вытаращился на герцога Фрэмвор. — Вы несли их всех? — мужчина окинул взглядом всех прибывших.

— Вы сомневаетесь в моих физических возможностях? — вопросом на вопрос ответил Касс.

— Нет, простите, господин, — вежливо склонил голову архонт. — Я просто не знал их границ.

— Теперь знаете, — губы Касса стали расползаться в улыбке, потому что высыпавшее на улицу население замка радостно приветствовало Лэйна.

Похоже, факт его возвращения радовал всех гораздо больше, чем появление в замке самих хозяев. — Жду вас через час в кабинете с отчетом, — приказал управляющему герцог и, подхватив подмышку хохочущего Лэйна, взлетел с ним на ступеньки крыльца.

— Нес ты, значит, всех? — ехидно поддела Касса Оливия, как только они вошли в дом. — Ну-ну, мы пахали — я и лошадь.

— Хочешь следом за Грасси откачивать все женское население замка после новости, кем на самом деле является их хозяйка? — улыбнулся Касс. — К тому же не нужно им пока знать лишнего.

— Почему? — насторожилась Оливия.

— После случая с Ильмой хочу убедиться, что в моем доме нет предателей.

Сегодня же проверю всех слуг.

— Всех? — Ли представила сколько в замке обитает человек, и ей вдруг стало жалко мужа. — Ты же до вечера будешь копаться в их головах.

— А у меня есть выбор? — хмыкнул Касс. — Перед нашим отъездом надо быть уверенными, что Лэйн остается в полной безопасности.

Ли замолчала в тайне ликуя в душе. Раз Ястреб сказал «перед нашим отъездом», значит он уже принял решение взять ее с собой, и теперь, можно было расслабиться и не спорить с ним по этому поводу.

* * *

За окном уже стали сгущаться сумерки, когда Касс отпустив последнего проверяемого охранника замка, откинулся на спинку кресла и облегченно вздохнул. Герцог чувствовал себя немного уставшим, но довольным. Среди своих слуг он не нашел никого, в чьей голове он мог бы заметить следы чужого присутствия или каких-либо коварных планов в отношении него.

— На сегодня все, Фрэмвор, — изрек Касс пряча в стол отчеты и письма. — Закупите и отправьте в приют каррисе Энни все, что она просит для детей, и наймите людей отцу Киосиму чтобы он мог укрепить стены обители.

— Этот преподобный нунт больше похож на хитрого ростовщика, чем на слугу Всевидящего, — недовольно заметил Фрэм. — Сначала мы поменяли ему крышу, потом забор, затем у него прохудились полы и пообносились стасидии, а теперь ему еще и стены перестраивай. Похоже этот пройдоха решил за ваш счет себе заново обитель отстроить.

— Ему можно, Фрэм, — рассмеялся Касс. — И я построю ему еще одну, если он попросит, — мужчина усмехнулся, вспомнив, при каких обстоятельствах преподобному Киосиму пришлось сочетать их с Оливией узами брака. — Мы с герцогиней завтра снова отбудем по делам. До приезда Дэррэка, вместо меня остается Джедд, он же будет отвечать за безопасность в замке до моего возвращения. Поэтому прошу выполнять все его распоряжения, какими бы странными они вам не казались.

— Слушаюсь, господин, — учтиво кивнул архонт.

— Да, чуть не забыл, — остановил собирающегося покинуть кабинет управляющего Касс. — Сегодня ночью в замке будет много магии, оповестите слуг, чтобы не пугались и не поднимали лишнего шума.

— Вы будете устанавливать щиты перед отъездом? — полюбопытствовал архонт.

— Что-то вроде того, — одними уголками губ улыбнулся герцог. Легкая улыбка все еще блуждала на его лице, когда архонт исчез за дверью и в коридоре стихли его шаги.

Эту ночь Касс собирался провести вместе с женой, и в голове его витали совершенно непристойные мысли, крайне далекие от установки щитов, барьеров и прочей магической ерунды.

Дверь неожиданно открылась и герцог, повернув голову, к своему искреннему удивлению обнаружил застывшую на пороге комнаты Оливию.

— Что-то случилось? — Касс тревожно вонзился взглядом в лицо жены, пытаясь понять причину ее появления.

— Ты уже закончил? — мягко поинтересовалась она, так и оставшись стоять у входа.

— Да. А что? — растерялся Касс.

— Мы с Лэйном еще не ужинали, — осторожно начала Оливия. — Может быть, ты присоединишься к нам, раз у тебя больше нет никаких дел?

— Замечательная идея, — осевшим голосом произнес Касс. Спокойный вечер в кругу семьи — это было что-то такое давно забытое, словно из другой жизни, и герцог почему-то испугался, что вот сейчас он закроет глаза — и все исчезнет.

— Я подумала, что мы завтра опять уедем, а Лэйн будет скучать. Хотела провести с ним оставшееся время.

— Ты правильно подумала, — Касс подошел к Оливии и, взяв ее ладонь, положил на изгиб своей руки. — Вы позволите, Ваша Светлость?

— Что позволю? — сбитая с толку светским тоном мужа и его подчеркнуто-вежливым отношением, спросила Ли.

— Провести тебя в трапезную, — улыбнулся Касс. — А ты что подумала?

— Да ничего я не подумала, — растерянно пожала плечами охотница.

— А зря, — сдержанно проронил герцог. — За тем, о чем ты не подумала, я приду после ужина. Щеки Оливии заалели словно кумач, и в подсвечнике на столе, мгновенно вспыхнув, сгорели все свечи. Из камина, громко загудев, вырвалось пламя, изрисовав оранжевыми отсветами стены. Ли рассерженно дернула на себя ладонь, но Касс еще крепче сжал ее своей рукой.

— Тише, Ваша Светлость, — нежно шепнул ей на ухо герцог. — Эдак на вас никаких свечей и дров не напасешься!

Видя, что удрать не получается, Ли уже жалела о том, что пришла. Она беспомощно смотрела на залитый оплавившимися свечами стол, кусая от досады губы. И почему у нее от его непристойных намеков сердце все время скакало, словно обезумевшая лошадь? И огонь этот контролировать никак не получалось… Охотнице казалось, что она какая-то неправильная, а собственная несдержанность злила ее еще больше, чем пугала.

— Нас Лэйн ждет, — буркнула она, стараясь игнорировать пристально наблюдающего за ней мужа.

Он почему-то весело рассмеялся, а потом потащил ее за собой следом по коридору, по дороге рассказывая о состоянии дел в приюте, о которых он узнал из письма каррисы Энни.

Выбежавший из дверей трапезной Лэйн, подбоченившись, возмущенно сдвинул брови:

— Где вы ходите так долго? Там пахнет так вкусно, что мочи нет сидеть.

— Маленький обжора, — взъерошил его макушку Касс, подталкивая вперед. — И что у нас тут так вкусно пахнет?

— Ли моего любимого кролика приготовила, а еще гуся с яблоками и гречкой, и пироги с грибами и мясом, и узвар…

— Лив? — повернувшись к жене, загадочно улыбнулся Касс. — Ты приготовила для нас семейный ужин?

— Тарга едет с Дэррэком, если ты помнишь? — недовольно напомнила Оливия. — Кто-то же должен был это делать?

Касс помнил. А еще помнил, что помимо Тарги в замке было как минимум пять кухарок, помогавших старшей поварихе, и то, что жена, несмотря на это, готовила сама, наводило его на странные мысли. Сейчас она вела себя как хозяйка замка и, похоже, ей это нравилось.

Стол был красиво сервирован. Умело расставленные свечи мягко отбрасывали теплый свет на приготовленные блюда, золотили хрусталь и добавляли в атмосферу предстоящего ужина какую-то ауру волшебства.

— Это все ты? — Касс не ожидал, что его воительница-жена способна на такое.

— Этому меня учили в обители. А старческими провалами в памяти я пока не страдаю, — усаживаясь за стол, язвительно сообщила Ли.

— Я не хотел тебя обидеть, — сел напротив нее Касс. — Просто очень неожиданно. Не похоже на тебя.

— А что похоже? — удивленно подняла голову охотница.

— Не знаю, — замялся Касс. — Летающая ночная ваза с прокисшим вином, ловушка на кабана, рыболовные крючки в ковре. Кстати, горшок с помоями попал мне прямо в голову.

Оливия с Лэйном, не удержавшись, стали смеяться, а Касс, откинувшись на стул, красочно начал описывать свое возвращение в замок и их с Дэррэком неудачный поход в спальню Оливии.

Мороз разрисовал окна серебряной паутиной инея, и там, за стенами замка царила и правила зима, а здесь, внутри, жарко пылал камин, тихо рассказывая огненную сказку. В воздухе витал густой вкусный аромат жареного мяса и печеных пирогов и звучал звонкий веселый смех счастливых хозяев, наперебой пересказывающих друг другу события давно минувших дней.

* * *

Касс вошел на половину Оливии в тот момент, когда она натягивала одеяло на задорно щебечущего Лэйна, никак не желающего укладываться спать после всех произошедших событий.

За время их отсутствия в герцогском крыле мальчику были приготовлены отдельные апартаменты, но Оливия упрямо притащила его в свою спальню, и Касс прекрасно понимал зачем. Думала, что таким образом сможет отвертеться от исполнения супружеских обязанностей этой ночью.

Ее наивность забавляла и веселила Касса, а предвкушение предстоящего обольщения собственной жены горячило герцогу кровь. Он чувствовал себя хитроумным пауком, ловко поймавшим в свои сети глупого мотылька, который отчаянно хлопает крыльями, еще не понимая, как серьезно он влип.

— Я пришел почитать тебе сказку, — вынув из подмышки книгу, подмигнул Лэйну Касс, игнорируя недовольную мину Оливии. — Ты ведь мне разрешила? — лукаво напомнил ей он.

Оливия тягостно вздохнула, поджав губы. Крыть ей было нечем. Это обещание она проиграла мужу еще в обители.

— Двигайся, — приказал мальчишке герцог, бесцеремонно укладываясь на постель. Помявшись, охотница молча обошла кровать, пристроившись с другой стороны возле Лэйна.

На ней была надета вышитая свободная сорочка, затягивающаяся на груди атласными лентами, и Касс облизал пересохшие губы, некстати вспомнив, как выглядела его жена без всей этой затейливой одежки.

Открыв книгу, он стал читать ребенку сказку, мягко вплетая в свои слова ментальные приказы, точно зная, что спустя несколько минут Лэйн будет спать беспробудным сном, и вот тогда глупенькой охотнице не за кем будет прятаться от его горящего хмельным огнем в крови желания.

Поцеловав тихо сопящего мальчишку в лоб, Касс осторожно уложил его на подушку, а затем поднялся с кровати, чтобы бесшумно подойдя к усердно изображающей спящую Оливии, нависнуть над ней, с улыбкой всматриваясь в любимое лицо.

Она осторожно приоткрыла один глаз, видимо, желая убедиться, что он покинул комнату, а когда обнаружила его стоящим прямо перед собой, испуганно дернулась.

— Не хочешь пожелать мне спокойной ночи? — вкрадчиво прошептал Касс.

— С-спокойной ночи, — заикаясь, ответила она, мигом закрыв глаза.

— Ну, уж нет, — сдирая с жены одеяло и подхватывая на руки, потащил ее в свою спальню Касс.

— Ты что себе позволяешь? — зашипела охотница, стукнув мужа кулаком по плечу.

— Тише, ребенка разбудишь, — закрывая за собой ногой дверь, шикнул на нее герцог.

— Я, может, тоже собиралась выспаться перед дальней дорогой, — возмущенно пропыхтела она, все еще не понимая, что спать ей сейчас точно не дадут.

— Даже не надейся улизнуть от меня этой ночью, — опустив Оливию на кровать, Касс яростно сдернул с себя рубаху, зашвырнув ее куда-то в угол.

Охотница испуганно распахнула глаза, как только он принялся за брюки, а потом и вовсе отвернулась, когда он замер перед ней, выпрямившись во весь рост. Одним гибким движением Касс скользнул на постель, подмяв под себя не успевшую и пикнуть Оливию.

— Лив, — видя, как она тяжело дышит, упрямо не желая смотреть в его лицо, позвал Касс. — У меня нет ничего такого, чего бы ты раньше не видела, — легонько коснувшись губами ее виска, герцог стал осыпать поцелуями дрожащие веки и губы девушки, запустив пальцы в короткие волосы, вновь отращивая их длину. — Лив, посмотри на меня, — отстранившись, попросил он, почувствовав, что девушка напряженно вытянулась под ним, как бревно. — О чем ты думаешь?

— О долге, — вдруг выдавила из себя Оливия.

— Что? — опешил Касс, приподнимаясь над ней на руках.

— Сестры говорили, что в постели жене следует думать о долге перед мужем, — менторским тоном провещала Оливия хорошо заученную в обители фразу.

— Дуры твои сестры, — разозлился Касс. — Кому вообще пришло в голову отправить тебя в обитель?

— Отцу, — тихо сообщила Оливия.

— И отец твой болван! — поднимаясь, вызверился герцог.

— Не смей так говорить о нем! — вспыхнула Ли, безуспешно пытаясь оттолкнуть крепко обнявшего ее мужчину.

— Хорошо. Не буду, — покорно согласился он. — В постели не надо думать, Лив, — улыбнулся Касс, осторожно расшнуровывая ленты на груди ее сорочки и распахивая ее до талии. — В постели надо получать удовольствие самой и дарить его мужу, — откинувшись на спинку кровати, герцог усадил жену верхом на себя и, приподняв край рубахи, нежно провел ладонями по оголившимся бедрам.

— Поцелуй меня, — ярко сверкая глазами, шепнул он. — Сама. Так, как тебе нравится.

— А если мне не нравится? — упрямо вскинула подбородок Ли.

— Врешь, — мягко улыбнулся Касс, давно заметивший, что пламя в камине и подсвечниках начало беситься с того момента, как он вошел с ней в спальню. — Я даже руки уберу и не буду тебя трогать! — щелкнув пальцами, Касс погасил все источники огня, погрузив комнату во мрак. — Давай договоримся: если ты поцелуешь меня и ни одна свеча не загорится — я тебя отпущу спать к себе.

— А если загорится? — закусила губу Оливия, чувствуя, что в этот миг он широко улыбается в темноте.

— Тогда ты останешься со мной на всю ночь, — легко поцеловал ее плечо Касс. — И поверь, мыслей в твоей голове будет так же мало, как и одежды на твоем теле, — низко, с хрипотцой в голосе пообещал он.

Фитили всех свечей в комнате резко вспыхнули, и тут же погасивший их Касс низко рассмеялся:

— Э-э, подожди, мы еще не начинали.

Оливия судорожно выдохнула, когда комната вновь заполнилась вязкой темнотой, и в бархатной тишине ей слышались только гулкие удары собственного сердца да влажное дыхание мужчины, на которого так остро и пронзительно реагировала каждая частичка ее тела.

— Поцелуй меня, Лив, — шепнул он где-то совсем рядом.

По коже Оливии томной дрожью поползли мурашки и горячее тепло тянущей опоясывающей болью осело внизу живота. В голове промелькнула отстраненная мысль — зачем она это делает? — и тут же исчезла, растоптанная тяжело бьющим по вискам пульсом.

Темнота придавала смелости. Все чувства Оливии в этой вязкой субстанции обостренно пульсировали, словно оголенный нерв. Не было границ, как и не было стыда: ведь тьма скроет под своим саваном абсолютно все — и ее яркий румянец, и неуверенность дрожащих рук, и воспаленную сухость губ, сгорающих в предвкушении поцелуя.

Вытянув руку, Ли нашла ладонью лицо мужа. Пальцы коснулись жесткой щеки, почувствовали, как сократились мышцы оттого, что Касс стиснул зубы и тяжело сглотнул, а потом дотронулись до сомкнутых губ: мягких, чувственных, теплых. Наклонившись, охотница беззвучно вздохнула и накрыла их своими губами, проваливаясь в топкую бездну поглотивших ее с головой ощущений. Ладони в поисках опоры вцепились в сильные плечи и грудь сладко заныла, задев острыми вершинами тяжело вздымающуюся грудь Ястреба. Что-то безрассудное и дерзкое побежало по венам жарким огнем, кружа голову лихорадочной эйфорией, толкая рукой страсти за грань безумства. Горячая и пульсирующая плоть уперлась во внутреннюю сторону бедра, красноречиво свидетельствуя о том, как действуют ее поцелуи на мужа, и Ли, приподнявшись, впустила его в себя, жадно поймав губами тяжелый рваный вздох мужчины.

Постель вспыхнула, превратившись в алую колышущуюся волну. Тонкие змейки огня изрисовали плечи и грудь Касса затейливой вязью узоров, но Ли, медленно поднимая и опуская бедра, смотрела только в его зеленые глаза, полыхающие сильнее любого пожара.

Он со свистом выпустил воздух сквозь сжатые зубы, каким-то совершенно голодным взглядом уставившись на губы Оливии, а потом, стремительно опрокидывая ее на спину и яростно вбиваясь в ее податливое тело, гортанно прорычал:

— Ты проспорила, Лив… Проспорила, огненная моя!

— Проспорила… — прошептала Оливия, выгибаясь навстречу мужу и подчиняясь его яростному движению.

Лавина огня затопила комнату, заставив мрак ночи отступить под ее натиском. Безудержная стихия бесилась и плясала, вихрем кружила в слоящемся воздухе, разливалась бесконечным пылающим морем, просачивающимся сквозь щели и стены. И не было для него преград и запретов, и не было силы, способной остановить этот завораживающий танец огня.

Опутанный морозной ночной мглой замок пылал, словно факел, освещая темное небо оранжевым заревом, но Оливии в этот миг было все равно. В жадных объятиях мужа она сама была огнем — гибким и жарким, обжигающим и беспощадным.

Она уснула, укутанная в его сильное тело, словно в одеяло. И в этот раз почему-то было абсолютно не важно, что одежды на них нет, и что руки мужа ужасно непристойно лежат там, где им быть совершенно не положено, и что в голове пусто, как в выскобленном казане, и все силы куда-то ушли, оставив только тягучую слабость, и какое-то сытое удовлетворение.

Наверное, оттого, что после обволакивающего тепла обнаженному телу стало неуютно-холодно даже под толстым одеялом, Оливия проснулась, обнаружив мужа сидящим в кресле у камина с толстой книгой в руках. Резкий профиль, подсвеченный светом огня, четким абрисом выделялся на фоне стены и Оливия видела, как хмурятся его брови и недовольно сжимаются губы, когда он перелистывает очередную страницу.

— Что-то случилось? — подтянув к груди колени, охотница села на кровати, завернувшись в одеяло.

Резко развернувшись, Касс посмотрел на Оливию, и хмурые складки у него на лице мгновенно разгладились, уступив место светлой улыбке.

— Я тебя разбудил? Прости…

— Что ты читаешь? — поежилась Оливия.

Касс прошел через всю комнату и, устроившись на кровати, прижал к себе Оливию, раскрыв перед ней книгу.

— Здесь все знания, которые собирались веками о создании барьера и Эсклафидры, — сообщил он. — Магрид сказал, что барьер слабеет и начинает тянуть силу из Эсклафидры. Я пытаюсь понять, в чем причина.

— А он не соврал, чтобы опять иметь возможность давить на тебя?

Касс мягко поцеловал Оливию в висок, грустно усмехнувшись:

— Магрид такими вещами не шутит. К тому же я видел собственными глазами ослабленные линии силы.

— Но мы же уничтожили источник поветрия! Почему разрушается барьер? Или урон, нанесенный Грэммодру, нарушил равновесие?

— Это я и пытаюсь понять, — вздохнул Касс. — Неужели орки играли в создании барьера такую важную роль? Что-то не сходится. Они его строили вместе с эльфами и гномами, причем эльфийская магия в нем основополагающая.

— Эльфийская? — Оливия замерла пораженной догадкой, а потом воскликнула: — Так вот почему они хотели убить Элла!

— Что? Убить Элла? О чем ты? — тревожно вонзился взглядом в жену Касс.

— Зургары напали на ольдт, когда мы покидали владения короля Силмрахда. Сначала я думала, что они пришли по мою душу, но во время боя поняла, что их целью был Элл.

Касс яростно перелистнул страницы книги, выискивая в ней что-то, а когда нашел, выдохнул со стоном:

— Ноэринн! Алгоронд Исильдур Ноэринн — был одним из создателей барьера. Элл и Ори — его прямые потомки.

— Значит… — потрясенно начала Оливия.

— Значит, Эория была одной из хранительниц, — закончил за нее Касс. — А наш с ней сын был бы носителем и магии барьера, и магии Эсклафидры. Печать Раннагарра!

Оливия задумчиво нахмурилась, мучительно соображая, что ей во всем этом не нравится больше всего, а потом осторожно спросила:

— Но ведь Эория погибла три года назад. Почему же магия стала слабеть только сейчас? Зеленые глаза Касса вдруг ярко полыхнули. Он посмотрел на Оливию, и имя «Элл» они произнесли одновременно.

— Всевидящий! — подскочила Оливия. — Что с ним? Он жив?

— Я не знаю, — рассеяно пробормотал Касс.

— Он в опасности? — еще больше распереживалась охотница. — Нам надо в Айвендрилл! — Лив, после нашей последней встречи с Владыкой меня не пустят даже на первый пост.

— И не надо! — вскакивая с кровати, заявила Ли. — Нас проведет Тобо! Ну же! Что ты сидишь? — видя, что муж не сдвинулся с места и смотрит на нее как-то странно, спросила Ли.

— Ты собралась в Айвендрилл прямо сейчас? — спокойно спросил Касс.

Где-то внутри у него зашевелился мерзкий червь ревности. Ради Элладриила она готова была сорваться среди ночи и мчаться сломя голову через весь Аххад.

— А когда? — удивилась Оливия.

— Ночь на дворе! — мрачно заметил Касс.

— И ты сможешь спать после всего, что узнал? — растеряно протянула охотница.

Касс вздохнул. Она была права. Какой тут к драным оркам сон!

— Возможно, мы теряем время! — не унималась Оливия. — Что, если ему нужна наша помощь?

— Хорошо! — устало согласился Касс. — Иди одевайся. Заодно с гномом твоим поговорим.

— Зачем тебе Тобо? — изумилась Ли.

— Раз выбивают из игры эльфов и орков, значит, рано или поздно доберутся и до гномов. Надо предупредить.

— Да, конечно, — закивала головой Оливия. Повернувшись, она направилась в свою комнату и, запутавшись в одеяле, чуть не упала.

Тени выпрыгнули из Касса со скоростью звука. Подхватив девушку на руки, они испуганно уставились на нее сияющими зеленым светом провалами глазниц.

— С-спасибо, мальчики, — вежливо кивнула Ли, чувствуя себя крайне неудобно, будучи неодетой в присутствии посторонних. Хотя изредка ее посещала довольно странная мысль: раз уж она замужем за нелюдем, то кем тогда ей приходятся его темные двойники?

— Осторожней, — резко обнявший ее Касс вобрал теней, и теперь смотрел на нее так, словно она, как минимум, свернула себе шею.

— Да ладно, — заворочалась в его тисках Ли. — От пары синяков еще никто не умирал.

Герцог с шумом выдохнул, нервно поскрежетал зубами, затем сдернул с Оливии огромное одеяло и, прежде чем она успела возмутиться, стал натягивать на нее поднятую с пола сорочку.

— Надеюсь, ты ничего себе не разобьешь, пока будешь одеваться, — проворчал он.

— Вот не надо этого! — сердито уперлась руками в его грудь охотница. — Я тебе еще в Грэммодре сказала, что в няньках не нуждаюсь.

— Глупая, — укоризненно покачал головой Касс. — Как же ты не поймешь, что это нормально, когда мужчина о тебе заботится! Не потому, что ты слабая или немощная, а потому, что ты женщина! — герцог хотел добавить, что очень дорогая и любимая женщина, но вдруг испугался ее реакции на свои слова. Неподходящее время было для выяснения отношений, и не так хотел Касс рассказать ей о своих чувствах.

Оливия молчаливо насупилась, уткнувшись взглядом куда-то ему в грудь.

Длинные волосы светлой волной закрыли ее лицо, и Касс, аккуратно убрав их в сторону, нежно поцеловал жену в упрямый лоб.

— Иди. Собирайся, — невесомо коснувшись рукой медальона, висевшего у нее на шее, герцог осторожно затянул ленты ее рубашки. — Я оденусь и зайду за тобой.

Ли схватилась за цепочку, виновато посмотрев на мужа.

— Я боялась потерять, поэтому надела.

— Нет! — видя, что она пытается снять амулет, накрыл ее руку своей Касс. — Не снимай. Пусть будет у тебя.

Ли безразлично пожала плечами, не придав этому значения. В конце концов, раз уж она принимала в качестве подарков скайрим и ножи, то глупо было отказываться от побрякушки. Выглядела она немного грубовато, но тем и нравилась Оливии, что больше казалась мужской, чем женской.

* * *

Оливия уже была во всеоружии, когда Касс зашел, чтобы забрать ее. Поцеловав сладко спящего Лэйна, охотница повернулась к мужу, тревожно спросив:

— Он не испугается, когда проснется, что нас нет?

— Скорее расстроится и обидится, что не разбудили, — тепло усмехнулся Касс, поправив на ребенке одеяло. — Я предупредил архонта. Он все объяснит утром Джедду.

— Джедд будет сердиться, — обреченно вздохнула Ли, следуя за мужем.

— Можно подумать, тебя это когда-то пугало? — хмыкнул Касс. Упрямая охотница всегда все делала по-своему, и герцогу казалось, что ее мало волнует, погладят ли ее за это по головке.

— Мне не нравиться заставлять волноваться людей, которых я люблю, — не поняла его иронии Оливия.

Касс угрюмо промолчал, зло вышагивая по коридорам замка. Значит, Джедда волновать нельзя! А его можно! Ерунда, что он сходит с ума от тревоги за нее! Ерунда, что просил не ехать в опасное путешествие! Ну конечно, кто он такой, чтобы его любить? Всего лишь навязанный драконом муж!

Ли не поняла, что случилось с Ястребом и с чего вдруг он стал мрачнее тучи. Девушка думала, что, возможно, его расстроили новые факты о смерти его жены и ребенка, поэтому ни о чем его не спрашивала, не желая усугублять ситуацию.

На улице он забрал поводья у ожидавшего их с лошадьми Рамса, безапелляционно заявив Оливии:

— Ты поедешь со мной!

— Ты что опять раскомандовался, маршал многомордый? — процедила сквозь зубы Ли, когда он усадил ее впереди себя. — Мне уже и на лошади ездить опасно? Да я лучше тебя ею управлять умею!

— Рамс поедет с нами и заберет обратно нашу лошадь, — спокойно пояснил Касс.

Заметив вылезшие из-под шапки короткие волосы Оливии, он резко наклонился к ее уху и вкрадчиво поинтересовался:

— Ты что, опять остригла волосы?

Оливия хлопнула глазами, машинально схватившись рукой за голову. Она специально натянула на себя вязаную шапку, чтобы он не заметил, и как оказалось — зря.

— Ты ведь знаешь, что я всегда держу свои обещания? — ласково шепнул герцог, и от тона его голоса Оливия неприятно поежилась. — Тогда ты должна помнить, что я обещал сделать, если ты еще раз обрежешь косу?

Ли судорожно вздохнула, и щеки мгновенно обдало жаром.

— Она мне мешает, — упрямо попыталась оправдаться она.

Касс нехорошо улыбнулся и многообещающе заметил:

— Вас ждет очень долгая ночь, герцогиня Оттон, когда мы вернемся домой.

У Оливии внутри все скрутилось в тугой узел, и ужасно захотелось хорошенько треснуть наглого многомордого мужа.

Сволочь!

Гад!

Знал, как на нее действуют эти его непристойные словечки, и специально издевался! Решив поквитаться, девушка дождалась, когда, удалившись на несколько миль от замка, они отдадут Рамсу лошадей и он уедет обратно, и швырнула в собравшегося раздеваться мужа шапкой:

— Ты поедешь на мне! — копируя его тон и манеры сообщила она, бросив в руки оторопело замершего супруга следом за шапкой теплый плащ.

— Что? — наконец отмер он. — Ты хочешь, чтобы я ехал на тебе верхом?

— А ты, по-моему, только и делаешь последнее время, что ездишь на мне верхом, — ехидно заметила Ли, радостно отметив, что после этого наглая морда ее супруга вытянулась, как у лошади. Будет знать в следующий раз, как выбивать у нее почву из-под ног! — Так будет быстрее, — решила уесть его окончательно Оливия. — Не придется сбавлять скорость, чтобы твой ястреб, не дай горе, не потерялся где-нибудь в пути.

— То есть ты мне разрешаешь? — хищно прищурился Касс, наблюдая за тем, как она раздевается. — Я и правда могу лететь на твоем драконе? — все еще не веря происходящему, спросил он.

— Смотри не свались, — коварно улыбнулась Ли, начиная превращаться в дракона. Настроение у нее стремительно улучшалось: она собиралась устроить мужу незабываемый полет. И радовало Оливию больше всего то, что он даже не догадывался о ее планах: забросив за плечи оружие и вещмешок, улыбался, как дурачок, глядя на ее дракон и цу.

Опустив крыло, охотница дождалась, когда муженек заберется к ней на спину, и как только почувствовала, что рука его взялась за один из шипов, стремительно разогнавшись, стрелой взмыла вверх.

— Тише, девочка! — крепко вцепившись в нее ногами и руками, воскликнул Касс.

… - Тоже мне, лошадь нашел! — злорадно подумала Оливия. — Я тебе сейчас устрою «тише»! — завалившись на бок, она удовлетворенно отметила, что герцог со всей силы сжал ноги на ее броне, пытаясь не упасть и, кажется, растерял все свое красноречие. Резко выровнявшись, драконица, яростно взмахивая крыльями, стала по спирали подниматься вверх, вдруг услышав за своей спиной неожиданно-радостное:

— Йо-хо! Жми, детка! Давай!

Злобно выпустив в небо струю пламени, Оливия стала головокружительно падать, но многомордый муж вместо того, чтобы испугаться и молчать, начал визжать от восторга почти как Лэйн.

— Быстрее! — кричал он. — Не верю, что это все, на что ты способна!

Оливия мчалась быстрее ветра, то уходя в безудержное пике, то взмывая к звездам багряной молнией, но чем круче и опаснее были ее виражи и спирали, тем в больший азарт это приводило Касса.

— Да, девочка! — неистовствовал он. — Вот так! Покажи класс!

Маршал Аххада Черный Ястреб, вспарывая ночную тьму верхом на огненной драконице, чувствовал себя в этот миг счастливым мальчишкой, сбросившим со своих плеч годы, бремя забот, тревог и потерь. Можно ли было сравнить хоть с чем-то этот полет, чтобы передать ту гамму чувств, которые он испытал? Он понимал, что движет его неистовой и неукротимой охотницей, но не было и тени злости на ее шальную выходку. Разве можно обуздать огонь — поймать его за хвост и заставить лежать у твоих ног покорной собакой? А Оливия была живым огнем!

Она злилась. Касс чувствовал. И ее огненная чешуя наливалась алым, ярко вспыхивала, поднимая на пылающей броне упругие волны пламени.

Невероятно красиво!

Не было в этом мире существа прекрасней и опасней. Безумное сочетание, от которого у герцога сносило голову. Так его захлестывало только во время боя, когда в пылу азарта он становился продолжением своих мечей. И это было делом чести удержаться на ней. Быть с ней на равных, для того чтобы не потерять собственную гордость и ее уважение.

Она плюхнулась на поляну, словно многотонная глыба, стряхнув снег с вершин деревьев и заставив землю задрожать. Если ее падение и видел кто-то из жителей Алахонта, то, вероятно, подумал, что с неба упал метеорит.

Скатившись от встряски с ее спины, Касс поднялся на ноги и, еле сдерживая улыбку, сообщил:

— Лив, прости, но я от страха потерял штаны. Твои!

Ревущая струя пламени с бешеной скоростью полетела прямо ему в ноги, и Касс еле успел увернуться, спасая собственную одежду от возгорания.

— Я пошутил, — вытянув из-за спины ее вещи, крикнул он.

Обернувшись, Ли выхватила у Ястреба из рук рюкзак и треснула им его со всей силы.

— Ты первая начала, — прикрываясь и уворачиваясь, хохотал герцог. — А если бы я упал?

— Поймала бы! — рявкнула охотница. — Сначала поджарила бы твой наглый зад, а потом поймала бы!

— Как хорошо, что я не упал! — изловчившись, Касс захватил Оливию в плен своих рук, укутывая в теплый плащ и прижимая к груди. — Одевайся немедленно, злюка огненная! Спасибо!

— За что? — удивленно вскинула брови девушка.

— Полет на драконе — это лучшее, что я когда-либо испытывал в своей жизни, — признался герцог.

— Понравилось? — хмыкнула Ли, с улыбкой всматриваясь в его лицо.

— Понравилось! — кивнул Касс.

— Ладно, — призадумавшись, заявила охотница. — До Грэммодра я тебя точно укатаю!

— На спор? — азартно прищурился Ястреб.

— На спор, — уверено задрала нос Ли.

* * *

Спустившись в овраг, они добрались до стены с проходом. Когда Касс убрал ветки,

Оливия, приложив к стене скриптус, открыла вход в Подгорье.

— Ты что, был здесь раньше? — поинтересовалась она, заметив, что муж шагает по дороге, словно точно знает, куда нужно идти.

— Доводилось однажды, — туманно ответил Касс, понимая, что при гноме ему все равно придется признаться, каким образом он ее нашел в прошлый раз. Гномы обмана не любили, и Касс рисковал быть выставленным за двери за злоупотребление доверием почтенного Тобозара.

Сонное семейство гномов, испуганно вышедшее из своей каменой норы на стук в двери, увидав у порога Оливию, бросилось к ней с дружескими объятиями.

— Олли, ты что же это к нам дорогу совсем забыла? — тиская охотницу, сокрушался Тобо. — Хоть бы весточку какую передала!

— Ну что ты, Тобозар, пристал к ней? Знаешь же, что не до того им сейчас, — вступилась за Оливию Маори.

— Почему не до того? — недоуменно отстранилась Ли.

— Ну как же, — развела руками гномочка. — После покушения на Светлого Владыку по всему Айвендриллу посты охраны усилили. А в Таоррисин так и вовсе попасть нельзя! Оливия с Кассом тревожно переглянулись, и заподозривший неладное Тобо прозорливо спросил:

— Тебя не было в Айвендрилле все это время? Ты поэтому не заходила?

— Да, — кивнула Оливия. — Мы несколько месяцев провели в Грэммодре и только на днях вернулись в Аххад.

Тобо наконец перевел взгляд на стоявшего в стороне Касса, дружественно протянув ему руку:

— Здравствуй, Джедд! Рад тебя видеть снова!

— Прости за обман, Тобо, — крепко сжал ладонь гнома герцог. — Меня зовут Кассэль. Кассэль дель Орэн, герцог Оттон. И я муж Оливии.

— Муж, значит? — гном сдавил руку Касса с такой силой, что у него звездочки в глазах заплясали. — Тот самый?

— Тобо, не надо! — попросила Оливия, видя, что Тобозар сдавливает ладонь мужа в своей клешне, а тот молча терпит. — Мы за помощью к тебе пришли.

— Ко мне? — удивился гном. — И чем я могу помочь?

— Нам необходимо встретиться с королем Турфуром, — ответил Касс.

Тобо недовольно хмыкнул:

— Так, поди, король Турфур не плошка на базаре, просто так не подойдешь да руками не потрогаешь! — почесав рыжую бороду, гном пробасил: — Есть у меня во дворце концы. Только вот что передать королю — что его желает видеть какой-то герцог?

— Передайте, что у него просит аудиенции маршал Аххада, — произнес Касс.

— Черный Ястреб? — рыжие брови гнома удивленно поползли вверх.

— Ну, можно и так, — скромно пожал плечами герцог.

— Наслышан, — потряс бородой Тобо, затем, покосившись на Оливию, хитро прищурил один глаз: — То есть это ты от него бежала?

Ли скорчила недовольную гримасу, и гном весело подмигнул ей:

— Догнал?

— Догнал, — обреченно выдохнула охотница, вызвав у Касса легкую улыбку.

Гном лукаво перевел взгляд с Оливии на герцога и весело прогудел:

— Вот и славно, что набегались. Заходите в дом. Маори уже на стол побежала накрывать.

— Тобо, нам некогда, — попыталась отказаться от приглашения Ли. — Нам бы в Айвендрилл попасть!

— Заходи давай, — обнял ее за плечи гном, утаскивая за собой следом. — За чаем с пирогами все и расскажете.

Выслушав рассказ Касса о том, что происходит с барьером и Эсклафидрой, Тобозар встревоженно хлопнул ладонями по столу и, решительно поднявшись, изрек:

— Сейчас выведу вас в Альву, а сам отправлюсь во дворец. Не уйду оттуда, пока не добьюсь результата. Если уладите все дела раньше, чем я — ждите меня тут вместе с Маори!

Быстро собравшись, Тобо вывел Ли и Касса подгорными тропами в леса Айвендрилла и, распрощавшись, отправился выполнять просьбу герцога.

— Как будем добираться до Таорисинна? — видя, что муж, задрав голову, что-то выискивает в небе, спросила Оливия. — Опять на мне?

— На тебе нельзя, — не отрываясь от своего занятия, пробормотал Касс. — Слишком заметная. Эльфы сейчас на безопасности помешаны — еще стрелять начнут. Поймал! — вдруг воскликнул он, и через пару минут на тропу опустился скиргорн, покорно склонив перед герцогом свою голову.

У Оливии в ольдте был свой птице-ящер. Покинув Айвендрилл, она думала, что больше никогда не выпадет возможности вновь полетать на этом удивительном существе.

— Нравится? — шепнул в ее макушку Касс, когда скиргорн поднялся в воздух.

— Как может не нравиться? — удивилась Ли. — Он же невероятный!

— Так вот представь, что ты в сто раз лучше, — мягко пророкотал Касс, с улыбкой глядя через плечо на жену.

Оливия самодовольно фыркнула, улыбнувшись в ответ. Она не видела себя со стороны в обороте, но если судить по размаху крыльев, то они были в три раза больше, чем у скиргорна. Вероятно, муж был прав — езда на драконе была чем-то невообразимым. Арки перехода Оливия и Касс заметили издалека, как и окружавших их плотным кольцом элитных лучников Таоррисина.

— В скиргорна они стрелять не будут, — снижаясь, уверенно заявил Касс. — Прошу тебя, не делай лишних движений, когда сядем!

Оливия небрежно кивнула и стала зорко всматриваться вниз, в надежде увидеть среди эльфов знакомые лица. В серебристом сиянии порталов перехода они почему-то все казались одинаковыми: словно сотканными из лунного света, но все же одно Оливия узнала бы из тысячи.

— Lа аh nomе!* (Ни с места!)* — крикнул вышедший вперед эльф, взяв Ли и Касса на прицел. — Mаn folt?* (Кто такие?)*

— Aiyа, Itilgil! Liе nеngwе silm аmin mi lumbе lomе, mаnеn rаt'sinyаr еl!* (Привет, Итильгил! Твой нос сиял мне во мраке ночи, как путеводная звезда!)* — сбросила с головы капюшон Оливия.

— Ollwе? — опустил лук эльф, недоверчиво всматриваясь в улыбающееся лицо охотницы.

— Я достаточно поэтично тебя поприветствовала? — раскинула руки девушка. — Или, может, лучше обнимемся?

— Ollwе — это ты! — Итильгил сграбастал охотницу в свои объятия, радостно выдохнув: — Ты вернулась!

— Тиль, — немного замялась Оливия, кивком головы указав себе за спину, — я приехала не одна.

— Приветствую тебя, Итильгил, сын Малроха! — вышедший на свет Касс почтительно поздоровался с командиром ольдта.

— Что он здесь делает? — побледнел эльф, метнувшись к Оливии взглядом.

— Тиль, он мой муж, — тихо и спокойно ответила Ли. — Мы хотим помочь.

— В его помощи никто не нуждается, — Итильгил поднял руку, и лучники мгновенно направили на Касса свои стрелы. — Уходи, Kеthаvеl, иначе я за себя не отвечаю.

Оливия отступила от эльфа на несколько шагов, закрыв собой мужа.

— Тогда и мне придется уйти, — с грустью произнесла она. — Скажи хотя бы, что с Эллом? Мы проделали ради этого такой долгий путь, — попыталась надавить на жалость охотница.

— Он ранен, — тяжело опустил голову Итильгил.

— Кто напал? — мрачно спросил Касс.

— Дроу, — зло ответил Тиль. — Они напали, когда мы отмечали Yulа * (праздник зимнего солнцестояния)* Стрела была отравленной.

— Всевидящий, и как он сейчас? — испуганно схватила эльфа за руку Ли.

— Плохо, Ollwе, — выдохнул сквозь сжатые зубы Итильгил. — Он медленно угасает.

— Эльфы — лучшие целители! — яростно затрясла головой охотница. — Не верю, что вы не можете ему помочь!

— Он не борется за свою жизнь! — отвел взгляд эльф.

— Почему? — встряхнула его Оливия.

— Ты знаешь, почему! — в упор посмотрел на нее Тиль.

— Мне надо с ним поговорить! Отведи нас к нему, — взмолилась охотница.

Итильгил бросил косой взгляд на Касса и холодно произнес:

— В Silm'аlos не впускают посторонних. А ему запрещено даже появляться в Айвендрилле. Как вы смогли пройти посты?

— Тиль! Ты не о том сейчас! — сокрушенно заметила Ли. — Речь идет о жизни и смерти, и не только Элла, но и всего нашего мира. Ты многого не знаешь. Род Ноэринн играет очень важную роль в сохранении равновесия и барьера. Он не может умереть! Пусти меня к нему!

Сжав губы в узкую линию, Итильгил упрямо проронил, неприязненно глядя на Касса:

— Я проведу тебя во дворец, но он останется здесь.

— Тиль, — разозлилась Оливия, — сейчас не время для того, чтобы выяснять ваши отношения и вспоминать старые обиды. Я тебе объясняю, насколько все серьезно, а ты уперся рогом в стену, как упрямый баран.

Эльф побледнел, и породистый нос хищно заострился на его утонченном и красивом лице:

— Я всего лишь выполняю свои обязанности, Ollwе. Герцогу Оттон запрещен вход в Silm'аlos.

— Тиль, я тебя умоляю. Он не враг Элладриилу. Проведи нас во дворец и доложи Владыке Ноэринну, что мы хотим с ним встретиться. Если он откажется — мы уйдем.

— Хорошо, — недовольно бросил эльф, раздраженно подав знак лучникам опустить стрелы. — Идите за мной, — шагая к арке, приказал он.

Оливия, облегченно вздохнув, с робкой улыбкой повернулась к мужу, на сдержанно-холодном лице которого неестественно ярко сияли зеленые глаза.

— Полдела сделано, — шепнула она. — Надеюсь на благоразумие Элла.

— Он им никогда не отличался, — зло выдавил из себя Касс, ступая за женой в арку перехода.

Выйдя из портала, Ли обратила внимание на огромное количество охраны, стоящей на каждом углу в Silm'аlos. Лица эльфов были мрачными и неприветливыми, и даже в воздухе дворца витала какая-то гнетущая и зловещая атмосфера. В ее бытность она помнила его совершенно другим. Спокойным, просторным, наполненным серебряным светом, с величаво передвигающимися по жемчужным ступеням и коридорам эльфами. Смотреть на утопающую во мраке резиденцию Светлого Владыки было больно. Тот, кто питал дворец своей силой и теплом, очевидно, был совсем плох.

Итильгил оставил их в комнате, которая принадлежала Оливии во времена ее жизни

среди эльфов и, угрюмо буркнув, что отправляется к Элладриилу за ответом, оставил супругов ждать в неизвестности.

Касс подошел к окну и на фоне льющегося из него лунного света показался в этот миг Оливии каким-то одиноким и потерянным.

— Я жила в этой комнате, — не зажигая светильников, Ли прошла в темноте, встав за спиной мужа.

— Тебе здесь нравилось? — тихо спросил он.

— Да, — честно призналась девушка. — Я всегда буду вспоминать время, проведенное здесь, с теплом и любовью. Эльфы научили меня радоваться жизни.

Касс еле слышно вздохнул, сцепив за спиной руки.

— Если бы у тебя был выбор, ты бы осталась здесь? — он резко развернулся, спокойно и внимательно всматриваясь в лицо жены.

Оливия растерянно распахнула глаза, не совсем понимая, что он хочет от нее услышать.

— Я не могла здесь остаться! А как же Лэйн? Джедд? И потом…

— Ты не поняла, — перебил ее Касс. — Если бы всего этого не было? Нет ответственности, нет долга, нет Лэйна и Джедда — только ты и то, чего ты хочешь! Ты — сама! Ты бы осталась?

Оливия сглотнула, совершенно сбитая с толку его напором и вопросами.

— Наверное, да, — пожала плечами она. Да, скорее всего, тогда, когда он вернулся за ней, будь у нее выбор, она бы осталась, но не сейчас. — Какая теперь разница? — удивленно поинтересовалась Оливия.

— Ты права. Никакой, — вновь отвернулся к окну Касс, продолжив молча созерцать залитый лунным светом сад.

— Как думаешь, можно будет его спасти? Еще не поздно? — нервно заломила пальцы Ли. — Джедду ведь помогла твоя кровь? — охотница знала, что, несмотря на все противоречия между Эллом и мужем, он был выше всего этого и, не задумываясь, дал бы эльфу свою кровь.

— Будем надеяться, что не поздно, — холодно произнес Касс.

Дверь отворилась, и вошедший в комнату Итильгил с порога обратился к Оливии:

— Светлый Владыка ждет тебя.

— Ну наконец-то! — облегченно вздохнула Ли, радостно повернувшись к Кассу. — Пойдем!

— Ему придется остаться здесь, — остановил ее порыв эльф. — Владыка Ноэринн ясно дал понять, что желает видеть только свою Eаthаri.

Ли беспомощно замерла на месте, не в состоянии отвести взгляда от лица мужа.

— Тиль, подожди меня за дверью, — глухо выдавила из себя она. — Что будем делать? — как только эльф вышел, спросила мужа охотница. — А если мне не удастся уговорить его пустить тебя?

— Не надо его уговаривать, — бесцветно произнес герцог. — Здесь есть какой-нибудь сосуд? — стал оглядываться он по сторонам.

— Сосуд? — удивилась девушка.

— Да, что-нибудь, куда можно бы было налить мою кровь, — устало пояснил Касс.

— Да, конечно, — воодушевленно подхватившись, Ли стала рыться в шкафах и тумбочках в поисках чего-то подходящего. — Вот! — обнаружив на полке тонкий хрустальный стаканчик, выполненный в форме тюльпана, воскликнула она. — Пойдет?

— Пойдет, — буркнул Касс. — Лучше, конечно, если бы он закрывался крышкой.

— Я ладонью плотно накрою, — отмахнулась Ли, наблюдая за тем, как муж наполняет рюмку своей кровью. Забрав сосуд, она почти бегом бросилась к двери, и вдруг на пороге остановилась и, словно извиняясь, шепнула мужу:

— Я быстро! Не переживай.

Касс молча кивнул и отвернулся к окну. Он не переживал. У него впервые за последнее время невыносимо болело сердце. Конец был близок, и Касс очень хорошо это понимал.

* * *

Оливия нетерпеливо следовала за горделиво вышагивающим по ступеням Итильгилом, старательно пряча в рукаве рюмку с кровью и мысленно костеря эльфа за его медлительность.

Неужели нельзя было идти быстрее?

На кону жизнь Владыки, а он соблюдает дурацкие правила и этикет. Вот Ястреб никогда не церемонился в таких вопросах. Всегда делал все четко, грамотно и быстро. Ли вдруг поняла, что именно его ей сейчас не хватает рядом. Его взвешенного взгляда на любую проблему, твердой уверенности в своих силах и просто его самого, потому что рядом с ним было хорошо и спокойно, и даже когда он вел себя, как наглый орочий потрох — все равно надежней и лучше его плеча не было во всем белом свете!

