Глава 35. Ксения

— Моё, — усмехнулся Давид.

— Ну, так забирай, — пнул сумку в сторону Маркова Карельский.

А вот это было уже из ряда вон. Я возмущённо посмотрела на Карельского. У них с Марковым старые счёты, что ли?

— Заберу, не переживай. Всегда забираю своё.

— Ага. И чужое тоже не забываешь подбирать, — усмехнулся Карельский. — В Самару надолго прилетел?

— Как получится. Но явно не навсегда.

— Ну, да, конечно же… Не твоей высоты полёт?

— Вот именно. А ты сейчас чем занимаешься?

— Я играю. За сборную. А ты зачем припёрся?

— В новом спортивном центре ленточку надо перерезать. По телевизору посмотришь, как это делается.

— Ха. Я там буду. А сюда зачем пришёл? — мотнул головой в сторону футбольного поля Карельский. — Ты же больше не занимаешься спортом?

— Ностальгия замучила, — усмехнулся Давид.

— Посидишь на трибуне, посмотришь, как это делается…

Я, словно китайский болванчик, переводила взгляд с одного мужчины на другого. Тестостерона в воздухе было много, казалось, ещё полминуты, и начнётся мордобитие.

— Я вообще-то мяч погонять хотел, — невозмутимо ответил Давид.

— О-о-о-о! — присвистнул Карельский и повернулся лицом к полю. — Разомнёмся?

Спортсмены заулыбались. Их хлебом не корми, только дай по полю побегать, как жеребцам. Давид подобрал сумку и закинул на плечо, развернувшись в сторону раздевалки.

— Давид Антонович, а мне что делать? — спросила я.

— Болеть, конечно же, — отозвался Карельский быстрее Давида.

Тот злобно поглядел на Карельского, но согласно кивнул. Я, как дурочка, пошла вслед за боссом, спохватившись через минуту, что мне в мужской раздевалке делать нечего. Поэтому развернулась села на трибуну, чтобы наблюдать за матчем.

А посмотреть было на что: спортсмены носились по полю так, словно у каждого из них внутри был установлен вечный двигатель. Поневоле я прониклась азартом игры и хоть ничегошеньки не понимала в правилах, но искренне хлопала в ладоши и радовалась в особо эффектные моменты. А от босса так вообще было сложно оторвать взгляд. Он будто преобразился и выглядел совсем по-другому. Невероятно волнующе и сексуально, даже в этой красно-зелёной спортивной форме.

Карельский тоже гонял по полю, как заведённый. Но счёт был два-два, до конца тайма оставалось всего ничего. А Давид нёсся к воротам противника, как ураган. Ему передали пас, и он хотел забить гол. Карельский играл на позиции защитника, и так как ему не удавалось отобрать мяч честным путём у Давида, он поступил подло, на мой взгляд. Он бросился наперерез Маркову и якобы пытался дотянуться ногой до мяча, но вдарил по левой коленной чашечке.

Гад!

Давид рухнул на поле, перекувыркнувшись. Матч прервался. Я подбежала к Давиду. Он лежал, зажав колено между ладонями. Лицо было перекошено от боли.

— Давид Антонович, как вы себя чувствуете? — забеспокоилась я.

— Симулирует, — тяжело дыша, отозвался Карельский, — игровая ситуация.

Подлый наглый враль! Даже мне, человеку, далёкому от футбола, было ясно, что Карельский так поступил нарочно. Давид поднялся и, прихрамывая, побрёл к кромке поля. Я заметалась: что надо делать в таких случаях? По телевизору всегда показывали, как медики обрабатывают травму из какого-то баллончика.

— Давид Антонович, чем я могу вам помочь?

— Просто не мельтеши перед глазами, Варягина.

— Так надо же… чем-то обработать… Смазать! Ой… Сбрызнуть…

Давид неожиданно громко рассмеялся:

— Успокойся. Дай лучше бутылку с водой. Ерунда, жить буду.

