Глава 18
Аника с трудом заставила себя встать и выйти. Ее всю трясло как в лихорадке, но едва Раймон потянулся поправить покрывало, как девушка резко дернулась в сторону:
— Нет! Вы… вы играли мной! Вы…
Правда, она тут же замолчала, потому что поняла, что говорит глупости. Ей никто никогда ничего не обещал, она все придумала сама. Разве только поцелуй… но ведь ей же ясно тогда сказали, что надеются больше не встретиться. А потом… Потом Сагош полетел и позвал на помощь, отвлек от важных поисков, да еще и свидетеля пришлось убить…
— Аника!.. — в голосе мужчины было столько боли, что девушка оторвалась от невеселых мыслей и посмотрела Раймону в глаза. — Я знаю, что совсем не подходящая партия для вас, поэтому очень старался соблюдать дистанцию, пусть это и давалось мне с большим трудом. Но заботился о вас и защищал вас я лишь потому, что сам этого хотел!
— И в документах моего отца и дяди вы копались лишь ради меня?!
Мужчина тяжело вздохнул и первым отвел взгляд. Но потом попробовал оправдаться:
— Я же действительно перебрал все бумаги… для вас.
— И заодно убедились, что там нет никакой схемы, — обвиняющим тоном произнесла Аника, чувствуя, что почему-то желание злиться и страдать испаряется. Правда, холодно было по-прежнему, но теперь она не стала противиться попытке Раймона укутать ее в покрывало.
— Заодно убедился, — согласился мужчина, виновато покивав. — Но это тоже в ваших же интересах, леди! Чем скорее схема окажется у меня, тем быстрее вы окажетесь вне опасности. Те, кто ее ищут, начнут охотиться за мной, а не за вами…
— А сейчас?..
— Сейчас они следят и выжидают, потому что не понимают, почему я до сих пор с вами. И раз они сделали попытку напасть на вас, значит, схемы у них тогда еще не было, но неизвестно, нашли ли они ее уже, или пока нет.
— А почему вы со мной?! — задала Аника самый важный для нее вопрос. Все эти интриги, тайны, схемы не имели никакого значения. Ей важен был только Раймон…
— Потому что… потому что вы дороги мне, леди, — мужчина произнес эти слова настолько серьезным голосом, что девушка сразу поверила и простила ему почти все… Даже то, что он ее использовал, чтобы добраться до документов и найти какую-то схему, которую так всем надо, что из-за нее убивают… Отца, дядю… И теперь под угрозой жизнь самой Аники…
А еще… Еще этот страшный человек из шара сказал, что у Раймона есть всего неделя!..
— Он и правда меня убьет? — девушка сама не заметила, как оказалась в объятиях мужчины, прижалась к нему, согреваясь и успокаиваясь. Странно, она только что узнала о нем столько всего… и вместо того, чтобы развернуться и убежать, чувствует себя с ним рядом защищенной. Он для нее как скала, как стена… крепкая и надежная…
— Леди, — Раймон за подбородок приподнял голову девушки, и Аника замерла, вспомнив, что точно так же он сделал перед тем, как ее поцеловать. Страх, скручивающий внутренности в узел, отступил, сменившись ожиданием… чуда…
— Я никогда никому не позволю вас обидеть, леди!
И девушка, закрыв глаза, привстала на цыпочки, обняла мужчину за шею и потянулась к нему сама, вся, целиком… и душой, и телом… и его губы снова обжигали, нежно, ласково, но потом поцелуй стал увереннее, объятия — сильнее… Но Анике так тоже нравилось. Она пыталась отвечать, пусть неумело и робко… Ничего! Со временем научится… Ведь теперь они точно будут вместе! После таких слов люди не расстаются…
Раймон отнес усталую и зацелованную до ярко-красных губ девушку в ее комнату. Уложил на кровать, пожелал спокойного сна, вышел… и столкнулся в дверях с Сагошем.
Оборотень, воспользовавшись эффектом неожиданности, со всей силы врезал магу кулаком в лицо.
— Тварь! Ей-то ты лапшу на уши хорошо навешал! Но я тут вспомнил кое-что… начиная с «придурка в перьях»!..
Раймон почему-то не стал устраивать драку под дверью Аники, а просто потер рукой скулу, потом молча махнул рукой в сторону своей комнаты.