— Ты знаешь дорогу дальше, — Тиль завел Оливию за оцепление в крыле Элладриила и остановился. — Он просил не мешать вашей беседе.

Ли согласно кивнула и, радуясь, что наконец избавилась от необходимости плестись по дворцу, как полудохлый вомбат, помчалась в сторону опочивальни Владыки, быстро петляя знакомыми коридорами.

Она почти добралась до желанной цели, когда выскочивший на полном ходу из-за угла паренек сбил ее с ног. Рюмка с кровью Касса, вылетев из рук, ударилась о мраморные плиты и разлетелась на сотни осколков, забрызгав белоснежные стены и пол алыми потеками.

— Твою мать! — со стоном вырвалось из горла Оливии! — Идиот кривоногий!

Чтоб тебе в зад зуб дракона! Ты что наделал, придурок?

— Я… простите… я не хотел, — запричитал парень.

— Ты не хотел??? — взревела Оливия. — Ты все испортил, недоумок! Где я теперь возьму новую кровь? — схватив незнакомца за грудки, охотница тряхнула его со всей силы, испытывая отчаянное желание врезать ему хорошенько.

— Шейна Оливия? — неожиданно прорезался голос у недоразумения. — Это вы?

Ли отстранилась, удивленно разглядывая того, кто так неудачно подвернулся ей под руку.

— Ами? — не веря своим глазам выдохнула Ли. — Ты что с собой сделала? — разглядывая невероятно короткую стрижку, мешковатую одежду и ставшее очень похожим на мальчишеское лицо, поразилась охотница.

Девушка приложила к губам палец, умоляюще зашептав:

— Я Амир. Для всех я Амир.

— Ты это зачем? — только и смогла произнести Ли, окинув Амии недоуменным взглядом с головы до ног.

— На вас хотела быть похожа, — закусила губу Амирэль.

— На меня? — опешила Оливия. — Ты что, с ума сошла?

— А как я могла из Арум-Рисира незаметно выбраться? Да и не берут женщин на службу в Silm'аlos! Я знала. Мне отец рассказывал. И что бы я здесь делала? Я ничего не умею! Все, что у меня есть — это дар целителя.

— Ты здесь служишь целителем? — вскинулась Оливия.

— Я помогаю Амлоху и мастеру Манэльдору.

— Раз ты помощник придворных целителей — тебя, должно быть, пускали к Владыке!

— Я как раз шла от него, — опустила глаза Ами. — Он просил уйти, чтобы ему никто не мешал беседовать с Eаthаri.

— Как он? — мрачно спросила Ли.

— Слаб очень, — у девушки задрожали губы и на глаза навернулись слезы. — У него душа ранена, а у меня нет сил и опыта ее исцелить.

Оливия обмерла и вдруг, вскочив на ноги, резко вздернула Амирэль с пола.

— Ты же нелюдь, так?

— Эм… — растерялась Ами.

— Да не мычи ты, как телок! — рассердилась Ли. — Я Эстэ видела в обороте. Все знаю.

— Эстэ? Но откуда?..

— Потом, — отмахнулась Ли, опасаясь того, что если она расскажет Амирэль, как ее побег повлиял на судьбу сестры, то Элладриил помощи никогда не дождется. — Ты мне скажи — ты тоже нелюдь?

— У меня нет сущности, — жалко промямлила Ами. — Папа говорит, это побочный эффект. Но тело регенерирует так же, как у всех нелюдей. И во мне действительно течет кровь нелюдей.

— Всевидящий! Благодарю тебя! — облегченно вздохнув, молитвенно сложила ладони Ли.

Резко схватив Амирэль за шиворот, охотница, ничего не объясняя, потащила ее в кабинет Владыки.

— Что происходит? — попятилась Ами, когда охотница, влетев в комнату, стала ее переворачивать вверх дном. — Что вы ищете?

— Должна же здесь быть хоть какая-то посудина, — сокрушалась Оливия.

— Зачем вам посудина?

— Кровь твою надо куда-то набрать, — раздраженно сообщила Ли.

— Мою кровь? — оторопела Амирэль. — Как мою кровь?

— Твоя кровь — лучшее противоядие и лекарство! Не знала? — кивнула Ли. — Ну да, откуда ж тебе знать, — махнула рукой она. — Если бы не Эстэль — мы и сами бы не знали. Раздевайся, — резко, и без всяких переходов, приказала охотница.

— За-зачем? — испугалась Амирэль.

— Пойдешь вместо меня, — стала стаскивать одежду Оливия. — Рост у нас один. Волосы у тебя теперь тоже короткие. В темноте даже Элл не отличит.

— Вы смеетесь? — горько покачала головой Ами. — Эльфы видят ауры. Вашу Владыка ни с чьей не перепутает.

Оливия досадно цыкнула, потом, подняв на Ами сверкающий озарением взгляд, спросила:

— Ты же маг? Скопировать мою ауру и наложить на свою сможешь?

— Да… — пробормотала Ами. — Но так нельзя!

— Много ты понимаешь, что нельзя, а что можно, — помогая девушке раздеваться, рыкнула на нее Оливия. — Главное — результат! Элл потребует, чтобы ты вышла, если я приду с тобой! И ты, как послушная овечка, тут же сбежишь, поджав хвост. А я не буду смотреть на то, как он умирает! Мне надо, чтобы он жил! Поэтому ты пойдешь, выдашь себя за меня и напоишь его своей кровью! Поняла? Если тебе дороги твои мать, отец и сестра — ты это сделаешь, потому что от жизни Элла зависит не только жизнь твоей семьи, но и жизни миллионов жителей этого мира. Ты ведь видела Эсклафидру и знаешь, что такое барьер?

— Да, — ошалело закивала Ами. — Я знаю.

— Так вот, — закончила Ли. — Элл — хранитель равновесия. Нельзя допустить, чтобы он умер!

— Так, может, вы ему сами обо всем расскажете? — попыталась урезонить распалившуюся охотницу Ами.

— У меня времени нет на объяснения, — Ли понимала, каким тяжелым и долгим будет ее разговор с Эллом и, положа руку на сердце, она не хотела причинять эльфу еще больше страданий — Нам с мужем еще к королю гномов попасть нужно.

— А как же?.. Что я должна буду делать? Как заставить его выпить мою кровь? — недоумевала Амии, пока Ли переодевала ее в свою одежду.

— Рот попросишь открыть и закрыть глаза, — насмешливо поиздевалась над глупым вопросом Ами охотница. — Мне тебя учить? Ты же целитель!

— Хорошо, — обиделась Амирэль. — Я что-то придумаю.

— Давай! — развернула ее к себе лицом Оливия. — Копируй ауру.

Амирэль обреченно вздохнула и подняла над головой сумасшедшей герцогини руки.

— Это ужасная авантюра, — наложив на себя проекцию ауры, пожаловалась Амирэль. — Когда он меня раскусит, меня выгонят из дворца с позором.

— Ничего, — натягивая на девушку капюшон и выпихивая в коридор, успокоила Ли. — Домой вернешься. К тому моменту как раз твой отец в Азаандаре нарисуется.

— Отец? — замерла Ами. — Он нашелся?

— Нашелся, нашелся, — толкая Амирель к покоям Элла, закивала охотница. — А я вместо того, чтобы отправиться с мужем в Грэммодр, к нему на подмогу, стою тут и уговариваю тебя сделать доброе дело на общее благо.

— Я все сделаю! Клянусь! — прижала к губам ладони Ами. — Там, в моей куртке, — кивнула она головой, — есть ленточка. Передайте ее папе и скажите, что я его очень люблю!

— Передам, — ласково погладила плечо девушки Оливия. — Иди! Это будет лучшая помощь твоему отцу.

Ами исчезла за поворотом, а Ли прижалась к стене, наконец-то свободно вздохнув и позволив себе улыбнуться. Как же чудно она все провернула! Кровь Ами нейтрализует яд, и если после этого у Элла останется легкое недомогание, то целительница справится с ним в два счета. Надо было спешить обратно к мужу. Оливии не нравилось, что он остался там один. Больше всего она переживала, что Тиль, воспользовавшись ее отсутствием, придет выяснять с Ястребом отношения — и тогда беды не миновать. Понятное дело, что эльф герцогу был не соперник, но его нос девушке все равно было жалко.

Скрыв лицо под капюшоном одежды Амирэль, Ли, наклонив голову, прошла оцепление и, добравшись до своей комнаты, радостно открыла дверь.

* * *

До остервенения сжимая кулаки, Касс молча смотрел в окно на серебривший ночной мрак диск луны. С того момента, как Оливия покинула комнату, видимый контроль полетел в Раннагарр.

Внутри все сжималось и кипело, сердце ныло и бешено колотилось, гоняя кровь по венам тяжелыми рваными толчками. Душа горела в огне. Он сгорал от ревности — жуткой, невыносимой, едкой желчью отравляющей его разум, черным огнем выжигающей все внутри до белых хлопьев пепла.

Она была сейчас там, с ним. Держала его за руку. Целовала. А может… Нет… Он не хотел думать о том, что делал Светлый Владыка наедине со своей Eаthаri. Это, оказывается, было так больно! Сердце сдавило каменным кулаком, и Касс рванул ворот куртки, пытаясь глотнуть воздух, упругими комьями застревающий в легких. Дверь еле слышно скрипнула, на пол легла косая полоса света, и герцог развернулся так стремительно, что едва не снес стоявший рядом столик.

Это была она. Его Лив. Стояла и смотрела на него своими невозможно-голубыми глазами.

Дар это или наказание — видеть в темноте?

Видеть, как подрагивают от волнения ее губы, блестят глаза и одежда…

Всевидящий, почему на ней другая одежда?

— Амирэль сделает все, как нужно, — тихо сообщила Оливия. — Она подделала мою ауру и отправилась к Эллу вместо меня. Нам больше нечего здесь делать, — подойдя ближе, она обратилась к мужу, ожидая, что он спрост ее о чем-то или что-то скажет, но он молчал и смотрел так странно, что охотница испуганно попятилась назад. В зеленых глазах горело что-то яростное и злое, перемешанное с болью, отчаянием и похотью.

Он с шумом выдохнул, сделал осторожный шаг, а потом, за секунду преодолев разделявшее их расстояние, набросился на нее, словно изголодавшийся зверь.

В сильных руках не было нежности, они зажимали в тиски ее тело, и от яростного напора слетевшего с катушек мужчины не было спасения. Он не целовал — он клеймил ее своими губами, выжигал на коже тавро, чтобы даже сомнений не осталось, кому принадлежат эти плечи, шея, лицо. Ли уперлась в мужа ладонями в попытке оттолкнуть, но вместо этого спровоцировала новую волну его обжигающих прикосновений. Только теперь медленно и настойчиво, он словно издевался над ней, касаясь то мучительно-лениво и невесомо, то требовательно и жестко, терзая губы, проникая в рот горячим, алчным языком, завоевывая, подчиняя, перекрывая воздух, выпивая дыхание.

Комната пылала алым. Кровавые сгустки огня выплескивались в ночную тишину, яростно и зло облизывая стены комнаты длинными языками. Жар поедал пол, потолок, мебель, вырывался из окон, танцевал вокруг Оливии и Касса диким вихрем.

По какому-то наитию Ли подняла ладонь и успокаивающе-ласково провела ею по щеке мужа, словно пыталась снять своим прикосновением напряжение, натянувшее стальным тросом тело мужчины.

— Все хорошо, — прошептала она в губы мужа, когда он, тяжело дыша, отстранился и уставился на нее своими неестественно сияющими в темноте зеленым глазами. — Нам пора уходить. Нас Тобо ждет. Маори будет волноваться.

Он сжал ее до боли. До хруста в костях. Исступленно и жадно вдыхая запах ее волос. Мощные удары его сердца рваным пульсом отдавались в ладонь Оливии, и ноги непривычно дрожали то ли от слабости, то ли оттого, что так явственно чувствовала сейчас его боль, растерянность и что-то еще…

Ли не могла понять — что, поэтому просто обняла его, прижавшись щекой к теплой груди.

— Пойдем отсюда, — улыбнулась она, почувствовав, что губы мужа нежно целуют ее в висок. — Может, успеем еще домой вернуться, пока Лэйн не проснулся?

— Пойдем, — сипло проронил Касс. — Обязательно успеем.

Оливия, знавшая все ходы и выходы из Silm'аlos, заставила сначала Касса выпрыгнуть в окно, а затем сиганула за ним следом, чтобы, пройдя через сад к арке перехода, иметь возможность покинуть дворец незамеченными Итильгилом. По дороге Ли вкратце рассказала Кассу о том, как встретилась с Амирэль, и какой замечательный придумала план по спасению Элла, и хотя муж ничего не говорил, а только слушал, по улыбке, то и дело касающейся его губ, охотница понимала, что ее действия он одобряет.

Когда они добрались до гномьих гор, у входа в Подгорье их уже ожидал Тобо. Гном нетерпеливо вышагивал взад-вперед по широкой каменной площадке, громко отбивая подошвами своих башмаков звонкую дробь.

— Горные духи! — завидев их, воскликнул Тобозар! — А я уж думал, до утра вас ждать придется! Как все прошло?

— Все отлично, — удовлетворенно вздохнула Оливия. — А ты что-то узнал?

— Не только узнал! — подхватил их под руки гном, утаскивая под гору. — Я видел короля

Турфура! Лично! А вы, оказывается, маршал, пользуетесь большим уважением у нашего монарха. Как только имя ваше ему передали, меня тут же пустили во дворец. Вас ждут там в любое время дня и ночи.

— Замечательно, — улыбнулся Касс. — Спасибо тебе, Тобозар. Ты не представляешь, как ты нам помог!

— Да чего уж там. Не за что, — погладил бороду гном. — Отчего же не помочь хорошим людям?

Ли весело хрюкнула, и Тобозар недоуменно уставился на нее из-под рыжих бровей.

— Где ты тут людей нашел? — едва не смеясь, спросила охотница. Как ни крути, а гном, нелюдь и дракон под эту категорию никак не попадали.

Тобо, хмурясь, почесал маковку, а потом его широкое суровое лицо треснуло, словно камень, от прорезавшей его улыбки, и гном стал заразительно хохотать, хлопая своей огромной ладонью то улыбающегося Касса, то посмеивающуюся ему в унисон Оливию. Тобозар провел герцогскую чету до дворца и остался ждать их внизу у ворот. Величественная резиденция короля Турфура оказалась вершиной мастерства подгорных мастеров. Каменные кружева, тончайшие узоры на стенах и полу поражали своей легкостью и филигранностью. Никогда в жизни Оливия не думала, что камень может быть воздушным и живым, такими настоящими казались гранитные гирлянды цветов, свисающие с резных колонн и объемные горельефы с изображением исторических событий, в которых гномы принимали участие.

Король Турфур оказался мощным коренастым мужчиной с густой седой бородой, добрыми лучикам морщинок у глаз и открытым живым взглядом темно-карих глаз. Приятно удивило то, что первый гном Эркузандра сам вышел им навстречу и, изменив традициям, не стал принимать их сидя на троне, как и полагалось вельможам его ранга. В непринужденной беседе он провел Оливию и Касса по дворцу, показав его красоты, а заодно и выслушав причину их внезапного визита.

Предки короля, как и предполагал Касс, действительно принимали участие в создании барьера, о чем даже свидетельствовала серия изображений на стенах тронного зала. Проникшись услышанным от супругов рассказом, Турфур тут же отдал приказ закрыть все проходы в Подгорье, установить возле них усиленные посты охраны и усилить меры безопасности в самом дворце.

— Предупрежден — значит, вооружен, — мудро заметил гном, и на прощание, поблагодарив Касса и Оливию, сказал, что всегда будет рад видеть их в качестве своих желанных гостей.

Поспешив вернуться к Тобо, Ли вежливо отклонила его предложение отправиться к нему домой, мотивируя свой отказ тем, что их с мужем дома ждет сын. Глаза гнома удивленно округлились, и пока он не стал задавать лишних вопросов, Касс пояснил, что мальчик — их приемный ребенок.

Детей гном считал самой уважительной причиной, чтобы скорее спешить домой, а потому не стал обижаться и настаивать, высказав только пожелание — не исчезать больше Оливии так надолго.

* * *

В Ястребиный Коготь Ли и Касс вернулись под утро. Солнце еще не встало, и замок спал, уютно погруженный в тишину и медленно редеющий сумрак.

— Ну и ночка сегодня выдалась, — прошептала Оливия, на цыпочках подбираясь к кровати со спящим Лэном.

— Устала? — мягко спросил Касс.

— Даже не знаю, — сбрасывая куртку и сапоги, пожала плечами охотница. — Это приятная усталость, как после хорошо выполненной работы. И столько событий за такой короткий промежуток времени произошло, — улыбнулась девушка, — что даже не верится, как мы могли все успеть.

— Это в основном твоя заслуга, — с гордостью произнес Касс.

Оливия смущенно замолчала, опустив голову.

— Ложись спать. Нам сегодня еще в Грэммодр лететь. Тебе отдых просто необходим, — заметил герцог.

— А ты? — укладываясь возле Лэйна, и обнимая его рукой спросила Оливия.

— Что я? — замер Касс.

— Ты почему не ложишься? — кивнула на другую сторону кровати охотница. — Тебе выспаться тоже не помешает.

Касс недоверчиво уставился на жену, не веря своим ушам. Она что, правда приглашала его остаться?

— Я думал, буду мешать… — озадаченно пробормотал он.

— Ты что, храпишь? — поинтересовалась Оливия.

— Нет, — мотнул головой Касс.

— Тогда не понимаю, чем ты можешь мешать? Ложись давай. Лэйн будет счастлив, когда проснется, — шепнула охотница.

Сняв верхнюю одежду Касс быстро юркнул в постель, пока она не передумала. Придвинувшись ближе к ребенку, мужчина обнял его поверх руки Оливии, но она почему-то не стала ее убирать, а только улыбнулась, закрыла глаза, и как-то удовлетворенно вздохнула:

— Как же хорошо возвращаться домой.

Касс смотрел на нее и боялся словом или жестом нарушить красоту момента. И таким волнительным и невероятным казалось осознание того, что мечты сбываются и утром, когда он проснется, рядом с ним больше не будет пустых стен и холодной кровати, а будет его семья: любимая жена и сын.

Тот самый сын разбудил их через несколько часов своим тяжелым сопением и глубокими вздохами. Заметив, что ресницы Касса и Оливии дрогнули, он тут же подскочил в кровати с беззлобным ворчанием:

— Сколько можно спать? Я уже устал лежать и смотреть на вас, сони. А я, между прочим, есть хочу!

Не став говорить Лэйну, где их всю ночь носило, герцог и герцогиня сочувственно переглянулись и, сонно выползая из постели, поплелись следом за неугомонным мальчишкой, тащившим их за руки в сторону трапезной.

Завтрак Лэйну немного испортило сообщение о том, что к вечеру Касс и Оливия снова его покинут. И хотя с ним в Ястребином Когте оставался Джедд, мальчик все равно дулся на то, что, не успев вернуться, родители так быстро опять исчезают.

Касс дал Лэйну обещание, что когда они разберутся со всеми проблемами, то обязательно возьмут его в какое-нибудь увлекательное путешествие, где все внимание и время будут уделять только ему.

Ближе к вечеру герцог, уладив все дела, вернулся в свою комнату и обнаружил в ней Оливию, аккуратно складывающую в дорогу его вещи.

Прислонившись к дверному косяку, он с улыбкой следил за ее сборами, думая о том, что она даже не понимает, как ценна для него и как много значит эта ее простая забота.

— Ты мне разрешишь влезть в голову твоей драконицы? — когда она закончила, спросил Касс.

— Еще чего? — вспыхнула Оливия, мгновенно приняв защитную стойку. — Мордам своим мозги промывай!

— Ты меня не поняла, — рассмеялся Касс. — Я клянусь, что ничего в твоей голове смотреть не буду. Просто до Грэммодра далеко, и я подумал, что мы могли бы общаться в дороге ментально.

— То есть ты будешь читать мои мысли? — успокоилась охотница.

— Читать твои и передавать свои, — уточнил Касс.

Ли, призадумавшись, потерла переносицу. В принципе, это было бы удобно, тем более что она все время злилась в полете из-за того, что не может ответить мужу на его колкие шуточки.

— Хорошо, — лукаво склонив к плечу голову, согласилась она. — Но учти, залезешь дальше, чем я тебе разрешила — поджарю твоему ястребу хвост!

— Что ж тебе так мой хвост покоя не дает? — улыбаясь, обнял ее герцог.

— А нечего было им перед мордой моей драконицы вертеть, — прищелкнула языком Оливия. — Он ей на нервы действует.

— Завидует? — хитро прищурился мужчина.

— Нет, — расплылась в ехидной улыбке охотница. — Рассматривает как мишень.

— Жаль, — наигранно вздохнул Касс. — А он так хотел ей понравиться.

— Кто? — округлила глаза Ли. — Хвост?

— Ястреб, — обижено возмутился Касс, и Оливия звонко и заразительно рассмеялась, уткнувшись лбом в его грудь.

Видя ее счастливое лицо и обнимая ее, такую веселую и такую родную, Кассу очень хотелось сказать, что он любит ее больше жизни, но умом понимал, что не должен делать этого именно сейчас. У них все началось так трагично и отвратительно: первая встреча, свадьба, приезд в замок… Касс хотел сделать все правильно, чтобы в ее памяти его признание было тем светлым и чистым пятном, которое смоет всю ту грязь, в которой он ее вывалял. Хотел, чтобы она запомнила и поверила. Поверила в искренность его чувств, в глубину его раскаяния и в то, что у них есть будущее.

Выезжая из замка, они долго оглядывались на провожавших их со сторожевой башни Лэйна и Джедда, машущих им вслед руками, и когда замок скрылся за деревьями, Ли подозрительно хлюпнула носом.

— Что случилось? — испуганно заглянул в ее лицо Касс.

— Я уже по нему скучаю, — пожаловалась охотница.

— Может, тогда останешься? — ласково спросил ее герцог.

— Вот еще! — тут же встрепенулась девушка. — Даже не думай от меня отделаться!

— Даже не пытаюсь, — примирительно рассмеялся Касс. — И потом, кто-то меня обещал до Грэммодра с ветерком прокатить?

— М-м, — капризно изогнула бровь Ли. — Не знаю, не знаю… Темнеет. Я опасаюсь.

— За меня? — с надеждой спросил Касс, решив, что жена боится, как бы он не свалился с нее вниз.

— За сохранность своих штанов, — нахально подмигнула ему охотница.

На самом деле она действительно боялась, что Ястреб может свалиться с нее после предыдущей бессонной ночи, но признаваться ему она в этом не собиралась. Он и так сильно много командовал в последнее время и пытался ее контролировать. Одни только волосы чего стоили!.. Ишь, что удумал? Привяжет он ее! Голую. От этой мысли Оливию вдруг бросило в жар. Хорошо, что впереди намечалось долгое путешествие, и Ли надеялась, что за это время он все же забудет о своей угрозе.

Поднявшись в небо, драконица, подначиваемая Ястребом немного прокрутила в воздухе крутые спирали, свечки и штопоры, а затем, выровнявшись, на полной скорости помчалась в сторону Грэммодра.

— И что, все? — вдруг послышалось в ее голове. — Я даже вспотеть не успел? А как же твое обещание меня укатать?

— У меня от твоих воплей уши болят, — ответила ему Ли. — Если я буду их слушать до Грэммодра, то у меня еще и голова разболится.

— Злюка, — крепче сжав на броне ноги, Касс одной рукой погладил чешую драконицы.

— А вот насчет того, что ты будешь лапать моего дракона, мы не договаривались, — злобно выпустила струю пламени Оливия.

— Ты тоже моего ястреба лапала! — самодовольно заявил Касс.

— Чего там у тебя лапать можно? — возмутилась Ли. — Три пера, ноги-стручки и куцый хвост.

— Ты мне завидуешь. Признайся, — улыбнулся Касс. — Твоему дракону просто нравится моя птичка.

— Чем это еще? — скептично фыркнула Оливия.

— Он такой… — начал герцог.

— Дохлый, — закончила Оливия. — Обнять и плакать.

— Так ты поэтому обниматься ко мне полезла? — довольно потянул герцог. — Поплакать у меня на груди хотела?

— Чего? Кто это к тебе обниматься лез? — вспыхнула драконица, и огонь ярко зазмеился по ее чешуе.

— Лезла-лезла, — не унимался Касс. — И ноги мне гладила! Стручки которые.

— Да я потрогала их всего-то разок.

— Гладила, — упрямо возразил герцог. — Я все чувствовал.

— Это по тебе блохи ползали. Вот что ты чувствовал! — огрызнулась Ли.

— Врешь ты все, — крепче обнял руками ее шип Касс. — Боишься признаться, что он тебе нравится. Трусиха. Я же не стесняюсь говорить, что без ума от твоей драконицы. Она такая красавица.

Дракон вспыхнул словно факел, так, что Кассу стало даже жарко, несмотря на шквальный ветер. Он специально завел разговор об их сущностях. Хотел понять, что чувствует к нему его жена. Ее поведение в последнее время и тот факт, что она не пошла к Владыке эльфов, давали ему надежду, что в душе охотницы зарождается робкая симпатия к нему. О симпатии к нелюдю она бы ни за что не призналась, а вот про птицу могла сказать. И Кассу очень хотелось это услышать.

— Ладно, — вдруг проворчала она. — Нормальный у тебя ястреб.

— Просто нормальный? — затаил дыхание герцог.

— Красивый, — недовольно буркнула Ли. — И ноги у него тоже… не стручки.

— А хвост? — расплылся в улыбке Касс. — Нет, я на эталон не претендую. Понятно, что у тебя красивее, но все же…

— И хвост тоже, — добавила охотница.

— Что тоже? — вытягивая из нее очередное признание, поинтересовался Ястреб.

— Нормальный, — драконица плавно взмыла верх и, поднявшись за облака, двигалась теперь огненной молнией на фоне усыпанного звездами неба.

— То есть красивый? — уточнил Касс.

— Хорошо, красивый, — нервно взмахнула крыльями драконица. — И хвост красивый, и лапы красивые, и перья, и клюв. Доволен?

— Значит, он тебе нравится? — настоятельно пытался докопаться до истины Касс. — Ястреб…

— Слушай, что ты пристал? — наконец вышла из себя охотница. — Нравится мне твой ястреб. Нравится. Отстань! Если бы не нравился, я бы ему хвост еще в первом полете поджарила!

Касс удовлетворенно вздохнул, с улыбкой прижавшись щекой к высокому костяному гребню. Значит, нравился… Но на всякий случай герцог решил больше не мельтешить перед носом у своей огненной жены. А вдруг чихнет случайно? Летать с обгорелым задом маршалу Аххада было как-то не с руки.

Когда Оливия пересекла Сонную пропасть, Касс попросил ее снизиться, чтобы иметь возможность показывать ей дорогу до Роггерфола.

— Долетишь вон до того леса вдалеке — и спускайся на землю, — приказал Касс.

— Ты что, боишься, что меня орки топорами закидают, если я к их столице подлечу?

— Нет, боюсь, что разберут тебя по чешуйкам. А потом, у них дурная привычка — брать все, что плохо лежит. Не надо тебе там светиться. Хватит с меня и Урхурта, капающего на тебя слюной.

— Да ладно, — фыркнула Оливия. — Милейший орк. Это у него шутки такие.

— Ага. Шутки, — осклабился Касс. — Опоит, наденет мешок на голову и украдет.

— Как это «украдет»? — растерялась Ли.

— А ты думаешь, он как мать Нарварга заполучил?

От неожиданности Оливия даже крыльями взмахивать перестала.

— То есть… он ей мешок на голову?..

— Так бы и пошла за него верховная жрица дроу, — заерзал на спине Оливии Касс. — Они с ним на переговорах встретились. Дроу хотели вести торговлю на территории Грэммодра. А Урхурт ее как увидел, так словно помешался. Подлил ей в вино сонного зелья, мешок на голову накинул и под покровом ночи увез куда-то. Вернулся в Роггерфол через пару недель. Правда, без парочки зубов, но зато с согласной выйти за него дроу. А через девять месяцев Нарварг родился.

— Ну и история, — Ли почему-то вспомнила, с каким теплом орк рассказывал о своей первой жене. Раз рискнул на такой отчаянный шаг и не побоялся конфликта с дроу, видимо, и правда очень любил эту женщину. Оливии вдруг стало грустно. В ее жизни такой любви никогда не будет.

— Кажется, я вижу Нэсса, — Касс заметил вышедшего из-за деревьев друга и передал мысленную картинку Оливии. — Иди на посадку.

Аккуратно опустившись на землю, драконица по инерции пробежала несколько эртов и замерла в двух шагах от задравшего голову Варгарда, разглядывавшего ее с нескрываемым восторгом.

— Можно? — осторожно вытянув вперед руку, Нэсс вопрошающе посмотрел на спрыгнувшего со спины Касса.

— Еще чего! — раскручивая узел с одеждой Оливии, проворчал Касс. — Об родственника своего зеленого руки вытирать будешь.

Нэсса мгновенно перекосило, и драконица, не выдержав, толкнула мордой возившегося с ее вещами мужа под зад. Выгнув шею, она склонила голову к плечу Варгарда, позволяя нелюдю ее потрогать.

— Невероятная, — коснувшись огненной чешуи, восхитился Нэсс. — Просто не верится! Развернув подбитый мехом плащ, Касс сердито оттолкнул плечом друга в сторону, мысленно приказав жене:

— Оборачивайся немедленно!

— Болван многомордый, — выругалась Ли. — Он и так из-за дочери переживает, а ты его еще дразнишь!

— Я вообще-то шутил, — надулся Касс.

— Шутки у тебя такие же куцые, как и твой хвост, — злая драконица для пущего эффекту клацнула у Касса перед носом зубами.

— Ты же сказала, он красивый?

— Я тебя расстраивать не хотела, — трагично заявила Оливия, стремительно меняя личину.

Мгновенно укутав жену в плащ, Касс поднял ее на руки, виновато шепнув:

— Мне просто не нравится, что они все к тебе липнут.

— Не ко мне, а к дракону, — поправила его охотница.

— Какая разница, — вздохнул герцог, опуская ее на свой расстеленный на снегу плащ. — Я же их жен за хвосты, или что у них там, не трогаю!

Ли насмешливо выгнув бровь, смотрела на мужа и не могла поверить, что это говорит он.

Он казался таким смешным в этот миг, словно сердитый ребенок, у которого пытались отнять игрушку.

И это маршал Аххада?!

— Я приношу удачу. Забыл? А ему удача сейчас не помешает, — пояснила охотница мужу, почему-то так и не проникшемуся ее заботой о Варгарде.

Сокрушенно покачав головой, она быстро стала одеваться и, когда закончила, Нэсс тут же подвел к ним лошадей.

— Что с армией? — спросил Касс.

— Часть войска с моими эрмирами уже в Роггерфоле, остальные на подходе. Урхурт дает три тысячи орков. Не помешали бы и твои зургары. Они очень быстро передвигаются, и для пауков дроу очень неудобные противники.

— Разберемся, — кивнул Касс. — Мы слетаем с Оливией в их колонию. Думаю, удастся попросить их помочь.

— Было бы хорошо, — одобрил Нэсс.

— Ты хорошо выглядишь, — глядя на него, заметил Касс. — Даже аура практически восстановилась

— Ты бы прав, — улыбнулся Варгард. — Рядом с дочкой мне становится намного лучше. Оливия присмотрелась к мужчине, и про себя отметила, что выглядит он действительно по-другому: глаза сияли живым блеском, с лица исчезли тени, и длинные темные волосы, заплетенные в сложную косу на манер эльфийской, были перетянуты кожаным шнурком, украшенным стеклянными бусинами.

Поймав на себе заинтересованный взгляд охотницы, Нэсс тепло улыбнулся:

— Это Эстэль баловалась. Никогда не мог ей ни в чем отказать. Вот и терплю.

— Очень красиво, — решила похвалить Эстэ Оливия. — Вам идет такая прическа. Кстати, — опомнившись, охотница стала рыться в карманах в поисках ленточки Амирэль. — Вот, — наконец, найдя искомое, она протянула его Варгарду.

— Ами просила передать, что очень вас любит.

Мужчина тяжело вздохнул и, прижав к губам ленту, закрыл глаза.

— Вы ее видели? — сипло пробормотал он.

— Да. Она служит целителем во дворце светлого Владыки Айвендрилла, — говорить о том, что Амирэль выдает себя за парня, Оливия не стала. — Выглядела довольно счастливой.

— Возможно, все к лучшему, — криво усмехнулся Нэсс. — Я столько лет пытался скрыть от Магрида ее дар. Боялся, что она станет заложницей Арум-Рисира. Она такая нежная и хрупкая. Совсем не такая, как Эстэль. А она взяла и сбежала! Как только решилась? Оливия, закусив губу, виновато опустила глаза. Интересно, если Нэсс узнает, что это она надоумила Амирэль, станет ли говорить с ней так по-дружески откровенно?

* * *

Лошади вывернули на широкую утоптанную дорогу, упирающуюся в мощную каменную стену города, сложенную из огромных серых глыб, и взгляду путников предстал монументальный и немного мрачноватый Роггерфол.

Орки не утруждались особой эстетикой, когда строили свою столицу. Главным и основным критерием, очевидно, были прочность, надежность и способность выдержать любой натиск врага. Стены действительно казались неприступными. Сложно себе было представить стенобитное орудие, способное пробить брешь в цельном куске гранита шириной в несколько десятков эртов и почти такой же толщины, как и сложно было понять, каким образом оркам удалось приволочь в одно место такое количество совершенно неподъемных камней.

Дворец фэа-торна тоже напоминал скорее хорошо укрепленную крепость, чем резиденцию главы государства. А уж если сравнивать с Арум-Рисиром, то и вовсе становился похожим на мрачные казематы. Здесь не было никаких излишеств и вычурности. Единственным украшением служили черепа с рогами убитых орками животных, толстые шкуры, устилающие полы, да хорошо сложенные огромные камины, исправно согревающие холодные стены.

Нэсс провел их в большой просторный зал, очевидно, предназначенный для приемов. Едва Оливия успела дойти до камина, протягивая к огню руки, как в коридоре послышались звуки шагов и на пороге возник радостно улыбающийся Урхурт в сопровождении своих сыновей. Правда, физиономию главы Грэммодра несколько портил огромный фиолетовый синяк под глазом и выбитый спереди зуб, но в целом выглядел орк довольным жизнью и вполне счастливым.

— Герцогиня, — широко раскинул руки фэа-торн. — Мы с вами не виделись, кажется, целую вечность! Позвольте вас крепко обнять.

— Фэа-торн Урхурт, — рассмеялась Оливия. — Если мне не изменяет память, то всего несколько дней.

— Правильно! — выгнул грудь колесом орк. — Это же целая вечность!

— Урхурт, — осторожно заметил Касс. — Тебе бы не помешало к шаману съездить. Эм… лицо подлечить. Стыдно главе Грэммодра встречать гостей с такой физиономией!

— Стыдно должно быть тому, у кого на родственника рука поднялась, — не глядя в сторону Нэсса, но намекая явно на него, пробасил Урхурт. — А мне — не стыдно. Шрамы и синяки украшают мужчину! Правда, герцогиня? — сверкая дыркой в зубах, расплылся в улыбке орк.

Оливия с Кассом переглянулись и, не выдержав, стали смеяться.

Урхурт обиделся. Набросив на лицо маску вежливой сдержанности, он чинно повел рукой, предложив гостям осмотреть его владения.

— Мне бы выспаться сначала, — сдерживая зевок, попросила Оливия. — А то последние дни как-то не получалось, — без задней мысли пожаловалась охотница.

Заинтересованно приподняв бровь, Урхурт уставился на Касса, и тот нагло и самодовольно улыбнулся ему в ответ.

— Ваша комната готова. Вас проведут, — Урхут подал знак орчанке, маячившей за порогом, и женщина, услужливо поклонившись, предложила Оливии следовать за ней. — Kеthаvеl, можно тебя на секундочку, — остановил Касса орк.

— Вы это… — смущенно замялся мужчина. — Аккуратней там… пожару мне не наделайте, а то я к вам жить приеду. Со всей своей семьей!

Касс, рассмеявшись, покачал головой и побежал догонять Оливию.

— Что он хотел? — спросила охотница.

— Сказал: чувствуйте себя как дома, — обнял жену за плечо Касс.

Как дома чувствовать себя вряд ли бы получилось, потому что после роскошных апартаментов, приготовленных Кассом для Оливии в Ястребином Когте, комната, предоставленная Урхуртом, выглядела аскетично-скромно: огромная дубовая кровать, покрытая меховыми покрывалами; тяжелый кованый сундук в ее изножье; небольшой столик со стульями у окна и жарко полыхающий в углу очаг.

Сложив на стол оружие и забросив в сундук вещи, Ли, стянув сапоги, рухнула на кровать.

— Драконы, оказывается, тоже устают, — вяло пробормотала она, закрывая глаза.

— И кто кого укатал? — Касс опустился за ее спиной и, прижав к себе, осторожно поцеловал в затылок.

— Я отомщу. Обязательно отомщу, — сонно промямлила Ли, обнимая его руку. — Посплю только и…

— Ты уже это сделала, — горько усмехнулся Касс, разглядываю спокойно уснувшую в его объятиях женщину.

Понимала ли она, что привязала его к себе прочнее любого аркана или веревки? Понимала ли, что была его воздухом, его водой, его дыханием? Понимала ли, что это и было самой изощренной местью — любить ту, за жестокую обиду которой ты сам себя никогда не простишь?

Рвано вздохнув, Касс крепче обнял жену, словно боялся, что она может исчезнуть и, смежив веки, провалился в тяжелый сон.

Его разбудил крик Оливии. Такой пронзительный — до мороза в спине и леденящего ужаса в сердце. Она сидела на кровати, судорожно хватая губами воздух, и в широко раскрытых глазах стояли слезы.

— Это был он, — выдавила из себя Оливия.

— Лив, что с тобой? — испуганно прижал ее к себе Касс. — Тебе плохо?

— Это был он, — снова повторила охотница. — Это был Роан.

— Что Роан? Я не понимаю… — Касс обнял ладонями лицо жены, снимая губами повисшие на ее ресницах слезы. — Что случилось?

— Я вспомнила, — прошептала Оливия. — Это Роан сказал мне ту фразу перед тем, как уйти из храма. Это он назвал мне код.

Прижав к груди мелко подрагивающее тело жены, Касс, запрокинув голову, сжал зубы. Невыносимо хотелось закричать, выпустить теней, крушить и ломать все вокруг, но все это было бесполезным и никак не могло исправить того, что он сделал. Ему придется жить с этим: с осознанием того, что он стал послушной марионеткой в чужих руках, заложником собственного гнева и ярости. Роан Райверен был такой же жертвой, как и он сам, овцой, отданной хищнику на заклание.

Разменной фигурой в большой и опасной игре.

Возможно, если бы в тот день он мог остановиться хотя бы на секунду и, отринув остервенелую жажду возмездия, подумать спокойно, то смог бы заметить в голове Райверена не только картину убийства Эории, но и следы чужого ментального вмешательства. Возможно…

Сейчас, похоже, его мысленное общение с Оливией разблокировало ячейки ее памяти, позволив ей вспомнить то, что она не должна была вспомнить.

— Почему? Почему он? — вцепилась руками в одежду Касса Оливия. — За что?

— Тише, — погладил ее по голове герцог. — Не стоит тебе сейчас об этом думать. Не надо расстраиваться, Лив. Спи, — Кассу не осталось ничего другого, как просто усыпить ее, чтобы она могла хоть немного отдохнуть и успокоиться. Он надеялся, что она не

обидится на него за это самоуправство. День предстоял тяжелый и силы ей были просто необходимы.

Поднявшись с кровати, Касс долго мерил комнату шагами, сопоставляя факты и размышляя над тем, кто мог стоять за всем произошедшим. Версия с лотрэйном находила все больше подтверждений, но имела массу нестыковок, и к тому же Касс не верил в то, что эгрэгор мог каким-то образом остаться в серединных землях с Темных Времен, как и не верил в то, что он мог проникнуть в этот мир сквозь Эсклафидру. Тот, кто долго и тщательно разрабатывал многоходовую комбинацию, прекрасно знал многовековую историю, владел магией и эмпатией, был вхож в Арум-Рисир и мог свободно пересекать измерение Рашш, а значит, был либо кем-то из приближенных к Магриду магов, либо кем-то из своих, что было наиболее вероятным. Единственным эрлом, который до сегодняшнего дня оставался не пострадавшим, был Эодилл, впрочем, были еще его сын и сыновья Дюранда, но маловероятной казалась сама мысль, что шестнадцатилетний юнец способен на такой хитроумный и коварный план. Нет, тот, кто все это затеял, хорошо знал и Райверена, и Антэль, и Эорию, и самого Касса и, судя по всему, именно он — Касс — и интересовал злодея больше всего. А вот почему, герцог мог только догадываться.

Если исходить из того, что Антэль искала артефакт Мэрлина, значит, кукловод верил в древнюю легенду и не знал, чем на самом деле стал медальон его предка после наложенного на него проклятия. Поэтому, помимо оставшейся в живых Оливии, у Касса было еще одно преимущество. Но вот как это могло помочь делу, герцог пока не понимал.

За несколько часов мучительных раздумий Касс так и не пришел к какому-то определенному выводу. Подозреваемых было много, а доказательств или фактов, подтверждающих их причастность — никаких. А еще мужчина ужасно нервничал из-за того, что взял Оливию с собой. Если бы была возможность ее запереть и спрятать, он бы обязательно это сделал, но, учитывая то, кем она теперь являлась, он даже просить ее мог очень осторожно и осмотрительно.

Она пошевелилась, и голубые глаза, медленно распахнувшись, остановили на нем свой взгляд.

— Ты куда-то собрался? — заметив пристегнутый сбоку меч и сосредоточенный вид мужа, спросила охотница.

— Планировал пойти на военный совет. Ждал, когда ты проснешься, — подойдя ближе, Касс протянул жене скайрим и плащ.

— Ты хочешь взять меня на военный совет? — недоверчиво поинтересовалась Ли.

— Я полагаю, что как командир отряда лучников ты обязана на нем присутствовать, — улыбнулся Касс.

— Ты собираешься позволить мне командовать лучниками? — от неожиданности у Оливии даже сонливость пропала.

— Не знаю никого, кто бы мог это сделать лучше и профессиональнее тебя, — совершенно серьезно заявил герцог.

— Я сейчас!

Мгновенно слетев с кровати и обувшись, Оливия моментально привела себя в порядок.

Она подняла на Касса сияющие счастьем глаза, торжественно выдохнув:

— Я готова.

Глядя на нее, герцог в который раз удивлялся тому, какой особенной и единственной в своем роде женщиной была его жена. Большинство из тех шейн, которых он знал, любили дорогие подарки, платья, драгоценности, а еще больше утонченные знаки внимания и лесть.

Лив превыше всего ценила дружбу, а самым дорогим подарком считала доверие и возможность сражаться с ним в бою рука об руку. И что самое удивительное, Касс знал, что на нее всегда и во всем можно положиться. Какое бы сложное задание ей ни дали — она не подведет.

* * *

Через полчаса они в сопровождении двух орков Урхурта, приставленных к ним в качестве сопровождения, добрались до зала совета, где, похоже, ожидали только их двоих.

За круглым, высеченным из камня столом стояли Урхурт с Ологом, Тургом и Нарваргом, Нэсс, Коэн и несколько человек, которых Оливия не знала, но судя по темной форме и нашивкам на рукавах — это были имперские военачальники и эрмиры, находившиеся в подчинении Варгарда.

При виде Ястреба мужчины почтительно поприветствовали его, освобождая место в центре.

На столе лежал подробный план подземелий дроу, который по памяти нарисовал Нэсс, и план Эрувэилла — столицы темных эльфов, который достался Урхурту от его покойной жены.

Склонившись над картами, Касс несколько минут их внимательно разглядывал, а затем четко и быстро стал расставлять по поверхности стола вырезанные из дерева фигурки военных, обозначая позиции и линии наступления.

— Первой колонной пойдут эрмиры во главе со мной и генералом Варгардом, — заявил герцог. — И учтите, — маршал очень выразительно посмотрел на своих подчиненных, — вместо лошадей вашим солдатам придется ехать на зургарах.

Последнее заявление Касса, очевидно, стало полнейшей неожиданностью для командиров эрмиров приграничья, которые всю жизнь отлавливали и убивали белых существ, пересекавших границу Аххада.

— Как вы себе это представляете? — не выдержал один из них. — Как вообще можно заставить подчиняться чьим-то приказам этих уродливых тварей?!

— Не волнуйтесь, капитан Мэнрок, — обратился Урхурт к удивленно глядящему на герцога светловолосому мужчине. — У маршала Оттона особенные зургары — красивые, он их даже по мордам распознает.

— Вам придется отвыкнуть, капитан Мэнрок, от формулировки «уродливые твари», — пропустив мимо ушей шутку фэа-торна, спокойно ответил Касс. — Теперь зургары — наши союзники. Сегодня мы с Оливией отправимся в их колонию и попросим у них помощи.

— «Попросим»? — имперские военачальники недоуменно переглянулись между собой.

Касс улыбнулся, окинув присутствующих эрмиров насмешливым взглядом:

— Я не маршал всего мира. Приказывать я могу только вам, а союзников обычно склоняют на свою сторону просьбами и предложениями.

— И что мы можем предложить зургарам? — полюбопытствовал один из военных.

— Вы — ничего, — повернулся к Оливии Касс. — А у нас с герцогиней Оттон найдутся для них очень веские аргументы.

Оливия невольно улыбнулась в ответ мужу, и он, пользуясь моментом, тут же повернулся к карте и продолжил:

— Второй линией пойдут имперские лучники, которое переходят под командование шейны Оливии — бывшей участницы ольдта владыки Айвендрилла, лучшей лучницы серединных земель и, по совместительству, моей жены и правой руки.

— А еще невероятно умной и красивой женщины, — добавил улыбающийся Урхурт, потирая челюсть. — И обладательницы сногсшибательного крюка справа.

Несколько десятков мужских глаз устремили на Оливию настороженные и заинтересованные взгляды, заставив охотницу нервно сжать руки в кулаки и упрямо вздернуть подбородок.

— У тебя есть какие-то предложения и поправки относительно предложенной мной схемы расстановки сил? — поинтересовался у жены Касс, указав рукой на позиции лучников.

Задержав дыхание и закусив губу, Оливия склонилась над картой, понимая, что муж сейчас поставил ее на один уровень со своими военачальниками, позволив высказаться.

— Я бы разделила их на два фланга, — переставив фигурки, произнесла Оливия, проигнорировав пошедший среди мужчин ропот. — Насколько я помню, здесь и здесь небольшие высоты, — охотница указала пальцем точки и продолжила: — А здесь довольно приличный выступ, за которым в прошлый раз пряталась недобитая златовласка со своими лучниками.

Касс и Нэсс сдержано улыбнулись нелестной характеристике, данной Оливией командующему дроу, орки откровенно потешались, остальные, удивленно приподняв брови, взирали на невозмутимо тычущую в карту пальцем женщину.

— Если мы выстроим два фланга в четыре линии, то сможем полностью простреливать все выходы из этих коридоров и подобраться с тыла к выступу. Темнозад… — Ли запнулась, мгновенно поправившись: — Главного темноухого я вырублю с одного выстрела, как только он доберется до этой высоты. Ваша задача вытянуть его сюда, — обвела в круг нужное место на плане охотница. — Другого варианта, кроме как спрятать своего командира за тем же выступом, у дроу не останется. Лучники с противоположного фланга отрежут подход к нему, и тогда ты с тенями сможешь выйти у раненого дроу под самым носом и взять его в плен, — девушка, замолчав, повернулась к мужу, ожидая, какой будет его реакция.

