Глава 12

Маша 

В свой выходной вскакиваю, как обычно, на рассвете и быстро собираюсь. Каждая поездка в детдом для меня очень волнительная. Знаю, что Мирон меня ждёт, и всегда тороплюсь оказаться на месте сразу после завтрака. 

Малыш уже не сидит в уголке, отгородившись от всего вокруг, а высматривает меня и, заметив, бежит навстречу, широко раскинув руки. Чтобы обнять меня, вцепиться своими маленькими ручками и не отпускать до самого моего ухода. 

Всегда стараюсь принести ему что-то вкусненькое. Еда в детдоме низкокалорийная и не очень вкусная. Конечно, по сравнению с тюремной баландой она кажется ресторанной пищей, но растущему организму требуется куда больше жиров, белков и углеводов, чем заложено в детдомовских нормативах. Мирон – совсем худенький и кажется мелким для своих пяти лет. 

- Не балуй его слишком сильно, – с укором говорит заведующая, встречая меня в коридоре. 

- Почему? Кто ж его ещё побалует, если не я? 

- Потому что через год-полтора его переведут отсюда в интернат. Возможно даже в другой город. Ты же не будешь туда к нему ездить, – утверждает так, будто по своему опыту знает всё наперёд. 

- Может и буду. Кто ж скажет, где я буду через год? 

- Как знаешь... Привыкнуть всегда легче, чем отдирать потом от сердца. А у деток сердечки куда более чувствительные, чем у взрослых, – вздыхает. 

Прекрасно понимаю, о чём говорит эта немолодая, умудрённая опытом женщина. Если бы я только могла забрать Мирона! Но чтобы получить опеку, нужно иметь постоянный достаточный доход, жилплощадь и ещё много всего… Кто отдаст ребёнка бывшей заключённой, едва сводящей концы с концами? Если бы ещё не эти ежемесячные выплаты пострадавшему, то можно было бы попробовать, а так – бесперспективная затея. 

Весь день я провожу в детдоме. Читаю малышу книжку, вместе обсуждаем текст. Он, как может, пересказывает и отвечает на вопросы. Мирон очень сильно заикается, но со мной, в отличие от всех остальных, он хотя бы разговаривает. Не тороплю его – мне хватает терпения дождаться, пока он скажет всё, что хочет. 

Учим буквы, малышу нравится их рисовать. Каждый раз, когда мы встречаемся, он с гордостью демонстрирует рисунки с буквами, которые он уже знает. Его альбом похож на азбуку. Нет сомнений, что у Мирона способности к рисованию, мало какой пятилетний малыш способен так чётко передавать формы предметов и чувствовать детали оттенков. 

Прочитала в интернете, что арт-терапия широко используется психологами при работе с проблемными детками. Мне, конечно, до психолога далеко, но я пытаюсь помочь малышу по мере своих сил. Может, за год он заговорит и сможет попасть в обычную школу-интернат? А там – как-то протопчет себе дорожку к полноценной взрослой жизни. 

Провожу в детдоме весь день, почти до самого вечера. Мама ворчит, что я не помогаю ей с домашними делами, но очень живо интересуется детдомовскими новостями и достижениями Мирона. 

А в восемь утра на следующий день я снова стою за стойкой и улыбаюсь ранним посетителям. Всегда думала, что бизнесмены просыпаются, перехватывают чашечку кофе, просматривая новости, и мчат к себе в офис. Но нет – они спешат сперва в спортзал или бассейн, и лишь потом отправляются на работу. 

Их жёны подтягиваются в клуб часам к одиннадцати и, закончив свои занятия, не торопятся уходить, нередко зависают с приятельницами в холле, обсуждая какую-то новомодную дребедень из жизни богатеев. 

В обед контингент посетителей снова меняется – в холле стайками собираются дети. Они шумят, балуются, толкаются, норовят нашкодить. За ними нужен глаз да глаз! То не наденут бахилы и поднимаются в раздевалку, оставляя за собой грязные следы и вызывая ворчание уборщицы тёти Веры. То бросают свои шапки и перчатки в холле на диванах, а уходя домой, мечутся в поисках пропавших вещей. А уж по количеству потерянных ключей от шкафчиков дети – безусловные рекордсмены. Постоянно приходится доставать и выдавать запасные. 