Не верилось мне, что от полученного удара приключилась ерунда. У футболистов на бутсах такие шипы, что становится дурно только при одном взгляде на них. Но я выбросила лишние мысли и подала Давиду воды.

А тем временем вратарь на поле отбил пенальти. Матч закончился ничей. Карельский остановился напротив Давида. Отёр краем футболки пот со лба, обнажив тренированный пресс.

— Чё, Марков, форму потерял? Быстро тебя выключило…

— Завтра ещё сыграем, — зло отозвался Давид.

— Да ну? А встать сможешь? Или тебе скорую вызвать?

— Сам дойду.

— Как знаешь. Сегодня ещё открытие спортивного центра. Смотри не перетрудись, пока ленточку перерезать будешь. А то на матч сил не останется.

Карельский усмехнулся, подмигнул мне и присоединился к другим спортсменам, бурно обсуждавшим произошедшее.

— Вы идти сможете? — поинтересовалась я довольно мирно, как мне казалось, но Давид вспылил:

— Молчи, Варягина! Жди меня на парковке у автомобиля.

Я побрела в указанном направлении и смиренно принялась ждать своего босса. Но быстрее босса рядом со мной материализовался Карельский.

— Номером телефона не поделишься?

— А тебе зачем?

— Как зачем? Звонить! Желать сладких снов и не менее сладкого пробуждения, — обезоруживающе улыбнулся Карельский.

Он вёл себя как рубаха-парень и был довольно милым, но по отношению к Давиду поступил свински.

— Извини, — пожала плечами я, — мне парень не разрешает.

— Парень? Или босс?

— Парень, — твёрдо повторила.

— А босс будет не против? — продолжал допытываться Карельский.

— Против, — сказал, как отрезал, Марков. — Отвали от моей секретарши, Карельский. Или заведи свою.

— Как стану офисным планктоном, обязательно заведу. А пока я не собираюсь расставаться со спортивной карьерой.

Карельский переключился на меня и изловчился поцеловать мне руку, подмигнув:

— А с тобой, Ксения, мы ещё увидимся немного позднее.

Давид едва не позеленел от злости и швырнул сумку в машину, как метательный снаряд. Я присмирела, стараясь не злить его ещё больше.

— Водить умеешь? — спросил меня босс.

— Конечно, — обиделась я, — я на машине езжу.

— Ты не ездишь, Варягина, ты людей в глупые ситуации ставишь. Ладно, садись за руль.

Давид осторожно сел в автомобиль, вытянув левую ногу вперёд. Он откинулся головой на сиденье и стиснул зубы.

— Куда ехать?

— Сегодня открытие спортивного комплекса, — отозвался Давид, — ты идёшь со мной. Платье у тебя есть подходящее?

— Конечно, есть.

— М-м-м… Какое? Офисного покроя?

— Разумеется.

— Мда, Варягина… Ладно, сам виноват, что не предупредил. Чего сидишь? Заводи мотор, поедем покупать тебе платье.

— Мне не нужно платье.

— Заткнись, Варягина. А то премии тебя лишу. Я сказал — надо, значит, надо. Ещё не хватало, чтобы ты меня позорила, показавшись в каком-нибудь платье, которое годится только для того, чтобы протирать его, сидя в офисном кресле.

Так… Мне кажется, чересчур часто Марков начал заниматься моим гардеробом. Сначала туфли, теперь — платье, ещё бы трусики купил…

— И трусики, — добавил Давид.

Я покраснела. Боже! Неужели я думала вслух? Но Давид продолжил:

— Кажется, я задолжал тебе трусики. Их я тоже выберу тебе сам.

Я открыла рот и тут же его захлопнула, чувствуя, как щёки начинают полыхать огнём смущения.

— Чего стоим, Варягина? Поезжай уже.

Я повернула ключ в замке зажигания и спросила:

— А дорогу покажете? Я не местная.

Давид рассмеялся заразительно и громко.

— Да, Бэмби, с тобой не соскучишься…