В зале повисла застывшая тишина. Теперь все мужчины смотрели на Оливию с откровенным изумлением и уважением, но ее в данный момент интересовало мнение только одного: того, на чьем лице сейчас так явственно читались безоговорочное одобрение и невероятная гордость за нее.

— Отличный план, Лив, — довольно усмехнулся Касс, окинув вопрошающим взглядом присутствующих военных. — Возражения у кого-то есть?

— А если она не попадет в дроу? — робко высказал свое сомнение один из эрмиров. Урхурт громко хрюкнул, сдерживая ехидный смешок.

— Тогда она поджарит его темный зад, — сверкая клыками и пробелом в зубах, расплылся в улыбке орк. Заметив недовольство на лице Касса, он мгновенно сдвинул брови и скорчил суровую рожу. — Прости, Kеthаvеl, не удержался!

Поскольку никто, кроме Нэсса, ничего не понял, Касс наклонившись над картой, продолжил обсуждение плана боевых действий, четко координируя позиции и маневры каждого подразделения, выслушивая дополнения и предложения орков и своих военачальников.

Оливия молча смотрела на мужа со стороны, и в груди ее ширилось что-то невозможно большое, перехватывающее дыхание и сбивающее сердце с ритма. Ни у кого из присутствующих в зале не было такой мужественной и величавой осанки, гордого разворота широких плеч, благородного профиля, четкой и убедительной интонации голоса, и никто не вызывал у нее такого безграничного уважения, как этот мужчина с зелеными, как бескрайняя Эльва, глазами.

Прозрение стало таким внезапным и сокрушительным, что Ли, пошатнувшись, ухватилась рукой за край стола. Комната закружилась перед глазами, расплылись контуры, очертания, лица, и четким осталось лишь одно: то, каждую черточку которого она сейчас могла описать по памяти.

Что это?

Всевидящий, да она влюбилась — вот что это!

Она влюбилась в собственного мужа!

Кровь прилила к голове, и девушке стало так душно, что она, резко дернув воротник, незаметно попятилась к выходу, облизывая внезапно пересохшие губы.

Уткнувшись лбом в холодную стену коридора, Ли отрешенно уставилась на каменную кладку, мучительно силясь понять, как такое могло произойти? Когда? Почему не догадалась раньше? И что теперь делать?

— Лив, что с тобой? — руки мужа рывком развернули ее вокруг своей оси и невозможно-зеленые глаза цепко впились в нее своим встревоженным взглядом. — Тебе плохо?

Оливия не могла вымолвить ни слова — не мигая, смотрела в лицо мужа, плохо понимая, что он у нее спрашивает.

— Лив, не молчи! — теплая ладонь Касса коснулась щеки охотницы. — Ты такая бледная. Что случилось?

— Душно там, — рвано вздохнула Оливия. — Дышать нечем.

— Я повернулся, а тебя нет, — мгновенно прижал ее к себе Касс, уткнувшись подбородком в светлую макушку. — Ты меня напугала.

— Почему? — Оливия отстранилась, жадно вглядываясь в глаза мужа.

— Что «почему»? — не понял он.

— Почему напугала? Почему ты так переживаешь за меня? — сердце Оливии выжидающе замерло, и мгновения, пока она ждала его ответ, превратились в вечность.

— Потому, что ты моя жена, — удивленно нахмурился он. — Разве может быть иначе?

— Нет, конечно, — обреченно опустила глаза Оливия.

Это был не тот ответ, которого она ждала. Не заветное «потому, что я люблю тебя», а обычное «потому, что ты моя жена». Могло ли быть иначе?

Нет.

Не могло.

Оливия понимала.

Такие, как он, любят раз и на всю жизнь, и эти чувства, к сожалению, достались не ей, а его покойной жене, в сравнении с которой она всегда будет выглядеть жалкой и бледной тенью.

— Ты сказал, что мы сегодня отправимся к зургарам? — Ли так и не смогла заставить себя вновь поднять голову и посмотреть на Ястреба. — Может, ты полетишь один? Зачем я тебе?

Касс встревожено наклонился, обхватив подбородок жены пальцами.

— Что происходит, Лив? — заглянул в ее глаза он. — Ты плохо себя чувствуешь и не хочешь мне говорить?

— Я в порядке, — соврала охотница, которой ужасно хотелось забраться в какой-то дальний угол и разреветься, как маленькой. — Просто подумала, что ты один справился бы быстрей.

— Боюсь, что я не справлюсь без тебя, — растеряно потянул Касс, уже привыкший к тому, что жена безоговорочно соглашается на любое его предложение. — Но если ты устала, мы сделаем это в другой раз. Время еще есть. Часть армии все равно пока на подходе.

— Я не устала, — досадливо поморщилась девушка. — Я же объяснила. Думала, что только буду тебе мешать.

— Ты?! — пришел в замешательство Касс — Ты не можешь мне мешать! Я тебя в присутствии своих генералов моей правой рукой назвал, и после этого ты считаешь, что можешь мне мешать? Что происходит, Лив? — занервничал герцог.

— Извини, — пристыжено закусила губу Оливия. — Я тебе очень признательна за такое доверие. Я обещаю, что не подведу.

— Я в этом не сомневаюсь, иначе не доверил бы тебе руководство таким количеством людей.

— Спасибо! — потупилась Ли. — Я немного нервничаю.

— Ты боишься, что солдаты не станут тебя слушать? — удивился своей догадке Касс. — Ты бы видела, как тебя слушали все, кто находился в зале совета. Ты сразила их наповал!

— Правда? — робко улыбнулась Оливия. — А я боялась, что меня засмеют.

— Никто не смеет неуважительно относиться к моей жене! — мгновенно вскинулся Касс.

— Я бы хотела, чтобы меня уважали не только за это, — тихо произнесла Ли.

— Тебя есть за что уважать, поверь мне, — погладил ее по голове герцог. — И это я тебе говорю не как твой муж, а как воин, привыкший проверять качества людей в бою. Ну, так что? — поинтересовался Касс у притихшей жены. — Проведаем наших друзей зургаров?

— Проведаем, — согласно кивнула Оливия, стараясь не показать, что слова мужа растрогали ее до слез.

* * *

Касс с некой опаской отнесся к странному поведению Оливии, поэтому, когда они в сопровождении немногочисленного отряда выбрались за стены города, категорично заявил:

— Лететь будем на мне. Ты не успела отдохнуть как следует.

Возражать Оливия не стала, ее голова была забита совершенно другим. Она находилась в таких растрепанных чувствах, как если бы человек, всю жизнь проживший в лесу и считавший, что вокруг живут только звери, вдруг увидел себе подобного и никак не мог поверить, что ему это не снится.

Ли давно свыклась с мыслью, что до конца своих дней останется одна. После того ужасного дня вместе с Райверенвеллем сгорели не только ее мечты о счастье, но и выгорела ее душа. Ей казалось, что она не способна ни на какие чувства, кроме испепеляющей ненависти и дикой жажды мести. Не было больше Оливии, способной на любовь и нежность — она умерла, осыпалась пеплом, осталась лежать там, на холодном черном камне, униженная и растоптанная. В минуты отчаяния она жалела, что он ее не убил. Потому что жить с мертвенно-холодной пустотой в груди было невыносимо больно, как и понимать, что у тебя нет даже призрачной надежды что-либо изменить.

Какая горькая насмешка судьбы: тот, кто разбил твое сердце вдребезги, сейчас собрал его по кусочкам, заставив снова любить…

И зачем? Чтобы разбить его снова?

Ведь было просто и понятно, как ясный день, еще когда они вернулись из Грэммодра в Азаандар, что уйти от мужа она уже не сможет. Не посмеет разлучить с ним Лэйна.

Не станет причинять боль ни одному, ни другому. Но одно дело было жить рядом с мужчиной, понимая, что ты делаешь это ради ребенка, и совсем другое — безответно любить этого мужчину, каждый день обманывать себя, пытаясь создать иллюзию счастья. Как надолго ее хватит? И не превратиться ли ее жизнь в сплошную муку?

А может, все не так и плохо? Живет же большинство семей Аххада не только без любви, но и без уважения друг к другу. Собираясь замуж за Роана, она не смела и мечтать, что он когда-нибудь позволит ей хоть какую-либо вольность из тех, что позволял ей Касс, а уж о стрельбе из лука можно было и вовсе забыть!

Ястреб говорил с ней на равных, видел в ней равную себе, обращался, как с равной. А еще позволял ей быть самой собой. И он говорил, что ему это нравится.

Разве этого мало?

Ли надеялась, что этого будет достаточно для того, чтобы она не чувствовала себя рядом с ним несчастной.

— Лив? — Касс протянул девушке свои вещи, все больше тревожась за нее и проклиная собственное бессилие. Его откровенно пугал ее отрешенный отсутствующий вид. — Что с тобой происходит?

Оливия, вынырнув из пучины собственных переживаний, растерянно посмотрела на мужа.

— Это из-за того, что ты вспомнила о Роане? — беспокойно спросил герцог.

Самое странное, что Ли, проснувшись, и думать о нем забыла. Эта проблема ушла на второй план, отодвинутая невероятным открытием.

— Да, — согласно кивнула Ли, радуясь, что за этой ложью так просто можно скрыть истинную причину ее внезапного расстройства.

— Не надо об этом думать, — тихо попросил ее Касс. — Мы обязательно найдем того, кто все это сделал. Кем бы он ни был, его нужно остановить.

— Кем бы он ни был? — Ли подняла на мужа вопрошающий взгляд. — Ты кого-то подозреваешь?

Выражение лица Ястреба говорило красноречивее любых слов.

— Всевидящий, — догадалась Оливия. — Это кто-то свой?

— Хотелось бы верить, что нет, — криво усмехнулся Касс.

Ласково коснувшись его щеки, Оливия с сожалением посмотрела в глаза мужа.

— Мне жаль. Я понимаю, как это больно.

У Касса перехватило дыхание от нежности ее прикосновения. Накрыв ладонь Оливии своей, он рывком притянул жену к груди, наслаждаясь ее теплом и близостью.

— Спасибо!

— За что? — пожала плечами охотница, уложив на плечо герцога свою голову.

— За то, что понимаешь, — шепнул в ее висок Касс. — Нам пора лететь. Ты готова?

— Готова, — вздохнула Оливия, с неохотой отстраняясь от мужа. Почему-то именно сейчас очень хотелось постоять вот так, прижавшись к нему, чувствуя себя маленькой и слабой в его руках.

Ястреб за считанные секунды поменял свой облик, и охотница отошла от него на несколько эртов, чтобы ему было удобнее ее подхватить. То ли ей показалось, то ли действительно в этот раз птица держала ее так осторожно, как хрупкую стеклянную фигурку, которую очень боялась сломать. Ли неожиданно поняла, что ей это нравится. Простые знаки внимания и заботы, казавшиеся ранее девушке чем-то незначительным и обычным, теперь воспринимались совершенно иначе. И она вдруг подумала, что если не копаться в себе, не анализировать и никогда не задавать мужу неудобных для него вопросов, то можно представить себе, что это любовь. Ну и что, что это самообман? Но ведь он будет рядом! И он добр к ней, внимателен, а еще… вспоминая его поцелуи и жаркие ночи, она могла сказать, что он был очень нежен с ней, и даже когда терял свой человеческий облик, не причинил и капли боли. А любовь… Может быть, однажды, он тоже откроет глаза и почувствует к ней что-то большее, чем простую привязанность?

Громкий клекот птицы вернул ее из мира грез в реальность. К своему удивлению, Ли обнаружила, что Касс, вероятно, уже заходит на второй круг, пытаясь опустить ее на землю.

— Я готова! — крикнула охотница, догадываясь, что муж сейчас будет ругаться.

Он не ругался. Обернувшись, смотрел на нее так странно, словно чего-то боялся.

— Я просто засмотрелась на горы, — понимая, что выглядит ее вранье крайне неубедительным, попыталась оправдаться Оливия.

Не поверил.

Молча кивнул, но по тому, какие тревожные и подозрительные взгляды на нее бросал, Ли понимала, что не поверил. Надо было завязывать с самокопанием. Он доверил ей такое важное и ответственное дело, и если она не возьмет себя в руки, то все испортит, а этого Оливия допустить не могла.

— Что ты задумал? — спросила Оливия, когда они вышли к тому месту, где в прошлый раз их встретили зургары. — Как ты собираешься убедить их отправиться с нами к дроу? Один раз они уже спасли нас, можно считать, что свой долг они тебе вернули.

— Хочу подарить им королеву-мать, — Касс загадочно усмехнулся, крепко сжав руку Оливии.

— Как это? — ничего не поняла охотница.

— А ты не догадываешься?

— Нет, — пожала плечами Оливия.

— Жаль, — герцог слегка наклонил голову, а потом, резко подняв, пронзительно свистнул.

Из темнеющих в скале отверстий мгновенно показались головы зургаров, а спустя секунду они дружно стали выползать из своих нор, стекаясь к позвавшему их Ястребу живой белой рекой.

Странно, что раньше существа действительно казались Ли абсолютно одинаковыми, а сейчас, глядя на каждого из них, девушка могла назвать, как минимум, десять отличий. Возможно, их стала различать ее драконья сущность, а возможно, теперь, когда они не представляли угрозы, охотница могла спокойно подмечать мельчайшие детали. Того зургара, которого они поймали на мосту каменных троллей, Оливия узнала безошибочно. Существо, пробираясь сквозь плотные ряды своих сородичей, выползло вперед и, слегка склонив набок голову, пристально уставилось на Касса.

По ярко засветившимся глазам мужа, Ли поняла, что он о чем-то разговаривает с зургаром. У девушки даже малейших соображений не было относительно плана, придуманного Кассом, и оставалось только сожалеть, что у нее нет ментальных способностей и нельзя понять, о чем они сейчас говорят.

Белый монстрик вдруг резко развернулся на своем змеином хвосте, долгим взглядом окинул толпу безмолвствующих зургаров, а затем длинно, нараспев засвистел. По рядам существ пошла шевелящаяся волна, нарушая целостность их безукоризненного строя. Кто-то коротко пискнул, кто-то зашипел, а некоторые энергично стали вертеть налево-направо своими безобразными мордами.

— Что они делают? — шепнула Оливия, тревожно удерживая ладонь на деревянном плече своего лука.

— Совещаются, — внимательно наблюдая за зургарами, ответил Касс. — Похоже, большинство согласны.

— На что согласны? — уточнила Ли.

— Пустить нас к кладкам, — пояснил Касс, и в этот самый момент ряды зургаров разомкнулись, освобождая непрошеным гостям путь. — Зажги факел, — попросил герцог Оливию, следуя за ползущим впереди него существом.

Выполнив без лишних вопросов его просьбу, девушка подняла высоко над головой держатель, освещая темные извилистые проходы, с легкой тревогой оглядываясь на бесшумно следующих за ними зургаров.

В зале с кладками мало что изменилось с того момента, как Оливия и Касс были здесь в последний раз: тысячи похожих на огромные сосновые шишки яиц устилали каменный пол пещеры белым ковром. Отсвет факела мягким золотом ложился на скорлупу, отчего она казалась совершенно прозрачной.

— Вот она, — Касс двинулся к выдолбленной в стене нише, в которой на подстилке из сухой травы заботливо было уложено одно-единственное яйцо. Взяв его в руки, герцог покрутил его перед лицом, разглядывая на свет.

Зургар, указывавший им путь, приглушенно пискнул, и Ястреб поспешил его успокоить:

— Я не причиню ей вреда, не волнуйся.

— Что ты собираешься делать? — Ли осторожно погладила ладонью поверхность скорлупы, а потом подняла на мужа любопытный взгляд.

— Поцелуй меня, — вдруг низко и чувственно попросил он. — Нежно, — в зеленых глазах заплясали яркие огоньки, и горячая волна тянущей дрожи дробью пробежала по позвонкам Оливии.

Факел ярко вспыхнул в ее руке, с треском выбросив в воздух сноп искр. Отблески пламени заплясали на лице Касса, озаряя каждую его черточку янтарным светом. Ли смотрела на мужа и сгорала от переполнявших ее чувств. И вдруг поняла, что все, о чем она не смеет ему сказать, она может выразить в простом поцелуе: искреннем, самозабвенном, пылком. И тогда слова будут не нужны. Все будет понятно и без них. Оливия ласково убрала со лба мужа небрежно упавшую темную прядь, мягко погладила пальцем удивленно дрогнувшую бровь, а потом, потянувшись к его губам, вложила в свой поцелуй-признание всю ту нерастраченную любовь и нежность, что так долго прятала в своем израненном сердце.

Огненное море расходящейся по кругу волной отхлынуло от целующихся супругов, в алый бархат укутав лежащую на полу кладку. Ударившись о стены, оно рассыпалось мириадами пылающих брызг, и на серых холодных камнях стали распускаться багряные цветы.

Огонь вьющейся лозой опутывал тела Касса и Оливии, ажурным плющом закручивался вокруг их рук и ног, взметался за их спинами расправляющимися крыльями и золотой пылью плыл под сводами.

С трудом заставив себя отстраниться от Оливии, Касс, рвано глотая пылающий воздух, тихо пробормотал:

— Достаточно, огненная моя, иначе я сделаю совсем не то, зачем сюда пришел. Держи, — он осторожно поднял руку, демонстрируя Оливии обкрутившее хвостом его запястье белое полупрозрачное существо с длинными, как у стрекозы, серебристыми крыльями.

— Всевидящий, — бережно забирая у мужа вылупившуюся из яйца королеву зургаров, всхлипнула Оливия. — Она такая красивая.

— Смотри, — сипло шепнул ей на ухо Касс, указывая взглядом куда-то вниз.

Ли опустила голову и замерла на вздохе, чувствуя, как глаза начинают наполняться слезами. Весь пол был усыпан расколотой скорлупой, по которой ползали тысячи крошечных зургаров.

— Это все мы? — прижимая к груди маленькую королеву, спросила девушка.

— Это все ты, — обнимая ее лицо и стирая большими пальцами скатывающиеся по щекам слезы, улыбнулся Касс. — Почему ты плачешь?

Оливия качнула головой, не зная, что ему ответить. Она и сама не понимала, почему так реагирует, ей просто хотелось плакать.

— Женщины… — герцог тяжело вздохнул и крепко обнял хлюпающую носом жену. — Там, где надо радоваться, вы почему-то плачете…

— Эстэ непременно прихватила бы себе парочку, — кивнула Оливия на копошащихся вокруг детенышей.

— Хватит с нее и одного, — тихо усмехнувшись в макушку жены, произнес Касс.

— Представляю, как обрадуется Магрид, когда она припрет Хвостика во дворец.

За спиной Оливии раздался жалобный вой, и девушка недоуменно оглянулась, обнаружив знакомого зургара с молитвенно протянутой к ней клешней.

— Отдай ему королеву, — шепнул Касс. — А то его сейчас удар хватит.

Отцепить от руки крылатую кроху оказалось не так-то просто. Она, очевидно, приняла Оливию за свою маму, потому что, тихо попискивая, обкрутила хвостом ее запястье и крепко обнимала клешнями ладонь. Ли в этот момент поняла, что чувствовала Эстэль, когда Касс потребовал у нее вернуть зургарыша в стаю. Расставаться с беззащитным существом ужасно не хотелось, оно вызывало материнскую нежность и желание оберегать.

Но отдать самочку все же пришлось. Зургар держал в своих жутковатых лапах маленькую королеву с таким трогательным умиленим, что охотница и ожидать не могла от столь грубого существа подобного проявления чувств.

Он вынес свое сокровище к поджидавшей его стае, а потом, высоко подняв над головой, пронзительно засвистел. Словно подкошенные, зургары рухнули на пол, отдавая дань почтения новой королеве, вызвав у Оливии завистливый вздох.

— Всем бы мужчинам поучиться у зургаров, как следует радоваться рождению девочки,

— Ли хорошо помнила, как ее отец ждал сына, потому что именно в нем видел продолжение рода.

— У зургаров самка рождается крайне редко. Она единственная способна откладывать яйца, поэтому и является предметом поклонения.

— Вас, мужчин, вообще-то тоже только женщины рожают, но предметом поклонения, несмотря на это, почему-то не стали.

От неожиданности ее претензии Касс даже растерялся. Почему-то ему и в голову никогда не приходила мысль, что если бы в один прекрасный момент с лица земли вдруг исчезли бы все женщины, то мужчины рано или поздно просто вымерли бы. Да и какой бы была жизнь мужчин в мире без женщин?

— Намекаешь на то, что в твоем присутствии я должен падать на колени и долбить лбом пол? — лукаво улыбнулся Касс.

Оливия представила себе эту картину и неприязненно поморщилась. Это было бы слишком, к тому же конкретно к мужу претензий насчет высокомерного и пренебрежительного отношения к женщине у охотницы не было.

— Намекаю на то, что, как близкий Магриду вельможа, ты мог бы попытаться изменить законы, ущемляющие права женщин Аххада. А то взял моду — раздавать дочек своих эрлов налево и направо, как подарки.

Касс, расхохотавшись, обнял жену, а потом хрипловато произнес:

— Ты и сама можешь изменить не устраивающие тебя законы.

— Я? — Ли решила, что это шутка.

— Как официально признанный Магридом престолонаследник, я — следующий царь Аххада, а ты, как моя жена, соответственно — будущая царица, — Касс замолчал и теперь напряженно и пристально смотрел на Оливию. — Если, конечно, останешься… после условленного срока.

— Это предложение? — охотнице казалось, что в этот миг ее сердце грохочет так, что даже зургары слышат его бешеное биение.

Касс, задержав дыхание, коротко кивнул.

— Можешь считать, что да.

— Заманчиво, — Оливия спрятала в карманы руки, чтобы муж не увидел того, что они стали дрожать. — Я подумаю. Хотя… было бы глупо отказаться.

— Это ответ? — не веря тому, что слышит, уточнил Касс.

— Можешь считать, что да, — спокойно посмотрела в его глаза Оливия.

Кассу показалось, что мир замер и все вокруг остановилось. Никогда еще он так не ждал ответа на простой вопрос, словно это был приговор о помиловании или казни.

— И ты правда останешься?

— А ты правда позволишь мне что-то менять? — вопросом на вопрос ответила Оливия.

— Позволю, — нетерпеливо выпалил герцог, ожидая от жены одного-единственного заветного слова.

— Да, — мягко улыбнулась она, и у Касса возникло ощущение, что его оглушили и выбили весь воздух из легких. — Тогда я, пожалуй, останусь.

Касс смотрел на нее и все еще до конца не верил происходящему. Она что, правда согласилась?! А если вдруг передумает?

Опомнившись, он протянул ей руку и, не разрывая с ней зрительной связи просипел: — Договорились?

— Договорились! — вложила свою ладошку в его Оливия.

Касс не знал ни одной благодарственной молитвы, но в этот миг готов был придумать свою собственную, чтобы отблагодарить Всевидящего за свершившееся чудо.

— Нам пора возвращаться, — так и не отпустив руки жены, заметил герцог. — Нас Нэсс ждет, да и я собирался сегодня представить тебя твоему отряду.

— А зургары? — поинтересовалась Ли.

— Мы договорились, что часть приползет в Роггерфол к завтрашнему утру, а остальных Ис приведет к месту входа в подземелья дроу.

— Ис? — удивленно повернулась к зургару, державшему королеву, Оливия. — Он сказал, что его зовут Ис?

— На самом деле его имя звучит намного длиннее, но если убрать все рычащие и шипящие, то получится Ис.

— С ума сойти, — тряхнула головой охотница. — У них даже имена есть?

— Да, — усмехнулся Касс. — Это как-то кардинально меняет все наши познания о зургарах.

— Похоже, вы о них вообще ничего не знаете, — нахмурилась Ли. — Уничтожать то, что кажется тебе враждебным и непонятным, всегда гораздо проще, чем попытаться в нем разобраться.

— Ты права, — неожиданно согласился с ней Касс. — Никто и никогда не пытался их понять. Пожалуй, следует пересмотреть приказы о мгновенном убийстве зургаров, попадающих на территорию Аххада. Это как раз в моей компетенции.

Оливия удовлетворенно вздохнула, тайком бросая на мужа одобрительные взгляды. Ей нравилось то, что он умел признавать свои ошибки и пытался их исправить. Ей, оказывается, так много в нем нравилось!

* * *

Когда они вернулись к столице орков, Варгард уже нетерпеливо выхаживал вдоль лесополосы, и, судя по притоптанному вокруг снегу, он ждал их довольно долго.

— Результат есть? — поинтересовался мужчина, как только обернувшийся Касс двинулся ему навстречу.

— Ты сомневался? — забирая из рук Оливиии свою одежду, удивленно повел бровью Касс.

— Вы вдвоем отправились в логово зургаров, — хмыкнул Нэсс. — И, несмотря на то, что я знаю, кто она такая, — указал он взглядом на охотницу, — все равно был повод опасаться.

— Часть зургаров прибудет сюда завтра, остальные будут ждать нас в условленном месте, — одеваясь, рассказал Кассэль. — Доложи Урхурту, пусть отдаст приказ беспрепятственно пропустить их за стены, и эрмиров предупреди, чтоб не дергались и не трогали никого.

— Хорошо, — кивнул Нэсс. — Ты просил собрать лучников к вашему возвращению, они ждут вас во внутреннем дворе замка.

— Отлично, — озорно подмигнул Оливии Касс. — Пойдем представлять тебя твоим подчиненным?

Ли глубоко вздохнула и, нервно проведя руками по одежде, двинулась за мужем в сторону столицы.

Днем вокруг Роггерфола творилось невообразимое оживление: груженые сеном, продуктами, зерном, бочками с тэккле телеги длинной вереницей ползли по главной дороге, исчезая в раззявленной пасти огромных городских ворот. Под стенами шла оживленная торговля, и разношерстная толпа орков и имперских воинов шумно бродила по широким торговым рядам, либо выбирая одежду, оружие и лошадиную сбрую, либо просто праздно глазея на прилавки.

Улицы Роггерфола мало чем отличались от улиц крупных городов Аххада: те же куда-то суетливо спешащие горожане, та же хлюпающая под ногами грязь, те же звуки стучащих по мостовым колес, звона тяжело бьющих по металлу молотов в кузнях, и те же витающие в воздухе запахи нечистот, готовящейся еды и свежеиспеченного хлеба. Внутренний двор дворца Урхурта был выстроен в виде большого квадрата и на момент, когда Касс, Нэсс и Оливия в него вошли, ровные колонны имперских лучников занимали часть его пространства, расположившись у южной стены. Поприветствовав воинов, Касс без всяких предисловий представил им их нового командира и, предоставив Оливии полную свободу действий, развернувшись, ушел вместе с Нэссом внутрь здания.

На самом деле герцогу невероятно трудно далось это решение. Оставлять жену наедине с несколькими сотнями вооруженных солдат ему было откровенно страшно, но получить заслуженный авторитет и признание мужчин она могла только сама, без его покровительства и непосредственного вмешательства, а в том, что она могла самостоятельно справиться с поставленной перед ней задачей, Касс не сомневался ни секунды. Она обладала редким талантом тактика и отличной боевой смекалкой.

Но на всякий случай, герцог остался стоять за дверью, прислушиваясь к происходящему на улице, тут же готовый вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля.

Оливия тоже волновалась. В ольдте у Элладриила служило порядка тридцати эльфов, и все они были друг другу как родные. Там никогда не возникало неудобства в общении, и ее приказы воспринимались как само собой разумеющееся. Сейчас перед ней стояло несколько сотен тренированных и прошедших тяжелые битвы воинов, на лицах которых охотница читала откровенное сомнение и насмешку. Наверное, в их

глазах она действительно выглядела смешно: худенькая, сопливая девчонка, возомнившая себя командиром.

— Я понимаю ваше разочарование и выражаю глубокое сочувствие тем, кто расстроился, что я не мужчина, — в упор посмотрев на стоявших с кислыми минами в первых рядах солдат, заявила Оливия, — Причина для расстройства у вас действительно есть, спускать с вас три шкуры я буду как женщина: медленно, аккуратно и с чувством.

Лица воинов перестали изображать смертную скуку и, удивленно переглянувшись между собой, мужчины теперь придирчиво разглядывали застывшую перед ними женскую фигурку.

— Что вы у нас спускать будете, простите, не расслышал? Штаны? — раздался из толпы похабный возглас, и по толпе моментально пронесся веселый хохот.

— Шаг вперед, — резко приказала Оливия.

Из строя вышел высокий широкоплечий мужчина, смеривший охотницу с головы до ног ленивым раздевающим взглядом.

— Имя? — ни капли не смутившись, поинтересовалась Оливия.

— Капитан Йорген, — насмешливо выдал воин.

— Меня не интересуют ваши звания, — окинула солдат долгим испытывающим взглядом девушка. — Можете забыть о них. Я предпочитаю проверять способности людей не на словах, а на деле. С вас и начнем, Йорген. Сумеете попасть в центр мишени с десяти выстрелов — останетесь капитаном.

Мужчина посмотрел на Оливию, как на законченную дуру, а в рядах лучников послышались глумливые смешки и ропот.

— Прошу, — Оливия жестом пригласила капитана на линию выстрела, а затем, сняв с плеча лук, встала рядом.

Ехидно ухмыльнувшись, Йорген натянул тетиву и, практически не целясь, выстрелил. Его глаз не успел даже уловить движение, когда выпущенная Оливией стрела сбила в полете его собственную, так и не достигшую мишени.

— Какого дохлого тролля?.. — изумленно вскинув брови, мужчина повернулся к охотнице.

— У вас есть еще девять попыток, капитан Йорген, — бесстрастно поведала Оливия, так и не удостоив мужчину взглядом.

Недовольно хмыкнув, он, резко вскинув лук, выпустил свою стрелу, и, к своему удивлению, обнаружил ее валяющейся на земле, сбитой метким выстрелом стоящей рядом с ним женщины.

— Восемь, капитан, — тихо напомнила количество оставшихся попыток Оливия.

Йорген, перекосившись от злости, стал стрелять так часто и быстро, как только мог, с ужасом наблюдая, как все его стрелы осыпаются на землю, расколотые стрелами щуплой девчонки.

Воины, следившие за стрельбой, возбужденно загудев, двинулись вперед, желая посмотреть на действо поближе, и в этот миг, Оливия, не разворачиваясь, выстрелила назад.

Стрела со скрежетом ударилась в каменную кладку двора у самой ноги одного из мужчин, заставив всех остальных ошеломленно застыть на месте.

— Я не разрешала покидать строй, — холодно обронила Оливия. Повернув голову к Йоргену, она осторожно заметила: — У вас остался последний выстрел, капитан.

Тяжело сглотнув, мужчина нервно покосился на охотницу и, заметив, что она опустила лук, резко выстрелил. Из горла капитана вырвался стон глубокого разочарования, когда его стрела была настигнута выстрелом охотницы почти у самой мишени.

— Желаете поменяться местами, капитан? — учтиво поинтересовалась Ли. — Может быть, у вас лучше получится выбивать мои стрелы?

Проскрежетав зубами, мужчина молча кивнул и, подняв наготове лук, выжидающе замер, ожидая действий Оливии.

Казалось, что она делает это так же легко, как дышит: играючи она вгоняла свои стрелы в центр мишени, каждый раз раскалывая предыдущую следующей, и у пытавшегося их сбить на лету мужчины не было никаких шансов.

Охотница опустила лук и вокруг повисла мертвенная тишина — ни шороха, ни звука.

— Вернитесь в строй, рядовой Йорген, — жестко приказала Оливия.

Откуда-то сверху послышался громкий хлопок. Потом еще один, и еще один, и еще… Наблюдавшие за поединком со стен замка орки, высоко подняв руки, восхищенно аплодировали хрупкой женщине, гордо стоявшей перед строем ошеломленных солдат.

— Браво, герцогиня! — крикнул Урхурт, посылая Оливии воздушный поцелуй. Сокрушенно покачав головой, Ли вопрошающе выгнула бровь, скользя взглядом по притихшим лучникам.

— Кто следующий? — сухо обронила она.

Все это время подглядывавший за женой из своего укрытия герцог, облегченно вздохнул, собираясь уйти.

— А она у тебя боевая, — сложив на груди руки, толкнул друга плечом Нэсс.

Касс довольно улыбнулся и, едва не лопаясь от гордости, заявил:

— Она у меня огненная.

Маршал Аххада и не подозревал, что его огненная жена может быть такой требовательной и взыскательной. До самого вечера она лично проверяла способности каждого лучника и отобрала командовать подразделениями десять человек, восемь из которых смогли попасть по мишени, а двое — даже выбить ее стрелы. Второе, как подозревал Касс, случилось лишь по причине усталости девушки, хотя виду она, конечно, не подавала никакого.

На улице начало темнеть, и герцог не выдержав, пошел ее забирать, опасаясь, что если этого не сделает, она будет торчать на улице до глубокой ночи.

— Вольно, — отмахнулся от вставших по струнке при его появлении солдат Кассэль. — Вы мне нужны, шейна Оливия, — заложив руки за спину, он остановился в сторонке, наблюдая за тем, как жена, присев на корточки, что-то чертит на земле и азартно рассказывает окружившим ее мужчинам.

— На сегодня все, — отбросив прутик и отряхнув ладони, поднялась она. — К завтрашнему дню я рассчитываю, что вы подготовите тренировочный лагерь.

— Все будет сделано, командир, — с готовностью подтвердили мужчины.

Подойдя к Кассу, Ли, настороженно глядя в его неулыбчивое лицо, тихо спросила:

— Что-то случилось?

— Случилось, шейна Оливия, — резко развернулся герцог. — Следуйте за мной.

Выпрямив спину, Ли проследовала за мужем во дворец и, едва они исчезли из поля зрения солдат, испуганно дернула Ястреба за руку.

— Что-то плохое? — решила уточнить она.

— Очень плохое, — навис над ней Касс. — Ты не ела весь день и не отдыхала.

— Я? Я не устала, — хлопнула глазами Ли. — И у нас там еще не закончено…

— Отставить! — перебил ее Касс. — Мыться, есть и спать! Это приказ. Так понятно? Несколько секунд Оливия изумленно хмурилась, а затем растеряно потянула:

— Понятно.

— Выполнять, — сопроводил свой приказ красноречивой мимикой Касс.

Девушка медленно пошла по коридору, время от времени беспокойно оглядываясь на мужа.

Как только она скрылась за поворотом, Ястреб, успокаиваясь, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, а потом пошел на кухню просить, чтобы жене в комнату принесли что-нибудь поесть.

На обратном пути его задержал Урхурт, поэтому, когда герцог вернулся в их с Оливией комнату, то нашел жену, спящую поперек кровати рядом с опустошенным подносом с едой.

— Не устала она, — сокрушенно покачал головой Касс, перекладывая девушку на подушку и укрывая теплым покрывалом. Убрав прилипшие к ее щеке мокрые прядки волос, мужчина несколько минут любовался любимым лицом, а потом бессильно уткнулся лбом в нежное плечо, оголившееся из-за соскользнувшей с него сорочки. — Всевидящий, — прошептал он, — дай мне сил пережить этот поход.

* * *

Проснувшись утром, Касс обнаружил рядом с собой пустующую кровать. Жена исчезла, заботливо разложив на сундуке его чистую одежду.

— И куда тебя понесло в такую рань? — процедил сквозь зубы Касс, зло взлохматив свои волосы.

То, что Оливия была «жаворонком», для Касса новостью не являлось, и хотя он точно знал, что стражи Урхурта следят за каждым ее шагом, отсутствие жены в поле зрения заставляло герцога нервничать. По-походному быстро приведя себя в порядок, он помчался на ее поиски.

Сердце почувствовало что-то неладное, когда, выбравшись на улицу, он обнаружил на крепостных стенах скопище орков, напряженно глядящих куда-то вдаль. Метнувшись к лестнице, он вихрем взлетел наверх, а когда увидел причину всеобщего повышенного внимания, у него кровь застыла в жилах.

За стенами города был построен военный тренировочный лагерь, полосы препятствий которого располагались параллельно друг другу, и уровень их сложности, насколько мог судить Касс с такого расстояния, был достаточно высок. Фигурку жены взгляд Касса выловил сразу. Она с легкостью лани бежала по высоко поднятому над землей бревну, на ходу выпуская стрелы по мишени, установленной в конце полосы. Даже не присматриваясь, Касс был уверен, что попадала она точно в яблочко.

Соревнующиеся с ней солдаты безнадежно отставали, пытаясь держать равновесие на узкой и неровной деревянной поверхности.

Добежав до края бревна, Оливия резко подпрыгнула и, прокрутив в воздухе сальто, перелетела прорытый впереди ров, опустившись на землю.

Сердце Касса пропустило удар и на лбу выступил пот, кода он понял, что она собирается делать дальше.

За рвом находилась высокая стенка, взобравшись по которой нужно было запрыгнуть на вертикально вкопанное в землю бревно, а затем, пробежавшись по импровизированной дорожке из таких же, стоявших столбиками брусков, упасть в растянутую над землей сетку.

Одно неверное движение, и сорвавшись с двухметровой высоты, Оливия могла сломать себе шею. Наплевать было Кассу, что внизу горкой навалили тюки с соломой на случай падения! Его инстинкты вопили и кричали, а тени рвались из тела, чувствуя опасность.

Одежда с треском разлетелась в стороны, выпуская на волю огромного ястреба, черной тенью взмывшего со стены, как только нога Оливии коснулась первого бруса. Бесстрашная охотница в одно касание прыгала по вбитым в землю бревнам, умудряясь при этом еще и стрелять из лука. Поймав ее лапами во время очередного прыжка, Касс мысленно выругался, когда она, извернувшись, умудрилась еще и выпустить по мишени стрелу.

— Какого гребаного Раннагарра? — они выкрикнули это в лицо друг другу одновременно, как только Ястреб обернулся, приземлившись.

— Что это было, я тебя спрашиваю? — прогрохотал герцог удивленно застывшей Оливии. — Спятила? Какого хрена ты полезла на эти бревна?

— Это обычная полоса препятствий, — растерянно вытаращилась на него охотница. — Мы в ольдте ежедневно на такой упражнялись.

— Чихать я на твой ольд хотел! — рассвирепел Касс. На его лице и шее от напряжения вздулись вены, и он едва сдерживал себя, чтобы не выпустить теней и не покромсать парочку растущих рядом деревьев в щепки. — Это обязательно регулярно проверять на прочность мои нервы? Тебе это доставляет удовольствие?

— Чего ты орешь? — Оливия, подозрительно его разглядывая, отступила на шаг. — Я сто раз проделывала подобный трюк. Чего ты так завелся? Почему так переживаешь за меня?

— Почему?! — негодующе округлил глаза Касс. — Потому что я… — он резко запнулся, едва не ляпнув, что любит ее, дурочку до безумия. — Потому что… я… Потому что я переживаю, — зло рявкнул он, так и не придумав «почему».

Ли потрясенно смотрела на него, такого всклоченного, взбудораженного, едва не мечущего из глаз зеленые искры — и в груди растекалось пьянящее тепло. Ведь она тоже волновалась за него и поняла почему, только когда осознала, что любит. Возможно… Возможно, он тоже еще не понял, что чувствует к ней нечто большее, чем моральную ответственность и привязанность.

Лучезарная улыбка озарила лицо охотницы, и сердито хмурящийся Касс мгновенно вспылил:

— Что смешного?

— Мы воевать с дроу собрались, — проигнорировала его вспышку она. — Там мне тоже нельзя будет испытывать твои нервы на прочность?

— Это другое! — недовольно рыкнул Ястреб. — Одно дело идти на риск в бою, и совершенно иное — рисковать жизнью впустую. Тебе обязательно нужно скакать, как белке, тренируя своих солдат? Нельзя наблюдать за ними со стороны? Ты командир! Всем и так уже понятно, что тебя не просто так назначили на этот пост…

— Хорошо, — сжав губы, чтобы скрыть предательски ползущую улыбку, прервала монолог мужа Оливия.

— Что «хорошо»? — растерял всю свою воинственность Касс.

— Не буду скакать, как белка. Обещаю, буду наблюдать со стороны, — торжественно заявила Оливия. — Успокоился?

Резко выдохнув, Ястреб недоуменно уставился на жену из-под высоко приподнятых бровей.

— Может, ты теперь отнесешь меня обратно? — мягко улыбнулась охотница. — Меня там вообще-то ждут…

— Подождут, — выпуская пар, буркнул герцог.

— Касс… — укоризненно покачала головой Ли.

Он вздрогнул, услышав из уст жены свое имя. Сбитый с толку теплотой ее тона и таящейся в углах губ светлой улыбкой, он не понимал, что происходит.

— Я ведь только что пообещала, что больше не буду рисковать, — тихо напомнила охотница. — Ты сам меня назначил на эту должность. Я всего лишь хочу быть уверена, что рядом с нами будут те, кто не подведет в самый ответственный момент.

Касс недоверчиво блуждал взглядом по лицу жены, но так и не нашел на нем и тени лукавства. Обернувшись ястребом, он подождал, пока она немного пройдет вперед и, осторожно подхватив, понес обратно.

— Прошу прощения, у нас было срочное совещание, — деловито сообщила Оливия солдатам, едва Касс опустил ее на землю. — Продолжаем тренировку.

Она сдержала обещание. Вернувшись во дворец правителя Грэммодра, Касс наблюдал за стоящей у кромки тренировочного поля женой со стены, и каждый раз, поймав на себе ее мимолетный взгляд, замечал, что она улыбается.

Герцог боялся озвучить себе причину ее странного поведения, а спросить ее прямо — не смел. Слишком шаткими и зыбкими казались ему проложенные между ними мостки. Но как же сладостно было обманываться, думая о том, что сейчас, глядя на него издалека, ее переполняли те же чувства, что и его: надежда, нежность и любовь.

* * *

Спустя час приползли зургары, и у Касса возникла масса проблем с эрмирами Варгарда, всерьез опасавшимися залезать на спину существ. Воины приграничья как никто другой знали, насколько молниеносно-быстрыми и смертельно-опасными могут быть их хребтовые шипы: один резкий выпад — и ты наколот на них, как кусок мяса на вилку.

Маршалу пришлось демонстрировать на собственном примере безопасность такого передвижения и то, насколько дружелюбно расположены к людям прибывшие зургары.

Оливию герцогу удалось увидеть только за обедом. Она попросила у него дать возможность ее лучникам потренироваться в езде на зургарах, пообещав, что сама лично не будет носиться на них сломя голову, показывая солдатам, как это следует делать правильно.

Касс ей верил.

Удивительно, как все поменялось: ей он верил безоговорочно. И не потому, что любил, а потому, что знал — она не способна притворяться и лгать, даже в мелочах.

Но как бы он ни пытался ее оградить и уберечь от излишних нагрузок, насыщенные событиями дни и постоянное присутствие на тренировках ее выматывали. Вечером она засыпала практически в воздухе, ее голова даже не успевала коснуться подушки. С этим Касс ничего не мог поделать, и в такие моменты еще больше злился на собственную глупость и невозможность что-либо изменить.

* * *

Через три дня к Роггерфолу подтянулись основные войска Аххада, и масштабная военная кампания стремительно начала набирать обороты.

Из столицы на запад потянулись длинные колонны людей, орков и зургаров, телеги, груженные провиантом, сеном, фуражом, дровами, а также обозы с палатками для солдат и оружием.

Оливия, ехавшая вместе с Урхуртом и Кассом, впервые увидела, что представляет собой армия на марше и, судя по выражению ее лица, особого восторга по этому поводу она не испытывала.

— По-твоему, они движутся слишком медленно? — подъехав на Мраке почти вплотную к лошадке жены, поинтересовался Касс.

Оливия лишь досадливо кивнула, кисло продолжая разглядывать неспешно идущую вперед человеческую лавину.

— И сколько же времени ты проводил вот так? — указала она взглядом на марширующее войско.

— Месяцы. Годы, — пожал плечами Касс. — Не знаю. Не считал. Много.

— Когда же мы таким темпом доберемся до верховья Озреи? — поинтересовалась охотница.

— Недели за три, думаю, — поведал Касс. — Тебя что-то тревожит?

— Нет, — вздохнула Ли. — Я рассчитывала вернуться домой к Лэйну раньше.

— У армии нет крыльев, как у нас с тобой, — грустно усмехнулся герцог. — А жаль…

— У эльфов есть скиргорны, — заметила Ли. — Почему бы не завезти их в Аххад и не попытаться размножить?

— Пробовали, — грустно улыбнулся герцог. — Птице-ящеры привязаны к Эльве. Через год без нее умирают. Видимо, кто-то свыше знает лучше нас, Лив, кому можно давать крылья, а кому — нет.

Оливия с интересом посмотрела на мужа, рассчитывая, что он пояснит, что имел в виду.

— Эльфы никогда не воевали между собой. Скиргорны дают не только возможность быстро преодолевать любые расстояния. Это оружие, Лив. А любое оружие — это большое преимущество для тех, кто умеет воевать. Это сейчас в Грэммодре относительно спокойно, а десяток лет назад здесь горели леса, деревни, замки, и воюющие между собой кланы орков превращали владения противника в выжженное поле, усеянное трупами. Не щадили никого: ни детей, ни стариков, ни женщин. Междоусобные войны гораздо страшней, Лив, нежели войны с неприятелем извне. Против общего врага можно объединиться, как это было в Темные Времена, а когда ты не знаешь, от кого завтра ждать удара в спину, сложно определиться с тем, кто же на самом деле твой враг.

В Аххаде было почти то же самое. Когда эгрэгоров отправили за барьер, маги стали воевать с эрлами за власть и территорию, а следом за ними это стали делать и люди. Друг убивал друга, брат ненавидел брата, пылали дома, лилась кровь, и казалось, этому не будет конца. И вот тогда и появился Магрид со своей идеей объединения земель. Под его знамена встали простые люди. Те, кому надоело, что враждующие оллинги жгут их дома, убивают детей, насилуют жен и уничтожают посевы. Он собрал такую многочисленную армию, противостоять которой в итоге было не по силам ни малочисленному войску магов, ни разрозненным горсткам зарвавшейся знати.

— Я слышала, что ты был первым эрлом, который присоединился к Магриду, — Ли вспомнила, что рассказывал ей о легендарном Черном Ястребе Джедд. — Почему ты ему поверил?

— Потому, что он позволил мне увидеть свои мысли, — задумчиво глядя вдаль, поведал Касс. — Знал, насколько я силен — и позволил. Это была высшая степень доверия. Мы не пускаем, Лив, в свой разум себе подобных.

— Ты поэтому позволил ему сделать то же самое?

— Откуда ты?.. — Касс изумленно вскинулся, уставившись на жену. Оливия отвела взгляд, и он все понял: — Магрид… Не стоило ему тебе этого рассказывать!

— Правда иногда бывает крайне неприятной, — тихо вздохнула Ли. — Но, выбирая между удобной ложью и неудобной правдой, я выберу второе. И я благодарна Магриду за то, что он был со мной честен. Но только за это.

Касс, нахмурившись, несколько томительных минут молчал, а потом спросил:

— Это как-то повлияло на твое решение остаться со мной?

— Нет, — не задумываясь, ответила Ли. — На мое решение повлиял ты сам.

Сжав зубы и затаив дыхание, Касс ждал, что она скажет дальше.

— Ненавижу ложь, — кусая губу, выдавила из себя Ли. — Роан врал мне с самого начала — и вот что из этого вышло. Ты… — Оливия сглотнула, подбирая слова и впервые решаясь говорить с мужем начистоту. — Ты не обманул меня ни разу. И даже когда мы были врагами, оставался честен со мной. Я ценю это больше, чем красивые слова и пустые обещания. И…

— И?.. — не выдержал затянувшейся паузы Касс.

— И ты всегда держишь свое слово, — опустила взгляд охотница. Как же сложно было смотреть в ярко сияющие глаза Ястреба, и как же тяжело было подбирать правильные слова. — Я уважаю тебя за это. Мне кажется, можно попробовать построить отношения, основанные на честности и взаимном уважении. Ради Лэйна. Мы оба несем за него ответственность. Мальчику нужна семья. Семья, в которой он будет чувствовать себя счастливым, и родители, которые станут для него примером.