Вечером в клубе наиболее многолюдно. Иногда доходит до того, что бывает сложно найти в раздевалке свободный шкаф. Возле стойки образуется очередь. Мы с Настей стараемся действовать быстро, чтобы никого не заставлять ждать, но всё равно посетители вынужденно скапливаются в холле. 

Дима появляется в клубе вечером вместе с несколькими молодыми мужчинами. В потоке клиентов замечаю его не сразу. Не смею разглядывать, чтобы не привлекать внимание, хотя очень хочется посмотреть, каким он стал за семь с лишним лет. Когда подходит его очередь, поднимаю глаза и замираю. Столько эмоций наваливается в один миг! Моя первая сумасшедшая любовь, мой первый и единственный мужчина, отец моего бедного малыша… Всё это было в той далёкой прошлой жизни. Сколько слёз я выплакала в колонии, когда после смерти нашего сына он бросил меня… Он так возмужал, стал ещё красивее, чем я его запомнила. Интересно, как сложилась его жизнь. Женат? Дети есть? Счастлив? 

Дима скользит по мне безразличным взглядом, сухо здоровается, будто я – пустое место и мы никогда не были знакомы, и продолжает беседу со своими спутниками. Сканирую его карту, кладу на стойку ключи. Смотрю на него почти безотрывно, тщетно пытаясь хоть на миг поймать его взгляд. 

Между нами непреодолимая пропасть. Он – птица высокого полёта, бизнесмен и богатый наследник известного в городе коммерсанта и политика. А я – бывшая зэчка, человек низшего сорта… 

Обидно до слёз, но я держусь и одариваю посетителей дежурной улыбкой. В отличие от бывшего жениха, они не знают, что я семь лет провела в колонии. Видимо, поэтому приветливо улыбаются мне в ответ. 

Через два часа Дима спускается, ни слова не говоря кладёт ключ на стойку, забирает карту и так же молча уходит. 

Излишнее внимание к нему с моей стороы не остаётся незамеченным. 

- Понравился парень? – спрашивает Настя, кивая ему вслед. 

- Мы с ним вместе учились в университете, но он меня, похоже, не узнал. 

Стыдно признаться, что он – мой бывший. Потому что тогда она начнёт выпытывать, как и почему мы расстались. А я не готова рассказывать ей о том, что была в колонии. Потому что пока не знает об этом, Настя относятся ко мне, как к равной. А если узнает, то может и работать в одной смене побрезгует… 

- Тю, да он даже толком не здоровается никогда. Такой напыщенный индюк, покруче нашего Никандра.  

А когда-то был обычным весёлым парнем... 

Встреча с Димой меня совсем подкосила. Никогда ещё не чувствовала себя такой ущербной, убогой, несчастной и уязвимой. Страшно не то, что он сделал вид, будто мы не знакомы, – такое порой случается при встрече бывших, ведь после расставания парам редко удаётся сохранить хорошие отношения. И даже не в самом Диме дело, а в том, что клеймо судимости теперь со мной до конца жизни. И от него никуда не деться, не сбежать, не отмыться… Я уже никогда не стану для общества полноценным человеком. 

День, проведённый вместе с Мироном, не ослабляет мои душевные терзания, а наоборот усугубляет их. Понимаю, что мне не светит ни усыновить его, ни взять под опеку. Таким, как я, детей не отдают… И эта мысль сводит с ума. Я бы… забрала его себе, заботилась о нём, занималась, водила по специалистам, по кружкам и секциям, отдала бы в нормальную школу, делала бы с ним уроки. В общем, жила бы полноценной жизнью обычной мамы. Но кто мне позволит? 

Весь следующий день мысленно оплакиваю свои перспективы, на автомате сканируя карты, выдавая ключи и полотенца. Я тут только телом, а душа мечется на кладбище моих надежд. Из задумчивости меня вырывает голос посетителя: 

- Ау, Мария, ты с нами? 