— Что, убьешь, так же как моего хозяина, или мозги выкрутишь, чтобы я забыл половину? — процедил Сагош, но храбро двинулся следом. Уверенно вошел, уселся в кресло, уставился на оставшегося стоять светлого гада… Вот уж действительно гада…
— Хозяин не пользовался ментальной речью, чувствуя, что его могут подслушать. Я не сразу вспомнил об этом, но тогда — отметил, решив, что это стерва владеет ментальной магией. Но ведь это у тебя «побочный дар»… И когда ты труп в один миг сжег, я тоже не сразу сообразил, но потом додумался! Дом Аники сожгли не гвардейцы, а ты, верно?! Ты был везде… Ты участвовал во всех убийствах… Сволочь! — и оборотень, только что спокойно выдававший свои мысли и выводы, с последним словом подскочил и попытался снова ударить Раймона. Но тут же отлетел обратно в кресло и застыл в нем, зло сверкая глазами.
— Я подслушивал, но не убивал. Твой хозяин меня почувствовал, поэтому и не говорил с тобой, но потом узнал и попросил его освободить…
— Ах ты, с-с-сук…
— Сидеть! Не трепыхайся, птичка! — процедил мужчина, так же зло зыркнув на Сагоша.
— Я спас твоего хозяина от мучений. Это единственное, что я смог для него сделать. Дать ему силы отправить тебя по порталу в монастырь и спокойно умереть. Легко спасти его я бы не смог… А жертвовать своей жизнью ради него должен был ты, а не я. Зато я знаю, кто открыл Гарте проход ваш в дом… И, не поверишь, птичка, это был не я!
Сагош зарычал… потом застонал, глаза у него заблестели, и он уставился в темноту за окном, потому что на светлого гада смотреть было противно… и стыдно. Ведь он был прав…
— Но, заметь, я не обвинял тебя в смерти твоего хозяина, пока ты не полез с обвинениями ко мне. Ты подставил хозяина не подумав, а я не стал рисковать собой ради него, потому что он мне никто. Кто из нас больше виноват в случившемся?!
Мужчина наклонился над оборотнем и схватил его пальцами за подбородок, только не ласково и нежно, как Анику, а с силой, сдавливая до отметин на коже и заставляя посмотреть ему в глаза.
— Запомни, птичка! Ты — всего лишь фамильяр девушки, которую я… которая мне очень дорога. И важен для меня только потому, что я не всегда могу быть рядом с твоей хозяйкой. Но я понимаю твои чувства, поэтому прощаю все, что ты мне тут наговорил. И даже то, что ты посмел поднять руку на мага… Но свои фантазии о моей вине в смерти твоего хозяина запихни себе под хвост, ясно?! Я облегчил его страдания… Выдав этим, между прочим, свое присутствие!
Раймон оставил оборотня в покое, уселся в кресло напротив, несколько раз выдохнул, успокаиваясь… Потом щелчком пальцев снял с Сагоша светлые путы. Но оборотень продолжал понуро сидеть, уставившись в одну точку.
Маг почти минуту смотрел на парня, а потом, поджав губы и нахмурившись, сделал еще несколько пассов…
— Я был неподалеку от дома, когда твоего хозяина пытали, и не успел бы прийти к нему на помощь, — произнес он, в упор глядя на оборотня. — Поэтому я просто убил его на расстоянии с помощью ментальной магии. Он сам хотел этого, потому что устал от пыток. Так что ты в чем-то прав, но, если бы я мог, я бы спас твоего хозяина. Поверь мне…
Сагош кивнул, послушно, как под гипнозом.
— Поместье Аники тоже сжег я, ты снова угадал. О том, что это дом девушки, которая станет для меня… важнее всего и всех… я тогда не знал. Но теперь я очень жалею о своем решении. Поверь мне…
Оборотень снова кивнул, и в его помутневших глазах даже промелькнул проблеск осознанной мысли:
— Ты был рядом и никому из них не помог, а теперь хочешь быть вместе с ней? Тебе не стыдно?!
— Знаешь, птичка… Я столько всего натворил за свою жизнь, что чувство стыда у меня уже давно пропало. А то отвлекало, мешало спокойно жить… Так что не надо к нему взывать, его у меня нет. Как и совести. Иди к своей хозяйке… Не уверен, что ты сейчас ей сильно нужен, но мало ли сгодишься на что-нибудь. Только не смей с ней делиться своими подозрениями, а то, знаешь… тут водится кот, и он вполне может совсем нечаянно поймать филина. И останутся от птички клювик и коготочки… Обидно. И Аника расстроится… И я… Ведь некому будет за ней присматривать, пока меня нет рядом.
— С-с-су-у-ук…
— Да, я знаю, ты повторяешься, — мужчина усмехнулся, зло и одновременно грустно. — Иди уже…