— Считаешь меня достойным примером? — рвано выдохнул Касс.

— Не знаю никого достойнее, — посмотрела на него в упор Оливия. — Возможно, как раз я не самый лучший вариант для примера, но я постараюсь исправиться. А еще я обещаю, что всегда и во всем буду честна с тобой и… это единственное, чего я прошу от тебя взамен — честности.

— Обещаю, — глядя в голубые глаза жены, проронил Касс. — Я должен тебе кое в чем признаться… Я… У меня для тебя есть подарок. Вернее, не подарок… Нечто большее. Я не рассчитывал, что ты согласишься остаться, поэтому… Ты все поймешь, когда увидишь.

Оливия следила за мимикой лица Касса — и не узнавала его. Впервые она видела его таким растерянным, смятенным и нерешительным.

— И когда я это увижу? — осторожно поинтересовалась Ли.

— Когда мы вернемся домой, — голос Касса неожиданно сел и звучал как-то очень низко и хрипло.

— У тебя этого нет с собой? — расстроилась Оливия.

Касс отрицательно мотнул головой, не сводя с жены глаз.

— У меня с собой есть что-то другое, что я хотел бы тебе подарить, но… Будет неправильно, если я сделаю это сейчас. И без того подарка этот, наверное, не имеет смысла. Вернее, нет… имеет, но… Не будет так понятен и очевиден… И не так, как должно быть…

Ли не поняла ничего из того, что он сказал. Он говорил путано, сбивчиво, и девушка видела, что он нервничает и злится. Не на нее, на себя.

— Я подожду, — мягко коснувшись руки мужа, улыбнулась Оливия.

— Дерьмо, как же все неправильно, — прорычал Касс, одним рывком сдернув ее с лошади и пересадив на Мрака к себе лицом.

— Что? Что неправильно? — задыхаясь, прошептала в его губы Ли.

— Все! Все слова… — сжав в ладонях ее лицо, Касс упоительно-нежно целовал каждую его черточку. — Они так незначительны и ничтожны… Когда ты рядом…

Влажные ручейки текли по щекам Оливии, и она подставляла поцелуям Касса свои губы, чувствуя на них соль собственных слез. Как же он был прав! Разве можно было описать словами, что творилось там, внутри, когда он был рядом. Так близко, как сейчас. Мир переворачивался. Время замирало. Стирались лица. Исчезали границы. Терялись ориентиры, когда биение их сердец исповедовало пронзительное крещендо.

— Kеthаvеl, вы что творите? — голос Урхурта подобно грому ворвался в огненно-золотой мир Оливии и Касса, смешав все краски в одно большое пятно. — Прекратите немедленно, — прорычал орк.

Оливия испуганно дернулась, и руки Касса крепко-крепко прижали ее к широкой груди.

— С ума сошли? — гневно прошипел фэа-торн. — Всех лошадей перепугали! Другого времени для поцелуев не нашли?

— Отвали, Урхурт, — рявкнул Касс. — Я не Нэсс. Синяком и зубом не ограничусь.

— Тьфу, — зло сплюнул орк, отъезжая в сторону.

Оливия в ужасе уставилась на тающие на земле огненные дорожки, перевернутые вокруг телеги, испугано вставших на дыбы лошадей и тщетно пытающихся их успокоить орков и людей.

— Всевидящий… — простонала она, беспомощно уткнувшись лбом в плечо мужа.

— Похоже, нам с тобой целоваться можно только в каком-нибудь пустынном и безлюдном месте, — ласково погладил по щеке Оливию Касс.

— Какой ужас, — сгорая от стыда, пробормотала охотница.

— Действительно, ужас, — тяжело вздохнул герцог. — Потому что мне невыносимо хочется поцеловать тебя снова!

Оливия спрятала пылающее лицо на груди у мужа, не переставая улыбаться.

И хотя она не услышала от него таких простых, и таких заветных слов признания, она смогла понять и почувствовать намного больше. Он нуждался в ней. Так же сильно, как и она в нем. Такая острая безусловная необходимость — видеть, говорить, прикасаться и просто смотреть в глаза… И если это не любовь, то что? И разве нужно что-то большее, чтобы чувствовать себя счастливой? Оливии было достаточно. Его поцелуи говорили красивее его слов. Да и были ли они кому-то нужны теперь?

Касс, прижимая губы к ее виску, тоскливо смотрел на тянущиеся впереди темным шлейфом колонны солдат, чавкающую под копытами лошадей грязь, и такую приевшуюся ему за долгие годы атмосферу походной жизни. Как же он хотел сейчас оказаться с Оливией далеко от всего этого. Как много ему было нужно ей рассказать и как сильно хотелось ее любить — без слов, без ограничений, без оглядки. Говорить с ней на языке прикосновений и страсти, потеряться в океане шумящих, словно прибой чувств. Когда все кроме взгляда любимых глаз становится неважным, потому что это единетвенное, что действительно имеет смысл.

Она сказала так мало и так много. Столько откровения и искренности прозвучало в ее простых и коротких фразах. …обещаю, что всегда и во всем буду честна с тобой и … это единетвенное чего я прошу от тебя взамен — честности.

Честности… Касс никогда ее не обманывал, и он отчаянно убеждал себя в том, что уловка с медальоном — это был не обман. Он просто скрыл от нее правду. Не верил, что она позволит прикоснуться к себе еще раз. Не верил в то, что счастье возможно, и только поэтому пытался украсть хотя бы маленький его кусочек. Разве это преступление? Она не может сердиться на него за это… Она поймет… Поймет, когда он расскажет ей, как много она для него значит.

* * *

Армия медленно и верно продвигалась к своей цели. По ночам, когда делались привалы, и воины, разбивая лагерь, ставили палатки и жгли костры, единетвенным развлечением привыкших сражаться мужчин, были стрельба из лука и поединки на мечах.

О меткости жены маршала среди войска стали ходить легенды. Желающие помериться с Оливией силой, каждый вечер выстраивались в очередь, устраивая из обычного состязания грандиозное шоу. Сотни солдат бурно и восторженно рукоплескали хрупкой охотнице, с небывалой легкостью побеждающей казалось бы лучших стрелков Аххада.

В такие моменты, наблюдавший за действом Ястреб, испытывал невероятную гордость за нее.

* * *

Армия медленно и верно продвигалась к своей цели. По ночам, когда делались привалы и воины, разбивая лагерь, ставили палатки и жгли костры, единственным развлечением привыкших сражаться мужчин, были стрельба из лука и поединки на мечах.

О меткости жены маршала среди войска стали ходить легенды. Желающие помериться с Оливией силой каждый вечер выстраивались в очередь, устраивая из обычного состязания грандиозное шоу. Сотни солдат бурно и восторженно рукоплескали хрупкой охотнице, с небывалой легкостью побеждающей, казалось бы, лучших стрелков Аххада.

В такие моменты наблюдавший за действом Ястреб, испытывал невероятную гордость за нее.

Norui — «Огненная», с легкой подачи Урхурта теперь ее так звали все.

В зареве пылающих повсюду костров светлые волосы Оливии казались огненно-красными, а ее тоненькая фигурка с зажатым в руке луком почти прозрачной. Она и вправду в такие минуты была похожа элементаль огня. Но для Касса такая обманчиво-слабая снаружи и такая невероятно сильная внутри, она была олицетворением ее истинной сути — спящего в хрупком теле могучего дракона.

Дни летели однообразной чередой, и в хаосе суровых походных будней

Касс начал замечать, что жена стала понимать его без слов.

Больше всего Ястреб удивлялся тому, что она каким-то образом чувствовала его. Так ли работала связь «синта», герцог не знал, но стоило ему начать нервничать из-за того, что Оливия слишком долго задерживалась на стрельбище, она тут же отыскивала его в толпе взглядом, а потом, опустив лук, с улыбкой сообщала собравшимся вокруг нее зевакам, что на сегодня достаточно. Эту часть действа Касс просто обожал: когда, глядя в его глаза, она шла ему навстречу так, словно вокруг никого и не было. Но они были: тысячи солдат, мешающих герцогу лишний раз прикоснуться к ней или поцеловать. Он позволял себе обнимать ее только в палатке. А по ночам, не выдерживая, жарко целовал, и тогда разожженные повсюду костры начинали беситься, выбрасывая в небо столбы искрящейся пыли, и приходилось выходить на улицу, чтобы остудить бурлящий в крови жар.

Кассу казалось, что время тянется, как сосновая смола, липко цепляясь за плечи и мешая идти вперед. Движение армии замедлялось из-за вязнувших в грязи телег с лошадьми и размытых от талых снегов дорог. В Грэммодр неслышно и неотвратимо возвращалась весна. Теплый ветер наполнял воздух запахом сырой оттаявшей земли и мокрых деревьев, заставляя жадно втягивать ноздрями терпко-пряные дразнящие ароматы леса и подставлять лицо ласковым лучам солнца.

До конечной цели их путешествия оставалось меньше дня пути. Обсудив на военном совете дальнейшие действия, Урхурт, Кассэль и Варгард решили отправить к проходу в Эрувэилл разведотряд. Оливия упрямо настаивала на том, что должна пойти в его составе, и Касс впервые за вее это время серьезно с ней повздорил.

— Я охотница! — войдя в палатку, Ли раздраженно швырнула лук в сторону, сверля мужа гневным взглядом. — Я лучше других могу подмечать следы и малейшие нюанеы. Я знаю и понимаю, что надо искать и как! И я там уже была!

— Эрмиры Варгарда всю жизнь служат на границе и, поверь мне, следопыты не хуже твоего Джедда! — непробиваемо заявил Касс.

— Ты специально? — прищурилась Ли. — Специально делаешь вид, что ничего не понимаешь?

— В отличие от тебя, я как раз очень хорошо понимаю, что делаю, — герцог с напускным спокойствием налил себе воды и, осушив кружку залпом, тяжело посмотрел на супругу.

— Ты и рта раскрыть никому не дал на совете и даже кандидатуру мою обсуждать не стал! — вспылила Ли. — Просто взял и безапелляционно отмел, как будто я твоя собственность и только ты имеешь право распоряжаться моей жизнью!

— Решения командира не обсуждаются, — напомнил ей Касс. — Я посчитал, что эмиры Нэсса справятся с задачей лучше, чем ты.

— Ну конечно! Я ведь женщина! — негодующе воскликнула Оливия.

— Хорошо, что ты это помнишь, — съязвил Касс.

— Ты же все время мне об этом напоминаешь и забываешь, что я воин! У воина нет пола — есть умение и сноровка. А в этом я могу половину твоей армии за пояс заткнуть.

— У воина, может, и нет пола, а у моей жены есть! — теряя терпение, рыкнул на нее Касс. — Ты опять пытаешься лезть на рожон, а обещала мне больше так не делать!

— Так вот в чем дело? — дерзко вскинула голову охотница. — Решил указать мне мое место? Жена должна быть послушной? Неужели ты не видишь, как много и часто я наступаю на горло своим желаниям и принципам, чтобы держать данное тебе слово?

— Лив, — закрыв глаза, Касс нервно потер переносицу, — ты видишь в радиусе сотни миль хоть одну женщину?

Гневно сверкая глазами, Оливия подняла на него недоуменный взгляд.

— Ты не задумывалась, как много и часто мне приходится переступать через законы, традиции и собственные убеждения, чтобы тебе угодить?

— Не надо мне угождать, — обижено закусив губу, Ли резко развернулась, пряча набежавшие на глаза слезы и, откинув полог, вылетела из палатки.

— Лив… — бессильно простонал Касс. — Ты даже не понимаешь, чем рискуешь… — тяжело вздохнув, герцог помчался следом за своей упрямой женой.

Он догнал ее в лесу и, ухватив за руку, резко повернул к себе лицом.

— Пусти, — попыталась вывернуться девушка.

— Лив? — заметив, что у нее глаза на мокром месте, Касс испугался. — Ты плачешь? Оливия отчаянно мотнула головой, и влажные ручейки мгновенно побежали по бледным щекам, раня Кассу сердце. Он сгреб ее в объятия, отчаянно выдохнув:

— Лив, ты что? Неужели это для тебя так важно?

Ли растерянно моргнула, громко хлюпнула носом, а потом, беззащитно ткнувшись лбом в грудь мужа, окончательно раскисла. Она и сама не знала ответа на его вопрос. Не знала, почему так болезненно-остро стала реагировать на любые мелочи и впадать в беспросветное уныние. Что было действительно важным, так это то, чего она так и не дождалась от него — навязчиво-необходимого «люблю». Ей казалось, что она наизнанку ради него выворачивается, а он даже не замечал. И когда он вдруг уходил куда-то по ночам, долго не возвращался, а потом ложился рядом, даже не дотрагиваясь до нее, холод одиночества наваливался на девушку вместе с мучительной беспомощностью и неуместной жалостью к себе. Ужасно хотелось плакать. Любовь превратила ее из хладнокровной охотницы в какую-то жалкую нюню, и самое страшное, что она ничего не могла с этим поделать!

— Лив, — руки Касса ласково погладили Оливию по голове, спровоцировав очередной поток слез. — Я бы понял твою обиду, если бы я отправился с разведотрядом без тебя, но я ведь тоже остался!

Сбитая с толку таким доводом, охотница удивленно подняла голову.

— А почему ты остался?

— А ты не знаешь? — поражаясь тому, как она может не понимать очевидного, изумился Касс. — Сегодня ночью вернутся эрмиры из разведки — и завтра мы пойдем в наступление! Тебе нужно отдохнуть и набраться сил перед боем. Я не хотел оставлять тебя одну.

— Ты почти каждую ночь уходишь, оставляя меня одну, — пряча за напускной небрежностью обиду, обронила Ли. — Стоило ли так переживать?

— Что?! — не поверил своим ушам Касс. — Ты хоть понимаешь, почему я ухожу?

Ли, отвернувшись, безразлично пожала плечами, и герцог, рывком потянув ее на себя, вдруг стал целовать, как сумасшедший — жарко, порывисто, неистово, жадно блуждая руками по ее телу, с иступленной яростью вжимаясь в него бедрами.

— Вот поэтому! — продолжая осыпать поцелуями раскрасневшееся лицо жены, указал он жестом на извивающийся вокруг них оранжевым вихрем огонь. — Вот поэтому! — схватив ладонь Оливии, Касс вывел ее за деревья, издалека показав полыхающие в лагере, словно факелы, костры. — Мне тяжело находиться с тобой рядом так близко — у меня кровь кипит и голову сносит. А когда огонь выходит из-под контроля, все понимают, как сильно я тебя хочу. Тебе это нужно? Чтобы все твои лучники знали, чем их командир занимается по ночам? Вся армия будет знать! Ты представляешь, что будут чувствовать и о чем думать эти тысячи голодных мужиков?!

— Так теперь будет всегда? — краснея, спросила Ли, смущенным взглядом мечась по сторонам.

Касс на выдохе прижал ее к себе, спрятав лицо в растрепанной копне ее волос. Всегда… Какое замечательное слово — «всегда»!

Он хотел, чтобы так было всегда: читать в ее глазах ответное желание и страсть. Стоять с ней вот так — не размыкая рук, чувствуя у груди ее дыхание.

— Я что-нибудь придумаю, когда мы вернемся в Аххад.

— Хорошо бы, — вздохнула Оливия.

Невольная улыбка коснулась губ мужчины, и на сердце стало невесомо-легко и спокойно. Ее больше не пугала близость с ним, она ждала ее с таким же нетерпением, как и он сам, и Касс прекрасно понимал, что это значит: пламя ненависти превратилось в пламя страсти. То, казалось бы, эфемерно-невозможное, о чем его предупреждала Гаррхалла, неожиданно стало осязаемой явью.

Обнявшись, они пошли бесцельно бродить по лесу, слушая музыку ветра и голос весны, наполненный энергией звонкой капели, заливистых трелей птиц и шорохом собственных шагов, недосказанной тайной звучащих в спокойной тишине. Что-то, рождаясь, проникало в их движения, просачивалось в кровь и замирало неслышным вздохом на губах. Что-то, такое же светлое и чистое, как теплые солнечные лучи, согревающие их души после долгой и холодной зимы. Данное им в награду за все потери и испытания, за боль от предательства и

ударов судьбы, за не погасший огонек надежды и за мужество их израненных сердец, нашедших в себе силу биться дальше не «назло», а «вопреки».

Когда на Грэммодр сползли сумерки и высокое небо стала заливать чернично-сизая мгла, они вернулись в свою палатку и, устроившись на шкурах у огня, долго разговаривали друг с другом.

Оливия расспрашивала мужа о его военных походах и битвах, и Касс с удовольствием делился с ней воспоминаниями о тех исторических событиях Аххада, в которых сам принимал участие, не заметив, как убаюканная его голосом жена смирно уснула в его объятьях.

Среди ночи их разбудила охрана, выставленная у палатки, доложив, что вернулись эрмиры и, как ни жалко Кассу было испорченного сна Оливии, но не взять ее с собой на совет он не мог.

Разведка сообщила, что вход в подземелья дроу, заваленный деревьями, остался нетронутым. Остроухие, видимо, пытались выйти наружу, но пробраться сквозь устроенный орками лесоповал у них явно не получилось. Касс посчитал, что разобрать завал они смогут за полчаса, а дальше все действия подразделений были расписаны детально до шага.

* * *

Еще до рассвета колонны войск двинулись вперед, и до пункта назначения армия добралась ближе к полудню.

Пока орки быстро и слаженно убирали деревья, выстраивая из них оборонительный рубеж, лучники Оливии, эрмиры Варгарда и зургары контролировали территорию, опасаясь неожиданного появления противника.

Скриптус Тобозара Ли еще в Роггерфоле отдала мужу, поэтому как только каменные врата освободили от последних стволов деревьев, Касс с Варгардом подали знак всем отступить на несколько эртов назад.

Едва гранитные плиты стали разъезжаться в стороны, руки мужчин опутала синяя дымка магии и сорвавшиеся с их пальцев пульсирующие сферы с тихим свистом полетели куда-то вглубь подземелья.

Через миг послышался глухой отдаленный грохот, а затем из каменного нутра вырвался столб копоти и дыма. Слаженно кивнув друг другу, Нэсс и Касс пронзительно свистнули, и стая зургаров, мгновенно откликнувшись на их зов, перестроилась в два ряда, позволяя запрыгнуть на себя готовым ринуться в бой эрмирам.

Ли, напряженно наблюдая за мужем, подняла высоко руку, подавая своим подчиненным заученными в ольдте знаками команды. Словно почувствовав на себе ее взгляд, Касс, запрыгнув на Иса, резко обернулся, и в голове Оливии отчетливо ясно прозвучало:

— Будь осторожна, прошу тебя!

— Обещаю, — с улыбкой глядя в его глаза, одними губами произнесла Ли.

Тела нелюдей стремительно стали меняться, а спустя мгновение трехголовая гидра и выпустивший теней маршал Оттон исчезли в темном провале подземелья, увлекая за собой белую лавину зургаров и ловко оседлавших их спины эрмиров.

Преимущество такого спуска почувствовалось буквально сразу: за считанные минуты сотни воинов без заминок и проволочек смогли переместиться вниз.

Когда очередь дошла до отряда Оливии, она, помня просьбу Касса не лезть на рожон, уступила место первенства двум своим капитанам, пристроившись со своим зургаром за их спинами. Девушка даже предположить не могла, что именно эта случайная перестановка спасет ей жизнь.

Еще на самых верхних ступенях Ли почувствовала тошнотворный запах горелой шерсти и мяса. Глядя на обгорелые останки, разбросанные под ногами, охотница даже думать не стала, каких тварей уничтожил магический удар Варгарда и ее мужа, лишь тверже сжимала в руке лук, балансируя на стремительно ползущем зургаре.

Слепящая вспышка на миг озарила пространство, осветив высокий каменный свод, серые ступени, сосредоточенные лица лучников, а потом шипящие огненные сгустки обрушились на движущихся впереди мужчин, разорвав их на части.

Ударной волной Оливию с зургаром отбросило к стене, больно припечатав плечом о каменную поверхность.

Прежде чем за очередной волной света последовал новый удар, Ли успела скомандовать:

— Разомкнуть строй!

Колонны резко разошлись, прижавшись к стенам, и выпущенные дроу пылающие шары пролетели по опустевшему коридору, никому не причинив вреда.

Оглушительный грохот раздался там, откуда принесло смертоносные снаряды, не оставив сомнений, что это магический ответ нелюдей на атаку дроу.

— Вперед! — воспользовавшись заминкой, крикнула Ли.

Зургары неудержимым потоком ринулись вперед, врываясь клином в саму гущу боя. Такую битву Оливия видела впервые. Ничего красивого не было в том жутком месиве, что творилось вокруг: хруст перебитых костей, плюхающие звуки пронзаемой мечом плоти, истошно-высокие вопли зургаров и пауков, сцепившихся в смертельной схватке. Над рубящим, колющим и режущим морем воинов то появлялась, то исчезала жуткая гидра, отбрасывая в стороны чью-то откушенную голову или конечность.

Сначала охотница выловила взглядом на передовой мелькающих в толпе теней мужа, а затем и его самого, окруженного со всех сторон дроу, сидящих на пауках. Его клинки двигались с такой скоростью, что становились практически невидимыми глазу. Из круга то и дело вылетали отрубленные куски огромных членистоногих тварей, и раненые пауки заваливались на бок, увлекая за собой своих темнокожих наездников.

Возле неукротимого маршала образовалась свалка из-за огромного количества желающих добраться до него. Медленно и неуловимо Черного Ястреба оттесняли назад. Вошедшему в азарт противнику казалось, что он отступает, но Ли знала, зачем муж это делает: он выманивал на ее лучников основные силы дроу.

Дождавшись новой волны наступления, охотница коротко кивнула — и черное облако стрел, на секунду зависнув в воздухе, обрушилось на головы дроу смертоносным градом.

Безжалостно и беспощадно Оливия расстреливала воинов, подбирающихся к мужу со всех сторон. Вгоняя стрелы в их тела, она била на поражение, без разбора отстреливая всех, кто поднимал меч на дорогого ей мужчину.

Ли была уверена, что хоть он и не может видеть ее, но точно знает, где она сейчас находится. Он чувствовал ее, как и она его: с закрытыми глазами мог безошибочно найти в любом незнакомом месте.

Аргалеон Касса перерубил пополам туловище паука вместе с сидевшим на нем дроу, и острие меча описало дугу, подав понятный одной охотнице знак. Переместившись на зургаре на левый фланг, Ли отдала приказ лучникам занять оговоренные высоты и, наконец, увидела своего старого знакомого.

Золотоволосый дроу, восседая на красноглазом пауке, упорно пробивал себе путь к

Черному Ястребу, а движущееся за ним следом подкрепление методично отстреливало зургаров и эрмиров, яростно сражающихся на передовой.

Выпущенной в воздух зажженной стрелой Ли подала сигнал к атаке.

Разделившиеся отряды лучников в едином порыве спустили тетивы, с трех сторон накрыв шквалом огня окружение золотоволосого командира. Стая зургаров мгновенно переместилась за его спину, отрезая путь к отступлению, а Оливия метким выстрелом в глаз убила везущего дроу паука. Существо резко завалилось на передние лапы, сбросив с себя при падении целившегося в Касса Златовласку.

Рвущая в другом конце пещеры на части дроу и пауков гидра, внезапно замерцав, растворилась в воздухе, чтобы через мгновенье появиться рядом с Кассом и смести с его пути строй противника, открывая маршалу коридор для удара.

С пальцев герцога, как призрачный аркан, сорвалась голубая петля магии. Зависнув над головой командира дроу, она упала на землю, превратившись в широкое пульсирующее кольцо, от которого к стоящему в центре мужчине поползли тонкие линии, оплетая его тело подобно паутине. Золотоволосый яростно дергался, словно попавшая в мед муха, но чем больше он сопротивлялся, тем сильнее его стягивали путы магии.

В этот момент в арьергарде дроу Ли заметила резкое волнение, но прежде чем оттуда успела подняться вверх сияющая огненная сфера, охотница выстрелила. Столкнувшись со стрелой, магический снаряд потерял ориентир и взорвался в воздухе, осыпав головы дроу огненным градом тающих искр.

Ли показалось, что секунды неподвижно застыли, оставив позади оглушающие звуки боя, омерзительный металлический запах крови и ужасающие картины смерти, когда ее взгляд скрестился с взглядом той, что смотрела прямо в ее глаза сквозь расстояние, смрад и творящийся вокруг хаос.

Длинные снежно-белые волосы женщины были собраны в высокий хвост, открывая взору темное скульптурно-вылепленное лицо с высоким лбом над слегка раскосыми миндалевидными глазами, тонким ровным носом и чувственными полными губами. Она сидела верхом на огромном, похожем на покрытого серой броней леопарда звере, сжимая в руке длинный серебристый жезл с круглым светящимся навершием. По рукояти пробежали извилистые белые молнии, и женщина, резко выбросив вперед руку, метнула в Оливию пульсирующим сгустком.

Все происходило так быстро, как будто время вязко расслоилось, пошагово раскладывая по полочкам действия каждого присутствующего персонажа на этом страшном кровавом представлении.

Одна из теней герцога росчерком меча разрубила наступавшего на нее паука, а затем, взмыв вверх, приняла на грудь выпущенный беловолосой дроу файер.

Касс тяжело дернулся, одежда его внезапно стала пропитываться кровью, и обезумевшая от ужаса Оливия, отпустив тетиву, вогнала в плечо увязшего в магической ловушке дроу огненную стрелу.

Надрывный вопль мужчины заглушил взрыв выпущенного в ответ Кассом по магине снаряда, а следом за ним в туловище странного животного, на котором она сидела, впилась пылающая стрела.

Разъяренная охотница даже не замечала, что стрелы ярко вспыхивают в ее руках словно соломинки, чертят в воздухе багряные линии и осыпаются огненным дождем на воинов дроу, отчаянно пытающихся закрыть свою повелительницу.

Женщина что-то резко и отрывисто крикнула, вокруг нее началось непонятное движение, а потом над головами яростно сражающихся воинов взмыла стрела с привязанной к ней белой полоской ткани.

Протяжный звук горна заставил дроу немедленно отступить, оставляя свои позиции, и в этот момент Оливия увидела появившихся за спиной блондинки пауков. Серые лохматые туши, тяжело переставляя лапы, тащили на цепях огромную светящуюся клетку, внутри которой металось уродливое существо, до дрожи в коленях похожее на жуткое порождение Раннагарра. Чудовище расплывчато слоилось, то распадаясь на омерзительных монстро-псов с круглыми, как плошки, глазами цвета глубокого индиго, то вновь собиралось в одно целое, яростно бросаясь на решетчатые стены своей ловушки.

Женщина с вызовом посмотрела на Черного Ястреба, а потом медленно и показательно провела своим жезлом по прутьям.

Касс с Нэссом мгновенно подняли вверх свои мечи, и все замерли, словно зачарованные. Зургары застыли белыми изваяниями, угрожающе выставив вперед свои хвосты, эрмиры и орки опустили оружие, лучники прекратили обстреливать позиции неприятеля.

— Что происходит? — удерживая натянутую тетиву и тяжело дыша, прошептала Оливия.

— У нее Вайс, — произнес вставший за спиной охотницы Урхурт, напряженно вглядываясь вдаль.

— Кто она? — спросила Ли, не сводя пристального взгляда с воительницы.

— Это верховная жрица дроу и их повелительница.

— А Златовласка? — прищурилась охотница.

— А огр его знает, — зло сплюнул фэа-торн. — То ли любовник, то ли родственник.

— Муж? — предположила Оливия.

Урхурт криво ухмыльнулся и невесело хмыкнул:

— У верховных жриц не бывает мужей!

— А как же Вы? — удивилась девушка. Если ей не изменяла память, то Касс говорил, что матерью Нарварга была верховная жрица дроу.

— Элтори добровольно сложила с себя титул и осталась со мной. За это ее и убили, — тяжело вздохнул Урхурт.

Повелительница дроу внезапно хищно осклабилась, обнажая идеальные белоснежные зубы, и, победно вскинув голову, ударила по клетке волной магии. Решетки мгновенно вспыхнули, словно на них вылили масло, и огонь, перекинувшись на находившееся внутри существо, смрадно запылал, превращая монстра в живой факел. Обгорающая кожа сползала с него черными лохмотьями, ожоги тут же регенерировали, покрываясь струпьями, а затем вновь загораясь, лопались и пузырились.

— Как думаешь, долго он так протянет? — глядя на Касса, крикнула жрица. — Отпусти брата!

— Стерва, — выругался Урхурт.

— Он — да, — жестко ухмыльнулся Касс, едва заметно пошевелив рукой. — Твой брат — нет.

Оливия отпустила тетиву, и сорвавшаяся в полет стрела, просвистев в сикре от головы увязшего в аркане дроу, отрезала ему часть уха, а полетевшая за ней следом — палец.

— Она будет отрезать от твоего брата ежесекундно по куску, — холодно бросил повелительнице дроу маршал. — И поверь, стрел у нее очень много!

Женщина злобно поджала губы и убрала от прутьев клетки свой жезл.

— Ты, кажется, за ним пришел? — выплюнула она. — Не хочешь поменяться?

— Я непротив, — нарочито равнодушно пожал плечом Кассэль.

— Отдай брата и забирай своего темного урода, — покривилась жрица.

— Да нет, — покачал головой Касс. — Сначала ты отдашь Вайса, а потом будем разговаривать.

Мгновение дроу медлила, а потом, коснувшись прутьев магией, вновь подожгла клетку с пойманным нелюдем.

На лице Оливии не дрогнул ни один мускул, когда, вогнав стрелу в задницу золотоволосого дроу, она натянув тетиву до упора, приготовилась стрелять снова. Болезненный вопль мужчины эхом прозвучал в напряженной тишине, и взгляд повелительницы темных эльфов обжег охотницу своей яростью.

— Меняем одновременно, — не желая уступать, крикнула эльфийка.

Касс угрюмо посмотрел на мечущегося по клетке пылающего друга и коротко бросил:

— Хорошо.

Дроу что-то прошипела сквозь стиснутые зубы, огромные пауки лениво зашевелились, цепи натянулись, и прикованная к ним клетка, трясясь и грохоча, медленно поползла по земле.

В воздухе повисло чудовищное напряжение. Разделенные широкой нейтральной полосой, противоборствующие стороны замерли. Готовые в любую секунду продолжить сражение, они выжидающе и пристально гипнотизировали друг друга, крепко удерживая в руках оружие.

Пауки вскоре поравнялись с израненным и зажатым в ловушке дроу, после чего, отбросив цепи, отползли в сторону, позволяя оркам Урхурта поднять клетку с заключенным в ней Дюрандом себе на плечи.

Касс выбросил нейтрализующее заклинание, освобождая золотоволосого брата эльфийки, и тот, больше не удерживаемый магией, рухнул на колени, грязно выругавшись и прижав к груди окровавленную руку.

— Одно лишнее движение, — сверля недобрым взглядом жрицу, нервно сжимающую в руке свой жезл, объявил герцог, — и твоему брату вгонят стрелу прямо в сердце.

— Я поняла, — выплюнула правительница дроу. — Убирайтесь.

Передние фланги войска Ястреба стали медленно отступать, когда Нэсс коротко и отрывисто скомандовал:

— Уходим!

Лучники Оливии и зургары были единственными, кто остался на своих позициях, прикрывая слаженно и быстро двигающееся к выходу войско.

Охотница держала золотоволосого дроу на мушке, но краем глаза то и дело следила за мужем, который уходил с поля боя последним. Каким же мучительно долгим был его путь к ней, словно эрты превратились в мили, а секунды в вечность.

Ли вся была одним натянутым нервом, и ей казалось, что ее сердце бьется в такт с шагами Касса где-то на кончике зажатой в ее пальцах стрелы, и стоит мужу остановиться, как оно тут же замрет, а она и вовсе перестанет дышать.

— Быстро поднимайся наверх, — так и не повернувшись к ней лицом, обронил Касс, едва расстояние между ними сократилось до полушага.

— Я без тебя не уйду, — прочищая горло прохрипела Ли.

— Это приказ, — отчеканил герцог.

Охотница закусила губу и упрямо мотнула головой, словно он мог видеть ее отчаянный жест.

— Я уйду только вместе с тобой.

Касс безнадежно вздохнул, а потом тихо позвал зургара:

— Ис, прикроете нас? Это последнее, о чем я тебя прошу.

Существо подползло к Оливии, высоко пискнуло, и его сородичи мгновенно выстроились белой стеной перед герцогом, заслоняя собой его высокую фигуру. Рывком схватив жену, Касс запрыгнул вместе с ней на зургара — и тот понесся вперед с такой скоростью, что у Оливии в ушах засвистело.

Где-то за их спинами раздался оглушительный грохот, а потом вспышка света ослепила и накрыла с головой. Ударная волна настигла их у самого входа, выбросив из подземелья как пробки из бутылок с игристым вином. Выскользнувшие из тела Касса двойники поймали охотницу в полете и, бережно поставив на ноги, спрятались в своего хозяина, сломя голову бегущего жене навстречу.

— Ты цела? — испугано шаря взглядом по фигуре Оливии, спросил Касс.

Ли, сглотнув, послушно кивнула, протягивая трясущиеся руки к окровавленной одежде мужа.

— Ты ранен?

— Не волнуйся. Уже все зажило, — погладил ее по щеке Касс. — Нелюди быстро восстанавливаются, — улыбнулся он. — Помнишь?

— Помню, — всхлипнула Оливия, а потом, стремительно обняв мужа, прижалась к нему изо всей силы.

От него пахло кровью, потом и чужой смертью, но девушке было абсолютно все равно. Не было в этот момент ничего лучше, чем стоять, прижавшись щекой к такой родной и теплой груди мужа и слушать удары его мощного сердца, заглушающие своим биением все остальные звуки вокруг!

Краски, голоса и смазанные движения сурово и жестко ворвались в уютный замкнутый мир Оливии, выбрасывая из объятий Касса.

— Надо посмотреть, что с Вайсом, — осторожно отстранив ее, герцог тревожно оглянулся на стоящего перед клеткой Нэсса.

— Да, конечно, — покорно кивнув, Оливия поплелась за мужем следом, не смея и показывать, что еле держит непослушное тело на внезапно ослабевших ногах.

От вида израненных окровавленных воинов, выбравшихся на поверхность, к горлу охотницы подкатывал едкий ком и кружилась голова. Из тысячи зургаров в живых осталось несколько сотен, и Оливия не знала, хватит ли обычных слов, чтобы отблагодарить их за такую самоотверженную жертву и стоил ли ее тот, за освобождение которого пришлось заплатить такую высокую цену. Чудовище, метавшееся по клетке, не давало ответа на этот вопрос. Обгоревшая кожа на его теле быстро восстанавливалась, но, несмотря на это, выглядело оно отвратительно и жутко: огромные пронзительно-синие, светящиеся злобой и безумием глаза; черное с красными прожилками лицо; узловатые когтистые лапы и выступающие острыми углами позвонки на спине.

— Он не отвечает тебе? — спросил у Нэсса герцог, сверля исподлобья тяжелым взглядом нежелающего перевоплощаться нелюдя.

— Он закрылся. Вообще не могу пробиться, — озадаченно поморщился Варгард. — Он слишком долго находится в таком виде. Один Всевидящий знает, что с ним делала эта сумасшедшая баба.

— Давай попробуем вместе, — Касс обошел клетку и, остановившись напротив Варгарда, сдержанно ему кивнул. Глаза мужчин ярко засветились, и с вытянутых вперед рук к прутьям потянулись тонкие серебристые линии.

Истошный вой существа перекатывающимся эхом понесся по округе, колким крошевом осев в позвонках. Темное порождение Раннагарра с ревом бросалось на стены своей ловушки.

Пытаясь достать то Касса, то Нэсса оно срывало о прутья когти и, мгновенно отращивая их, вновь продолжало свою безумную атаку.

— Может, его надо выпустить из клетки? — глядя на тщетные усилия мужчин, сосредоточенные лица которых покрылись бисеринками пота, спросила Оливия.

— Он мгновенно распадется на криптов и прежде, чем мы их поймаем, они сожрут сотни воинов, — опустив руки, тяжело вздохнул Касс.

— Криптов? — переспросила Ли.

— Это псы Раннагарра, — пояснил Нэсс.

Охотница зябко поежилась, когда сидевшее в клетке существо, заметив ее, хищно облизнулось.

— Давай еще раз, — посмотрел на Касса Варгард.

— А может, его того… — подошедший к нелюдям Урхурт показательно потряс своей дубиной, — вырубить для начала? Подержите его, а я приложу хорошенько…

— Не получится, — покачал головой Касс. — Не успеешь.

В подтверждение его слов чудовище в клетке внезапно распалось на мерзких темных псов, и все они, хищно оскалив пасти, стали бросаться на решетки, злобно рыча и брызгая слюной.

— Касс, — Оливия взяла мужа за руку, отводя в сторону. — А что, если нам с тобой попробовать? — мужчина вопросительно приподнял бровь, и охотница, немного смутившись, добавила: — Так же, как с зургарами…

— Мы просто согрели их кладку, — скептично поджал губы герцог, — поэтому они и вылупились. Здесь другое… Вайс, чтобы выжить, слишком долго находился в личине нелюдя. Ты не знаешь, что это такое, когда темная суть берет над тобой верх. Он безумен, и ему хорошо в этом состоянии. Я не знаю, сможет ли он вообще вернуться обратно? Вполне возможно, что его придется везти в Аххад в клетке.

— Но ведь Лэйну помогло! — упрямо настаивала Ли. — Ты сам проверял его магический резерв и сказал, что ребенок совершенно здоров.

Касс задумчиво нахмурился, а потом крикнул:

— Принесите сюда зажженные факелы!

Несколько эрмиров мгновенно бросились исполнять приказ, и когда мужчины выжидающе замерли перед своим маршалом, Касс приказал воткнуть факелы в землю вокруг клетки.

Это не понравилось криптам: отпрянув от решеток, они плотно слиплись между собой, неуловимо меняя форму и превращаясь в темного монстра, разъяренно шипящего на беспокоящий его огонь.

Кассэль посмотрел на стоящую перед ним жену и, обреченно вздохнув, ласково провел ладонью по ее щеке.

— Что не так? — видя залегшую между его бровей хмурую складку, спросила Ли.

— Слишком много свидетелей, — криво усмехнулся герцог, притягивая к себе жену. Оливия огляделась на пристально наблюдавших за ними со всех сторон воинов, а потом повернулась к мужу, лаская взглядом его лицо. В зелени его глаз она видела только себя, и в этот миг поняла, что ей наплевать на посторонних зрителей, на чье обозрение придется выставлять предназначенные только для одного мужчины чувства. Ли больше не видела надобности их скрывать.

— Поцелуй меня, Касс… — прошептала она у самых губ мужа, поймав на вдохе его теплый выдох. — Нежно.

Во взгляде мужчины мелькнуло удивление, но лишь на миг. Подавленное полыхнувшим безумством, оно утонуло в жарком голодном огне, и поцелуй вышел яростным и ненасытным. Абсолютно жадным. Властным. Опьяняющим. До головокружения, до жжения в легких, до слабости в ногах.

И разве есть в этой квинтэссенции одержимости место для смущения и стыда? Когда вся твоя жизнь сосредоточена где-то там, на кончиках его обжигающе горячих губ: греховно-сладких, необходимых как воздух, как вода, как солнце?

В пожирающей тебя бездне чувств, где один взгляд — как откровение души, а поцелуй — как исповедь, молитва и покаяние, не нужны слова — лишь свободное падение, потому что только оно дарит крылья. Одни на двоих.

Вокруг бесилось и танцевало пламя, летело огненными птицами к небу, рисовало в воздухе вензеля и цветы, но стоявшие в эпицентре пожара Касс и Оливия всего этого не видели. Как измученные жаждой путники, они пили дыхание друг друга, не размыкая объятий, не открывая глаз. В этот миг они были единым целым — сутью огня, его душой, огненным сердцем, наполненным бесконечной любовью.

Настойчиво зовущие их откуда-то, словно из потусторонья, голоса заставили прервать упоительный поцелуй, но, цепляясь взглядами за губы друг друга, они все еще были там, в царстве всепоглощающей страсти, где не существовало ни времени, ни границ, ни условностей…

— Касс! — снова прозвучало отрезвляюще резко, и герцог, рвано выдохнув, медленно повернул голову.

— Получилось! — переведя взгляд с Ястреба на ничком лежащего в клетке мужчину, улыбнулся Нэсс. — Он вернулся.

— Ломаем? — взявшись руками за прутья ловушки, бросил другу Касс.

Встав с другой стороны, Нэсс с готовностью кивнул, и когда мужчины, выпустив магию, пустили ее по стенкам клетки, они, раскалившись добела, пошли серыми трещинами, а потом стали стекать на землю, словно оплавившийся свечной воск.

— Вайс! — перевернув друга на спину, эрлы склонились над его телом, тревожно всматриваясь в обескровленное лицо.

— Дай воды, — вытянув руку, крикнул Урхурту Касс.

Орк быстро отцепил от пояса флягу, бросив ее герцогу, и когда тот вылил ее содержимое на голову неподвижно лежащего нелюдя, его веки едва заметно дрогнули, а с полуоткрытых губ сорвался сдавленный вздох.

— Ну же, давай! — похлопал его по щекам Касс. — Хватит тут полуобморочную шейну изображать! Посмотри на меня.

— Мне твоя наглая морда никогда не нравилась, я лучше на Нэсса посмотрю, — внезапно прошептал мужчина, и открывшиеся пронзительно-синие глаза встретились с искрящимся взглядом зеленых.

— Ах ты, пес паршивый, — рывком дернул на себя Вайса Касс, сжимая его со всей силы в своих объятиях.

Упавший рядом с ними на колени Нэсс сгреб руками их обоих, уткнувшись лбом в лоб Дюранда.

— Жрать хочу, — закашлялся Вайс. — Голодный как собака.

Подхватив друга под руки, нелюди стремительно подняли его и поволокли в сторону телег с провиантом, на ходу выкрикивая приказы сообразить для мужчины что-нибудь поесть.

Оливия, стоя в сторонке, удивленно наблюдала за усевшимися на поваленном бревне Кассом и Нэссом, заботливо сующими сидящему между ними Дюранду то кусок мяса, то ломоть хлеба, то флягу с водой. Мужчины казались такими похожими друг на друга — и в то же время такими разными. Все трое были смуглыми, темноволосыми, крепко сложенными. Дюранд, пожалуй, был самым мощным и высоким из всех. У него были правильные черты лица: идеально ровный нос, высокий лоб, немного полноватая нижняя губа и хищные с прищуром глаза совершенно невероятного синего цвета. Сложно было поверить, глядя на этого красивого мужчину, что он и есть то чудовище, которое несколько минут назад затравлено металось по клетке.

Жадно оторвав зубами кусок мяса, он поднял голову, и взгляд цвета индиго вонзился в Оливию словно залтак.

— За что же вы так не любите дроу, шейна? Морнмиру задницу подпортили… Как же он теперь заносить-то ее на поворотах будет?

Нэсс весело усмехнулся, а Касс, поднявшись с места, подошел к охотнице.

— Это Оливия — лучшая лучница во всех серединных землях, — с гордостью произнес он, — и моя жена.

Дюранд удивленно присвистнул, подмигнув Кассу:

— Поздравляю.

— А вы, я смотрю, прониклись к дроу братской любовью? — поинтересовалась Ли.

— Милейшие ребята, — хмыкнул Дюранд. — Когда не пытаются тебя убить.

Касс, нахмурившись, посмотрел на Вайса.

— Они говорили, зачем ты им нужен?

— Им был нужен не я, — перестал улыбаться Дюранд, — а то, что им в обмен за меня пообещали. И за тебя, кстати, тоже, — толкнул плечом Нэсса он.

— И что это? — мрачно полюбопытствовал Касс.

— Насколько я понял — земли, отнятые у их предков орками и эльфами.

— Ты видел заказчика? — Касс решительно шагнул вперед, нависнув над другом.

— Видел, — тяжело вздохнул Дюранд.

— Кто он? — одновременно воскликнули Нэсс и Касс.

— Один из нас, — заявил Вайс, и мужчины недоуменно переглянулись между собой.

— Это Эодилл? — угрюмо поинтересовался Нэсс.

— Я имел в виду, что он нелюдь, когда сказал, что он один из нас. Это не Эодилл. Я не знаю, кто он. Я видел его впервые в жизни, — признался Вайс.

— Как он выглядел? — прищурился Касс.

— Не поверишь, — иронично покривился Дюранд. — Как один из высших аммонриаров: лиловые глаза, красные зрачки, пепельно-серая кожа и сотканная из тьмы одежда. Развоплощенным я его не видел…

— Все сходится, — переглянулся с Оливией Касс.

— Что сходится? — не понял Вайс.

— Это он — тот, кто пытается разрушить Эсклафидру.

— Как это «пытается разрушить Эсклафидру»? Что тут произошло, пока я сидел в плену у темноухих? — занервничал Дюранд.

— Много чего, Вайс. Надо срочно возвращаться в Азаандар. Боюсь, Магрид с Эодиллом могут и не справиться, — Касс повернулся к Оливии, коротко обронив: — Собирайся, Лив, полетим через полчаса.

— Я без Эстэ никуда не полечу, — поднялся с места Нэсс.

— Эстэ? — Дюранд недоуменно расширил глаза. — Что она здесь делает?

— Долгая история, — недовольно покосился на Урхурта Нэсс.

— У меня такое чувство, что я просидел у дроу несколько лет, — сердито взъерошил волосы Вайс. — Вернулся — а у вас тут Раннагарр знает, что творится!

— Я все расскажу тебе по дороге, — поспешил успокоить друга Касс. — Придется лететь без Нэсса.

— Лететь? — уставился на него как на сумасшедшего Дюранд.

Проигнорировав его изумленный вопрос, Касс обратился к Варгарду:

— Ты же понимаешь, что я не могу так рисковать ей? Лететь через весь Грэммодр в Роггерфол, потом оттуда в Азаандар… Да еще и вчетвером, — оглянулся на Оливию герцог. — Вернешься с Урхуртом и эрмирами в столицу, заберешь Эстэль и отправляйся обратно в Аххад с войском. Мы полетим без тебя.

— Я все понимаю, — похлопал по плечу друга Нэсс, — и постараюсь вернуться как можно быстрее.

— Хорошо, — Касс пожал другу руку и, выловив взглядом собравшихся в стороне зургаров во главе с Исом, направился к ним. Сняв с пальца перстень с родовым гербом Оттон, он протянул его внимательно глядящему в его глаза существу.

— Я ваш должник. И нет в этом мире ничего соизмеримо материального, чем бы я мог оплатить свой долг перед вами, поэтому я предлагаю то, что для меня ценнее любых денег и богатств — верную дружбу. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, передайте этот перстень или Урхурту, или постам эрмиров. Я обещаю, что примчусь так быстро, как смогу.

Ис слегка наклонил морду, что-то тихо пискнув, а потом, подавшись вперед, осторожно вытянул клешню, обняв ею Касса.

— Зургаров больше не будут убивать приграничные посты, — пообещал герцог. — При пересечении границы вас будут задерживать до выяснения обстоятельств. Благодарно кивнув, Ис отполз в сторону, что-то сообщив своим сородичам, и те, довольно посвистывая, мгновенно окружили Ястреба.

— Что они делают? — испуганно сделала шаг в их сторону Оливия, когда из-за белых тел существ осталась видна только голова мужа.

— Принимают мою дружбу, — улыбнулся мужчина. — Не хочешь к нам? — лукаво изогнул бровь он.

Толпа зургаров расползлась в стороны, пропуская охотницу к супругу, и когда сомкнулась за ее спиной, Касс, обхватив Оливию за талию, весело шепнул:

— Ну, все! Теперь ты тоже зургар! — видя изумленный вопрос в ее глазах, он уже серьезно добавил. — Они только что приняли нас в свою стаю.

— Какой разномастный муж мне достался, — улыбнулась Ли. — Нелюдь, ястреб, зургар… Надеюсь, по возвращению домой ты не окажешься кем-нибудь еще?