Настя рядом хихикает – видимо, они разговаривают о чём-то забавном. Этот Сергей приходит в клуб почти каждую нашу смену. Отзанимавшись, не торопится уходить, а задерживается возле стойки и развлекает нас с Настей разными смешными историями. Он мне нравится – очень позитивный, с отличным чувством юмора, хорошо сложён. И даже то, что он блондин, ни капли не умаляет его привлекательности. Я давно поглядываю на него с интересом. Но сегодня вдруг понимаю, что мне с ним ничего не светит. Вероятно, ему нравится Настя. А я просто вынужденно нахожусь рядом, поэтому получаю от него частичку позитивного заряда. 

- Прости, задумалась. 

- О судьбе Вселенной? 

- Что? 

- Ну. Вид у тебя такой, что как минимум решаешь вопросы по спасению планеты Земля, а как максимум – целой Галактики. 

- Да ну тебя. 

- Маш, пойдёшь со мной завтра на свидание? 

До меня не сразу доходит смысл его слов. Пялюсь на него, как дура, с какой-то недоулыбкой. 

- Так как? Поужинаем, познакомимся поближе. 

Это он мне? 

Почти семь с половиной лет никто не приглашал меня на свидания. Никто не говорил мне комплиментов и не смотрел на меня с восхищением. Я забыла, каково это – встречаться с мужчиной, вместе проводить время, обсуждать новости, делиться радостями и горестями, каково это – быть нужной кому-то, кроме мамы и Мирона. 

Как я могу отказаться? Разве есть силы, которые могут мне помешать принять это заманчивое предложение? Сергей такой красивый, мужественный, приветливый, внимательный. Просто удивительно, что он обратил внимание на меня, а не на эффектную Настю! Некстати вспоминаю недавние домогательства Никандра. Значит ли это, что я могу нравиться мужчинам? 

Полночи перешиваю мамино любимое синее платье. Когда-то оно было роскошным, потом все ценные вещи ушли на продажу, а с этим платьем мама не смогла расстаться, слишком много с ним было связано счастливых моментов. И вот теперь она пожертвовала своей реликвией, надеясь, что платье принесёт мне счастье. Оно очень идёт мне, выгодно оттеняя глаза. Даже не верится, что красотка в зеркале – это я. 

Впервые остаюсь у Мирона не до вечера, а уезжаю в обед. Малыш грустит, но для меня так важно сегодняшнее свидание, что стараюсь не думать о том, что я – предательница, которая променяла ребёнка на мужика. 

Сергей ведёт меня в ресторан. Стыдно признаться, но я никогда в жизни не была в ресторанах. Пока была маленькая, родители не брали меня с собой, считая, что рестораны не для детей. А потом папа заболел и стало не до того… Когда мы встречались с Димой, он был обычным студентом, а не зазнавшимся мажором. Мы находили много куда более интересных занятий, чем чопорные ужины в дорогущих заведениях. 

Входя в зал ресторана, робею. Чувствую себя не в своей тарелке. Кажется, сейчас все обернутся в мою сторону и начнут показывать пальцем. Шутка ли – недавняя заключённая оказалась в таком бесподобном месте в компании обходительного красавца-юмориста! 

Мы едим… даже не знаю, как всё это называется. Сергей заказывает по своему усмотрению, и мне кажется, что ничего вкуснее в жизни я не ела. А что я вообще видела во взрослой жизни, кроме тюремной баланды и бедняцкой еды? 

Мы сидим в ресторане чуть больше двух часов. У нас оказывается столько интересных тем для разговоров! С моего лица не сходит улыбка. Я уже и не помню, когда мне было так хорошо. Не хочется думать, что будет, когда он узнает о моём прошлом. Твёрдо решила пока не посвящать никого в эту тайну. Хочу жить здесь и сейчас, одним мгновением, а сию секунду я счастлива. Остановись мгновение, ты прекрасно! 

Десерт съеден, но мы не торопимся уходить. Сергей держит меня за руку, я млею от его присутствия, низкого голоса, нежных поглаживаний моей ладони. Внутри всё вибрирует и остро отзывается на нехитрые ласки. 