— М-м-м, — недвусмысленно повел плечом Касс, загадочно приподняв брови.

— Что? — округлила глаза Ли. — Я еще чего-то не знаю?

— Не знаешь, — рассмеялся Касс.

— Чего? — вопрошающе посмотрела на него охотница.

… Того, что я люблю тебя, — подумал Касс, но вслух произнес:

— Вернемся — расскажу, — обняв жену за плечо, он, попрощавшись с зургарами, пошел с ней к уже ожидающим их с лошадьми эрлам и Урхурту.

— Я никак не пойму, куда мы едем? — разнервничался Дюранд, когда их компания стала все дальше и дальше углубляться в лес. — Что вообще происходит? И почему у всех вас такие таинственные рожи, как будто сейчас, как минимум, кого-то принесут

в жертву?

— Так тебя и принесем, — хохотнул Урхурт. — Ты слишком долго пробыл у дроу. К тому же, тебя там уже жарили, так что тебе не впервой…

— Фэа-торн! — укоризненным взглядом припечатала орка Ли. — Как вам не стыдно! Орк, ничуть не устыдившись, подмигнул Дюранду, расплывшись в наглой улыбке:

— Шучу я, шучу!

— Потерпи немного, — успокоил друга Касс. — Скоро все поймешь.

Найдя наконец достаточно широкую поляну, Ястреб остановил своего коня и, спрыгнув на землю, протянул руки к жене.

— Отвернись, — заехал Дюранду по затылку Урхурт, когда Касс и Оливия отошли на приличное расстояние от них.

— Какого хрена?.. — недоуменно вскинулся Дюранд.

— Отвернись, — повернувшись к супругам спиной, попросил его Нэсс.

— Дохлый гоблин! — возмутился Вайс. — Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит?

— Чего объяснять? — хмыкнул Урхурт. — Если тебе дроу не все мозги отбили, то сам все поймешь.

— Спорный вопрос, у кого из нас что отбили, — съязвил Дюранд. — А то, может, у кое-кого этого никогда и не было!

— Хватит ругаться, — крикнул Касс. — Поворачивайтесь.

— Ну и что я тут должен уви… — умолк на полуслове Дюранд, — …деть, — полушепотом добавил он, уставившись на огромного огненного дракона, красиво расправившего крылья.

— Какая женщина, — завистливо затянул свою старую песню Урхурт.

Повернувшись к словно окаменевшему Дюранду, который с совершенно глупым выражением лица молча таращился на Оливию, орк снова отвесил ему увесистую затрещину и сурово гаркнул:

— Рот закрой! А то язык сейчас выпадет! Нечего тут перед герцогиней свои собачьи привычки показывать!

— Ты это видишь? — не отрывая взгляда от огненного существа, потерянно пробормотал Дюранд.

— «Это» — твои псы шелудивые, а шейна Оливия — дракон! — важно уточнил орк.

Вайс гулко сглотнул, дернул ворот дублета и с хрипом выдохнул:

— Огненный… Изначальный… Не может быть…

Драконица, переступив с лапы на лапу, выпустила из ноздрей клубы пара, а потом из ее раскрытой пасти вырвалась тонкая струя пламени, пылающей дорожкой побежавшая к ногам ошеломленного нелюдя.

Вайс испуганно отскочил в сторону, с суеверным ужасом уставившись на драконий огонь, стелющийся по земле.

— Говоришь, быть не может? — сверкнул глазами Касс, протянув к перевоплощенной жене руку. Драконица ткнулась мордой в его ладонь, вызвав у Касса теплую улыбку.

— Полетаем? — насмешливо приподняв бровь, поинтересовался у друга герцог. — Ия? — шагнул вперед Урхурт.

— Еще чего? — встал на его пути Касс. — Ты один весишь как мы трое, вместе взятые! — указал на эрлов он.

— Ну хоть потрогать? — с надеждой уставился на Касса Урхурт.

— Сначала потрогать, затем посидеть, а потом мешок на голову — и поминай как звали… — фыркнул Ястреб. — Знаем мы эти фокусы. Проходили.

— Жмот, — угрюмо буркнул себе под нос орк, отвернув в сторону суровую физиономию.

Тихо проурчав, драконица легонько стукнула мужа хвостом, с укоризной посмотрев в его глаза. Вытянув шею, она потянулась мордой к огорченному фэа-торну, коснувшись носом его сложенных на груди рук. Урхурт вздрогнул и благоговейно замер, не смея пошевелить даже пальцем. Оливия ободряюще прищурилась, и мужчина, несмело дотронувшись до пылающей чешуи, умиротворенно вздохнул.

— Спасибо, — беззвучно произнес одними губами глава Грэммодра.

Ли смотрела в желтые, сияющие как солнце глаза Урхурта и понимала без слов, за что он ее благодарил. Этот устрашающе-огромный мужчина по-детски верил, что драконы способны исполнить самое заветное желание. Было ли это правдой, Оливия не знала, но была абсолютно уверена, что она подарила орку надежду. Это было что-то такое личное и грустное, что если бы драконы умели плакать, то Ли обязательно бы прослезилась.

— Вам пора, — сипло проронил мужчина, погладив ладонью щеку драконицы. — Я надеюсь, что в следующий раз мы встретимся по какому-нибудь хорошему поводу, герцогиня. Война — не женское дело. И вы мне танец обещали, — загадочно шепнул орк.

Драконица согласно кивнула, а потом, мимолетно прижавшись мордой к лицу Урхурта, повернулась к смиренно ожидавшему ее мужу. По воздуху поплыл низкий густой смех орка, разбавляя грязно-бурый весенний пейзаж яркими красками радости.

Ревниво покосившись на веселящегося фэа-торна, Касс подошел к драконице ближе, по-хозяйски погладив ладонью броню у нее на боку. Она громко фыркнула, и в хитро сузившихся глазах заплясали насмешливые искорки.

— Ушлые они, эти орки, — оправдываясь, пробурчал Касс. — Они лошадей всю жизнь ловят и друг у друга воруют, а тут целый дракон…

Драконица закрыла пасть, чтобы случайно не выпустить струю огня. Слушавшей недовольное ворчание мужа Оливии было невероятно смешно: маршал Аххада Черный Ястреб все больше и больше напоминал ей вредного мальчика, ревниво не желавшего делиться с кем-либо своей игрушкой.

— Ты идешь? — обратился он к почему-то отошедшему подальше от дракона Вайсу. Метнувший в друга тревожным взглядом Нэсс, вдруг сообразил, что после пыток огнем у дроу Дюранду сложно заставить себя прикасаться к пылающей, словно пожар, драконице.

— Вайс, ее огонь не обжигает, — попытался объяснить он. — Прикоснись рукой, и ты поймешь!

Дюранд нервно передернул шеей и несогласно покачал головой из стороны в сторону.

— Вайс, ты же не шейна, чтобы тебя упрашивать, — удивился Касс. — Разве не видишь, что ее огонь не причинил вреда ни Урхурту, ни мне?

Резко выбросив хвост, Оливия скрутила им не успевшего отскочить в сторону нелюдя и притянула к своему корпусу.

— Ну что, убедился? — подмигнул побледневшему другу Касс.

— Как такое может быть? — рвано выдохнул Дюранд, всматриваясь в пламя. — Почему оно не жжет?

— Потому что жжет другое, — указал взглядом на пасть драконицы герцог. — Продемонстрировать?

— Нет, не надо! — занервничал Дюранд.

— Не мучай его, — нахмурился Нэсс. — Тебе помочь? — повернулся он к Вайсу.

— Я сам! — с опаской шагнув на опущенное крыло, мужчина стал подниматься по нему на спину дракона.

Подхватив их с Оливией вещи, Касс быстро взобрался следом, усевшись за спиной Дюранда.

— Ну как? — выглянув из-за плеча Вайса, Касс попытался увидеть выражение его лица.

— У меня такое чувство, что я сижу на жерле вулкана, — ответил мужчина.

Касс промолчал и усмехнулся. У него ассоциации были совершенно другими. Тепло огненного существа согревало ему душу. Прикасаясь к дракону, Касс чувствовал себя счастливым, словно ребенок, которому только что подарили мечту и полмира в придачу.

— Держись крепче, — предупредил герцог. — Она у меня быстрая.

Настороженно взявшись ладонями за высокие шипы, Дюранд стал вертеть головой, удивленно разглядывая живого дракона.

— Где ты ее нашел? — все еще не отойдя от потрясения, пробормотал он.

— Она сама меня нашла, — поморщился Касс. Он не любил вспоминать о том времени, когда Оливия его ненавидела. — Это долгая история. Потом как-нибудь расскажу…

— Я вернусь в Азаандар с твоими людьми. Когда пересеку границу, выйду на связь, — сообщил Кассу Нэсс. — Пожалуйста, передай Лэйрин письмо от меня. Я положил его в твой рюкзак.

— Передам, — улыбнулся герцог. — А ты отправь сокола эрмирам, пусть срочно доложат Магриду, что мы возвращаемся.

Нэсс коротко кивнул и отошел кУрхурту, издали наблюдая за взлетом драконицы. Она мощно взмахнула огромными крыльями, легко оттолкнулась от земли толстыми лапами, и тяжелое, казалось бы, неподъемное тело, вопреки всем земным законам взмыло в воздух, огненной тенью воспарив над простирающимся до самого горизонта лесом.

— А не выпить ли нам, сват, по этому поводу доброго старого тэккле? — задрав к небу голову, отстраненно поинтересовался Урхурт, с улыбкой наблюдая за ускользающим вдаль драконом.

Нэсс кисло скривился после слова «сват» и, недовольно сдвинув брови, поглядел на орка исподлобья.

— Ты радуйся, что тебе в родственники достался я, — толкнул нелюдя широким плечом Урхурт. — А представляешь, если бы дракон?

— Давай своего ураке, — протянул руку Нэсс.

Орк вложил в нее пузатую бортху и задорно подмигнул мужчине:

— Вернемся в Роггерфол, угощу тебя вином, что еще мой дед готовил.

— Не подлизывайся, — отхлебнув хмельного напитка, Варгард запрыгнул на лошадь, ожидая, пока орк сделает то же самое.

— Это называется «налаживать дипломатические отношения», — хитро прищурился Урхурт. — Вот поэтому я — фэа-торн, а ты — всего лишь генерал!

Нэсс добродушно усмехнулся и, покачав головой, подстегнул лошадь, следуя за весело посвистывающим главой Грэммодра.

* * *

На Аххад уже спустилась темная ночь, когда Оливия, добравшись до Золотой долины, опустилась на развилке дорог, ведущих к котловану.

Весь полет Дюранд нервничал и Касс грудью чувствовал напряжение, сковывающее спину друга, как только драконица, ускоряясь, начинала пылать ярче и сильней. Буквально кубарем скатившись с ее спины, Вайс отошел подальше и наконец облегченно выдохнул.

— Прости, — Касс осторожно положил на плечо друга руку, внимательно всматриваясь в его лицо, — я не думал, что для тебя это будет так трудно.

— Огонь… Непривычно все это… — рассеянно оправдываясь, посмотрел на пылающую, словно маяк во тьме, драконицу Дюранд. — До сих пор поверить не могу… Обращенный дракон… женщина. Это какая-то мистика!

— Нет никакой мистики, — оглянулся на Оливию Касс. — Все правильно — так, как и должно было быть. Она потомок драххаров, наследников первых драконов.

— Но ведь полукровки утратили способность к обороту? За столько лет не родилось ни одного, способного пробудить в своей крови магию предков. И вдруг — женщина…

Снисходительно улыбнувшись, Касс подошел к драконице, осторожно положив ладонь на объятую огнем грудь.

— Драххары лишились возможности оборачиваться, потому что у них рождались только сыновья! Они разбавляли кровь с представителями других рас, и их собственная магия постепенно истощалась. Оливия — первая женщина в роду драххаров, родившаяся за последнюю тысячу лет!

— И что это меняет? — удивился Вайс.

— Все! — воскликнул Касс. — Это значит, что Дракон Изначальный был женщиной, — рассмеялся герцог, — прародительницей всех драконов. Именно женская кровь хранит в себе память о возможностях ее предков. Нужен только толчок, чтобы способности пробудились.

— И что стало толчком? — перевел взгляд с Касса на драконицу Вайс.

— И я, и Оливия — носители крови драконов. Связь между нами активировала ее магию и спровоцировала оборот, — Касс намеренно не стал уточнять, о какой связи идет речь: слишком стыдно и больно было герцогу вспоминать события трехлетней давности.

— Выходит, она… — потрясенно протянул Вайс.

— Да, это то, о чем ты подумал, — не дал договорить ему Касс, понимая, что Оливия все слышит. — Тебе пора идти, — кивнул в сторону клубящегося туманом котлована он. — Магрид наверняка уже ждет тебя по ту сторону измерения, а я не хочу, чтобы он ее видел.

— Магрид не знает про нее? — не поверил Дюранд.

— Нет, не знает, — Касс взобрался на спину драконицы и теперь свысока смотрел на растерянного друга.

— А вы куда? — спросил он. — Вы что, не со мной?

— Нам надо домой, — пояснил Кассэль. — Убедимся, что с сыном все в порядке и к утру вернемся в Азаандар.

— И что я должен буду объяснять Магриду? — развел руками Дюранд. — А если он спросит, как я сюда попал?

— Скажешь, на мне прилетел, — отмахнулся герцог. — Все равно он это проверить не сможет!

Дюранд недовольно вздохнул и, развернувшись, стал спускаться к переходу. Дождавшись, когда его фигура исчезнет в облаках тумана, Касс ментально обратился к Оливии:

— Ну что, полетели домой?

— О чем подумал Дюранд и почему ты не захотел, чтобы я это услышала? — вместо ответа задала вопрос Ли.

Почесав затылок, Касс недовольно хмыкнул:

— Так и знал, что ты спросишь.

— И?.. — не стала облегчать ему задачу Оливия.

— Ты же все слышала, — вздохнул герцог. — Неужели не поняла?

— Нет, не поняла, — разозлилась Оливия. — Можно не темнить? — возмутилась она.

— Ты, по сути, даешь начало новой ветви рода драконов, — сообщил Касс. — Твои дети будут чистокровными драконами.

— Дети?.. — из-под чешуек драконицы яростно вырвалось пламя, и она, взмахнув крыльями, резко взмыла вверх.

Ли была не просто смущена словами Касса, они лишили ее покоя и душевного равновесия. Все внутри сжималось, переворачивалось и закручивалось в какой-то невероятный клубок переплетающихся эмоций.

Дети…

Так далеко мысли Оливии о ее дальнейшей жизни с мужем не заходили.

У них был Лэйн, и девушка где-то уже на подсознательном уровне считала мальчика своим сыном, но вот о детях, которые могут появиться у нее от Кассэля, Ли даже думать не смела. Догадывался ли он, как много для нее это значит? В понимании Оливии, дети были чем-то священным — даром небес, благословением, искуплением всех грехов и самым великим счастьем. И как бы ни был жесток и несправедлив мир, дети были тем светлым и чистым, ради чего в нем стоило жить.

Хотела ли Оливия детей? Еще совсем недавно из-за метки она была уверена в том, что у нее их никогда не будет, что ей не суждено когда-либо взять на руки собственное маленькое чадо. Сейчас, когда сердце переполняла такая огромная и безграничная любовь к мужу, мысль об их собственном малыше пронзительной щемящей нотой вибрировала во всем теле, сбивала дыхание и переполняла душу непонятными, неизведанными доселе чувствами, описания которым девушка даже не могла подобрать. И отчасти Оливия была благодарна Всевидящему за то, что сейчас находилась в облике дракона. Она пребывала в таком смятении, что в человеческой ипостаси смотреть на мужа ей сейчас было бы очень сложно.

Вот только Касс даже представить не мог, что сейчас происходит с женой. Он угрюмо следил за полетом драконицы и костерил Дюранда последними словами за его длинный язык. Герцог не смел даже заикаться о детях при Оливии, чтобы не напугать ее и не испортить то, чего с таким трудом удалось достичь. Она согласилась остаться с ним ради Лэйна, и больше всего мужчина боялся, что она может передумать. Касс не мог позволить ей уйти, и удерживать силой тоже теперь не мог…

Как же мало времени у него оставалось и как же сильно хотелось жить!

Жить…

Не оглядываясь на прошлое, не сдерживая чувств, наслаждаясь каждой минутой счастья! Потому что, кажется, только сейчас он наконец понял, как нужно жить!

Вдали показались башни Ястребиного Когтя и герцог, осторожно погладив рукой спину драконицы, попросил ее приземлиться на пригорке недалеко от замка. Сторожевые на стене наверняка уже увидели огненное существо, поэтому скрываться дальше не было никакого смысла, легче было потом почистить у своих людей эти воспоминания. Пока тот, кто так изощренно охотился на драконов, не был найден, Касс не собирался разглашать тайну жены.

Спустя полчаса они прошли под поднятой решеткой ворот и на секунду замерли, разглядывая высыпавших им навстречу с зажженными факелами воинов.

— Почему покинули стены? — недовольный голос Джедда прогремел над толпой. — Марш все на свои места!

Суетливо расступаясь в разные стороны, мужчины открыли Оливии обзор, и она, раскинув руки, бросилась в объятия идущего ей навстречу мастрима.

— Джедд!

— И что это вы, на ночь глядя, весь замок переполошили? — покачал головой мужчина, прижимая к груди охотницу. — Один болван увидел вас издалека и давай орать, как резаный: — «Дракон, дракон!». Понятное дело, что остальные за ним следом кинулись…

— Не ворчи, — похлопал его по плечу Касс. — Ночью Оливии сложно оставаться незаметной. А мы очень спешили. У вас все хорошо?

— Все в порядке, вы зря волновались, — поцеловал в макушку Оливию Джедд.

— А Лэйн? — спросила она.

— А что Лэйн? — хитро прищурился мужчина. — Что ему, шельмецу, будет, когда все в замке перед ним на цыпочках ходят?

Оливия мельком оглянулась на Касса и настороженно спросила:

— Что он уже натворил?

Мастрим странно хмыкнул, а потом с улыбкой произнес:

— Да ничего особенного: воспитывает местное население на правах маленького хозяина.

Касс нахмурился, и во взгляде его застыл вопрос.

— Марси имела неосторожность пожаловаться мальчонке, что ей начальник караула прохода не дает, — Джедд замолчал, пытаясь сделать серьезное лицо, а затем продолжил: — В общем, Ойгор Тонси третий день из нужника не вылезает! Малец сказал, что пока он не прочувствует всем нутром степень своей вины — выздоровления ему не будет.

Ночную тишину внутреннего двора замка огласил громогласный хохот герцога, и вернувшаяся на стены стража удивленно смотрела вниз на веселящегося хозяина. Таким они видели его впервые.

— Он спит? — отсмеявшись, спросил Касс.

— Спит, — кивнул Джедд, — без задних ног. Набегался за день и Дэррэка умотал.

— Дэррэку полезно, — подмигнул мастриму Касс. — Чтобы не расслаблялся, — схватив Оливию за руку, герцог быстро потащил ее в дом. — Пойдем, — шепнул он. — Увидеть его хочу… ужасно.

— Я тоже, — усмехнулась Ли.

Встретивший их в холле замка Фрэмвор Гаард заворожено смотрел вслед держащимся за руки и смеющимся хозяевам, бегущим по лестнице наверх. Глядя на них, таких красивых и счастливых, сдержанному и невозмутимому архонту почему-то тоже захотелось смеяться, но позволить себе мужчина смог лишь широкую улыбку, а потом в приподнятом настроении отправился отдавать распоряжения слугам, чтобы герцог и герцогиня всем сердцем смогли почувствовать, что вернулись домой, где их ждали.

* * *

Яркая полоса света из коридора косой дорожкой легла на пол спальни Лэйна, когда Касс и Оливия, открыв двери, на цыпочках, чтобы не разбудить мальчишку, вошли в комнату.

Усевшись по разные стороны кровати, они долго и умиленно смотрели на ребенка, а затем, не сговариваясь, наклонились, чтобы поцеловать его.

— По-моему, он подрос, — шепнул Касс, с улыбкой глядя в лицо жены.

— Мне кажется, он поправился, — коснулась губами виска Лэйна Оливия. — Смотри, какие у него щечки!

— Точно, поправился, — погладил мальчика по голове Касс.

— Мое солнышко, — Ли подняла лежащую поверх одеяла ладошку ребенка и нежно ее поцеловала.

Лэйн резко распахнул глаза, несколько секунд, моргая, смотрел на охотницу, а потом с воплем бросился в ее объятья.

— Ли, это ты? — прижимаясь веем телом к девушке, пробормотал Лэйн. Ты вернулась! Моя Ли!

К горлу Оливии подкатил упругий ком, и она не смогла вымолвить и слова. Просто прижимала к себе теплого, пахнущего душистым мылом ребенка, чувствуя, как по щекам бегут слезы радости.

Мальчик крутанулся, услышав шорох за своей спиной и, обнаружив там смеющегося Ястреба, отлепился от Оливии, пиявкой повиснув на шее у мужчины.

— Касс, — благоговейно выдохнул Лэйн, уткнувшись носом в колючую щеку герцога. — А вы больше не уедете? — с мольбой в голосе поинтересовался мальчик.

— Совеем ненадолго, — взял в ладони его лицо Касс. — А потом все вместе поедем в путешествие.

— Путешествие! — почти как молитву произнес Лэйн.

Оливия удивленно приподняла бровь, и Касс пояснил:

— Я ведь обещал тебе подарок.

— А мне подарок? — вскинулся Лэйн.

Низкий смех Касса мелодично поплыл по комнате. Ласково взъерошив волосы пацаненка, герцог поднялся с постели.

— Будет тебе подарок. Пойду найду архонта. Я кос о чем просил его перед отъездом.

— Спи, — поцеловала мальчика в макушку Оливия, как только Касс вышел из комнаты.

Утром поговорим.

— А вы до утра не уедете? — уморительно сморщил нос Лэйн.

— Не уедем, — улыбнулась девушка.

— Полежи со мной немножко, — хлопнул ладошкой по подушке мальчик. Пока я не усну.

Ли, стянув обувь, примостилась е краешка, и Лэйн, уложив ей на грудь голову, обвил девушку вокруг талии рукой.

— Как хорошо… — прошептал мальчик, закрывая глаза. — Ли?.. — он вдруг приподнялся на локте, внимательно разглядывая охотницу.

— Что случилось, солнышко? — встревожилась Оливия.

— У тебя два сердца… — растерянно распахнул глаза Лэйн.

— Как это? — девушка испуганно села на кровати, прижав ладонь к груди.

Рот мальчика удивленно открылся.

— Ли… — потрясенно выдохнул он. — Ты… у тебя там… — ткнул пальчиком в живот охотницы Лэйн. — У тебя там маленький? У меня будет братик? — захлебнулся в счастливом шепоте ребенок.

Комната поплыла перед глазами Оливии. Воздуха в легких стало катастрофически не хватать. Сердце, ухнув, замерло на вздохе, а потом стало падать в какую-то вращающуюся воронку. Отчаянно пытаясь сделать вдох, Ли беспомощно шевелила губами, инетинктивно прижимая ладони к животу.

Как она могла не понять? Только сейчас до нее дошло, что, увлеченная походом, она вообще забыла, когда у нее последний раз были женекие дни. Всевидящий, похоже, что, покидая Аххад, она уже носила под сердцем ребенка?!

— Этого не может быть… — с трудом выдавила из себя Ли.

— Почему? непонимающе хлопнул глазенками Лэйн. — Я вижу его сердце, — расплылся в улыбке он. — Оно такое маленькое, — пацаненок образно сложил пальчики, показывая размер. -

И он тоже совсем маленький…

— Он? — просипела Оливия.

— Он! — закивал Лэйн. — Это мальчик. Я умею различать мужские и женские сердца!

Оливия судорожно глотнула воздух и, спрятав в ладонях лицо, зашлась в рвущейся из груди истерике.

— Ли, миленькая, ты что? — Лэйн лихорадочно целовал плачущую девушку, не понимая, почему она так расстроилась. Ли, не надо… Ли, посмотри на меня. Я тебя обидел?

Охотница порывисто притянула к себе мальчишку, прижавшись губами к вихрастой макушке.

— Ты меня не обидел, — прошептала сквозь слезы она. — Ты меня очень обрадовал! — Тогда почему ты плачешь? — ничего не понял ребенок.

— От счастья, — всхлипнула Оливия, еще крепче обняв Лэйна.

— А разве от счастья плачут? — засомневался он.

— Я — плачу, — улыбнулась охотница, виновато пожав плечами.

Мальчик осуждающе покачал головой, а потом принялся вытирать мокрое лицо Оливии.

— Ты это дело брось! — ворчливо приговаривал он. — Тебе теперь нельзя плакать. Маленький же все чувствует! Откуда ему знать, что ты от счастья плачешь? Он будет думать, что тебя обидели, и тоже будет плакать.

— Я больше не буду, — рвано вздохнула девушка, обцеловав ладошки Лэйна.

— А Касс?.. — встрепенулся мальчишка.

— Что Касс? — обмерла Ли.

— А Касс знает о маленьком? — склонил голову к плечу Лэйн.

Охотница нервно закусила губу и отрицательно мотнула головой.

— Я надеюсь, что он не станет плакать от счастья? — задумчиво сдвинул бровки мальчишка.

В груди Оливии тягуче заныло, по спине побежали мурашки и щеки полыхнули жаром. Она не представляла, какой будет реакция мужа на такую новость. Хотя нет, Ли отчетливо понимала, что Касс будет рад ребенку, учитывая то, как он любил детей, и с какой теплотой относился к Лэйну. Охотница что-то хотела увидеть в реакции мужа, а что — и сама не знала. Что-то особенное, а не обычную радость мужчины по поводу известия о скором появлении у него наследника.

— Иди скажи Кассу, — дернул задумчиво притихшую Оливию Лэйн. — Чего ты ждешь? Или хочешь, чтобы я сказал?

— Нет, — покраснела девушка. — Ты ложись. Я сама!

Лэйн звонко чмокнул охотницу в щеку и повалился на кровать, заворачиваясь в одеяло.

— Я вас люблю, — улыбнулся он. — И тебя, и маленького, и Касса.

— Мы тебя тоже любим, — сдавлено проронила Ли, стараясь опять не расплакаться от избытка чувств. — Сладких снов, солнышко, — закрывая двери, шепнула она.

Дойдя до своих апартаментов, Оливия остановилась перед дверью, пытаясь успокоить скачущее белкой то вверх, то вниз сердце.

Мысли путались, носились как сумасшедшие в смятенной голове, и волнение передавалось всему телу, заставляя его мелко подрагивать.

Что она скажет мужу? Как? Какие нужно подобрать слова?

И вдруг Оливия со всей ясностью поняла, что если он узнает о ребенке, он ведь не пустит ее завтра никуда! Да какое завтра? Вообще больше из дому шагу ступить не даст! Всевидящий, и что же делать?!

В задумчивости девушка проследовала в свои покои и вздрогнула от неожиданности, когда обнаружила там радостно улыбающихся Марси и Фэлис.

— Вы почему не спите? — удивилась Ли.

— Архонт сказал, что вы вернулись и вам понадобиться наша помощь.

— Не нужно было ему вас беспокоить, — рассеянно развела руками Оливия. — Я бы и сама управилась.

Девушки недоуменно переглянулись и обиженно повесили головы.

— Мы думали, вы обрадуетесь, госпожа…

— Простите меня, — Оливия тяжело вздохнула и, подойдя к служанкам, ласково обняла их. — Я очень рада вас видеть. Мне просто жалко, что вас разбудили.

— Вот еще, — затараторила Марси. — Ничего нас не разбудили! Мы и не спали вовсе!

— Мы болтали, — заговорщически подмигнула подруге Фэлис.

Ли устало улыбнулась, переведя взгляд с одной на другую девушку.

— Наверное, о внезапном недуге начальника караула?

Фэлис прыснула со смеху, а Марси, покраснев, проворчала:

— На него, кроме несварения, надо было еще почесуху и икоту напустить!

— Ты что? — замахала на нее руками Фэлис. — Эдак он бы весь двор изгадил, пока до нужника добежал!

— Да ну его, — отмахнулась Марси. — Госпожа, а мы вам постель приготовили, купель нагрели…

— С удовольствием искупаюсь, — пошагала за горничной Ли.

О купели она мечтала все недели в Грэммодре. В походе приходилось довольствоваться ведром теплой воды, которую приносил для нее Касс по вечерам, и теперь девушка довольно жмурилась, пока служанки неторопливо мыли ее волосы и терли губкой спину.

Откинувшись на бортик, она позволила себе еще немного полежать, а потом позвала Марси, чтобы та помогла ей вытереться.

Ли не знала, что вошедший в эту минуту в купальню Касс повелительным жестом отпустил девушек и теперь, подхватив с лавки полотно, заворожено наблюдал, как она поднимается из воды.

Прозрачные капли чертили на атласной коже спины и ягодиц извилистые дорожки, и Касс жадно облизав пересохшие губы, шагнул навстречу жене, заворачивая ее тело в развернутую ткань и кольцо своих рук.

— Как же изумительно ты пахнешь, — прижавшись губами к затылку Оливии, прошептал герцог. — С ума схожу от этого запаха.

Ли стремительно развернулась, уткнувшись взглядом в подбородок мужа. По позвонкам поползла волна сладкой дрожи. Ноги мгновенно налились свинцовой тяжестью, в груди томно заныло, и вязкое тепло стало шириться по всему телу, делая его невероятно чувствительным и уязвимым.

— Тебе холодно? — Касс почувствовал, что Оливия дрожит, поэтому наклонил голову, вглядываясь в ее глаза.

Ли трясло не от холода, а совершенно от другого, но она зачем-то бездумно кивнула, как только их с мужем взгляды встретились.

— Согреть? — в голосе Касса зазвучали интимные интонации, и охотницу мгновенно бросило в жар.

Пальцы Оливии, удерживающие полотно у груди, разжались, ткань мягко соскользнула вниз, поплыв по воде белой волной. Касс рвано выдохнул, а затем, подхватив жену на руки, торопливо вынес из купальни.

— Моя кровать ближе, — спрятав лицо у него на плече, пробормотала Ли, заметив, что ее несут на половину мужа.

Касс улыбнулся, пылко поцеловав на ходу жену.

— Я кое-что придумал, — сообщил он, толкнув ногой дверь спальни.

Дойдя до кровати, Ястреб опустил Оливию на пол и кивком головы указал на призрачный белесый купол, накрывающий всю комнату.

— Не знаю, правда, как долго выдержит… — голос герцога внезапно сел. Он замолчал, жарко и пристально вглядываясь в зардевшееся лицо охотницы.

Ли медленно опустила ладони на его тяжело подымающуюся и опускающуюся грудь, и он резко накрыл их своими, крепко сжав тонкие кисти.

Из камина на пол выплеснулось пламя, поползло тонкими ручейками, закрутилось в жгуты, изрисовало золотыми вензелями созданную Кассом купольную преграду. Огонь слоился и танцевал вокруг глядящих друг на друга супругов, а когда губы их встретились в долгожданном поцелуе, превратился в огромный цветок, распускающий вокруг них свои лепестки. В этом багряно-рдяном буйстве стихии Оливия видела только склоненное над ней лицо мужа, целовавшего ее с такой невыразимой нежностью, что хотелось плакать.

Она не помнила, как оказалась на постели. Опутанная жаркими объятьями Касса, заклейменная его ненасытными поцелуями, просто сгорала в огне его страсти. Задыхалась и плавилась от дерзких ласк и упоительных прикосновений. Бесстыдно выгибаясь навстречу жадным рукам Кассэля, она умоляла его, сама не зная о чем. И только когда он заполнил ее собой, поняла, чего хотела. Словно все эти годы шла к одному единственному таинству: полному единению душ и тел, когда один взгляд — как целая жизнь, а поцелуй — как пойманное счастливое мгновение; и когда все, кроме света любимых глаз, теряет смысл. И там, на самом донышке его зеленых омутов ты, словно огненная птица феникс, умираешь и рождаешься заново, чтобы протянуть ему в раскрытых ладонях свою душу, сердце и любовь.

В момент их общей разрядки магический купол, не выдержав бешеного напора огня, взорвался ярким фейерверком, осыпая сплетающиеся в экстазе тела супругов радужным дождем, и вырвавшееся на волю пламя оранжевым заревом осветило спокойную тишину ночи.

Наплывающая следом за огненной вспышкой темнота мягко укутала в свои сети Касса и Оливию, все еще ловивших губами рваные вздохи друг друга и пытающихся удержать в отчаянных объятиях ускользающий миг эйфории.

Ласково убрав со щеки жены влажные прядки, Касс упоительно нежно целовал ее губы, запуская руки в длинные шелковистые волосы. Это превратилось в какой-то священный ритуал — отращивать их во время их жарких ночей. Она была такой нереально красивой в этот миг, что Касс смотрел, смотрел на нее и никак не мог насытиться возможностью ощущать себя удовлетворенным собственником, получившим в свою безраздельную власть редкое сокровище, прикасаться к которому имел право только он.

Обняв ладонями разрумянившееся лицо жены, мужчина посмотрел в ее сияющие глаза, собираясь признаться в своих чувствах.

— Я… — сказать «люблю тебя» он не успел. На руке кроваво-красным светом загорелся перстень, зловещим пурпуром окрасив сгустившийся полумрак. — Я убью тебя, Магрид, — со стоном прорычал Касс, бессильно опустив голову на грудь Оливии.

Она робко пригладила пальцами волосы на его затылке, осторожно заметив:

— Может, что-то случилось? Что-то связанное с Эсклафидрой…

— Я сейчас вернусь, — нехотя поднявшись с постели, Касс дошел до потайной двери, открывая проход в тайную комнату.

Оставшись в одиночестве, Ли укуталась в одеяло и, подтянув к груди коленки, села ждать, пока муж поговорит с царем.

Он вернулся спустя четверть часа — взъерошенный, злой, нервно сжимающий губы. Понимая, что венценосцу опять удалось довести мужа до состояния бешенства, Ли мягко спросила:

— Что случилось?

— Приказал немедленно явиться во дворец, — сердито натягивая на себя одежду, рыкнул Касс.

— Он объяснил причину такой срочности? — Ли поднялась с кровати, подойдя к герцогу.

— Нет, — буркнул Ястреб. — Наорал на меня, обвинил в безответственности и нежелании думать об интересах Аххада.

— А то, что ты нашел и освободил плененных эрлов, уничтожил источник Поветрия, уладил проблемы орков — это не в счет? — удивленно поинтересовалась Ли.

— Он не знает об этом. — Касс раздраженно дернул шеей и, усевшись на диван, стал натягивать на себя сапоги.

— Мы все равно собирались завтра вернуться в столицу, — Ли села рядом, с теплотой разглядывая напряженный профиль мужа. — Он намеренно тебя провоцирует и, кажется, поступает так всегда. Чего ты расстроился?

— Магрид потребовал, чтобы я явился вместе с тобой, — процедил сквозь зубы Касс.

Ли огорченно опустила голову, понимая, что муж не собирался брать ее с собой.

— Ну, подумаешь, — с напускной небрежностью проронила она. — Вместе улетим, вместе вернемся. Разве это так плохо?

Касс рывком притянул Оливию к себе и, усадив на колени, уткнулся носом в ее висок.

— Какая же ты все-таки наивная, Лив, — прошептал он, прикрывая глаза. Тяжело вздохнув, герцог невесело улыбнулся: — Иди одевайся, а я схожу, предупрежу Джедда и поговорю с архонтом.

Дождавшись, когда Касс уйдет, Ли побрела в свою комнату собираться в дорогу, радуясь, что не успела сообщить мужу удивительную новость. Узнай он о ребенке — наплевал бы на Магрида и ни за что бы не взял ее с собой, а ей теперь не хотелось разлучаться с ним даже на день.

* * *

Впервые за все время Оливия не стала отрезать волосы, несмотря на то, что они были ужасно длинными, мешали и непривычно тянули голову. Ли видела, как горят глаза мужа, когда он запускает руки в ее светлую шевелюру. Огорчать его после всего, что произошло, совершенно не хотелось. Пришлось позвать Марси и Фэлис, чтобы они соорудили какую-нибудь максимально комфортную для путешествия прическу, поскольку сама охотница понятия не имела, что делать со своей головой. Девушки колдовали над ней около получаса и в результате наплели ажурную сетку из кос, переходящую в низкий хвост, который потом, разделив на две части, служанки скрутили в тугой жгут. Особого восторга по поводу своей видоизмененной внешности Ли не испытывала и умиления горничных, то и дело всплескивающих руками и повторяющих, что она редкая красавица, тоже не разделяла. Но, видимо, все же эта столь нелюбимая Оливией процедура того стоила, потому что вернувшийся Касс разглядывал ее с таким восхищением и неприкрытым желанием, что пламя свечей, зажженных в канделябрах, стало отплясывать дикий танец, рисуя на стенах причудливые тени.

— Очень красиво, — шепнул герцог, коснувшись рукой переплетенных на голове охотницы кос.

Ли скептично фыркнула, искривив губы:

— Волосы как волосы. Не понимаю, что особенного.

— Ты особенная, — улыбнулся Касс. — А не понимаешь, потому что ты не мужчина, — притянув к себе жену, герцог обнял ее и поцеловал в макушку. Ли тихо вздохнула и вдруг подумала: а и хорошо, что она не мужчина. А самое удивительное, что такая мысль пришла в ее голову первый раз за всю ее жизнь.

— Мы уже выходим? — поинтересовалась она, когда Касс, обняв ее за талию, повел к двери.

— Сначала поедим, — тоном, не приемлющим возражений, заявил он. — Тебе теперь надо есть за двоих.

— Что?! — сердце Оливии ухнуло, совершив немыслимый кульбит, и она остановилась, потрясенно впившись взглядом в мужа.

— За себя и за дракона, — весело пояснил Касс. — Что-то не так? — испугался он, заметив, как побледнела девушка.

— Да нет… — переводя дыхание, потупилась Ли. — Я и правда есть хочу… как дракон, — растерянно отшутилась она.

Впрочем, это оказалось вовсе не шуткой. Сидя за столом, Оливия уплетала за обе щеки все, что находилось возле нее на расстоянии вытянутой руки, и почему-то никак не могла насытиться, словно действительно ела за двоих.

Ощущения были странные.

Ли вдруг поняла, что стала реагировать на запахи: от жареной форели под чесночным соусом ее едва не вывернуло, поэтому она попросила Касса убрать рыбу от нее подальше. С настороженным интересом девушка прислушивалась к своему организму, догадываясь, что все изменения в нем связаны с ребенком.

Смотреть в глаза мужа было стыдно.

Ли мучило то, что она ничего ему не рассказала. Скрывать от него такое важное известие было равносильно лжи, которую девушка патологически ненавидела. Поразмыслив, Оливия дала себе зарок, что во всем признается Кассу после того, как они встретятся с Магридом. Ли боялась только одного: чтобы царь не задержал их в Арум-Рисире надолго. Столичный дворец, несмотря на всю его красоту, внушал ей страх, а учитывая сложившиеся обстоятельства и ее интересное положение, посещать резиденцию Магрида Великого охотница и вовсе не желала.

До Золотой долины они с Кассом добрались уже к концу ночи. Над вершинами кряжистых гор светлеющей аметистовой полосой разливался рассвет, и весеннее утро еще было промозгло-холодным, но уже упоительно пахло сырой землей и живительно-чистой свежестью, которая дурманом кружила голову и наполняла легкие пьянящей прохладой.

Окинув грустным взглядом долину, Ли сокрушенно вздохнула:

— Лэйн проснется и расстроится, когда опять не найдет нас в замке.

Касс недовольно поджал губы, крепче сжав в своей ладони ее руку.

— Надеюсь, у Магрида действительно важная причина для того, чтобы выдергивать меня из дома посреди ночи!

— Мы сразу отправимся во дворец? — поинтересовалась Оливия.

— Нет, сначала заглянем в особняк, — сообщил герцог. — Попробую связаться еще раз с

Магридом. Может, удастся выяснить хоть что-то.

Ли безропотно последовала за мужем в клубящуюся субстанцию перехода, невольно накрыв ладонью живот. Девушка вдруг испугалась, что барьер может пагубно сказаться на ребенке, но, к счастью, никаких изменений после того как вышла из-под арки она не почувствовала.

Касс поймал проезжавший по улице сакарон, и спустя полчаса он довез их к воротам столичного дома герцога.

Не ожидавшие господ в такую рань, слуги с заспанными лицами суетливо носились по лестницам, подгоняемые невозмутимым паргонтом.

Проводив долгим взглядом отправившегося в кабинет Касса, Оливия, подойдя к управляющему, мягко положила ладонь на его руку.

— Мистер Орланд, по-моему, от них больше суеты, чем толку, — кивнула девушка на снующих повсюду горничных. — Зачем вы переполошили всю прислугу?

— Это их обязанности — встречать хозяев и быть готовыми исполнять любые ваши приказы.

— Думаю, герцогу будет достаточно и вашей помощи, — улыбнулась Оливия в удивленно вытянувшееся лицо мужчины. — Приготовьте Его Светлости одежду, подходящую для приема у царя, а мне пришлите двух толковых служанок.

Остальных отправьте по своим комнатам. Я не люблю шума в доме. Особенно по утрам, — подмигнула паргонту охотница, от чего он растерянно открыл и закрыл рот.

— Слушаюсь, госпожа, — низко поклонился мистер Орланд, удивленно глядя вслед спокойно поднимавшейся по лестнице хозяйке. Она так разительно отличалась от прежней жены герцога!

Светлая эльфийка любила музыку, веселье, праздники. В особняке всегда творился переполох, возня и оживление, когда она приезжала в столицу. Следом за ней обычно тащили не меньше десятка сундуков — новая же герцогиня явилась налегке, в простой одежде, но несмотря на это, выглядела она намного лучше вечно разряженных и чопорных шейн Азаандара.

Паргонт прислал Оливии девушек, обычно прислуживавших госпоже Эории, и когда Касс вернулся в покои жены после беседы с Магридом, она уже успела умыться и переодеться.

— Удалось что-то выяснить? — шагнула Ли навстречу мужу.

Удивленно разглядывая совершенно невероятное платье цвета расплавленной лавы, надетое на Оливию, Касс на несколько секунд завис.

— Ты пойдешь во дворец в этом? — окинул жену с головы до ног он. — А как же позволение Магрида носить мужскую одежду?

— Вся мужская одежда, пошитая на меня — в несколько других тонах, а я как-то уже привыкла к этому оттенку, — намекая на свою огненную сущность, приподняла юбки охотница. Говорить о том, что тщательно подогнанные под ее фигуру дублеты внезапно перестали сходиться на увеличившейся груди, она не стала. — И к тому же не собираюсь доставлять Магриду удовольствие и считать меня предсказуемой.

Касс улыбнулся. По части непредсказуемости его супруга, пожалуй, могла дать фору самому Магриду. Увидеть ее в платье герцог совершенно не ожидал, и сказать, что оно удивительно шло ей, было бы слишком невыразительно и скупо: Оливия в огненном наряде была потрясающе красивой.

— Так что сказал Магрид? — поинтересовалась Ли, отвлекая Касса от созерцания ее внешности. — Что-то случилось?

— Сказал, что дело касается Эсклафидры, — поморщился Касс. — Приказал явиться во дворец и заявил, что все пояснит на месте.

— А зачем нужно мое присутствие? — насторожилась Ли.

— В Арум-Рис и ре бал по случаю возвращения Дюранда, — вздохнул герцог.

Оливия искривила губы в ироничной ухмылке.

— Тебе он тоже устраивает такие пышные встречи?

— Нет, — улыбнулся Касс, — мне — только выволочки. Бал — это ширма, Лив. Этот хитрый лис что-то задумал.

У охотницы тревожно кольнуло в груди и, заметив, как поменялось выражение ее лица, Касс спокойно произнес:

— Все будет хорошо. Просто не отходи от меня ни на шаг.

— Даже не собиралась.

От заявления жены брови Касса удивленно поползли вверх.

— Какое редкое послушание с твоей стороны, — заметил он. — К чему бы это?

— Я сегодня не настроена мыть полы тар-моридами Магрида, — вспомнила свое скандальное появление во дворце Ли. — Хочу быстрее вернуться к Лэйну.

— Ты права. Давай закончим с этим побыстрее!

Поцеловав жену, Касс отправился переодеваться, а Ли, подняв с кровати плащ, собралась спуститься вниз.

— Госпожа, вы забыли надеть украшения, — остановили ее служанки, протягивая раскрытые ларцы с драгоценностями.

Ли безразлично скользнула по ним взглядом, а затем, улыбнувшись, проследовала к своей походной одежде, вытащив из кармана медальон мужа. Массивное, без всяких изысков украшение нравилось Оливии гораздо больше сияющих радугой колье, к тому же оно очень подходило к платью и просто вызывало у девушки приятные воспоминания.

Широкий золотой кругляш удачно умостился в декольте, и Ли машинально поглаживала пальцем выгравированного на нем ястреба, пока ждала Касса в холле. Они сели в ожидавшую их во дворе карету, а когда выехали за ворота, Касс устроился на сидении рядом и, прижав Оливию к себе, всю дорогу до самого дворца показывал ей город и рассказывал о его достопримечательностях.

Судя по количеству подъезжавших к Арум-Рисиру экипажей, сюда была приглашена чуть ли не вся столичная знать, и, поднимаясь по центральной лестнице главного входа, Ли старалась не обращать внимания на устремленные на нее со всех сторон любопытные взгляды вельмож. Жена любимчика царя — маршала Аххада Черного Ястреба — вызывала у обитателей Азаандара повышенное внимание и живой интерес.

— У меня что-то с лицом? — нервно шепнула Ли Кассу, заметив, как перешептываются и оборачиваются ей вслед все встречающиеся на пути люди. — Почему на меня все так смотрят?

— С тех пор, как ты отделала Нарварга в присутствии караула Магрида, о тебе здесь ходят легенды, — усмехнулся герцог. — Видимо, строят предположения, кому не повезет на этот раз.

Оливия бросила косой взгляд на мужа, не разделяя его веселости. Двор с его фальшью, манерами и интригами нервировал девушку. Она чувствовала себя здесь чужой.

Перед распахнутыми настежь высокими дверями, инкрустированными топазами и позолотой, Касс, наклонившись к жене, шепнул:

— Это золотой зал — любимое место Магрида во дворце. Царь согласовывал здесь с эльфами каждый узор и фрагмент, а скульптуры из гномьего стекла он лично вез из Подгорья.

— У Магрида Великого есть маленькие слабости? — насмешливо приподняла бровь Ли.

— Не такие уж они и маленькие, — усмехнулся Касс. — Особенно если подумать, сколько они стоят!

Войдя внутрь огромного зала, Оливия поняла, о чем говорил Касс. Рука эльфов чувствовалась в каждой детали. Стены и колонны были увиты тончайшими золотыми стеблями и лианами, с которых свисали золотые листья, гроздья винограда, гирлянды цветов. Все было таким живым и объемным, что казалось, дотронься пальцем до любого раскрывшегося бутона — и с его тычинок на пол посыплется золотая пыльца. В полукруглых нишах, утопленных в стенах, стояли удивительной красоты стеклянные скульптуры. В стекло был добавлен известный только гномам компонент, создающий эффект расплавленного золота, и исходящее от него сияние буквально ослепляло и завораживало с первой секунды.

Это место было похоже на золотой сон, настолько реальный, что хотелось себя ущипнуть.

Касс крепко сжал ладонь Оливии и она, повернув голову, увидела идущего им навстречу царя, следом за которым важно шествовала толпа разряженных фрейлин и царедворцев.

Венценосец был одет в элегантный костюм шоколадного цвета, искусно расшитый золотой нитью, и одежда Магрида ярким пятном контрастировала с сияющим великолепием зала, позволяя определить с первого взгляда, кто здесь хозяин.

— Мальчик мой! — расплылся в улыбке Магрид. — В кои-то веки ты явился на прием вовремя! Мне следует ждать подвоха или на тебя так благотворно влияет брак? — царь перевел взгляд на Оливию, удовлетворенно осмотрев ее наряд.

— Хочу смыться отсюда поскорее, — невозмутимо заявил Касс. — На глаза тебе я уже показался. Полагаю, этого достаточно?

— Ты не умеешь расслабляться, сынок, — состроил драматичную мину царь. — В этом и вся беда. Есть время для сражений и битв, а есть для отдыха и веселья. Не так ли, герцогиня? — вопросительно приподнял бровь Магрид, обращаясь к Оливии. Охотница наигранно скромно потупила взгляд и елейным голоском провещала:

— Даже не знаю, что вам ответить, Ваше Величество. Меня учили в обители, что порядочная жена праздному безделью и веселью должна предпочитать заботу о доме и супруге. А благочестивая шейна никогда не позволит себе выставлять на всеобщее обозрение прелести, предназначенные для утехи взора супруга.

Магрид выразительно покосился на окруживших его фавориток, которые, очевидно, решили в этот день устроить соревнование, у кого из них декольте самое непристойное.

— Ценю вашу скромность, герцогиня, — улыбнулся монарх, — но в моем дворце в виде исключения можно не обращать внимания на предрассудки монашек.

— Что вы, Ваше Величество! — округлила глаза Оливия. — Какие предрассудки? Я лично видела вашу подпись под сводом правил о том, как следует вести себя в обществе благопристойной шейне. Или документы, касающиеся прав женщин, вы подписываете, даже не читая? — торжествующе сверкнула глазами девушка.

— Я всегда крайне внимательно изучаю то, что подписываю, — хищно сузил глаза Магрид, а затем небрежно щелкнул пальцами, и с балконов, на которых сидели музыканты, как по волшебству заиграла музыка. — Вы ведь не откажете своему царю в танце, герцогиня? — меланхолично поинтересовался он. — Кажется, ваш наряд вполне соответствует установленным нормам, и вашему супругу не придется нервничать, что я смогу увидеть что-то лишнее?

Ли молча посмотрела на внешне спокойного Касса, не зная, имеет ли право отказать венценосцу. Муж едва заметно сжал ее ладонь, а затем вложил ее в протянутую руку Магрида. Отказ царю на глазах у всех его подданных выглядел бы как оскорбление.

Как бы ни хотелось герцогу не отпускать от себя жену, поступить иначе он не мог.

Магрид вывел Оливию в центр зала и с кошачьей грацией закружил в медленном танце.

— Вы подумали над моим предложением, шейна Оливия? — не меняя ритма, обронил царь, так, словно его вопрос был естественным продолжением льющейся со всех сторон музыки.

— Не понимаю, о чем вы? — небрежно повела бровью Ли.

— Вы не создаете впечатление милой дурочки, герцогиня, — миролюбиво заметил царь. — И думаю, вы прекрасно помните наш последний разговор. Так что вы решили?

— Вы имеете в виду предложенный вами товарообмен? — насмешливо посмотрела в лицо Магрида Ли.

— Можно и так, — снисходительно кивнул монарх.

— Видите ли, Ваше Величество, то, что для вас приемлемо и понятно, для меня дико и безнравственно. Я не торгую своими детьми. И если вам так необходим наследник, попытайтесь сделать его сами. Тем более что у вас такой богатый выбор претенденток, — указала взглядом на разряженных фавориток Оливия. — Оставьте нас с герцогом в покое!

— М-м-м, — улыбнулся Магрид, — Как быстро вы научились дерзости у своего супруга! Вы неопытны, слишком молоды и наивны, герцогиня. И только поэтому не понимаете, что значит для меня Кассэль. Я считаю его своим сыном, поскольку мои собственные дети заживо сгорели вместе с моей женой. И я тоже хотел сгореть. Касс не позволил. Он вытащил меня на себе из огня.

Приподняв бровь, мужчина многозначительно взглянул на Оливию и, видя сдержанную заинтересованность на ее лице, продолжил:

— Моя жена была обычным человеком — без капли дара и каких-либо способностей, но я так любил ее, что полагал, моей силы хватит на нас двоих, что сумею защитить ее и наших детей от любой беды, потому что я — Маргид Великий!

Вынырнув из круга танцующих пар, царь проскользнул с Оливией между золотыми колоннами и взмахом ладони открыл двери в пустой коридор. Остановившись, он взял охотницу под руку и размеренным шагом повел ее вперед, словно вдруг решил спокойно прогуляться, коротая время в мирной беседе.

— Меня предали, — безэмоционально изрек он. — Заманили в ловушку, когда Касс с армией двинулся на север подавлять восстание. И они воспользовались тем, что рядом со мной не осталось никого из верных мне эрлов. Замок подожгли ночью, пока мы спали. Завалили все двери, закрыли все входы и выходы… Я слышал, как кричат мои дети на другом конце коридора… Эленор решила, что я должен спасти их. Не ее… Я не успел… Когда я добрался до комнаты детей, деревянные балки перегорели, и на них обрушился потолок. Я стоял над телами своих мертвых сыновей и не чувствовал ничего, кроме отчаянного желания сгореть вместе с ними. Оливия сглотнула едкий ком, подступивший к горлу, с бесконечной болью глядя на царя. Магрид холодно и задумчиво смотрел куда-то вдаль, и голос его звучал так отстраненно, словно он пересказывал какую-то страшную сказку, а не историю своей жизни.

— Касс говорил, что почувствовал тогда что-то неладное, поэтому и вернулся. Помню только, как посреди этого огненного безумия услышал его голос, а потом он просто взвалил меня себе на спину и потащил прочь, — мужчина умолк, видимо, углубившись в свои жуткие воспоминания.

— Когда мы вышли из огня, на нас горело мясо. Отвратительный запах, я вам скажу, — гадливо поморщился Магрид. — Мы прилипли друг к другу, словно оладьи. Но

нелюди быстро восстанавливаются, к счастью… или к сожалению… даже не знаю. Я не хотел жить — это правда. И Касс первым из эрлов дал мне клятву, что если я возглавлю Аххад, то он отдаст себя в мое полное распоряжение, как если бы он был моим сыном. Они все поклялись мне заменить мою погибшую семью в обмен на мое желание жить и идти дальше, несмотря ни на что. Мог ли я не принять такую жертву от тех, кто так верил мне? И могу ли я не оправдать их надежды сейчас?

— Поэтому вы так щедро платите им своей высочайшей милостью? — не удержалась от сарказма Оливия. — Запрещаете преклонить колени у могилы близких, торгуете их дочерями, как дорогим товаром, отбираете звания и лишаете права выбора?

— Я слишком часто видел смерть рядом с собой, поэтому как никто другой научился ценить жизнь, — надменно поднял голову Магрид. — Вы упрекаете меня в жестокости, а я всего лишь заставил того, кому обязан всем, что имею, подняться с колен и идти дальше, потому что я знаю — он может! Я своего добился. И вы, герцогиня, тому наглядное подтверждение. А уж нравятся или не нравятся вам мои методы — это ваши проблемы, милая. Я царь! Мои действия и решения не обсуждаются!

— Вы правы, Ваше Величество, — сдержано проронила Ли. — Кто я такая, чтобы судить Вас?

Магид несколько секунд внимательно разглядывал девушку, а затем, сменив тон, совершенно неожиданно спросил:

— Вы знаете, герцогиня, почему нелюди победили эгрэгоров?

Оливия нервно подобралась и туманно ответила:

— Что-то слышала о неспособности хозяев Раннагарра контролировать свои эмоции. Магрид звонко рассмеялся, захватив ладони Оливии в плен своих рук.

— Милая герцогиня, видите ли, нелюди тоже так и не научились этого делать. Кажется, именно поэтому слуги вашего супруга прячутся по подвалам, когда он буйствует? Оливия недовольно поджала губы, мгновенно осадив венценосца:

— А куда прячутся ваши подданные, когда вы буйствуете?

Смех Магрида стал еще громче, и совершенно не разозлившись, он весело сообщил:

— Мои подданные предпочитают не доводить меня до такого состояния… за исключением вашего мужа, шейна Оливия. Но мы с ним обычно не ссоримся при посторонних.

Спокойно выслушав словоизлияния венценосца, Ли так и не прониклась его благодушием: холодно и бесстрастно продолжала смотреть в его лицо.

— Мы отвлеклись, — мгновенно посерьезнел царь. — Так вот, — продолжил он, — у эгрэгоров и нелюдей есть одна общая слабость…

— Любовь к скульптурам из гномьего стекла? — не удержалась от возможности поддеть царя Оливия.

Магрид изумленно расширил глаза, а затем вновь рассмеялся.

— О, нет, герцогиня. Пожалуй, это моя личная слабость, и досталась она мне вовсе не от эгрэгоров, а от покойной матушки. Вы не обратили внимания, как трепетно ваш муж относится к детям? — резко сменил тему царь.

Оливия промолчала и постаралась ничем не выдать поселившейся в душе тревоги.

— Конечно же, обратили, — словно читая ее мысли, усмехнулся Магрид. — Вы знаете, что дети эрлов неприкосновенны? По закону любое покушение на их жизнь карается смертью.

— То есть жизнь обычных детей вас мало интересует? — вспылила Оливия.

Магрид развел руками, явно не терзаясь муками совести по этому поводу.

— Безусловная любовь к собственным детям у нас в крови, герцогиня. Когда могущественная раса эгрэгоров пришла в этот мир, у них уже были серьезные проблемы с потомством. Их женщины не способны были выносить ребенка. Если такое все же случалось, то чаще рождались уроды и чудовища. А вот нормальные дети, высшие аммонриары, появлялись крайне редко. Вероятно, постоянное смешение темной крови постепенно привело их к вырождению. И в этом смысле человеческие женщины стали для них находкой и спасением: полукровки, родившиеся от такой связи, странным образом получали от своих родителей все самое лучшее — красоту матерей и невероятную силу отцов. Стоит ли рассказывать, как относились к своим детям те, кто стояли практически на грани вымирания? Оливии в этот миг ужасно хотелось закрыть живот руками, чтобы спрятать от проникновенного взгляда Магрида зародившуюся в ней жизнь, но вместо этого она грациозно приподняла пальцами полы юбок и сделала вид, что желает, непринужденно беседуя, идти дальше.

— Но вот незадача, — заложив ладони за спину, Магрид последовал за Оливией, — эгрэгоры не смогли поднять руку на своих отпрысков, а нелюди на своих родителей — смогли… Дети темных порождений Раннагарра приняли сторону своих матерей, и эгрэгоры ничего не смогли с этим поделать, поэтому и проиграли…

— Я прониклась значимостью детей наследных эрлов для всего нашего мира, — резко оборвала царя Ли. — Что дальше?

— А дальше, герцогиня, — хмыкнул Магрид, — вы должны понимать, каким чудовищным ударом для вашего супруга стала потеря ребенка.

— Мы это уже проходили, — безучастно передернула плечом Оливия. — Сейчас станете напоминать мне о долге моей семьи пред герцогом? Я вас разочарую, Ваше Величество. Мой муж сказал, что я ему ничего не должна, поскольку не несу ответственности за то, что сделал мой кузен и жених.

Взгляд Магрида полыхнул алым, и Ли с ужасом поняла, что, кажется, ей удалось вывести монарха из себя.

— Вы рассказали ему о нашей беседе? — нехорошо прищурился царь.

— У добропорядочной жены не должно быть тайн от своего мужа, — мило напомнила Магриду еще одну запись из свода правил Оливия. — А поскольку вы упрекнули меня в том, что герцогу досталась нищая и плохо воспитанная шейна, я всеми силами стараюсь исправить эту вопиющую оплошность.

Нахмурившись, Магрид несколько секунд молчал, разглядывая Оливию с неподдельным интересом.

— Значит, родной дом с могилой отца, я так понимаю, вас не интересует, герцогиня? — применил запрещенный прием монарх, проверяя реакцию охотницы.

Ли судорожно сглотнула, вцепившись в поисках опоры в собственное платье.

— Дом женщины там, где находится дом ее мужа, — выдавила из себя она, — а мой отец всегда будет жить в моей памяти, Ваше Величество.

— Я вас недооценил, — неожиданно улыбнулся Магрид, самодовольно потерев рукой подбородок. — Пожалуй, Кассэль должен быть мне за Вас благодарен.

— Что? — не уловила ход мыслей царя Оливия.

— Не надо на меня так смотреть, милочка, — насмешливо фыркнул венценосец. — Не заставь я его жениться — он по сей день бы посыпал голову пеплом и загонял слуг под плинтус, а Вы, герцогиня, якшались бы с грязными потнючими мастримами и лупили бы белок с одного выстрела в глаз. И посмотрите на себя теперь!

— Это все, что Вы хотели мне сказать? — еле сдерживая рвущийся гнев, сжала губы Оливия. — Если Вы закончили, прошу отвести меня к моему мужу. Неприлично замужней женщине так долго оставаться наедине с посторонним мужчиной, даже если это царь.

— М-м, — довольно протянул Магрид. — Как рьяно Вы защищаете его честь и интересы! Это же замечательно!

Непонимающе моргнув, Ли настороженно посмотрела на монарха.

— Вы прямолинейны и просты, как эта стена, — похлопал ладонью по отштукатуренной поверхности Магрид. — Ваши врожденная честность и порядочность просто не позволят вам отказать Кассэлю в его законном праве на наследника. Это все, что я хотел узнать. Значит, в итоге я все равно получу то, что мне нужно!

— Вы правы, Ваше Величество, моя совесть никогда не позволит мне совершить подлость по отношению к супругу. А вот в чем я могу или не могу отказать герцогу — Вас совершенно не касается. Хотя в любом случае, лично Вы не получите ничего!

— Я уже получил больше, чем рассчитывал, герцогиня, — в небрежной и торжествующей усмешке Магрида было столько уверенности и превосходства, что Ли почувствовала себя глупой мышью, с которой расслабленно и лениво играл сытый кот. — Ваше категоричное «нет» поменялось на конструктивное «да». Это я о прощении, шейна Оливия, если Вы еще не поняли!

Оливия оцарапала Магрида колючим взглядом, что, впрочем, его абсолютно не смутило.

— Помнится, в прошлый раз Вам сама мысль о том, чтобы простить Кассэля, была чужда, а сейчас Вы даже не замечаете, что бессознательно пытаетесь его оградить от меня. Право слово, герцогиня, я не такой уж и монстр, как Вам кажется! Разве что самую малость, — лукаво сверкнул покрасневшими глазами мужчина.

Магрид грациозно взмахнул рукой, и в глухой стене проявились двери. Они широко распахнулись, и величавая тишина безлюдного коридора заполнилась оживленным шумом роскошного бала. Обхватив не успевшую опомнится Оливию за талию, царь плавно влился с ней в сонм танцующих пар, сделав это так изящно, словно ни на миг и не покидал танцевального круга.

От мельтешащих вокруг людей и пестрых нарядов у охотницы зарябило в глазах, заставив на миг потерять ориентацию в пространстве, поэтому, когда Магрид вдруг резко остановился, Ли не сразу поняла, что перехвативший ее руку мужчина не кто иной, как муж.

Он был в бешенстве. Невозмутимое спокойствие, читавшееся на его лице, было лишь красивой ширмой, за которой умело прятался теряющий контроль нелюдь, готовый в любую секунду выпустить своих теней. Слишком хорошо Оливия теперь чувствовала и понимала, что происходит с Ястребом.

— Кассэль, сынок, — как ни в чем не бывало пробасил Магрид, — вот ты где? Я что-то потерял тебя из виду!

— Да неужели? — прошипел Касс. — Я такой мелкий и незаметный?

Губы венценосца тронула нахальная ухмылка и, небрежно смахнув с костюма герцога невидимые пылинки, он невинно заметил:

— Ты какой-то бледный! Тебя на фоне стен не видно.

Зло скрежетнув зубами, Касс схватил Оливию за локоть, настойчиво потянув на себя.

— Мы еще не закончили наш танец с герцогиней, — осторожно, но ощутимо крепко удерживая девушку за талию, возмутился Магрид.

— А по-моему, герцогиня устала и желает отдохнуть, — упорно попытался вырвать жену из цепких рук царя Касс.

Завуалированную светскую возню герцога и монарха, перетягивавших к себе Оливию словно веревку, прервал громкий возглас:

— Герцогиня, какое счастье видеть вас снова!

Широко улыбающийся Дюранд, галантно склонившись перед Оливией, поцеловал ее руку и, совершенно игнорируя Магрида и Касса, протянул ей ладони:

— Не окажете ли честь, шейна Оливия, виновнику торжества, — окинул искрящимся взглядом зал Вайс, — и не потанцуете ли со мной?

Ли мгновенно выскользнула из цепких объятий Магрида и, заметив едва заметный одобрительный кивок мужа, шагнула к Дюранду.

— С удовольствием, — вежливо улыбнулась она. — Тем более, что этот танец я еще никому не обещала.

Чинно поклонившись, Вайс взял ее за руки и, спустя секунду, растворился вместе с ней в танцующей толпе приглашенных гостей, оставив Магрида и Касса наедине.

— Кого Раннагарра? — резко и без предисловий, повернувшись к монарху, выпалил герцог. — Где вы были?

— Сынок, что ты так переполошился? — с улыбкой наблюдая за творящимся вокруг весельем, поинтересовался Магрид. — Мы просто мило беседовали.

— Магрид, я тебя знаю как облупленного, — прищурился Касс. — Ты зачем нас сюда позвал? Что ты задумал?

— Ты какой-то нервный, Кассэль, — тяжко вздохнул Магрид. — Нервный, бледный… такое впечатление, что беременный ты, а не твоя жена!

Глаза герцога вспыхнули слепящим зеленым светом, и сквозь человеческую личину стали стремительно проступать черты нелюдя.

— Я ведь предупреждал тебя, чтобы ты не лез ней! — схватив Магрида за грудки, прорычал Касс.

— Уймись, — раздраженно сбросил с себя его руки царь. — Не трогал я твою девочку. И даже в голову ее лезть не пришлось. У нее аура изменилась. Я просто сложил два плюс два, сынок!

Тяжело дыша, Касс немигающим взглядом впился в венценосца.

— Что ты ей сказал? — охрипшим от волнения голосом спросил он.

— Ничего конкретного… Так она не знает о ребенке? — от внезапной догадки у Магрида округлились глаза и раскрылся рот. — Кассэль, клянусь, я тебя не выдал… Яростно оттолкнув царя, Касс ринулся в толпу танцующих, выискивая среди пестрого хаоса Оливию.

— Сынок, ты все сделал правильно, — догнав герцога, Магрид положил на его плечо ладонь.

— Отвали! — гаркнул на царя Касс, бесцеремонно сметая со своего пути какую-то пару.

— Мы с женой уходим отсюда! Немедленно.

— Касс, подожди… — пытался его остановить монарх, но герцог словно ураган носился по залу, расталкивая гостей и злясь еще больше.

— Сынок, давай поговорим, — в очередной раз схватил Касса за руку царь.

— У меня нет желания с тобой разговаривать! — резко развернувшись, ткнул пальцем в грудь Магрида Ястреб. — Ты мне надоел со своими хитроумными кознями! Выяснил что хотел? Доволен?

— Прекрати строить из себя оскорбленную девицу, — разозлился царь. — И не надо мне говорить, что это вышло случайно! В кои-то веки ты все сделал так, как надо! Так какого хера ты теперь истеришь по этому поводу?

— Да пошел ты… — брезгливо процедил в лицо венценосца Касс. — Я сделал это не ради тебя и не твоей великой цели, а ради нее… и потому что хотел этого ребенка. Потому что эту часть меня Оливия будет любить абсолютно и безусловно, как бы она ко мне ни относилась, — отшатнувшись от Магрида, Касс стал тревожно вглядываться в движущееся вокруг людское море, и вдруг с ужасом выдохнул: — Ее здесь нет…

— Как это нет? — вскинулся Магрид, мечась взглядом по сторонам. — А где она?

Закрыв глаза, Касс отключился от посторонних звуков, слушая свое истерично

бьющееся сердце, а потом, сбивая с ног всех, кто попадался ему под руку, побежал вперед.

— Она в зале Эсклафидры, — крикнул он несущемуся за ним Магриду.

* * *

Серый воздух рассеяно плыл перед глазами Оливии, а тускло светящиеся на стенах подземелья рисунки казались девушке размытыми пятнами, такими же мутными, как ее сознание, ускользающее в глухую беззвучную пустоту, за пределами которой все было каким-то незначительным и совершенно не важным. Пробивающиеся сквозь толстый слой равнодушия ростки паники глохли в зародыше, и девушка отстраненно, словно была сторонним наблюдателем, видела, как сильные мужские руки опускают ее в центр огромной пентаграммы и снимают с шеи медальон мужа. Кажется, надо было возразить, но почему-то было лень или все равно — Ли так и не поняла. Появившаяся было мысль растворилась так же быстро, как и возникла, подавленная чужой волей, такой сильной и жесткой, что сопротивляться ей было просто невозможно.

— Умница, — глухо прозвучало в ее голове, и тяжелая ладонь, погладив ее волосы, переместилась на лицо, приподняв его за подбородок. — Не надо дергаться, маленькая драконица, мне бы не хотелось делать тебе больно. У меня на тебя теперь совершенно другие планы, — ярко-синие глаза мужчины внезапно стали ядовито-лиловыми, и красный зрачок зловеще сверкнул в темноте.

Ли равнодушно скользнула отсутствующим взглядом по залу Эсклафидры, так и не сфокусировавшись на чем-то конкретном. Могильный холод, идущий от пола, пробирался под ее легкое платье, ноги стали ледяными, а эмоций по этому поводу по-прежнему не было никаких. Все они тонули в какой-то вязкой черной трясине, высасывающей ее чувства и мысли.

Смысл и значение сейчас имел только мужской голос: раскатистый, гортанный, с властными низкими нотами. За этим голосом Ли готова была следовать на край бездны, впрочем, и в саму бездну тоже, если бы он только позвал.

И он звал… и охотница послушно выполняла все, о чем он ее просил: рисовала на полу странным светящимся клинком непонятные знаки, ходила по контуру вспыхивающих синим огнем линий, шептала незнакомые слова…

Неожиданно Оливию грубо и бесцеремонно оторвали от поглотившего ее с головой занятия, прижав к горлу холодный металл.

— Тише, Кассэль, — все тот же завораживающий голос теперь зазвучал у самого уха девушки и теплое дыхание согрело замерзшую щеку. — Не делай резких движений.

Ты же не хочешь, чтобы твоя огненная красавица превратилась в никчемный овощ?

Я полностью контролирую ее мозг.

Ли подняла глаза, и сердце, пробивая сковывающий его панцирь, конвульсивно дрогнуло, когда взгляд наткнулся на влетевшего в зал мужа. Охотнице до отчаянья болезненно захотелось протянуть к нему руки, чтобы согреться в его теплых объятьях. Опоясывающая боль в тиски сдавила голову девушки, уничтожая все ее мысли, словно кто-то их стер, как покрывающую полку пыль тряпкой. Реальность воспринималась черно-белым действом, в котором она была лишь молчаливым зрителем.

Касс замер на месте, тяжело дыша и напряженно уставившись на жену, каменной статуей застывшую в руках приставившего к ее горлу нож Дюранда. Глаза герцога видели то, что видели, а разум отчаянно отказывался верить в предательство и удар в спину от того, кого всю жизнь считал своим другом. Если Дюранд хотел его убить, то он уже это сделал.

— За что, Вайс? — безликий и лишенный каких либо оттенков голос Касса зазвучал в пустоте зала чужеродно и глухо. — Почему?

Рука Магрида успокаивающе тронула герцога за плечо, но никакого облегчения его заботливый отеческий жест не принес, хотя Касс прекрасно понимал, что за его спиной находится не только сильнейший маг Аххада, но и верный друг.

— Я бы тоже хотел спросить у тебя — почему? — крепко прижал беспомощную Оливию к себе Вайс. — Почему ты все время встаешь у меня на пути, Кассэль?

— Мне всегда казалось, что мы с тобой идем по одной дороге, — краем глаза незаметно разглядывая вычерченную на полу Оливией магическую конструкцию, обронил Касс. — Мы с тобой дружим с тех пор, как я себя помню.

— Вот именно, — иронично повел бровью Вайс. — Но клятву верности ты почему-то дал не мне, а ему, — повел он подбородком в сторону Магрида.

— Судя по тому, что я сейчас стою здесь и смотрю на тебя — я сделал верный выбор, — горько усмехнулся герцог, выдержав пронзительный взгляд друга.

— Ты такой правильный, Кассэль, что даже противно, — зло огрызнулся Дюранд. — Все было бы иначе, не вытащи ты его тогда из огня. Зачем ты его спас?

— Так это ты?! — оторопел Касс.

Тело Магрида стремительно увеличилось в размерах, и выскользнувшие из герцога тени повисли на рычащем и яростно рвущемся к Дюранду многоруком нелюде.

— Правильно, Касс, — прижался щекой к макушке Оливии Вайс. — Держи своего любимого царя крепче. Кажется, теперь твой выбор однозначно не в его пользу? Подумай хорошо, кто тебе дороже — он или она?

Магрид, частично перевоплотившись, опустил руки, медленно отступив назад.

— С каких это пор ты стал прятаться за юбкой у бабы, Вайс? — венценосец вернул себе былое хладнокровие, и только глаза его полыхали алым, выдавая бурлящую внутри мужчины ярость.

— Магрид, а с чего ты решил, что я прячусь? — с издевкой в голосе пророкотал Дюранд. — Я всего лишь цепко держу в своих руках бесценное сокровище, живую легенду-Дракона Изначального!

— Отпусти ее, — судорожно сглотнул Касс. — Тебе ведь нужен я?

Смех Вайса жутковатым эхом разнесся по залу.

— Нет, Касс, ты мне больше не нужен. Артефакт Мэрлина у меня, — мужчина слегка сдвинул Оливию в сторону, демонстрируя медальон на цепочке, украшающий его шею. — Магия и сила твоего рода теперь перейдет мне. С артефактом и с ее помощью, — кивнул Вайс на охотницу, — я открою проход в Раннагарр.

— Ты не понимаешь, что ты делаешь, — предостерегающе покачал головой Магрид. — Ты не знаешь, кого ты собираешься привести в этот мир!

— Я не знаю?!

Тело Дюранда внезапно стало видоизменяться: кожа потемнела до черноты, руки вытянулись, длинные когтистые пальцы сомкнулись на шее Оливии, а вокруг ног мужчины заклубился густой туман, одевая лиловоглазого демона в сотканную из тьмы одежду.

— Это вы не знаете, от чего отказываетесь! — голос Вайса понизился до вкрадчивого громкого шепота. — Вы понятия не имеете, какой мощью и силой могли бы обладать,

— дымный плащ Дюранда мгновенно превратился в черные крылья, опутавшие его и Оливию шевелящимся коконом тьмы. Туман резко уплотнился, а затем рассеялся, вместе с исчезнувшими в нем силуэтами мужчины и женщины.

Касс испуганно дернулся, и в этот миг в другом конце зала возникла темная воронка, мягко выпустившая Дюранда, все так же крепко удерживавшего его жену.

— Здесь, на границе с Раннагарром, наши возможности велики, но ограничены. А там, — кивком головы указал Вайс на шевелящийся за гранью Эсклафидры туман. — Там они беспредельны. И если убрать сдерживающий магию эгрэгоров барьер, то мы будем править обоими мирами, потому что равных нам по силе нет ни в том, ни в этом мире. Я был там. Я знаю, о чем говорю.

— Был там? — настороженно прищурился Касс.

Ухмылка Дюранда стала торжествующе-самоуверенной.

— Мы — дети Раннагарра, и в равной степени принадлежим этому и тому миру, — надменно пояснил он. — Эсклафидра является преградой лишь для эгрэгоров, но не для полукровок…

— Чем слабее магия других существ, вложенная в барьер, тем проще нелюдям проникнуть в Раннагарр? — догадался Касс. — Вот почему ты травил орков и пытался убить владыку эльфов…

— Ты всегда умел делать правильные выводы, Кассэль, — довольно кивнул Дюранд. — Именно для этого барьер и уравновесили иной магией: чтобы мы не могли ходить туда и обратно так свободно, как ходим в гости друг к другу.

— Как ты это узнал? — холодно поинтересовался Магрид.

— Совершенно случайно, — подмигнул ему Дюранд. — Напитывал Эсклафидру своей кровью и, перепутав последовательность вычерчиваемых рун, оказался в Раннагарре. Хочешь спросить, что я почувствовал в тот момент? — заметив, как поменялся в лице царь, спросил Вайс. — Да, ты правильно мыслишь — я испугался… Но только вначале… Видишь ли, Магрид, оказывается, с Темных Времен в отношении эгрэгоров к своим отпрыскам ничего не изменилось. А их голос крови вообще забавная штука. Мы для них бесценный дар. Вы не представляете, как многому я научился у них…

— Ты впустил в свой разум латрэйна… — мрачно изрек Касс. — Тебе кажется, что ты всесилен, но ты лишь жалкая игрушка в его руках.

— Кассэль, — Вайс хищно улыбнулся и снисходительно покачал головой, — ты не понимаешь, о чем говоришь! Мы, эрлы, и есть латрэйны! Даром эмпатии обладают только высшие эгрэгоры — аммонриары, а способностью проникать в сознание высших эгрэгоров — лишь их дети — нелюди. Вы думаете, что это вы спрятались от них за этой преградой? — Дюранд издевательски рассмеялся, топнув ногой по прозрачной поверхности Эсклафидры. — Вымысел! Да они боятся нас больше, чем мы их! Поэтому позволили запечатать проход. У них нет ничего, что можно было бы противопоставить нам. Они даже руку поднять на нас не могут. Голос крови, мать его…

Касс задумчиво нахмурился, а потом сухо обронил:

— Так вот зачем ты выстроил такую многоходовку! Ты просто не мог убрать меня своими руками… Выходит, нелюди тоже не могут убивать друг друга? Голос крови, Вайс? — в тоне Ястреба появились издевательские нотки.

— Да, — цинично скривился Дюранд, — иначе стал бы я столько времени терпеть придурь этого многорукого урода, — кивнул на Магрида мужчина. — Я так удачно все состряпал: подговорил группу оллингов сжечь его вместе с его выводком, а ты вернулся и все испортил.

Взгляд Магрида затопило алым, и на лице венценосца на миг промелькнуло какое-то зловещее выражение, резко диссонирующее с легкой улыбкой, тронувшей его губы.

— И что бы это изменило? — приподнял бровь царь.

— Для него — много, — имея ввиду Касса, заявил Дюранд. — Я бы занял твое место, и возможно, довольствуясь Аххадом, никогда бы не узнал о тайне Эсклэфидры. Это ведь ты решил построить столицу в невидимом измерении Раш, это в твою больную голову пришла мысль сделать Арум-Рисир продолжением печати!

— Я пытался защитить жителей серединных земель от таких, как ты, — гордо поднял голову Магрид.

— Кого ты пытался защитить!? Ради кого ты готов жертвовать собой? — негодующе воскликнул Дюранд. — Ради тех, кто продал тебя за мешок золота? Посмотри на этот людской сброд! Они убивают и предают друг друга за деньги, драгоценности и власть. Они алчные, подлые, лживые, трусливые и неблагодарные…

— Разве ты сейчас чем-то от них отличаешься? — иронично приподнял бровь Магрид. — Я рад, что у меня с тобой нет ничего общего. Плохо, если царь — орел среди падали, но ежели он сам падаль среди орлов — пиши пропало! Пока я жив, я не позволю тебе сделать то, что ты задумал. Ты ведь, кажется, не можешь убить ни меня, ни Касса? Дилемма, Дюранд! Ты — один, а нас-двое.

Касс до отчетливого скрежета сцепил зубы, когда Вайс провел тыльной стороной ладони по щеке безразлично глядящей в одну точку Оливии.

— Я не один. У меня есть она, — плотоядно улыбнулся эрл. — Я не могу вас убить, а она может.

Знаете, почему эгрэгоры боялись драконов? Потому что драконий огонь — это единственное, чем можно их уничтожить.

— Ты поэтому не хотел на нее садиться? — проронил Касс. — Боялся ее огня…

— Уже не боюсь, — повел плечом Дюранд. — Смотри, какая она сейчас смирная! А когда я сотру из ее памяти все воспоминания о прошлом, в моем подчинении будет ручной дракон, для которого я буду мужем, повелителем и господином. Ты везунчик, Кассэль. Никогда не понимал, как тебе удается все оборачивать в свою пользу? Вместо того чтобы сдохнуть, получил в жены Дракона Изначального!? Ты всегда с завидной легкостью завоевывал города, женщин, уважение правителей и воинов. Твою мать, ты даже тупых зургаров умудрился на свою сторону перетянуть! Как ты это делаешь? Как у тебя получается все время ломать мои планы? Я ведь знал, что на устранение Поветрия Магрид отправит именно меня! А кого же еще как не верного пса Дюранда? И когда я исчезну, даже не сомневался, что на мои поиски пошлют Нэсса. А когда пропадет и он — ты, как самый честный и правильный, должен был игнорируя запрет Магрида броситься нас спасать в одиночку и угодить в ловушку дроу… Но ты приперся с орками, зургарами и драконом! Мало того, что сначала отбил Варгарда, так еще и собрав армию пошел за мной! Пришлось заставить Налину меня поджарить, чтобы мой плен выглядел правдоподобно. Дерьмо, Кассэль, на мне шкура горела! Как же ты мне надоел! Ты ведь и в Раннагарре мне нагадить успел… Как ты думаешь, чьим сыном был твой проклятый предок Мэрлин? — негодующе выплюнул Дюранд.

Касс молча выдержал свирепый взгляд Вайса, все с большей тревогой косясь на Оливию, у которой от холода посинели губы.

— Ты наследник аммонриара Хассара Хаторна — повелителя Раннагарра. Это он приходит на тебя посмотреть сквозь Эсклафидру! Голос крови, Кассэль…

— Как же я, должно быть, мешаю тебе! — саркастично ухмыльнулся Касс. — Сломай ты печать и уничтожь Хассара — власть над обоими мирами по праву крови перейдет мне. Так?

Дюранд не ответил, но выражение его лица говорило красноречивее любых слов.

— Ты убил моего сына не потому, что он носитель крови драконов, а потому, что он наследник Раннагарра, — безучастно, произнес Касс. — Это ведь сделал ты?

— У Райверена самого не хватило бы ни ума, ни духа, — утвердительно кивнул Вайс. — Этот дурачок ужасно сокрушался, что его семья обеднела, утратила былую славу, и поделился со мной своим секретом: он вычитал в каких-то старинных манускриптах, найденных в тайнике своего замка, что его род происходит от древней расы драххаров — потомков первых драконов, и что если он возьмет женщину своей крови на древнем алтаре синтов, то связь активирует спящую в нем магию, пробудив дракона. И вот тогда у меня родился план: убрать тебя так, чтобы ни Магрид, ни Варгард, ни Эодилл ничего не заподозрили. С ними я разобрался бы позже. Хотя, возможно, мне удалось бы и Нэсса с Кирстом перетащить на свою сторону. Согласись, я грамотно все придумал! Роан убивает с особой жестокостью твою жену, а ты в состоянии аффекта мстишь за ее смерть — око за око: сдираешь шкуру с Райверена, насилуешь и убиваешь его невесту и, помеченный меткой, умираешь сам. Как ты умудрился выжить? Почему связь тебя не убила? И как ты смог проигнорировать код подчинения и оставить ее в живых? — крепче прижал к себе Оливию Дюранд.

— Видимо, я действительно везунчик, — играя узлами желваков на скулах, хрипло обронил Касс. — А может, я просто тебе не по зубам, Вайс?

— Возможно, дозированная ментальная атака Антэль была неэффективной, — досадно поморщился нелюдь. — Но любое другое вмешательство в свой мозг ты бы сразу заметил. Я и так сильно рисковал. Что удивительно в даре латрэйна, так это то, что, присутствуя в чужом разуме, ты полностью захватываешь и тело, так, словно оно твое собственное. Когда Райверен пришел в себя, то поверить не мог, что это он трахнул и убил Эорию. Скулил, как побитая собака, — Дюранд переместил руку на грудь Оливии, жадно втянув носом запах девушки. — Твоя эльфийка так хорошо пахла, но эта мне нравится больше. Хорошо, что ты ее не убил. Мы с ней будем жить долго и счастливо, — издевательски потянул он. — Ты только представь, Кассэль, как величественно я буду смотреться: повелитель Раннагарра верхом на огненном драконе. Она, наверное, и в постели такая же горячая штучка? Опробую ее, как только разберусь с Эсклафидрой. Жаль, что ты этого не увидишь.

— Посмотри на меня, Вайс, — прожигая Дюранда зеленью своих глаз, пророкотал Касс.

— Внимательно посмотри, потому что именно мое лицо будет тем самым страшным кошмаром, который ты будешь видеть каждую секунду в Чертоге Приговоренных до конца своих дней.

— И кто же меня туда отправит? Не ты ли? — с издевкой подмигнул Ястребу мужчина. — Не хотелось бы тебя разочаровывать, но у меня другие планы на будущее, — вложив в ладонь Оливии светящийся магией клинок, Дюранд подтолкнул ее вперед со словами: — Убей его!

Охотница с остекленевшим взглядом двинулась на Касса, и Вайс тут же предупредил:

— Сделаете с Магридом лишнее движение — она перережет себе глотку у вас на глазах. Правда, сладенькая? Ты ведь сделаешь это для меня? — спросил Оливию Дюранд.

Она покорно кивнула и, медленно переставляя ноги, поплелась дальше.

— Прежде чем она воткнет нож мне в сердце, — неожиданно улыбнулся Дюранду Касс, — хочу в последний раз испортить твои далеко идущие планы. Ты не сможешь сломать Эсклафидру, потому что артефакт, который ты снял с Оливии, не передает магию и силу Мэрлина. Ты решил, что Антэль, как моя мать, была посвящена в тайну проклятия, но она знала о ней не больше, чем додж или любой мальчишка в Хелликии. Родовую магию передает винн эль корро, а артефакт нужен лишь для зачатия ребенка именно мужского пола.

— Ты лжешь! — вокруг Вайса дымными сгустками зашевелилась тьма, и глаза мужчины стали пронзительно лиловыми.

— Проверим? — Касс слегка приподнял бровь, насмешливо искривив губы.

— Убей его! — яростно прошипел Оливии Дюранд.

Охотница с зажатым в ладони ножом на секунду замерла перед Кассом, а затем занесла руку для удара. В голубых глазах жены герцог видел свое отражение, и ему казалось, что время вернуло его в тот день, когда она пришла в храм, чтобы убить его.

— Бей, Лив, не бойся, — мягко шепнул Касс, подав неуловимым движением плеча понятный одному Магиду знак.

Опущенный клинок Оливии наткнулся на невидимую преграду, и в эту же секунду тени герцога, закрыв девушку собой, снесли ее в сторону, а с рук Магрида и Касса сорвались силовые арканы, накрыв Дюранда сокрушающей волной магии. Но он успел выстроить щит, метнув в ответ разрывные фаеры, которые нелюди отбили без особых усилий.

Зал Эсклафидры внезапно осветился ярким светом. Линии пентаграммы вспыхнули, словно масляные фитили, рассеивая холодный мрак подземелья. Отбивая атаку Дюранда и нанося по нему удар, Касс краем глаза уловил движение в воздухе, и не успел даже повернуть голову, когда взлетевшая вверх огненная драконица плюнула в Вайса струей ревущего пламени. Созданный Дюрандом щит затрещал, покрывшись сеткой извилистых трещин. Вайс вскинул руку, пытаясь его удержать, но в этот миг сложившая крылья драконица ринулась на него с высоты всей своей мощью, как завидевший падаль стервятник.

— Лив, нет! — заорал Касс, бросаясь вместе с тенями вперед.

Вокруг схватившего лапами Дюранда дракона взметнулся кокон тьмы, завертелся темной воронкой, а затем, впитавшись в призрачную преграду Эскафидры, просто исчез.

— Н-е-е-т, — от дикого, звериного рева Касса, эхом разнесшегося по опустевшему залу, содрогнулись стены. — Лив, нет! — расфокусированным взглядом обезумевший герцог смотрел на то место, где только что была его жена, чувствуя, как глоток горькой отравы, гремучий клубок ее пронзительных эмоций: боль, страх, ярость и почти сходил с ума от невозможности защитить ее и прийти ей на помощь.

Упав на колени, Касс вспорол ножом свою ладонь и стал водить окровавленной рукой по светящимся рунам, выплевывая сквозь сжатые зубы злые ругательства.

— Что ты делаешь? — схватил его за плечо Магрид.

— Она там, — севшим от ужаса голосом выдавил из себя Касс. — Он забрал ее с собой в Раннагарр. Ну же, где ты, мать твою, гребаная руна? — яростно ударил по полу герцог. — Он сказал, что перепутал последовательность, когда первый раз попал туда.

— Касс, — Магрид с нескрываемым сожалением посмотрел на Ястреба. — У него это получилось случайно. Ты можешь годами вычислять нужную комбинацию символов и так и не найти правильную. Тебе нужно смириться…

— Заткнись! — вскочив на ноги, Касс яростно ударил Магрида в грудь. — Ты думаешь, я ее там оставлю?! Я заберу ее оттуда, чего бы мне это ни стоило! — герцог, тяжело дыша, на мгновение замер, в глазах его вспыхнуло секундное озарение и, бросившись к центру пентаграммы, он стал вычерчивать поверх нее вязь магических символов.

— Кассэль, не смей! Ты сломаешь печать! — Магрид успел перехватить руку герцога, и в этот же момент был снесен чудовищной по силе волной магии, отшвырнувшей его к стене и припечатавшей об нее головой. Царь даже не успел подняться, когда жесткий ментальный приказ Касса вырубил его сознание.

— Сейчас, Лив, — пробормотал герцог, наполняя пентаграмму своей кровью. — Сейчас, родная. Потерпи немного. Я заберу тебя.

Касс ползал по полу, рисуя на нем одному ему понятные руны и формулы заклинаний. Поверхность Эсклафидры, сплошь залитая его кровью, стала походить на жертвенный алтарь. Нити силы, подобно проливному дождю, зелеными ручейками поднимались вверх, заполняя собою все пространство. Наконец герцог начертил последний пентакль, а затем, переместившись к центру семиконечной звезды, вписал в нее знак синта, нараспев произнося слова древнего призыва своей отмеченной половинки.

— Иди ко мне, Лив! — завершив обряд и закрыв глаза, прошептал Ястреб. — Иди ко мне, любовь моя!

Пол под его ногами завибрировал, поплыл расходящимися от центра кругами. Пентаграмма налилась кроваво-красным цветом, выгнулась пузырящейся волной, а затем лопнула с оглушающим грохотом, выплевывая вверх, словно выпущенный со всей силы снаряд, огнедышащего дракона.

Из места разлома черными клубами повалил густой туман, сквозь который в зал ворвались два десятка огромных рычащих криптов. Уродливые морды существ мгновенно злобно оскалились, длинные тела с острыми шипами на позвонках подобрались перед броском, и прежде чем они успели расслоиться, Касс выбросил руку, активируя и поднимая в воздух созданную им защитную сеть.

— Лив, огонь! — закричал он, удерживая магией рвущихся из Раннагарра тварей. Жидкое пламя воющей лавиной обрушилось на головы криптов, обугливая их тела и превращая в пепел. Нарисованная Кассэлем конструкция мгновенно полыхнула ярко-оранжевым пламенем, и перекинувшийся с нее на силовые нити огонь стал поджигать их, как свечные фитильки. Воздух колыхался, плавился и горел. Обгорающие линии силы падали на Эсклафидру огненным дождем, устилая ее поверхность ковром из застывших багрово-красных рун. Пол содрогнулся и страшно затрещал, а затем стал каменеть, наливаясь густой чернотой, впитывающей в себя драконий огонь.

Обрушившаяся тишина была такой внезапной и невероятной, что все еще удерживающему невидимый магический каркас Кассу показалось, что он провалился в Раннагарр. Под его ногами был черный каменный пол, на котором загадочно светилась огромная алая печать, в центре которой был нарисован расправивший крылья огненный дракон.

Резко подняв голову, герцог испуганно вздрогнул, обнаружив падающую с высоты перевоплотившуюся жену. Метнувшись вперед, он успел поймать ее, сжав хрупкое тело до судорог в собственных руках. Обессилено уткнувшись лицом в светлую макушку Оливии, Касс опустился с ней на пол, а затем, стащив с себя рубаху, одел в нее девушку, скрывая ее наготу. Бережно прижав к себе жену, Касс нежно поцеловал ее холодные плотно сжатые губы.

— Все хорошо, Лив, — укачивая охотницу, как маленькую, уговаривал он то ли себя, то ли ее. — Все закончилось, моя огненная. Посмотри на меня, — герцог ласково гладил окровавленными пальцами длинные светлые волосы девушки, покрывая поцелуями ее бледное лицо. — Жизнь моя…Моя Лив…

Веки охотницы разомкнулись, и взгляд распахнутых голубых глаз прошил Касса насквозь, заставив содрогнуться всем телом. К горлу подкатил колючий едкий клубок, мешающий говорить и дышать. Все мысли смешались в какую-то бесформенную кучу, и важно было только то, что сейчас в его руках была та, без которой все в этой жизни теряло свой смысл.

— Лив… — голос Касса сорвался на скрипучий хрип. Обняв жену так крепко, как мог, герцог, прижавшись щекой к ее щеке, оцепенело смотрел в пустоту зала, не в силах ни двинуться, ни произнести хоть слово.

На стенах тускло светилась круговая цепь защитных заклинаний Арум-Рисира, и до дезориентированного пережитым страхом Касса внезапно стало доходить, что активировал ее явно не он. А поскольку Оливия или Вайс этого точно сделать не могли, то…

Резко поднявшись вместе с женой на руках, Касс развернулся к лежавшему на полу Магриду и разъяренно прогрохотал:

— Вставай, мать твою, ублюдок, пока я не рассказал ей всю правду и она не поджарила твой многорукий зад!

Магрид мгновенно открыл глаза, резво вскочил на ноги и, стал деловито отряхивать запылившуюся одежду.

Оливия непонимающе посмотрела на Касса, который хищно прищурившись, взбешенно сверлил взглядом совершенно невредимого монарха.

— И когда ты все это придумал? — негодующе процедил Касс, обведя взглядом пространство зала Эсклафидры.

Магрид недовольно поморщился и нехотя ответил:

— Тогда, когда ты позволил мне покопаться в твоих мозгах.

Из горла Касса вырвался булькающий звук, кожа потемнела, а глаза нелюдя зло вспыхнули слепящей зеленью.

— Ты все знал с самого начала… — срывающимся от гнева голосом не спрашивая, а утверждая, прорычал Касс. — Ты не просто так потребовал, чтобы я женился! Ты знал, что она жива, — кивнул на Оливию герцог.

— Конечно, знал, — нервно хрустнул костяшками пальцев Магрид. — Я видел в твоей голове намного больше, чем ты мне позволил. Видел, что ты взял ее на жертвенном алтаре синтов, и видел, что не смог убить. А еще понял, что образовавшаяся связь не дала бы тебе найти другую женщину, а потом я обнаружил в воспоминаниях одного из раненых воинов Роана парящего над скалой огненного дракона. Пришлось казнить его, правда, — досадливо махнул рукой венценосец. — Но ведь он, так или иначе, был виновен в смерти твоей семьи?

— Ты больной! Как ты мог?! — опешил Касс. — Я позволил тебе влезть в свой разум, потому что доверял как самому себе, а ты чуть не угробил нас обоих!

— Оставь свои сантименты, мой мальчик. Меня они не трогают, — лицо Магрида превратилось в каменную маску и взгляд стал холодным и острым, как осколок льда. — Я положил на алтарь служения Аххаду своих детей, жену и целую жизнь. Я пожертвовал всем, что у меня было, защищая серединные земли! И ты думаешь, что меня остановят ваши душевные метания и ваша никчемная жалость к самим себе? Есть высшая цель — сохранить жизни миллионов жителей, доверивших мне свои

судьбы, и если ради ее осуществления нужно будет пожертвовать двумя вашими, то это не такая и большая цена за спасение мира. Допустимая жертва. Что сделано, то сделано. Глупо жить, вечно оглядываясь на прошлое.