- Ну что, просим счёт? 

Так не хочется, чтобы этот вечер заканчивался! В душе надеюсь, что Сергей предложит ещё немного погулять до того, как проводит меня домой. 

- Поедем в гостиницу, я забронировал номер на ночь. 

Может, я и наивная дура, практически не имеющая опыта общения с мужчинами, но я прекрасно понимаю, о чём речь. И, несмотря на очарование кавалером, я к этому пока не готова. 

- Мне кажется, ты слишком сильно торопишься. 

- Что значит тороплюсь? Мне кажется, протокол мы соблюли: вкусный ужин, плавно переходящий затем в ночь. 

- Погоди, Сергей, я не готова! У нас же только первое свидание! 

- Ну не преувеличивай. Знакомы-то мы уже давно, так что самое время переводить отношения в горизонтальную плоскость, – он смеётся, и выходит это у него как-то пошло и пугающе, совсем не так весело и забавно, как всегда. 

- Я не сплю с мужчинами на первом свидании, – произношу достаточно жёстко, чтобы закрыть эту тему и больше сегодня к ней не возвращаться. 

- Маша, ты дура, что ли? Я что, зря тебя кормил и развлекал весь вечер? 

- Сергей, я очень благодарна тебе за ужин. Мне очень хорошо с тобой, но, пожалуйста, давай не будем торопиться. Дай мне время привыкнуть к тебе и настроиться на наши отношения. 

В конце концов, на мне простые хлопковые трусы и старенький бюстгальтер. Не могу же я в таком виде предстать перед мужчиной, которого собираюсь очаровать! Прежде, чем идти с ним в гостиницу, нужно занять у кого-то денег и купить приличное бельё. 

- Ты что, совсем офигела? Да ты знаешь, на какую сумму потянет этот ужин? Я похож на благотворителя, который готов кормить всех жаждущих и страждущих? Либо ты едешь со мной и отрабатываешь по полной всю жратву, либо сама платишь по счёту. 

Он не шутит? Я должна переспать с ним, чтобы расплатиться за ужин? Эта простая мысль никак не умещается в голове. Он решил, что я – проститутка, которая ублажает мужчин за еду? 

- Так что, едешь или нет? 

Он ведь меня просто пугает? Наверняка догадывается, что денег у меня с собой нет. Да что там с собой? Даже в счёт заглядывать не надо, чтобы понять, что мне неоткуда взять такую сумму. 

Становится дурно. Видимо, я отрицательно мотаю головой. Всё ещё надеюсь, что Сергей сейчас расплатится и отвезёт меня домой, но он вдруг разворачивается и уходит, ни слова больше не сказав. Вскакиваю со стула и хочу следовать за ним, но оказавшийся рядом официант хватает меня за локоть. 

- Девушка, прошу прощения, но оплатите сначала счёт. 

- Да-да, сейчас мой молодой человек всё оплатит. 

Я всё ещё не верю, что он ушёл. Это же совсем не смешно… 

Сажусь обратно за стол. Официант отходит в сторону, но не спускает с меня глаз. Начинают трястись руки. Вернётся или нет? 

Наверняка он меня просто пугает. Иначе просто не может быть! Я же ему не отказала, а просто попросила отсрочку! Время идёт, но Сергей не возвращается. 

Что же делать? У мамы денег точно нет, она ещё с долгами за лечение моих зубов не до конца расплатилась, а ближайшая зарплата через несколько дней. По соседям она не побежит – поздно. 

- Ну так что, платить будем или полицию вызывать? 

При слове «полиция» внутри срабатывает триггер. Я понимаю, что это – конец. Сейчас приедет полиция, меня заберут в отделение, а оттуда – снова в тюрьму. Я не хочу обратно! За что? Почему? 

Подходит девушка-администратор, что-то мне говорит. Я не слышу, не понимаю. В ушах звенит только одно слово: «полиция». Рыдаю, прошу отпустить меня, но девушка продолжает настаивать на своём.