— Ты знал, что затеял Дюранд, и позволил ему заманить Лив в ловушку? — медленно трансформируясь, Кассэль опустил жену на пол, зловеще нависнув над царем.

— Я не знал, что это Вайс! — багровея, рявкнул в ответ Магрид. — Я и подумать не мог, что он на такое способен! Но поймать его я мог только на нее! Только так я мог обыграть эту подлую тварь.

— Урод! — выдавил из себя Касс. — Ты устроил бал и приказал нам явиться во дворец, надеясь, что в этой суете враг, наконец, покажет свое лицо?

Магрид передернул шеей, невозмутимо поправив ворот дублета.

— Я никак не мог понять, почему только на твою кровь так реагирует Эсклафидра, а когда увидел устойчивую руну, то догадался, что ее стабилизировала Оливия, и до меня наконец дошло — Эсклафидру создали не нелюди — это творение рук ваших предков: эрла Мерлина и дракона Рэй-Наирра. Вы двое и есть идеальная защита Эсклафидры! И только вы могли закрыть проход между нашими мирами! А ваш ребенок и есть печать Раннагарра: кровь нелюдя и дракона в одном флаконе. Вот почему он мне так нужен.

Оливию перекосило, и, судорожно глотнув воздух, она, пошатнувшись, шагнула навстречу монарху.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе притронуться к моему сыну, больной ублюдок, ты сильно заблуждаешься!

— Но-но детка, — погрозил пальцем Магрид. — Поаккуратнее со словами! То, что позволено твоему мужу — категорически противопоказано тебе. И матери наследника престола ни к чему такие неучтивые речи, придется заняться твоим воспитанием…

— Не лезь к ней, — кулак Касса въехал в челюсть венценосца, и тот, отлетев в сторону, схватился рукой за лицо и энергично растер ушибленное место.

— Что ты, сынок, — сплюнул кровь Магрид, — я даже не начинал, но ты же знаешь, когда начну — она будет милой, нежной, послушной женщиной и заботливой матерью для своего сына. Я умею убеждать!

— Ты получишь ее только через мой труп! — прошипел Касс, наступая на царя.

Хм, — осклабился Магрид — Полагаю, ждать осталось недолго? — наклонившись к герцогу, он игриво прошептал: — Сынок, как ни прискорбно тебя разочаровывать, но эту партию ты проиграл. Я ведь предупреждал, что все равно будет по-моему. Если хочешь, я даже похороню тебя с почестями рядом с твоей эльфийкой и сыном? — издевательски предложил царь. — Ты ведь этого хотел? Что, не этого? — глядя в суровое и бесстрастное лицо Ястреба, спросил Магрид. — Ну, извини, видимо, не так тебя понял, — теперь уже откровенно глумился он.

— Ну, ты и сволочь, — едко усмехнулся Касс.

С лица Магрида тенью съехала напускная беспечность и сарказм. Резко вскинув голову, он окинул Оливию и Касса долгим задумчивым взглядом.

— Того, что случилось — не изменить, — отчетливо громко произнес он. — Но жизнь на этом не заканчивается и вам выпал шанс отринуть ненависть, забыть обиды, и попытаться построить на обломках прошлого что-то новое. Я дал вам возможность все поменять в вашей жизни. Ведь жизнь — это самое ценное, что даровано нам свыше. Потому что прощать, любить и научиться быть счастливыми можно только пока мы живы. Мертвым все едино. Мы всю жизнь стоим на распутье дорог в выборе любви или ненависти, добра или зла, рабской покорности судьбе или вечной борьбе с ней…. Но это уже выбор каждого… По какой же дороге пойдешь ты?.. Или уже идешь? Ведь только ты знаешь ответ, лежащий в глубине души, в твоем собственном сердце, где ты, невыдуманный, сам себе — творец, созидатель и разрушитель!

— Аплодировать можно? — пренебрежительно перебил пламенную речь царя Касс. — Я впечатлен! Сколько пафоса! Тебе бы в балагане трагедии играть! Я ведь предупреждал тебя, что забуду обо всем, что нас связывает, если ты хоть пальцем к ней притронешься? Я тебе этого никогда не прощу…

— Чего ты мне не простишь, Кассэль? — вызывающе выпятив грудь, Магрид почти нос к носу приблизил свое лицо к герцогу. — Того, что я избавил всех от угрозы, нависшей над нашим миром? Того, что ты вместо могилы с погибшей семьей получил новую семью? Где бы ты был сейчас, если бы не я? Ты мне спасибо сказать должен за жену и ребенка!

— Ах, так это я тебя за них благодарить должен?! — задохнулся от негодования Касс. — Они чуть не погибли из-за тебя!

Потрясенно покачав головой, Ли посмотрела на пронзительно глядящих в упор друг на друга мужчин, на потемневших лицах которых от напряжения вздулись вены, и устало выдохнула:

— Как же вы мне надоели… Оба, — зябко обхватив себя руками, девушка стремительно развернулась, а потом быстро побежала к темнеющей вдали арке выхода.

Касс испуганно оглянулся на исчезающую в темноте жену и, оттолкнув от себя монарха, помчался за ней следом.

— Я надеюсь, вы не спустите тот мизерный последний шанс, что у вас остался, под хвост каменному дракону? — устало ссутулившись, пробормотал в пустоту зала царь Аххада. Бессильно опустившись на пол, он осторожно провел рукой по алым, окаменевшим от огня Оливии рунам, нарисованным кровью Касса.

Эсклафидра намертво запечатала проход в Раннагарр, навечно разделив два мира. Царь выполнил миссию, возложенную на него, но счастья и радости отчего-то в этот миг он не испытывал. Тяжело вздохнув, Магрид лег на спину, чувствуя, что смертельно устал, а времени остановиться и просто отдохнуть у него, как и прежде, не было…

* * *

— Лив, подожди! — Касс, догнав Оливию, попытался ухватить ее за руку.

Она резко остановилась, уставившись на него своими невозможными глазами, и герцог дернулся от ее пронзительно-горького взгляда, как от пощечины.

— Здесь нет Магрида, Кассэль дель Орэн. Притворяться больше не нужно, — голос жены был таким сухим и надтреснутым, что у Касса по спине пробежал мерзкий холодок страха.

— Лив, ты что? Ты о чем? — подняв руку, герцог попытался коснуться ладонью лица любимой, но она, отступив, уклонилась от его прикосновения.

— Я все слышала! — рвано выдохнула девушка. — И про артефакт, и про винн эль корро, и про ребенка мужского пола…

Кассу показалось, что у него земля ускользает из-под ног. В голове оглушительно зазвенело. Просто какое-то ощущение неотвратимой катастрофы…

— Лив, ты все неправильно поняла, — сглотнул Касс.

— Да нет, я как раз все правильно поняла, — сдавлено проронила Ли. — Ты обещал, что больше не сделаешь мне больно, — девушка до крови закусила губу, а потом отчаянно выкрикнула: — Мне больно! Я тебе поверила… Тебе?! Поверила! А ты обманул меня.

Чем ты отличаешься от Магрида? Ничем! Вы оба использовали меня вслепую. Ты ведь знал, зачем это делаешь, когда надевал на меня артефакт Мэрлина?.. Это все, что тебе от меня было нужно?

— Лив… пожалуйста. Все не так… — растерянно протянул к ней руки Касс, пытаясь обнять.

— А как? Как? — оттолкнула его Ли. — Ты когда мне собирался сказать о ребенке?

Касс сжал зубы до белых пятен на скулах и виновато опустил глаза.

— Я так и знала. Не собирался… — с горькой иронией в голосе выдохнула Оливия. — Хотел, чтобы я думала, что все произошло случайно, как само собой разумеющееся, и осталась… Ты ведь прекрасно понимал, что как бы я к тебе не относилась, я не уйду от тебя, потому что не смогу отнять у тебя сына. Это было подло, Ястреб! Подло! Подло так играть чужими чувствами! — она почти кричала на него, выплескивая свою обиду и боль.

— Лив, милая, выслушай меня… — Касс поймал ее руки и, прижав к губам тонкие ладони, стал порывисто целовать холодные пальцы. — Да, это правда — надевая на тебя медальон, я действительно хотел, чтобы ты забеременела, но…

— Думаешь, меня это остановит? — выдернула из его захвата свои руки Оливия. — Думаешь, что поймал меня в ловушку, связал по рукам и ногам? Можешь играть со своим Магридом и дальше в ваши идиотские игры. Ни ты, ни он не получите моего ребенка. Я уеду… В Айвендрилл! Ты дал слово, что отпустишь меня, когда пройдет год,

— выхватив из-за пояса мужа нож, Оливия собрала свои волосы в хвост на затылке и, резанув под корень, швырнула их оторопелому мужчине в грудь.

— Лив…подожди, — бессильно простонал Касс, не зная, как успокоить дрожащую от гнева, обиды и разочарования жену. — Пожалуйста… родная…

— Не подходи ко мне! — не стала слушать мужа Оливия. Она задыхалась. Смотреть на Касса было нестерпимо больно — так больно, словно он ей ножи под ребра вставлял.

В груди стало пусто и сухо, как в выжженной солнцем пустыне. Она думала, что между ними возможно что-то, что можно перечеркнуть прошлое и переписать жизнь заново, с чистого листа, и там не будет места для боли, обид, подлости и лжи… только любовь… А оказалась просто игрушкой в чужих руках. Никогда! Никогда она не будет плясать под чужую дудку и никогда не позволит использовать в чьих-то интересах собственного сына. Она, наивная, размечталась, что Ястреб любит ее, а все, что ему было от нее нужно — это ребенок.

Ну, конечно! Бесценный наследник! Сын, который получит могущественную силу рода. От кого еще он мог его получить, кроме нее? Метка… Проклятая метка… Как все просто! Всевидящий, какая же она дура! Им всем что-то было от нее нужно: Роану — власть и сила, Кассу — ребенок, а она, она сама никому из них была не нужна… Нет, плакать она больше не будет.

Запрокинув голову, Оливия отчаянно закричала, и рубаха, надетая на нее, затрещала по швам, раздираемая увеличивающимся телом огненного дракона. Драконица сделала нетерпеливый шаг вперед, и узкие, мешающие ей двигаться стены коридора посыпались вместе с перегородками, сметенные ее мощью, а затем, не замечая преград, она словно огненный тайфун понеслась вперед, сокрушая все на своем пути. Когда она добралась до этажей, заполненных разряженной знатью, во дворце началась паника. Люди с воплями уносились прочь, подальше от разъяренного дракона, срывающего зубами со стен золототканые шпалеры, полосующего когтями баснословно дорогие полы, бьющего хвостом колонны, скульптуры и стекла. Драконица мстительно превращала роскошный дворец в грязную свалку. Ввалившись

в опустевший золотой зал, она, взмахнув крыльями, сорвала с потолка хрустальные люстры, а потом, изогнув шею, выпустила из раскрытой пасти жаркую огненную струю.

Захлестываемая обуревающей ее злостью, Оливия безжалостно крушила любимое место Магрида. Плавилось и пузырилось золото, трещали стекла, скульптуры из гномьего стекла стекали на пол, как густой клей.

Касс смотрел на отчаянное безумство жены и боялся ее остановить. Боялся за ее душевное состояние. Сейчас, когда на ней больше не было защитного артефакта Мэрлина, ей нужно было куда-то выплеснуть свою боль, в противном случае это могло навредить и ей, и ребенку.

Войдя в раж, Оливия стала методично долбить стены, и герцог испугался, что на нее сейчас обрушится потолок и погребет под завалами.

— Лив, не надо! — крикнул он. — Хватит!

Драконица мгновенно развернулась, раззявив дышащую огнем пасть. Она была такая пугающе красивая в своей необузданной ярости, что Касс неподвижно застыл, завороженно наблюдая за закручивающимся на ее языке пламенем. Один резкий выдох — и его тело обуглится до костей.

Оливия глухо зарычала, хлестко ударила хвостом, снеся за собой круглую колонну, потом, стремительно взмахнув крыльями, бросилась к окну и, выломав его вместе с огромным куском стены, вылетела наружу.

На бегу оборачиваясь ястребом, Касс выпрыгнул следом. Захлестывающие эмоции перемешивались с бешеным коктейлем чувств Оливии, которые он сейчас ощущал так остро, словно они были его собственными, и сердце рвалось на части от боли и страха за нее. Яростно взмахивая крыльями, она огненным ветром неслась над Азаандаром в сторону арок переходов.

Касс не успевал за ней.

Впервые в жизни ему не хватало ни сил, ни сноровки, ни опыта, чтобы догнать движимого обидой и злостью дракона. Собственное бессилие безысходным отчаянием разливалось в крови, душило, оглушало и сумасшедшим пульсом билось в голове. Безусловно, барьер, почувствовав магию дракона, пропустит ее, но, Всевидящий, как же было страшно, что что-то может пойти не так, и самое отвратительное, что винить за произошедшее, кроме себя, Кассу было некого.

Тело дракона, втаранившись в силовое поле, резко пропороло искрящуюся магией поверхность, исчезнув с глаз герцога. На пределе ресурса организма птицы Касс придал ястребу ускорение, пересекая границу барьера и пытаясь сократить разделяющее их с женой расстояние.

С неописуемым ужасом герцог смотрел, как дракон опасно лавирует между пронизывающих влажную тьму росчерков молний, сломя голову несясь вперед. Оливия выскользнула из-под подпространства так же легко, как и вошла в него. Живительно-свежий воздух пахнул весенней прохладой, на мгновение ослепив неотступно следующего за ней Касса ярким солнечным светом. От осознания, что она летит не в Айвендрилл, а в Ястребиный Коготь, в душе мужчины шевельнулась иллюзорная надежда, задушенная в тот же миг безотчетным страхом и тревогой. Что если она сгоряча наплюет на все, заберет Джедда и Лэйна и улетит к эльфам? Как уговорить ее остаться, выслушать его? Можно ли вообще остановить разозлившегося и разошедшегося дракона? И поверит ли она после всего, что случилось ему снова?

Когда Оливия стала снижаться на крепостную стену замка и остроконечные зубцы

парапета стали крошиться под когтями вцепившегося в них дракона, Касс было подумал, что его родовое гнездо ожидает та же участь, что и Арум-Рисир.

Дежурившие на бастионах стражники, впав в прострацию, с окаменевшими лицами смотрели на огненное существо, расправившее над ними свои огромные крылья, даже не пытаясь бить тревогу. Внутренний двор стал заполняться людьми, с ужасом и благоговением взирающих на сидящего вверху живого дракона, объятого жарким пламенем.

Огонь внезапно стал таять, тело дракона интенсивно уменьшаться в размерах, и мгновенно перекинувшийся Ястреб еле успел подхватить падающую в боевой проход Оливию, неестественно бледную и пугающе неподвижную.

— Лив, любимая… — трясущимися губами прижимаясь к холодному лбу девушки, пробормотал Касс. — Скажи что-нибудь, — от вида ее медленно меняющейся ауры, в груди липко зашевелилось и что-то словно треснуло внутри, — Всевидящий, пожалуйста, только не это…

Наверное, никогда в жизни Касс не бегал так быстро, хотя ему минута, за которую он успел спуститься со стены и выбежать во двор, показалась вечностью.

Перепуганные слуги безмолвно, с выражением неподдельного сочувствия и страха на лицах, смотрели на несущегося в дом герцога с похожей на бледного призрака женой в руках.

— Нокса ко мне! Немедленно! — взлетая по лестнице с прижатой к груди Оливией, крикнул Касс. — И найдите Лэйна.

* * *

Добежав до собственных апартаментов, герцог опустил жену на кровать, а потом, судорожно дернув дверцу шкафа, схватил первую попавшуюся рубаху, вывалив на пол половину вещей с полки.

— Сейчас, Лив, подожди, — одевая девушку и укутывая ее в одеяло, сбивчиво бормотал Касс. — Все будет хорошо, родная… Сейчас…

— Касс, вы вернулись! — улыбка появившегося на пороге комнаты Лэйна медленно съехала с лица, стоило мальчику увидеть безмолвную, неподвижную Оливию. — Ли? — испуганно хлопнул глазами он.

— Лэйн, помоги, — в отчаянном жесте протянул сыну руку Касс. — Ей плохо… ребенок… Мальчишка, больше ничего не спрашивая, опрометью залез на кровать, обхватив охотницу руками и прижавшись к ней всем телом.

— Ли, миленькая… — по щекам Лэйна заструились слезы. — Как же так? — всхлипывал мальчишка, забирая себе ее боль. — Как же так? — бессвязно причитал он, положив ладошку на живот охотницы. — Так же нельзя…

— Что, Лэйни? Что нельзя? — Касс успел одеться и, присев на кровать, наклонился к Оливии, целуя ее лицо. — Что с ней?

— Ей больно и плохо… — Лэйн поднял на Касса полные слез глаза. — Она видит кошмары, и у нее сердце болит… и маленькому страшно. И мне тоже страшно.

Обхватив руками голову жены, герцог осторожно влез в ее сознание, содрогнувшись оттого, что видела сейчас Оливия: на нее со всех сторон ползли твари Раннагарра. Драконица отчаянно отбивалась от них огнем, и смрад от их сгорающих тел густым черным дымом поднимался в мутно-серый воздух. Прогоняя страшные видения, Касс навеял девушке спокойный, красочный сон.

— Все закончилось, Лив. Успокойся, — шептал мужчина, ласково гладя ее короткие волосы. — Все закончилось, любимая.

Дверь отворилась без стука, и в комнату ворвался Джедд, приведший с собой лекаря Нокса.

— Что случилось? — рыжий мастрим подлетел к Оливии, опустился на колени у ее постели, накрыв мозолистой ладонью ее руку. — Детка! Девочка моя… Повернувшись к застывшему в нерешительности посреди комнаты лекарю, герцог без предисловий сообщил:

— Нокс, моя жена ждет ребенка. У нас был очень тяжелый день… Оливия пережила сильнейшее потрясение и колоссальную нагрузку на организм. Она потеряла сознание, и я очень боюсь за ее жизнь.

— Я могу ее осмотреть? — растерянно покосившись на обнимающих со всех сторон герцогиню мужчин, спросил Нокс.

Касс и Джедд, мгновенно поднявшись, отступили в стороны, а Лэйн, покачав головой, переполз на подушку, прижавшись своей щекой к щеке охотницы.

— Мне нельзя отходить от нее, — посмотрел на Касса мальчик. — Ей станет хуже. Я чувствую.

— Ты мне не мешаешь, малыш, — откидывая одеяло, обронил Нокс. — Если твое присутствие помогает госпоже, то это замечательно.

Закончив осмотр, мужчина отвел Касса в сторону, тревожно оглянувшись на Оливию.

— Я даже не знаю, что вам сказать, — растерянно начал лекарь. — Если бы ваша жена была обычной женщиной… — запнулся Нокс. — Но если там, на улице, мои глаза меня не обманули, то…

— Не обманули, — нетерпеливо перебил его Касс. — Она — дракон. Дальше что?

— Дело в том, что, — избегая смотреть в глаза герцога, пробормотал Нокс, — сведений о драконах крайне мало и… То, что сохранилось… я читал…

— Да не мычите вы, как корова, — гаркнул Касс. — Вы можете сказать что-то внятное?

— Самки драконов не рожали детей, — испуганно выпалил Нокс. — Они откладывали яйца. Считалось, что очень опасно — вынашивать ребенка в человеческом облике. Плод вел себя крайне непредсказуемо, и зачастую это заканчивалось гибелью и матери, и ребенка.

Пол под ногами покачнулся, сердце Касса тяжело ударилось, а потом, оборвавшись, упало куда-то под ноги, разлетаясь на части. Всевидящий, что он наделал!

— Лэйн пока стабилизирует ее состояние, — не замечая того, что с лица хозяина схлынули все краски, продолжил Нокс. — Но он делает это на чистых инстинктах! Он плохо разбирается в анатомии и в тонкостях процесса вынашивания ребенка. К тому же он очень маленький, и неизвестно, как на нем самом скажется такая нагрузка. Ему придется ни на секунду не отходить от госпожи. Странно, что герцогиня до сих пор чувствовала себя прекрасно. Насколько я могу судить, у нее срок уже больше месяца.

— На ней был артефакт рода, — закрыв ладонями лицо, выдавил из себя Касс. — В его свойства входило не только безусловное зачатие наследника мужского пола, но и абсолютная защита матери и ребенка.

— И где он теперь? — вскинулся Нокс.

— В Раннагарре.

Нокс отшатнулся от герцога, как от прокаженного, метнувшись взглядом к Оливии.

— Она была в Раннагарре?!

Ничего не ответив, Касс вернулся к жене, опустившись возле нее на постель и укутав ее в свои объятья.

— Им становится лучше, когда ты рядом, — неожиданно приподнялся Лэйн, взглянув на Касса. — Правда лучше, — закивал головой мальчик.

Касс прижался лбом к виску жены, болезненно глотая накатившую горечь. Что-то острое, как лезвие клинка, прошлось по глазам и сердцу, ударило жестко в солнечное сплетение, лишив способности дышать. Он готов был шкуру с себя живьем содрать, лишь бы знать, что это поможет Оливии.

— Я здесь, родная, — ласково гладя лицо девушки, повторял герцог. — Я с тобой… Моя Лив…

— Дай руку, — попросил Касса Лэйн.

Не очень понимая, что ребенок от него хочет, Касс послушно протянул ему ладонь. Лэйн осторожно накрыл ею живот Оливии, переплетая свои пальцы с пальцами герцога.

— Закрой глаза, — беззащитно улыбнулся мужчине мальчишка.

Рвано выдохнув, Касс смежил веки, и мир в одну секунду перевернулся с ног на голову.

Можно ли остановить время и поймать мгновение — тот миг счастья, когда, ощущая удары сердца своего ребенка, перед твоими глазами проходит целая жизнь? Можно ли материализовать это захлестывающее чувство растерянной нежности в минуту осознания того, что ты больше не просто мужчина и муж — ты отец? Потому что там, под сердцем бесконечно любимой и родной тебе женщины находится твоя плоть и кровь, твое продолжение на этой земле, твоя безмерная любовь, волею Всевидящего получившая крошечную душу и тело.

— Ваша Светлость, — Нокс подошел ближе к кровати, заискивающе глядя на герцога, — мне кажется, вам следует попросить царя, чтобы в замок прибыли целители из столицы. Лэйн не справится.

Касс резко сел, лихорадочно сверкнув глазами.

— Надо позвать сюда эльфов. Они лучшие целители в серединных землях.

— Да, но… — развел руками Нокс. — Захотят ли эльфы сюда приехать?

— Элл никогда не откажет Оливии в помощи, — вскочил с кровати Ястреб. — Я сейчас же свяжусь с эрмирами на границе с Айвендриллом и передам для светлого Владыки послание, — у самой двери герцог повернулся к Лэйну: — Сынок, я быстро. Продержишься без меня немного?

В глазах мальчика загорелся лучистый свет: теплый, искристый, идущий из самой глубины его чистой души.

— Я справлюсь. Иди, — дрогнувшим от избытка чувств голосом, сообщил Лэйн. — Отец…

— прошептал мальчик вслед уходящему мужчине. Поцеловав Оливию в щеку, ребенок нежно погладил охотницу ладошкой. — Мы ведь продержимся? Правда, Ли?

— Она сильная, — крепко сжал руку девушки Джедд. — Сдаваться она не умеет. Моя девочка будет бороться до последнего.

* * *

Оливия действительно боролась. По совету лекаря Нокса, в ожидании приезда эльфов, Касс погрузил ее в глубокий сон, так как в таком состоянии нагрузка на ее

организм была минимальной, и последующие дни для Касса стали настоящим испытанием. Никого, кроме Джедда и Нокса, герцог в свою комнату не пускал. Отказавшись от слуг, он ухаживал за женой и Лэйном самостоятельно. Мальчишка, поселившийся на кровати возле Оливии, хоть и уверял, что не устает и чувствует себя прекрасно, на самом деле тратил очень много сил. Маленькому целителю для восстановления резерва нужны были положительные эмоции, и, загоняя своих демонов отчаяния и страха поглубже, Касс пытался развлекать Лэйна как мог: читая ему книжки, обучая простейшим приемам магии и рассказывая веселые истории, хотя изображать спокойствие и хладнокровие с каждым днем становилось все труднее. Герцог не спал трое суток. Опасаясь, что Оливию снова будут мучить кошмары, по ночам он чутко прислушивался к дыханию жены, не выпуская ее ладони из своих рук. Глядя на нее, такую беззащитную, бледную, хрупкую, Касс еще острее чувствовал тяжесть груза своей вины и, опуская его на весы совести, сам себе не находил прощения. Всю жизнь полагавшийся только на собственные силы, все эти дни герцог молился, молился и верил, что Элл не подведет и помощь вот-вот придет.

К вечеру четвертого дня в герцогские апартаменты примчался архонт, встревожено сообщив, что к замку приближается войско.

— Наконец-то, — облегченно вздохнул Касс. — Это эльфы.

Фрэмвор отрицательно качнул головой, беспомощно посмотрев на хозяина.

— Это не эльфы, Ваша Светлость. Это войско Аххада, и они идут под знаменами Магрида Великого.

Касс гневно сжал кулаки, задержав на секунду дыхание, а потом, повернувшись к Джедду, холодно приказал:

— Поднимай воинов на стены и готовь метательные орудия. Я подойду через несколько минут. И найди Грасси. Пусть она посидит с Лэйном.

— Вы собираетесь воевать с царем? — растерянно проводил взглядом исчезающего мастрима Фрэм. — Но это же бунт!

— Ваш. Хозяин. Я! — отчеканил в лицо архонта герцог. — Клятву верности вы давали мне! И я приказываю убивать любого, кто переступит оградительную черту Ястребиного Когтя. Того, кто ослушается — собственноручно сброшу со стены.

— Я понял, господин, — покорно склонил голову архонт. — Я передам ваше распоряжение.

Мужчина удалился, а Касс пристегнув меч, подошел к испуганно прижавшемуся к Оливии Лэйну.

— Ты остаешься за старшего, Лэйни. Ничего не бойся. Все будет хорошо, сынок.

— А ты надолго? — закусил губу мальчик.

— Нет, — герцог взъерошил волосы на макушке ребенка и лукаво ему подмигнул. Сейчас кое-что укорочу одному красноглазому дядьке, и сразу вернусь.

* * *

Герцог не спал трос суток. Опасаясь, что Оливию снова будут мучить кошмары, по ночам он чутко прислушивался к дыханию жены, не выпуская ее ладони из своих рук. Глядя на нее, такую беззащитную, бледную, хрупкую. Касс еще острее чувствовал тяжесть груза своей вины и, опуская его на весы совести, сам себе не находил прощения. Всю жизнь полагавшийся только на собственные силы, все эти дни герцог молился, молился и верил, что Элл не подведет и помощь вот-вот придет.

К вечеру четвертого дня в герцогские апартаменты примчался архонт, встревожено сообщив, что к замку приближается войско.

— Наконец-то, — облегченно вздохнул Касс. — Это эльфы.

Фрэмвор отрицательно качнул головой, беспомощно посмотрев на хозяина.

— Это не эльфы. Ваша Светлость. Это войско Аххала, и они идут под знаменами Магрида Великого.

Касс гневно сжал кулаки, задержав на секунду дыхание, а потом, повернувшись к Джедду, холодно приказал:

— Поднимай воинов на стены и готовь метательные орудия. Я подойду через несколько минут. И найди Грасси. Пусть она посидит с Лэйном.

— Вы собираетесь воевать с царем? растерянно проводил взглядом исчезающего мастрима Фрэм. Но это же бунт!

— Ваш. Хозяин. Я! отчеканил в лицо архонта герцог. Клятву верности вы давали мне! И я приказываю убивать любого, кто переступит оградительную черту Ястребиного Когтя. Того, кто ослушается — собственноручно сброшу со стены.

— Я понял, господин, — покорно склонил голову архонт. — Я передам ваше распоряжение.

Мужчина удалился, а Касс, пристегнув меч, подошел к испуганно прижавшемуся к Оливии Лэйну.

— Ты остаешься за старшего, Лэйни. Ничего не бойся. Все будет хорошо, сынок.

— А ты надолго? — закусил губу мальчик.

— Нет, — герцог взъерошил волосы на макушке мальчишки и лукаво ему подмигнул. — Сейчас кое-что укорочу одному красноглазому дядьке, и сразу вернусь!

В комнату вбежала запыхавшаяся Грасси, и Касс, придержав ее за руку, осторожно предупредил:

— Мальчику и герцогине нужны абсолютный покой и положительные эмоции. Не вздумайте здесь плакать и причитать.

— Я поняла, хозяин, — мгновенно натянула на лицо улыбку Грасси.

Касс обернулся на выходе, скользнув взглядом по спящей Оливии, потом бессильно выдохнул и быстрым шагом последовал на улицу.

* * *

В замке бурлило невиданное оживление: воины герцога бегом пересекали внутренний двор, живыми ручейками поднимаясь на стены; в центре плаца уже успели разжечь костры, на которых кипятили смолу для снарядов; из кузни выносили партии мечей и стрел, а стоявший у подъемных ворот Джедд громко раздавал четкие и спокойные приказы.

— Сколько людей пришло с Магридом? — озабоченно поинтересовался у мастрима Ястреб, после того как приказал заблокировать захаб.

— Пара сотен, — следуя за герцогом на стену, сообщил Джедд. — И у них нет с собой ни осадных, ни метательных орудий, только мечи и стрелы.

— С северной стороны нет засады, вы проверили?

— Смотровые доложили, что нигде, кроме основной дороги, движения не обнаружено, но лучники на всякий случай заняли круговую оборону.

Поднявшись наверх, Касс наконец смог оценить обстановку. Судя по немногочисленному войску, пришедшему с Магридом — это была его стандартная охрана. После покушения на царя маршал лично отбирал и утверждал количество воинов, необходимых для сопровождения монарха, но радости тот факт, что Магрид явился к нему не с войной, герцогу не добавлял. Видеть его Ястребу было противно, а кроме всего прочего царь еще и явился не вовремя: Касс с минуты на минуту ждал эльфов, а люди Магрида стояли у них на пути.

Окружавший венценосца караул пересек дозволенную протоколом границу, и лучники Ястребиного Когтя по взмаху руки герцога сделали предупредительный выстрел.

Выпущенные стрелы с глухим звуком воткнулись в землю перед копытами везущих охрану лошадей, которые, резко встав на дыбы, едва не сбросили своих всадников.

— Следующий выстрел будет на поражение! — громогласный голос герцога эхом пронесся над водой, достигнув берега и стоявшего на нем монарха.

Магрид коротко кивнул головой, и его люди мгновенно отъехали назад, оставив царя в гордом одиночестве, непозволительно открытым и беззащитным, превратив в удобную мишень.

Касс зло выругался.

Это было нарушением всех предусмотренных мер безопасности. За такие недопустимые промахи маршал Аххада обычно безжалостно наказывал воинов, невзирая на лица и чины.

— Рокс, твою мать, — рявкнул на капитана царской стражи герцог, — немедленно закрыть царя! За то, что нарушили устав и подвергли жизнь правителя опасности — наказание двадцать плетей!

— Слушаюсь, маршал Оттон, — радостно крикнул мужчина, возвращаясь с остальными солдатами на прежние позиции.

— Убирайся, Магрид! — крикнул герцог.

— Касс, я пришел с миром, — Магрид напряженно всматривался в темную фигуру герцога на стене, надеясь, что он впустит в его в замок.

— Мне не нужен ни ты, ни твой мир, — бесстрастно отказал ему Ястреб. — Я сказал — убирайся!

— Эрмиры передали мне, с какой просьбой ты обратился к Владыке Ноэринну. Я хочу помочь, — в голосе венценосца появились просящие интонации, и Касс, сокрушенно покачав головой, ответил:

— Я сыт твоей помощью по горло. Лучшее, что ты можешь для меня сделать — это вернуться в столицу и больше никогда мне на глаза не попадаться.

— Касс, впусти меня. Я нашел кое-что в зале Эсклафидры, когда вы ушли.

Ястреб болезненно поморщился от одного упоминания о печати, а Магрид полез за пазуху, что-то вытащив оттуда.

— Очевидно, Оливия сорвала его с Дюранда, когда напала на него, — царь высоко поднял над головой медальон Мэрлина.

Инстинкты сработали безотказно. Касс даже подумать о чем-то не успел, просто спрыгнул с крепостной стены, в падении обернувшись ястребом. За секунды преодолев разделявшее их с царем расстояние, герцог опустился на землю и, вернув себе человеческий вид, вырвал из рук венценосца артефакт.

— Сынок, я… — попытался что-то сказать Магрид.

— Вы, наверное, неправильно меня поняли, Ваше Величество, — жестко оборвал царя Касс. — Я, как и Вы, своих решений не меняю. Все кончено. У вас больше нет сына, нет маршала и нет наследника престола. Я слагаю с себя все полномочия. Из меня выйдет отвратительный правитель, — без тени лукавства заявил герцог. — Я не умею и никогда не научусь жертвовать теми, кого люблю, во имя великой цели. Вам придется подыскать мне замену, — Касс пренебрежительно отвернулся, собираясь лететь в замок, потом, что-то вспомнив, остановился, небрежно бросив через плечо: — И я советую больше не пересекать границы домена Лаварр без моего согласия, потому что буду убивать любого, кто заявится ко мне без разрешения!

Потеряв к монарху всякий интерес, герцог, вновь мгновенно поменяв личину, черным ястребом взмыл высь, крепко удерживая в клюве артефакт предка. Опустившись у порога замка, Касс, оттолкнув с дороги архонта, протягивавшего ему одежду, помчался к Оливии. Ее жизнь была важнее глупых приличий, и только она имела для герцога значение в данный момент.

Грасси испуганно подскочила, а затем, покраснев до корней волос, потупила взгляд, когда ворвавшийся в спальню обнаженный хозяин стремительно пересек комнату, усевшись на постель жены. Вложив в ладонь герцогини круглый медальон, он сжал ее руку в кулак и мягко улыбнулся затихшему Лэйну:

— Все будет хорошо, малыш. Теперь все будет хорошо!

Хлопнув ресницами, Лэйн недоуменно покосился сначала на Оливию, потом на Касса.

— Эта штуковина лечебная? — имея в виду медальон, поинтересовался мальчик.

— Эта штуковина — волшебная, — впервые за все эти дни расслабленно выдохнул герцог. Одевшись, он вернулся на кровать, притянув к себе жену и сына.

— Ты чувствуешь какие-то изменения? — спросил у Лэйна Касс.

— Маленькому хорошо, он спит, — удивленно кивнул Лэйн, — а вот Ли какая-то странная…

— Как это — «странная»? — напрягся мужчина, с тревогой вглядываясь в лицо Оливии.

— Не знаю, — пожал плечиками ребенок. — Но она не такая, как всегда. Не могу объяснить… Не понимаю. Просто чувствую.

Нахмурившись, Касс поднялся, в задумчивости прошелся по комнате, а потом заявил:

— Значит, нельзя ее пока выводить из состояния сна. Придется дождаться эльфов.

— А они поймут, что с ней? — с сомнением посмотрел на Касса Лэйн.

— Должны понять, — нервно поскрежетал зубами Касс. — Их знания такие же древние, как этот мир. Если не они, то тогда больше никто не поймет.

В этот момент на пороге спальни возник Джедд, незамедлительно сообщив:

— Магрид и его люди уезжают, но им навстречу движутся эльфы.

— Наконец-то, — устало растер руками лицо Касс. — Разблокируйте захаб и опускайте мост.

— Но… — начал было Джедд.

— Не волнуйся за Магрида, он не станет мешать, — правильно понял его тревогу Касс. — Мы с царем выяснили наши отношения. Я больше ему ничего не должен.

— Тебе потом не вылезет это боком? — с опаской спросил герцога Джедд.

— Все, что могло, боком мне уже вылезло, — тяжело вздохнул Касс, повернувшись к Оливии. — Остальное не имеет никакого значения. Я ушел со службы.

Джедд ободряюще похлопал Ястреба по плечу и, забрав Грасси, покинул комнату.

* * *

Светлый Владыка не просто прислал в Ястребиный Коготь лучших целителей Айвендрилла — он явился сам.

Глядя на Элладриила, вошедшего в комнату во главе делегации эльфов, Касс понимал, что его ревность в данный момент неуместна и абсурдна, но ничего поделать с собой не мог. Мышцы нелюдя напряглись, тени злобно зарычали и стали рваться из тела, стоило поймать красноречивый взгляд Владыки, устремленный на Оливию.

— Ужасно выглядишь, — осмотрев с головы до ног осунувшегося, заросшего и мрачного герцога, заметил Элл. — Впрочем, вполне заслуженно.

— Спасибо, что привез ей помощь так быстро, — наступая на горло своей гордости, обронил Касс.

— Этого бы не случилось, если бы ты не забрал ее из Айвендрилла, — холодный, металлический голос эльфа оцарапал слух герцога, и он, не найдя слов в свое оправдание, виновато опустил голову. — Я могу остаться? — высоко приподнял бровь Элл.

Коротко кивнув, Касс отошел в сторону, позволяя Владыке приблизиться к постели жены.

Целители, обступив кровать со всех сторон, подняли над Оливией руки, и прижимавшийся к охотнице Лэйн испуганно метнулся взглядом к Кассу. Заметив ободряющий жест герцога, он расслабился, а потом стал с интересом разглядывать остроухих гостей. Один из них, к изумлению мальчика, оказался не эльфом, а человеком, к тому же совсем молодым, и этот факт невероятно заинтересовал ребенка, а поскольку, пока эльфы молча водили над Ли руками, делать ему все равно было нечего, Лэйн, смежив веки, полез рассматривать сердце молодого человека. Каково же было удивление мальчишки, когда он понял, что сердце принадлежит женщине. Вытаращившись на девушку-парня, Лэйн растерянно раскрыл рот и… тут же его закрыл, заметив, что незнакомка смотрит на него почти с мольбой.

— Плод ведет себя очень спокойно, — опустив руки, сообщил самый высокий и степенный эльф. — Проблем с ним не вижу. А вот состояние матери очень странное. У беременных, конечно, перестраивается организм и меняется аура, но такое я наблюдаю впервые. И магия какая-то агрессивная. Впечатление, что это не женщина, а спящий вулкан.

— Она и не женщина, в обычном смысле этого слова, — поведал Касс.

Эльфы как один повернулись к герцогу, недоуменно переглянувшись между собой.

— Ты о чем? — не понял Элл.

— Она дракон, — добил всех своим ответом Ястреб. — Огненный. Изначальный.

— Этого быть не может! — эльфы взбудоражено загудели, вновь вытянув над Оливией свои руки.

— Дракон, дракон! Огненный, — подтверждая сказанное Кассом, пискнул Лэйн. — Я летал на нем. Точно-точно, — закивал головой мальчишка.

— Тогда все понятно, — старший целитель отошел от кровати, обратившись к герцогу. — Я так понимаю, артефакт, который находится в руке у шейны Ollwе — родовой и защитный?

— Тогда все понятно, — старший целитель отошел от кровати, обратившись к герцогу.

— Я так понимаю, артефакт, который находится в руке у шейны ОПиге — родовой и защитный?

Касс согласно кивнул, испытующе глядя на эльфа.

— Пока он на ней — с ребенком ничего не случится, — обрадовал герцога тот. — Но… боюсь, что ваша жена больше представляет угрозу для окружающих, чем для себя. У нес не было в последнее время неконтролируемых вспышек гнева?

Касс замялся, а потом нехотя сообщил:

— Она разрушила дворец Магрида.

Эльфы слаженно отступили от кровати, с опаской глядя на спящую на ней хрупкую женщину.

— Частично, — уточнил герцог. И за дело.

— Понимаете, — продолжил эльф, — беременным свойственны резкие перепады настроения. Это нормально, учитывая то, что их организм претерпевает колоссальные изменения. Они становятся излишне обидчивыми и уязвимыми, могут закатить истерику на пустом месте, а могут и смертельно обидеться из-за сущего пустяка.

— Я в состоянии терпеливо относиться к сменам настроения жены, — буркнул Касс. — Меня это не пугает.

— Ваша жена — огненная драконица, — нравоучительно заметил эльф. — А огонь, вышедший из-под контроля, ведет себя непредсказуемо.

— Вы на что намекаете? — грозно зарычал Касс, надвигаясь на целителя. Что она сумасшедшая?

— Я не это имел в виду, — испугано попятился эльф. — Я хотел сказать, что ее нельзя оставлять без присмотра целителей.

— А за каким дохлым гоблином, спрашивается, я вас сюда позвал? — взвинченный до предела герцог выплескивал на эльфа накопившееся за последние дни напряжение.

— Это может продлиться довольно долго, — вскользь бросил остроухий.

— Живите здесь, сколько потребуется, — спуская пар, выдохнул Касс. — Если вы о деньгах, то я щедро заплачу.

— Ты спятил? — оскорблено вскинулся Элладриил.

— Прости, — покривился герцог. — Не хотел обидеть. Это все нервы.

— Мы собираемся вывести ее из сонного состояния и посмотреть на реакцию, — сообщил старший целитель.

— Хорошо, — согласно кивнул Касс, чувствуя, как сердце начинает учащенно биться в ожидании момента, когда Оливия откроет глаза.

— И еще, — эльф неожиданно перевел взгляд на Касса на Лэйна. — Вам очень повезло, герцог, что рядом с ней находился именно он. Целителей с таким даром я встречаю впервые. Невероятная природная интуиция. Такие, как он, рождаются раз в несколько сотен лет. Не хотите его отправит! учиться к нам, в Айвендрштл?

— Мой сын еще слишком маленький, чтобы покидать дом, — раздраженно отмел предложение Касс.

— Маленькие целители гораздо легче принимают и понимают свой дар. — заискивающе заметил эльф. Мы бы могли…

— Нет, я сказал! — из разъяренного герцога поползли тени, и целитель, стушевавшись, мгновенно умолк, переключившись на Оливию.

Повесив артефакт Мэрлина на цепочку, эльфы надели его на шею охотницы и только после этого осторожно проверили ее в сознание.

Как же Кассу хотелось в этот момент прогнать всех к мрачному Эрсбу, чтобы, оставшись с Оливией наедине, обняв ее крепко-крепко, больше никогда не выпускать из своих рук. Но все, что он мог — это молча смотреть, как она, скользнув растерянным взглядом по склонившимся над ней незнакомым лицам, вдруг увидела ЛэГгна и, протянув мальчику руки, светло улыбнулась.

— Лэйни, солнышко!

В ее голосе было столько нежности и тепла, что у Касса невольно вырвался облегченный ВЗДОХ — СЛИШКОМ громкий, неожиданно привлекший внимание Оливии.

Она повернула голову, обнаружив стоящего в изножье кровати герцога. Их взгляды встретились, застыли в пронзительном противостоянии, и глаза охотницы медленно стали заполняться слезами, а потом начался кошмар…

Тяжелые шторы на окне вспыхнули, словно промасленные тряпки; из камина, ухнув, вырвалось обезумевшее пламя; стекла пошли сеткой трещин и комнату тряхнуло, как от подземного толчка.

Перепуганные целители шустро зашевелили пальцами, усыпляя герцогиню, а Касс и Элл, сорвав со стен пылающий текстиль, быстро устранили пожар.

— Я же говорил! — пробормотал эльф, утерев рукой покрывшийся испариной лоб. — У нее неконтролируемые выплески магии.

— Я заметил, что ее эмоциональный фон был нормальным, пока она не увидела его, — один из целителей обвиняющее наставил на Касса палец, и все остальные, повернувшись, посмотрели на герцога, как на потенциального преступника.

— Очевидно, шейна Ollwе очень остро на вас реагирует, — предположил старший эльф.

— А ей сейчас категорически противопоказаны сильные эмоции и любой негатив. Может, вам лучше выйти?

Касс беспомощно устремил взор на жену, сжал челюсти до отчетливого зубовного скрежета, а затем, резко развернувшись, покинул комнату.

Внутри герцога шла самая настоящая война: он разрывался между желанием выпустить теней, чтобы разгромить к Раннагарру все вокруг, и безумной потребностью вернуться в спальню, забрать Оливию и Лэйна и уехать с ними куда-нибудь подальше, где никто и никогда их не найдет, но прекрасно понимая, что ни того, ни другого он сделать не может, просто задыхался от бессилия.

— Ну, что там? — взволнованно окликнул Касса в коридоре Джедд. — Как Ли? Что говорят остроухие?

С тоской посмотрев на мастрима, герцог, грустно улыбнувшись, ответил:

— Зайди. Тебе-то она точно будет рада.

Мастрим, не придав странному поведению герцога никакого значения, опрометью помчался к своей девочке, а Касс, постояв несколько секунд на месте, отдал приказ заламывающей руки под стенкой Марси принести ему графин виски и поплелся в кабинет с единственной целью — напиться.

* * *

Оливия смотрела на обилие эльфов, каким-то непонятным образом заполонивших комнату, и никак не могла понять, откуда они здесь взялись.

Последнее, что она помнила — это то, как, выбежав из зала Эсклафидры, кричала на Касса, захлебываясь в накатывающих на нее волнах обиды и разочарования. Говорила что-то злое, обещала отнять сына… Хотела сделать ему также больно, как он сделал ей, а дальше — темный провал, какая-то опустошающая трясина, безнадежно затягивающая ее в страшное болото.

Под боком что-то зашевелилось. Оливия отвела взгляд от целителя Вадыки Ноэринна, мастера Манэльдора, обнаружив рядом с собой Лэйна.

— Лэйни, солнышко, — губы сами собой растянулись в улыбке от одного взгляда на ребенка.

В наступившей тишине чей-то громкий вздох показался таким выразительно-облегченным, что охотница невольно повернулась.

Их с Кассом разделяло всего несколько эртов, но они почему-то показались девушке непреодолимой преградой длиной в бесконечность. На секунду Ли даже засомневалась, что видит перед собой мужа. Он сам на себя был не похож: всклоченные, в жутком беспорядке волосы; потемневшие, ввалившиеся глаза; лицо заросло жесткой щетиной, но все тот же пронзительно-зеленый взгляд, кроящий ее сердце и выворачивающий душу. Слезы навернулись на глаза, и жгучая обида с новой силой плеснулась в груди, накрывая девушку шквалом противоречивых эмоций. Зачем он так с ней? За что? Что плохого она ему сделала?

Вокруг началась какая-то странная суматоха, а Ли все смотрела с немой укоризной в глаза мужа, не в силах разорвать их зрительную связь. Манящая темнота вдруг ласково ее позвала к себе и, укутав в теплые объятья, унесла в какое-то странное место, где было уютно, спокойно и очень тихо. Спустя время издалека стали доноситься приглушенные звуки, нарастая, они рассеяли сгустившуюся вокруг тьму, а потом, открыв глаза, Оливия увидела сидящего рядом с собой Элла.

— Рада видеть тебя в добром здравии, — проронила Ли, отметив для себя, что вид у эльфа вполне цветущий и на смертельно больного он уж точно не похож.

— Я должен за это благодарить тебя, — Элл поднес ладонь Оливии к губам, нежно целуя ее пальцы.

Ли недоуменно посмотрела на стоявшую за спиной светлого Владыки Амирэль, а заметив, что девушка быстро помотала головой из стороны в сторону, со вздохом произнесла:

— Не стоит благодарности, Mеlеtyаldа.

— Стоит, Eаthаri, — загадочно улыбнулся эльф, еще крепче сжав ее руку. — Ничего не изменилось, nin оге*(мое сердце*). Amin mаbаryn lе nеd Ai'vеndrill, mаnеn еm mаnkаlе'n* (Я заберу тебя в Айвендрилл, как мы и договаривались*).

Оливия растеряно моргнула, недоуменно уставившись на Элладриила. Что значит «заберет в Айвендрилл»? Зачем это еще? В голове тревожно запульсировало. Девушка вдруг вспомнила, что в порыве гнева пообещала мужу, что уедет к эльфам, и под сердцем липкой лужей стал растекаться безотчетный страх. Неужели…

— Как ты здесь оказался? — срывающимся голосом спросила Ли.

— Kеthаvеl позвал, — подтвердил страшную догадку девушки эльф.

В груди мучительно заныло, и лицо Владыки стало расплываться из-за мгновенно хлынувших слез.

Всевидящий, значит, она никогда ничего не значила для Ястреба, раз он с такой легкостью готов отказаться от нее и отдать Эллу? Как ненужную вещь! Как надоевшую игрушку… Горестные рыдания рвались из горевших огнем легких, и охотница даже не задумывалась над тем, что подумают о ней окружающие.

— Ли, миленькая, любимая, не надо. Тебе нельзя. Ты навредишь и себе, и маленькому.

Я четыре дня вас пытался сберечь, а ты сейчас все испортишь!

Слова Лэйна прозвучали, как отрезвляющий ушат ледяной воды. Судорожно вдохнув и выдохнув, Оливия накрыла живот руками, медленно успокаиваясь.

— Как четыре дня?

— Ты все это время спала, — пояснил мальчишка. — Касс тебя усыпил, чтобы тебе не стало хуже.

— Касс? — недоверчиво переспросила Ли.

— Ну, а кто еще? — успокаивающе погладил по голове Оливию Лэйн. — Мы ждали, что приедут эти и помогут тебе, — указал взглядом на эльфов ребенок.

— Помогут? — Ли растревоженным взглядом заскользила по напряженно застывшим фигурам целителей Айвендрилла, и выступивший вперед мастер Манэльдор стал очень доходчиво объяснять суть проблемы.

Когда он закончил, Оливия окончательно взяла себя в руки. Очень пригодилось умение мастрима: сосредотачиваясь на главной цели, отметать все ненужное и второстепенное. Сейчас самым главным для Оливии был ребенок, и страх его потерять глушил все остальные чувства. Она готова была выполнять любые, самые абсурдные указания, спать по полдня, не вставать с постели и терпеть постоянное присутствие эльфов и Элла рядом с собой, лишь бы с малышом ничего не случилось. Приподнявшись на подушках, девушка спокойно обратилась к Лэйну:

— Найди Марси и Фэлис, пусть принесут мне поесть. Я ведь теперь, кажется, должна много есть?

Лэйн радостно чмокнул охотницу в щеку и, спрыгнув с кровати, помчался искать служанок. У двери он обернулся, сурово погрозив пальцем целителям:

— И смотрите мне, расстроите Ли — я вашим ушам проблему организую почище, чем Ойгору Тонси!

Мужчины изумленно переглянулись, а Ли, вспомнив проблему начальника караула, три дня не вылезавшего из нужника, широко улыбнулась, представив выстроившихся туда в очередь эльфов.

* * *

От необходимости объясняться с Эллом Оливию избавил пришедший после ухода Лэйна Джедд. Никогда еще охотница не была так рада видеть друга. Он был тем нерушимым кирпичиком, заложенным в фундамент ее жизни, который, несмотря на все потрясения и бури, крепко удерживал ее на ногах. Грубые, мозолистые ладони обняли ее лицо, и Ли буквально прошило насквозь идущей от охотника любовью и нежностью.

— Детка… — в уголках глаз мужчины пролегли добрые морщинки-лучики, глядя на которые Оливии захотелось улыбаться. — Ты что же это болеть вздумала? Ты ли это?

— Больше не буду, — крепко обняла за шею Джедда Ли. — Обещаю.

— Вот это другое дело! Это моя девочка! — довольно усмехнулся рыжий.

— Не уходи, — шепнула другу на ухо Ли. — Не оставляй меня с ними.

Джедд настороженно прищурился, разглядывая эльфов, а потом сурово гаркнул:

— А что это вас тут так много? Вы, я так понимаю, и вовсе не целитель? — повернувшись к Эллу, заметил Джедд. — Нечего здесь моей девочке глаза мозолить! Пусть кто-то один останется, а остальные дуйте-ка отсюда в соседнюю комнату! Ежели понадобитесь — позовем.

— Амир, останьтесь, — попросила Ли, когда эльфы, недовольно насупившись, стали переходить на ее половину.

Девушка поежилась под пристальными взглядами эльфов, а когда за ними закрылась дверь, шумно вздохнула:

— Ами, скажи честно, все так плохо? — выпалила Оливия.

— Ну что вы, шейна Оливия, — поспешила ее успокоить Амирэль. — Если вы будете вести себя так, как сейчас, то все будет замечательно.

— Тогда зачем ко мне привели целую армию целителей? — не поняла Ли.

— Вы же знаете Владыку, — невесело усмехнулась девушка. — Всех на ноги поднял, когда узнал, что вам плохо.

— Почему ты не сказала ему, что это ты ему жизнь спасла? — поинтересовалась Оливия. Ами неожиданно покраснела и бессвязно пробормотала:

— Не сложилось как-то… да и не до того было.

Не будь рядом Джедда, возможно, Ли расспросила бы девушку поподробнее, но, видя ее смущение, развивать эту тему не стала. К тому же в комнату прибежали Марси и Фэлис, а следом за ними Лэйн притащил Таргу, которая, умиленно глядя на Оливию, кудахтала, как наседка, пытаясь выяснить, что вкусненького приготовить хозяюшке и чего ей охота пуще всего.

Оливия совершенно не ожидала такой трогательной заботы от слуг, пытавшихся выполнить любое ее желание и каприз. Стоило охотнице поморщиться, взбивая излишне жесткую подушку, как через минуту служанки волокли ворох пуховых, обкладывая ими госпожу со всех сторон. Щурясь от яркого света, льющегося из окна, Ли ладонью прикрыла глаза, и спустя мгновение в спальню примчались Грасси и Линдт, предлагая ей образцы ткани для новых штор. В комнате мгновенно появлялось все, о чем бы Оливия случайно ни заикнулась. Перед ней разве что на носочках не плясали, хотя, наверное, сделали бы и это, стоило только попросить.

Что самое странное — эльфов обитатели Ястребиного Когтя почему-то совершенно не жаловали. При любом удобном случае Тарга, когда несла в комнату поднос с едой, норовила толкнуть кого-нибудь из остроухих, стоявших у нее на пути, своими крутыми бедрами. Да еще и добавить, мол, понаехали тут, пройти негде! Больше всех почему-то доставалось Элладриилу: на него вечно что-то выливали, просыпали и намеренно наступали на ноги. Глядя на ничуть не раскаивающиеся лица слуг, Ли догадывалась, что это какой-то сговор, только причину такой неприязни откровенно не понимала.

Окруженная вниманием, любовью и теплом, Оливия старалась думать только о хорошем, загоняя тоскливые мысли о муже в самые дальние уголки своей души. Она не видела его уже несколько недель, и сердце каждый раз болезненно сжималось, когда в ожидании его появления на пороге комнаты вновь появлялся кто-то другой. Странно было и то, что никто из слуг не упоминал его имени, словно его и не было в замке. Но Ли точно знала, что он здесь. По ночам ей чудился его шепот, нежное прикосновение рук и губ, и тогда под утро Оливия просыпалась со слезами на глазах, чувствуя, что в воздухе витает его запах, но его самого рядом не было. Это было каким-то наваждением, болезнью, навязчивой манией.

Спустя месяц Оливия не выдержала и, выбрав момент, осторожно спросила Лэйна, в какой комнате живет Касс, ведь его собственную сейчас занимала она.

Мальчик растерянно заметался взглядом по сторонам, потом пробормотал что-то невнятное о большой занятости герцога и перевел разговор на другую тему.

Ли каждый день старательно уговаривала себя, что все хорошо и что у нее есть все, что нужно для счастья: Джедд, Лэйн и ее малыш. Остальное не важно. Не имеет значения. Но в памяти вновь и вновь всплывало лицо мужа, и так сильно хотелось заплакать, что Оливии с трудом удавалось сделать вдох и перевести дыхание.

А на улице в полную силу вступила весна. В раскрытое окно врывался солнечный день, наполненный ароматом цветущих вишен и голосами птиц, напоминающих Оливии о лесе и свободе. Манэльдор наконец разрешил вставать с постели и ходить по комнате, но охотнице ужасно хотелось выйти на воздух, а еще больше — полежать на душистой траве, глядя на проплывающие по небу облака.

После долгих уговоров, Лэйну и Джедду все-таки удалось упросить эльфов позволить вынести Оливию на улицу, для начала всего на полчаса, и то под присмотром целителей.

Одевшись, Ли в нетерпении ждала Джедда, а когда вместо него на пороге возник Касс, забыла вообще обо всем на свете. Ноги предательски задрожали, отказываясь держать; корзинка с продуктами, собранная Таргой, выскользнула из ослабевших рук; а слезы, повинуясь только им понятной причине, ручейками побежали по щекам.

Она не видела мужа такую бесконечную прорву времени, что забыла, как он выглядит. Касс показался ей каким-то исхудавшим и больным, а может, это просто слезы мешали хорошо рассмотреть его лицо. И сколько бы она ни твердила себе, что ей все равно и что им с маленьким никто больше не нужен — это лицо было таким родным и любимым, что в груди становилось тесно и невыносимо больно от собственной беспомощности и невозможности сопротивляться эмоциям, выходившим из-под контроля, стоило его увидеть.

Лицо Касса вдруг исказилось гримасой ужаса, глаза полыхнули яркой зеленью и, падая в темную пустоту, Ли успела заметить, что вокруг нее почему-то жарко пылает пламя.

Она очнулась уже на кровати, окруженная встревоженными эльфами, Джеддом, Лэйном и перепуганными слугами. Не найдя среди всей этой толпы того одного, кто сейчас был ей так нужен, Оливия тихо спросила:

— А где герцог?

— Он уехал, — сообщил Манэльдор. — Он решил, что вам лучше пока не встречаться. Вы слишком расстраиваетесь, когда его видите.

Еще больше Ли расстраивалась из-за того, что не видела Касса, но говорить об этом эльфам не было никакого смысла. Для себя охотница решила, что больше не будет ни спрашивать, ни думать о нем. Это было слишком больно, а для нее сейчас не было ничего важнее ребенка, которому ее душевные метания были совершенно противопоказаны.

Так совершенно незаметно прошла весна и наступило лето. Оливия чувствовала себя прекрасно. И поскольку ее здоровье больше не вызывало у эльфов опасений, ей теперь разрешали подолгу гулять с Джеддом и Лэйном по лесу, кататься на лодке по озеру и даже стрелять из лука, устраивая незабываемое зрелище для обитателей Ястребиного Когтя. Бездействие за недели, проведенные в постели, Оливии порядком надоело, и, наверстывая упущенное, она с удовольствием пыталась помогать Тарге на кухне, хотя в итоге ее помощь все равно заканчивалась кормежкой, потому что хитрая кухарка то и дело подсовывала ей какие-нибудь вкусности, устоять перед которыми выдержки у Оливии совершенно не хватало. В свои брюки из-за располневшей талии Ли неожиданно перестала влезать, поэтому перешла на свободные платья, как-то потихоньку привыкая к ним и искренне удивляясь, почему всегда считала их такими неудобными.

* * *

Однажды вечером, когда Оливия наблюдала за тем, как ловко Грасси вышивает рубашечку для ее сына, в комнату пришел Джедд, и вместо обычной, ни к чему не

обязывающей беседы, вдруг завел разговор о путешествии. Он начал издалека, вспоминал о том, сколько миль они с Оливией прошагали по дорогам Аххада и как скучно должно быть после такой жизни сидеть на одном месте и ничего не делать.

— Джедд, ты что, хочешь уехать от меня? — испугалась было Оливия.

— Детка, ты что? — растерялся мастрим. — Куда я от тебя уеду? Тем более сейчас. Облегченно вздохнув, Ли улыбнулась, пересев мастриму на колени и уложив ему на плечо голову.

— И что ты задумал? — лукаво прищурилась охотница.

— Хочу показать тебе одно место, — мастрим накрыл крепкой ладонью ее живот. — Ему и Лэйну должно понравиться.

— Джедд, ты серьезно? — не поверила Ли. — Я вроде не в том положении, чтобы сейчас путешествовать.

— Слушай больше этих зануд остроухих, — кисло скривился Джедд. — Надоели они мне, как пустая похлебка. Это их бабы изнеженные, чуть в боку закололо — в обморок падают, а ты у меня разве такая? И потом, я же тебя не на лошади везти собираюсь, а в карете, с удобствами, да еще и служанок с собой прихватим, Амирку опять же для подстраховки возьмем… Ночевать в гостиницах будем, а днем ехать. Устанешь сидеть

— пешком пройдемся, и ногам польза, и ребенку. Ну?

— А это далеко? — сказать по правде, идея развеяться и сменить обстановку Оливии очень понравилась, да и срок пока позволял. Тем более, что когда родится ребенок, у нее возможности куда-то отлучиться из дома уже очень долго не будет.

— Дней за пять тихим ходом доберемся, — прикинул Джедд.

Оливия, поразмыслив, решила, что на путь туда и обратно уйдет неделя, которая особой погоды не делает, и, широко улыбнувшись, согласилась.

— Ну, вот и славно! — хлопнул в ладоши Джедд. — Завтра с утречка и поедем, пока этот остроухий зануда не вернулся.

Такими нелестными эпитетами Джедд всегда одаривал Элла, утверждая, что он больше похож на бабу, чем на нормального мужика. Светлый Владыка на несколько дней уехал по делам в Айвендрилл, и мастрим, выпроваживая его из замка, завуалированно заметил, что эльф сильно загостился и пора бы уже и честь знать. Честно говоря, охотница тоже радовалась его отъезду. Поскольку служанки и Лэйн без присмотра ее никогда не оставляли, то поговорить с ней откровенно Эллу до сих пор не удавалось, но даже одного его взгляда Оливии было достаточно, чтобы понять, какие чувства к ней испытывает мужчина, правда, слышать о них девушке совсем не хотелось.

Оливия, собираясь в дорогу, наивно посчитала, что ехать они будут налегке, поэтому, когда утром обнаружила в дворе пять карет, груженых сундуками, десяток слуг, собиравшихся их сопровождать, и целое войско во главе с Рамсом, откровенно растерялась.

— Джедд, а Таргу ты зачем с нами тащишь?

Кухарка, расплывшись в сладкой улыбке, тут же затарахтела:

— Ну как же, хозяюшка, а кто же вас кормить в дороге будет? На этих постоялых дворах не пойми какую дрянь стряпают! А я все свеженькое для вас и маленького приготовлю.

— А охраны зачем столько? — обреченно вздохнула Ли. — Я же не Магрид Великий, чтобы меня с армией сопровождать?

— Для меня вы ценнее, чем Магрид Великий, — с достоинством ответил Рамс, и Ли, окончательно обалдев от такого ответа, подхватила Амирэль и Лэйна, желая быстрее скрыться в карете от излишне внимательных взглядов воинов мужа.

Только отъехав на несколько десятков миль от замка, Ли поняла, как она соскучилась по свободе. Жадно вдыхала свежий воздух, врывающийся в раскрытое окошко, радуясь каждому глотку. Лэйн радовался еще больше: каждый раз, глядя на Оливию, он говорил, что у нее появился румянец и глаза сверкают, как капли росы.

Это было самое замечательное путешествие за всю жизнь Оливии. По пути следования она частенько просила остановить карету и, взяв Лэйна, Грасси и Ами, гуляла по лесу, наслаждаясь теплом, солнцем и хорошей погодой. Сидя на какой-нибудь полянке, она, прислонившись спиной к дереву, вытягивала ноги и, щурясь от яркого света, с улыбкой наблюдала за Лэйном, плетущим для нее венок из цветов.

Гостиницы, в которых они ночевали, были на удивление новыми и чистыми, словно кто-то их специально построил, ожидая приезда Оливии, и что самое странное, на вечно сующую в котлы носТаргу на кухнях почему-то никогда никто не ругался.

К обеду пятого дня Оливия задремала на плече у Джедда, а когда карета неожиданно остановилась и мастрим, ласково погладив ее по щеке, сказал: «Просыпайся, детка, мы приехали», девушка решила, что они добрались до очередной гостиницы. Даже не глянув в окно на расположение постоялого двора, Ли, зевнув, подобрала юбки, собираясь выйти из кареты — и неожиданно обнаружила, что двор вместо привычной утоптанной земли выложен гладкой брусчаткой. Резко подняв голову, охотница судорожно вздохнула и, прижав к губам дрожащие пальцы, прошептала:

— Всевидящий, это же Доу Драххар!

Он был таким, каким Ли его помнила. В своих снах она тысячи раз поднималась по мраморной лестнице, на ступенях которой, кутаясь в крылья, спали каменные драконы. Стрельчатые окна, оправленные в каменную резьбу, сохранили цветную мозаику, и только сейчас Оливия смогла разглядеть, что в ее узоре тоже отчетливо просматривается летящий над облаками дракон.

У крыльца полукругом выстроились слуги. Потрясенно разглядывая их лица, Ли вдруг увидела своего грума.

— Хорн, — всхлипнула девушка, бросаясь на шею вырастившему ее старому слуге. — Ты жив!

— Жив, маленькая госпожа, — сквозь слезы улыбался конюх. — Я и не надеялся, что увижу вас когда-нибудь снова. Счастье-то какое!

— Хорн, я вроде как уже не маленькая, — рвано вздохнула Оливия, вытирая мокрое лицо старика.

— Для меня вы всегда будете маленькой, — шепнул Хорн. — Такой, какой я вас помню — с драными штанами, синяками на коленках и с поцарапанными ладошками. Ох, и сорванцом же вы были!

Оливия закрыла ладонями лицо, не в силах справиться с нахлынувшими на нее воспоминаниями.

Дом, родной дом! Она стояла у его порога, не веря, что это не сон. Скитаясь с Джеддом по просторам средиземья, она жила тайной надеждой, что однажды сможет вернуться сюда.

— Спасибо! — подавшись к мастриму, Ли уткнулась в его грудь лицом, стараясь успокоиться и не расплакаться.

— Не мне, детка, — грустно улыбнувшись, Джедд погладил ее волосы. — Ему! — кивнул в сторону охотник.

Не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто стоит за ее спиной. Оливия чувствовала его каждой своей клеточкой. Руки опять стали трястись, голова кружиться, а земля ускользать из-под ног. Всевидящий, и почему она так на него реагирует? Больше всего Ли боялась, что сейчас упадет в обморок, а когда очнется, Касс опять исчезнет.

Сильные руки мужа подхватили ее, едва она стала сползать на землю, и это прикосновение было таким же ошеломляющим и мощным по диапазону захлестнувших Оливию чувств, как разыгравшаяся морская стихия, девятым валом накрывающая тонущие корабли. Словно слепая, Оливия цеплялась руками за плечи Касса, пьянея от его запаха, ощущая острую потребность дышать им, как воздухом — спасительным и живительным, без которого она просто медленно умирала. Он нес ее куда-то, а в голове Оливии, как у сумасшедшей, прочно сидела одна единственная мысль: «Только не останавливайся»! Было совершенно не важно, куда он идет и зачем — хоть на край света, лишь бы с ней, лишь бы не отпускал.

Касс все же остановился, и Ли, как маленькая, закрыла глаза, не веря, что сказка закончилась, не желая лишаться тепла мужа, по которому она изголодалась за мучительно долгие месяцы его отсутствия.

— Я думаю, ты захочешь побыть здесь немного одна.

Всевидящий, от одного его голоса — низкого, бархатного, немного рычащего — по позвоночнику колко поползли мурашки. С трудом сделав вздох, Оливия разлепила веки, и ее взгляд поймал в фокус золотой диск солнца, ласково выглядывающий из-за белых подушек облаков. Бескрайним зеленым морем, до самого горизонта простирался лес: величественный и старый, хранящий память веков и мудрость времен. Он был таким же, когда маленькой девочкой Ли прибегала на эту гору, чтобы увидеть восход солнца, и будет таким же, когда сюда, спустя десяток лет, станет приходить ее подросший сын. Это место было ее любимым, с тех пор, как Ли себя помнила. Но как об этом узнал Касс?

— Эту скалу называют Драконьим Камнем, — тихо произнес герцог. — Твой отец просил похоронить его именно здесь, на том месте, которое ты больше всего любила.

Касс осторожно поставил Оливию на ноги перед плоским черным камнем, на поверхности которого было красиво выгравировано имя ее отца — граф Эверос Рине Торвуд.

Ли провела рукой по нагревшемуся от солнца надгробию, и удерживаемые упрямством и остатками воли слезы хлынули сплошным потоком, снимая с души такой же тяжелый камень, как тот, под которым сейчас покоился ее отец.

— Папа, — упав на колени, Ли прижалась щекой к могиле. — Это я, твоя Лив. Я вернулась домой.

Перед глазами плыли картины прошлой жизни, такие яркие и живые, словно она снова вернулась в детство. Словно не было этой долгой дороги к дому, полной испытаний, боли и потерь. Словно яркий солнечный день, как много лет назад, дарил маленькой худенькой девочке, простирающей к небу ладошки, надежду в счастливое завтра и веру в бесконечную доброту творца.

Неизвестно, сколько времени Ли просидела так — прижимаясь к теплому камню и орошая его своими слезами. Время для нее остановилось, стирая границы между прошлым и настоящим, и стоя на распутье дорог, Оливия искала свой путь, ведущий ее в будущее, то, которое она построит сама, забыв прошлые обиды, простив свои и чужие ошибки и выбрав вместо ненависти и мести любовь.

— Не нужно, Лив, тебе нельзя так сильно расстраиваться, — Касс поднял Оливию с земли, словно пушинку, быстрым шагом унося вниз по дороге, ведущей к замку. — Отдыхай, хватит с тебя волнений на сегодня, — глаза герцога засветились изумрудной зеленью, и Ли, проваливаясь в их глубину, мгновенно уснула.

Касс смотрел в ее заплаканное лицо, и в груди так невыносимо болело, что было трудно дышать. Как же он скучал по ней. Без нее он не жил — просто существовал. Заливал себя каждый вечер горьким хмельным пойлом, надеясь, что алкоголь хоть немного притупит боль. Ему не становилось лучше, и облегчения тоже не было, приходило лишь отчаяние и понимание неотвратимости судьбы, заставляющей его так дорого платить за ошибки, ошибки, на исправление которых времени у него уже не оставалось. Хотя Касс не был уверен, что что-то еще можно было исправить. Он сам все испортил. Предал доверие. Он должен был сказать ей правду в ту же ночь, когда, надевая на ее шею медальон, знал, что назад дороги уже не будет. Он ведь понимал, что поступает эгоистично и бесчестно, но спрашивая себя сейчас, будь у него такой шанс — все вернуть назад, сделал ли бы он иначе, Касс готов был поклясться, что нет. И не потому, что ему и Аххаду был нужен наследник, а потому, что в этом ребенке заключалась вся его бесконечная любовь, нежность и благодарность той, которая научила его прощать и ценить жизнь. Касс хотел этого ребенка. Хотел, чтобы после его смерти рядом с Оливией всегда находилась часть его сердца и души, не вызывающая у жены горького разочарования, ведь глядя на их сына, она никогда не станет сожалеть о том, что он у нее есть.

Войдя со спящей женой в замок, Касс, поднявшись в приготовленную для нее спальню, уложил девушку на кровать и, присев рядом, взял в руку ее тонкую ладонь. Наверное, это было глупо и нелепо, но Кассу очень хотелось посмотреть, как будет смотреться на ее пальце обручальное кольцо, которое он все эти месяцы носил с собой. Он заказал его еще перед отъездом в Грэммодр, в надежде, что Оливия примет его вместе с признанием в любви. Зная, что она не любит броских украшений с камнями, он придумал для нее кольцо, которое состояло из двух широких ободков, соединенных между собой искусным ажуром, похожим на извивающихся драконов. На внутренней стороне изделия Касс выгравировал надпись: «Огонь моего сердца». Вот только мечтам подарить кольцо так, как хотелось бы, уже никогда не суждено было осуществиться.

Идея вернуть жене ее Доу Драххар и вручить ключи от родного дома, с пристегнутым к нему вместо брелока кольцом, Кассу казалась более чем удачной, и пока они с Оливией носились по суровому краю орков, сотни мастеров, под руководством Дэррэка, восстанавливали замок по рассказам слуг и чертежам. Касс хотел, чтобы к приезду жены дом выглядел так же, как и в тот день, когда она его покинула. Чтобы была такая же мебель, шторы, ковры на полах, люстры и даже посуда на кухне…

Времени не хватило совсем чуть-чуть.

А может, его у Касса никогда и не было? Может, он просто тешил себя иллюзиями? Об этом он уже никогда не узнает.

Осторожно подняв руку Оливии, герцог поцеловал безымянный палец жены, на котором, отбрасывая на стены яркие блики, теперь красовался его подарок.

Как много он хотел бы ей подарить, как много он хотел бы ей сказать, и как мало ускользающих за грань жизни минут у него осталось. И все их, до самой последней, Касс хотел бы провести рядом с женой. Под утро он обязательно разбудит ее и расскажет тайну рода, которую она должна будет передать их сыну, а сейчас мужчина просто наслаждался тем, что может видеть ее, чувствовать в руке тепло ее ладони и вдыхать запах вереска, идущий от ее волос. Глядя на нее, такую красивую и нежную, герцог еще сильнее понимал, что она заслуживает лучшего мужчины, чем он. Касс желал ей счастья, и он позаботился о том, чтобы ее жизнь больше ничего не омрачало и чтобы после его смерти Магрид не смог получить в свое распоряжение ни ее, ни детей.

Касс просидел у постели жены до самых сумерек, и как ни хотелось ему не уходить от нее, но оставалось еще несколько дел, которые он должен был завершить, и самым тяжелым и непростым из них был разговор с Лэйном.

Мальчишка уже готовился ко сну, когда Касс вошел в его комнату. Отпустив слуг, герцог усадил ребенка к себе на колени, ласково погладив по голове.

— Правда замечательный сюрприз для Ли получился? — щебетал мальчик, преданно заглядывая в глаза мужчины. — Мы с Джеддом хранили тайну, как ты и просил. А мы тут долго еще будем? Мне здесь нравится. Меня Хорн сегодня на лошади учил ездить. А ты видел, какой на шпиле дракон?

Лэйн трещал без умолку, взахлеб рассказывая о своих впечатления от Доу Драххар, а Касс слушал его, смотрел на него и не мог насмотреться.

— Я хочу поблагодарить тебя, — грустно улыбнулся герцог, прижавшись губами к макушке ребенка.

— За что? — весело прищурился Лэйн, совершенно не чувствуя за выставленными Кассом ментальными щитами разъедающую мужчину изнутри боль.

— За что ты дал мне возможность почувствовать себя отцом. За тепло и любовь, которую ты мне подарил, за светлые минуты счастья и за то, что ты был в моей жизни. — пророкотал Касс.

— Почему был? — растерянно хлопнул испуганно распахнутыми глазенками мальчик.

— Потому что подходит время нашего расставания, — тяжело вздохнул Касс.

— Я не хочу с тобой расставаться, — у Лэйна задрожали губы, и он отчаянно мотнул головой.

— Я тоже не хочу, но так надо, — не в силах смотреть на ребенка, отвел взгляд Касс.

— Ты что, меня больше не любишь? — потерянно пробормотал мальчишка.

Касс схватил Лэйна, сжав его в объятьях со всей силы.

— Сколько бы ни прошло времени, я хочу, чтобы ты помнил — ты лучшее, что было в моей жизни. Где бы я ни был — я всегда буду тебя любить. И пусть я не твой родной отец, но я люблю тебя, как родного сына. Ты и есть мой сын — моя гордость, моя надежда, мой наследник. Обещай мне, что будешь заботится о Лив и своем маленьком братике — так, как заботился обо мне.

— А ты? Ты что, не хочешь больше о нас заботиться? — ничегошеньки не понимая, спросил Лэйн.

— Хочу, — со стоном выдохнул Касс, — очень хочу, но не могу…

— А если я тебя очень сильно попрошу… полными слез глазами Лэйн смотрел на мужчину, которого любил, как родного. Пожалуйста!

Касс порывисто обнял мальчика и, закрыв глаза, прижался щекой к его заплаканному личику, вдыхая такой любимый и родной запах ребенка.

— Прости меня, сынок, — горько и обреченно прошептал Касс. — по мне больше нет места в вашей с Лив жизни.

— Это из-за Ли? Вы поссорились? — размазывая кулаком по щекам слезы, всхлипнул Лэйн. — Попроси у нее прошения, она добрая, она простит тебя.

— Не все можно простить, мой родной, к сожалению, — бережно утирая мокрые щеки мальчишки и целуя его в лоб, печально обронил Касс.

— А Джедд говорил, что тем, кого любишь больше жизни, можно простить абсолютно все!

Касс опустил голову, до боли стиснув зубы, не в силах больше смотреть на сына.

— Попроси у Ли прощения. Попроси…Сто раз попроси, — упрямо твердил Лэйн.

— Это бесполезно, мой хороший, — покачал головой Касс.

— Ты просто боишься услышать «нет»? — не пожелал сдаваться мальчик.

— Я просто знаю, что другого ответа не заслуживаю, — герцог ласково пригладил русые вихры мальчишки, стараясь его успокоить.

— Ты ведь любишь ее? — отчаянно выкрикнул Лэйн.

Касс промолчал, не желая говорить ребенку и без того очевидную истину.

— Любишь! — яростно тряхнул головой мальчик. — Я, может, и маленький, но я чувствую и понимаю, больше вас, взрослых. Вы нужны друг другу! И маленькому вы нужны! Я знаю, что такое потерять родителей. Зачем вы хотите так с ним поступить?

— Я уже не могу ничего изменить.

— А Ли может?

— Я не знаю, — бессильно вздохнул Касс.

— А если бы она тебя простила, ты бы остался? — не унимался Лэйн.

Касс не думал, что так тяжело будет озвучить правду сыну. Как объяснить мальчику, что кроме прощения, Оливия должна была еще и полюбить его?

— Пообещай мне, что ты никогда не оставишь Оливию, — повторил свою просьбу Касс, так и не ответив на вопрос ребенка.

— Ты ведь не уйдешь, если она попросит тебя остаться? — совершенно не слушая, что ему говорит Касс, снова спросил Лэйн

— Не уйду, — соврал герцог. — А ты обещаешь сделать то, о чем я тебя прошу?

— Обещаю, — Лэйн закусил губу, напряженно раздумывая, что нужно сделать, чтобы помирить двух самых дорогих ему людей? В конце концов, он решил, что с утра прикинется смертельно больным, и тогда, ухаживая за ним, Касс и Ли совершенно забудут о своих разногласиях. — А ты, правда, меня любишь? — прошептал мальчик, прижав ладошку к щеке герцога.

— А ты разве не видишь? — удивился он.

— Чего не вижу? — уточнил Лэйн.

— Огня в моем сердце, — улыбнулся Касс. — Ведь любовь как молния — пронзает сердце, и зажигает в нем огонь. И вспыхивает сердце, подобно факелу… Какое сердце, такой и огонь: у кого-то едва тлеет, у кого-то горит ярко и страстно, даруя свет, радость, а у кого-то полыхает яростно и безрассудно, сжигая себя и объект своей любви дотла, оставляя после себя лишь выжженное пепелище. Очень важно суметь пройти свой путь, пока огонь в твоем сердце освещает тебе дорогу. И хорошо, если найдется попутчик, чье сердце своим огнем сумеешь зажечь ты…

— А ты сумел? — зачарованно раскрыл рот Лэйн.

Касс положил на грудь мальчика свою широкую ладонь и светло улыбнулся.

— Когда я смотрю на тебя, то верю, что сумел.

Лэйн, рвано глотнув воздух, бросился на шею мужчине, растворяясь в теплоте его объятий.

— Я так тебя люблю, отец…

— Я тебя тоже, сынок…

Лэйн так и уснул в руках мужчины, прижимаясь щекой к его сердцу. Слушая тихое сопение ребенка, Касс вдруг понял, что жил не зря, потому что хотя бы одного человека на этой земле он смог сделать счастливым. Вернув мальчишку в постель, герцог снял с себя перстень с гербовой печатью Оттон и вложил его в ладошку Лэйна.

— Ты теперь остаешься за старшего, сынок!

Постояв еще немного у кровати, отпечатывая в своей памяти образ ребенка, Касс развернулся и быстро пошагал прочь. Оставалось еще достать из сейфа письма для Джедда, Дэррэка и Элла, и тогда можно было будить Оливию. Но когда, завершив все дела, Касс вернулся в ее апартаменты, к своему ужасу, жены он там не обнаружил. Пробежавшись по соседним комнатам и не найдя никаких ее следов, герцог напряженно замер, слушая свое сердце, а потом, сходя с ума от тревоги, помчался на улицу, не понимая, каким образом жену могло занести в такой час на гору.

Касс не знал, что на эту гору Оливия с восьми лет тайком бегала встречать рассвет. Девочкой, она выскальзывала из постели, еле слышно кралась на цыпочках по темным коридорам дремлющего замка, чтобы, взобравшись на вершину, дождаться момента, когда из-за темной полосы горизонта выглянет золотая краюшка солнца. Покойная матушка рассказывала ей, что если встать засветло и поймать в ладошку первый солнечный лучик, то можно загадать желание, которое обязательно сбудется. У маленькой Оливии было много разных желаний, а у Оливии взрослой — только одно. Именно ради него охотница, проснувшись, и проделала такой длинный путь.

Чего она совершенно не ожидала, так это того, что спустя несколько минут внизу на тропе послышится шорох чьих-то шагов, а потом из сумрака появится высокая фигура мужа.

Испугавшись, что Касс станет сейчас ругать ее за то, что она, рискуя свернуть себе шею, по темноте пошла на гору, Оливия, подобрав юбки, нервно выпалила:

— Я уже ухожу. Я как раз собиралась вернуться в дом…

— Подожди, пожалуйста, Лив, — ладонь Касса осторожно легла ей на локоть, послав по телу волну нетерпеливой дрожи. — Нам нужно поговорить.

— Здесь? — пытаясь поймать взгляд мужа в редеющей мгле, удивилась Ли.

— Боюсь, что удобнее места я уже не успею найти.

— Что? — Оливии не понравились ни какой-то безжизненный голос мужа, ни то, что он произнес.

— Я должен тебе рассказать с чего все началось, — тяжело вздохнул Касс. — Эта тайну мужчины рода Оттон передают своим наследникам из уст в уста, но поскольку у меня не будет такой возможности, тебе придется рассказать это нашему сыну вместо меня.

Тревога пронзительной тишиной застыла в прохладном воздухе. Спина Оливии вдруг взмокла от ощущения чего-то неотвратимого и страшного. Она подняла голову и осторожно поинтересовалась:

— Почему не будет?

— Не перебивай, пожалуйста, у меня осталось очень мало времени, — мягко попросил ее Касс. — Ты, наверное, слышала историю о Мерлине и драконе?

— Мерлин спас дочь доджа, убив дракона, а дракон перед смертью его проклял? — не понимая, к чему он клонит, спросила Ли.

— Не совсем так, — грустно улыбнулся герцог. — Мерлина проклял не дракон, а женщина, любившая дракона.

— Женщина? — потрясенно расширила глаза Ли.

Молча кивнув, Касс тихо продолжил:

— Давным-давно жили два верных друга — могучий дракон Рэй-Наирр и великий эрл-архимаг Мерлин. Однажды Мерлин увидел юную и прекрасную волшебницу Иллариль и полюбил безумно и страстно, но судьбе было угодно все запутать и переиначить, потому что Иллариль отдала свою любовь другому, его другу, дракону с пламенным сердцем и огненной душой. Рэй и Иллариль скрывали свои чувства так долго, как могли, не желая огорчать Мэрлина и не зная, как рассказать ему правду. И однажды он узнал ее сам: увидел любовников собственными глазами и пришел в бешенство, посчитав, что друг предал его, коварно и вероломно отняв ту, которую он так любил. Мэрлин хитростью выманил друзей из дома, и когда те совершенно не ожидали, превратил Рэйн-Наирра в каменную гору-дракона на глазах у не успевшей опомниться Иллариль.

К тому моменту, волшебница ждала ребенка. Обезумев от горя, она прокляла Мерлина за убийство своего мужа. Женщина вложила в грудь эрла еще не успевшее окаменеть огненное сердце Рэя, обрекая род Мерлина на вечную зависимость от того, кого он так подло убил. И предрекла, что свою силу и магию Мэрлин сможет передать только тому наследнику, который родится от винн эль корро — огня его сердца. А выбрать эту женщину для мужчины рода Оттон может только Рэй-Наирр. Легенда гласит, что так будет вечно… и только если огненное сердце простит темную кровь — оживет дракон и проклятый получит свободу. Ты — потомок великого Рэй-Наирра и волшебницы Иллариль, Лив. Последняя из рода драконов, создавших Эсклафидру и, вероятно, единственная, которая могла разрушить наложенное на Мэрлина проклятье. Касс замолчал, переводя дух и собираясь сказать самое главное.

— Элл сегодня приедет за тобой и заберет вас с Джеддом и Лэйном в Айвендрилл, — наконец продолжил он. — Я составил бумаги о его опекунстве над нашими детьми после моей смерти.

— Смерти? — Оливия вздрогнула и, побледнев, бессознательно прижала к животу ладонь, испуганно всматриваясь в лицо мужа.

Касс не ответил, лишь отвел взгляд и отстраненно продолжил:

— Ты сможешь выйти замуж за Светлого Владыку. Благодаря статусу Элла и его правам на детей, Магрид не сможет манипулировать тобой, используя их.

— При чем здесь Элл и почему ты заговорил о смерти? — чувствуя, что начинает мелко трястись от страха, спросила Оливия.

— Потому что мое время на исходе, — предельно честно ответил Касс. Теперь он мог рассказать ей. Теперь его ответ ни к чему ее не обязывал. — Много лет потомкам Мерлина удавалось обходить проклятье. Они нашли лазейку. Они никогда не приходили в храм с незнакомками. Сначала они влюбляли в себя женщину, которую считали подходящей кандидатурой на роль матери для их детей, потом приводили ее к дракону, и если огонь выбирал женщину — сочетались с ней узами брака. Если нет — поиски пары продолжались. Проклятием Иллариль потомкам Мерлина отпускался ровно год на то, чтобы избранница дракона их полюбила. Если в течение одного земного оборота винн эль корро не полюбит свою пару — мужчина рода Оттон умрет. Прошел ровно год, Лив, — Касс отвернулся, вглядываясь в тонкую белеющую полосу горизонта. — Думаю, дальше объяснять ничего не нужно.

Мужчина смотрел на последний рассвет в своей жизни, и сердце его заходилось в агонии, отсчитывая уходящие мгновения его оставшихся минут. И мысли проносились в голове быстрее ветра, и отчаяние жгло душу болью нерастраченных чувств. Было невыносимо горько от того, что никогда не сможет прижать к груди своего маленького сына, услышать его первые слова, увидеть первые шаги, и от того, что у него больше не осталось времени на то, что бы вымолить у женщины, которую полюбил всей душой, такое необходимое ему прощение. И было больно и обидно за недосказанность слов, и быстротечность мгновений, и за невозможность передать взглядом всю бурю эмоций, беснующихся в его душе. Ему было мучительно жаль, что уже ничего нельзя изменить. В этой жизни. Возможно, в другой… Но это уже будет не он и не она…

Время таяло, и солнце огненной сферой поднималось над рдеющей кромкой дня, лаская искрящимся теплом бледное лицо Оливии. Тонкий луч коснулся каменного выступа у ног Касса, осыпав его золотой пылью рассвета, и мужчина резко развернулся, чтобы увидеть лицо любимой женщины в последний раз. Искры заиграли солнечными зайчиками в ее коротких прядях. Заглянув в ее глаза, герцог до спазмов в горле понял, что будет безумно скучать. Где бы он ни был и кем бы он ни был: бесплотным духом или перерожденным существом, он будет скучать по ней.

— Я люблю тебя, Лив, — с бесконечной тоской и болью произнес Касс. — Прощай.

Она беззащитно моргнула, губы обиженно задрожали и безудержные дорожки слез быстро поползли по бледным щекам.

Не желая расставаться с той, которую так любило, сердце нелюдя билось тяжело и гулко, упрямо пытаясь замедлить бег немых секунд, но равнодушному наблюдателю времени, не было до него никакого дела и солнце все поднималось… и Оливия и Касс все стояли…

Дробью осыпались секунды.

Ускользали минуты.

Летели мгновенья.

А сердце все билось…

Расстреливая обреченно-безнадежными взглядами лица друг друга, мужчина и женщина, застыв на высокой скале, смотрели глаза в глаза. Невыносимо горько. Пронзительно. Болезненно-отчаянно.

Ветер рвал их волосы, играл складками одежд, бился невидимыми кулаками о их застывшие напряженные фигуры, словно хотел сдвинуть их с места, заставить разорвать затянувшуюся зрительную связь, остановить этот немой поединок взглядов и характеров.

Солнце, поднявшись над горизонтом, утопило землю в теплоте своих лучей, а Касс все еще был жив! Герцог измученно смотрел на искусанные губы жены, струящиеся по ее щекам горькие слезы, и не мог поверить тому, что робко нашептывало ему его срывающееся на полухриплый стон сердце, плохо понимая, как такое могло произойти?

За что?

Почему?

Каким непостижимым образом она полюбила его?

Качнувшись, Касс шумно выдохнул, а потом сделал шаг — короткий, как миг, бесконечный, как вечность.

Резко, со стоном, он сгреб Оливию в свои объятья, впечатав в свое тело: неистово, исступленно. Забывая дышать, думать, двигаться. Только чувствовать…Чувствовать ее тяжело поднимающуюся и опадающую грудь у своих ребер. Ток крови, пульсирующий в ее венах. Блаженное тепло ее дыхания. Ее ладони на своей спине, обжигающие, словно раскаленное тавро, кожу. Жизнь. Ее. Свою. Не важно… Простую жизнь. Обещающую солнце, ветер, небо над головой, рассветы, закаты, дни, ночи и ее… Всю. Без остатка. С этими пахнущими вереском и мятой волосами, храбрым огненным сердцем, не по-женски сильной рукой; с этими невозможными глазами, в которых в зимний день можно увидеть жаркое лето; и чистой душой, к которой, несмотря на всю мерзость и отвратность этого мира, не прилипло и капли грязи.

Касс наклонился, захватил в ладони лицо Оливии, всматриваясь в такие бесконечно родные черты, и, целуя губами ее соленые от слез губы, прошептал:

— Прости меня…любимая.

Кроткая улыбка теплыми лучиками поползла из уголков ее губ. В голубых глазах отразились зеленые. Спокойно, светло, не отводя взгляда, она ответила:

— Прощаю… любимый, — и ее голос, такой тихий и нежный, ударил по Кассу словно росчерк молнии, выбив дух, сдавив железной рукой горло и едва не бросив на колени.

Прощает… Несмотря ни на что: на все ту боль, что он ей причинил, она прощает. Она…

Именно она…

Ведь он не ждал пощады от единосущного творца — Всевидящего, не надеялся на милость светлоокой Арнии, не боялся черного огня Эреба, но он от всего сердца благодарил силы земли и неба за ее «прощаю», потому что только ее прощение в этой жизни имело для него смысл. Ее «прощаю» клеймом «синта» выжигало на сердце нелюдя сиреневую печаль, нежно-голубую надежду и алую, как капли крови, любовь.

Воздух завибрировал, поплыл вязкими колышущимися линиями и волнами. Из земли потянулись огненные ростки и лозы, свились в жгуты, закрутились узлами, обвили тонкими ручейками фигуры Оливии и Касса. Пламя ласкало их руки, целовало губы, согревало тела. Оно ширилось и росло, расписывая воздух невиданной красоты узором.

Огонь взвился до небес, превратив утес в гигантский пылающий алый факел, над которым диковинным пульсирующим цветком билось огненное сердце, словно маяк освещающее землю на сотни миль. И там, где у подножия еще не проснувшегося города лежал каменный дракон, произошло настоящее чудо…

Земля вздрогнула, ожившее существо зашевелилось, потягиваясь после многовекового сна. Выгнув длинную шею, оно сложило огромные крылья в суставах, а затем резко расправило, стряхивая с них каменную крошку и пыль. Чешуйчатые лапы гибко вытянулись, вспахав землю глубокими бороздами острых когтей, и дракон выпустил в рассветное небо длинную струю оранжевого пламени. От мощных, тяжелых шагов затряслась земля. Легко оттолкнувшись от нее, дракон плавно взмыл ввысь, рассекая необъятной грудью упругие потоки воздуха.

Сделав прощальный круг над Хелликией, он полетел на север, к высокому темному утесу, над которым ослепительно и ярко полыхало его сердце. Раскинув крылья, дракон завис над ним, подставляя грудь лижущим его языкам пламени, и жаркий огонь впитался в его тело, словно вода в иссушенную солнцем землю. Одарив благодарным взглядом стоявших в объятиях друг друга Касса и Оливию, дракон устремился вглубь Аххада — туда, где среди дремучих лесов, в самом центре гнилых болот, одиноко стоял ветхий домишко.

Покружив над покосившейся лачугой, дракон, наконец, мягко приземлившись у ее порога, обернулся огромным, мощного телосложения, мужчиной со светлыми, вьющимися до плеч волосами. Осторожно потянув на себя скрипучую старую дверь, он согнулся едва ли не пополам, чтобы войти в дом. Расправив свои могучие плечи, мужчина замер на пороге хибары, с теплой улыбкой разглядывая сидящую у костра старуху.

— Иллариль, — тихо позвал он.

Женщина подняла голову, напряженно уставившись белыми глазами в затхлый полумрак своего жилища, и вдруг седые космы ожившими змеями взвились вверх и осыпались на плечи колдуньи иссиня-черным водопадом сверкающих волос. Тонкие гибкие руки стремительно вытянулись вперед, с красивых пальцев заструились золотые потоки магии, рыбьи кости диким смерчем закружили, завертелись, заплясали по лачуге, осыпаясь на черные стены искрящейся пылью, превращая их в белый мрамор, перевитый тонкими серебристыми прожилками, а грязный дом в великолепный дворец.

Золотые глаза волшебницы не мигая вонзились взглядом в лицо светло улыбающегося ей мужчины и из их уголков медленно выползли две радужные слезинки, проложив на прекрасном лице тонкие сверкающие дорожки.

— Рэй, — глубоко вдохнув полной грудью, тихо произнесла она, а потом птицей бросилась в раскрытые для нее объятья мужа. — У меня получилось, — жадно трогая пальцами любимое лицо, повторяла она. — Рэй, целая вечность без тебя… — волшебница горько, по-бабьи всхлипывала, блаженно прижимаясь щекой к высоко вздымающейся груди дракона. — Я все исправила, Рэй…

— Иллариль, — прошептал мужчина, счастливо прислушиваясь к дыханию любимой, касаясь легким поцелуем ее волос. — Моя Иля. Даже не сомневался, что ты сможешь.

— Ты не представляешь, как же это было трудно! Они оба такие упрямые, — сокрушенно пожаловалась Иллариль.

— Представляю, — усмехнулся Рэй-Наирр. — Если Оливия похожа на тебя, то большей упрямицы не сыскать.

— Это ты, — гладя ладонями широкие плечи мужчины, нежно проводя по лицу, касаясь пальцами его губ, все еще не могла поверить колдунья. — Неужели это ты, Рэй?

Я, Иля. Я, — дракон тихо и лукаво посмеивался, и в его глазах мягко загорались яркие искры, то теплясь нежной лазурью, то вспыхивая синим жаром. — Я соскучился, — мужчина потерся носом о нос жены, ласково заправил за ухо темные локоны и бережно вытер с ее щек слезы. — Не плачь, солнышко, все ведь хорошо.

— Это я от счастья, Рэй. От счастья… От счастья ведь можно? — прячась в объятья мужа, с улыбкой прошептала златоглазая колдунья.